Случай в библиотеке: темные воды.

По каменному коридору школы чародейства и волшебства, Хогвартса, быстрым шагом шла одна из его многочисленных учениц. Ее темная мантия с ало-желтым значком факультета на груди трепетала от потоков встречного воздуха, время от времени облегая женскую фигуру со всеми ее запоминающимися изгибами. Аккуратно уложенные, немного волнистые каштановые волосы, достигающие верха груди и лопаток, немного подпрыгивали от темпа ходьбы девушки. Ее карие глаза с уверенным и целеустремленным взглядом смотрели вперед. Между бровями на привлекательном молодом лице пролегла складка, а аккуратный прямой нос чуть сморщен, выдавая этим некоторое недовольство своей хозяйки. Гермиона Грейнджер, четверокурсница факультета Гриффиндор и просто ответственная волшебница, была сейчас крайне возмущена. Ее лучшие друзья, вместо подготовки ко второму испытанию Турнира, опять поссорились между собой. Один завидует популярности второго, второй же злится на зависть первого. Порой волшебнице взаимоотношения друзей напоминали разговор глухого и немого. И раз уж они из-за своих мелких склок не могут уделить внимание по-настоящему важным делам, то она сама разгадает суть второго испытания! В этом Гермионе виделся некий вызов своим умственным способностям, который лучшая ученица факультета львов просто не могла проигнорировать. И поэтому сейчас ее путь лежал в библиотеку. Библиотека Хогвартса встретила свою постоянную посетительницу тишиной, запахом старых книг и редкими посетителями, что также, как и она, решили расширить свой кругозор об удивительном мире магии. Только библиотекарша, как старый коршун, сразу сосредоточила на ней свой хмурый от недовольства взгляд, к которому сама волшебница уже успела привыкнуть. - Мне в запретную секцию, - подойдя к столу старой женщины, положила той на деревянную поверхность пергамент с особым разрешением Гермиона. Подобные разрешения выдавались всем чемпионам Турнира, чтобы они не были ограничены в знаниях. И раз уж Гарри не решился использовать подобную привилегию, то решилась она, благо такое не было запрещено правилами. Или просто никто не подумал о подобном. - Время не больше часа, книги не выносить, - быстро сверившись с пергаментом, проскрипела своим старческим голосом библиотекарша. - Благодарю, - уважительно кивнула Грейнджер, этого времени ей вполне должно хватить. Развернувшись на месте, волшебница быстрым шагом пересекла общий читальный зал, пока не оказалась перед дверями со вставками мутного стекла. При ее приближении они сами собой раскрылись, признавая за посетительницей право тут быть. И стоило Гермионе переступить черту порога запретной секции, как двери позади захлопнулись, отделяя ее от остального мира. - Такс, приступим, - совершенно не испугавшись произошедшего за спиной, пробормотала себе под нос любительница книг, окидывая полки с этими самыми книгами оценочным взглядом. Внешний вид стеллажей хоть и не отличался от стеллажей в остальной части библиотеки, но просто глядя на них можно было ощутить, как тебе на плечи опускается неприятное давление, а сердце начинает зажимать в холодные тиски. И виной тому были именно местные книги, часть из которых была по-настоящему проклята. – Бррр, надеюсь, управлюсь быстро, - передернула плечами от всех этих неприятных ощущений девушка. Гермиона шла вдоль рядов книг, ища те, которые могли помочь решить загадку. Книги про разные ритуалы, заклинания, исторические и многие другие аспекты магии она не стала смотреть, сосредоточив своё внимание на магозоологии. Ведь не зря подсказка ко второму испытанию была выполнена в виде яйца, да и доносившийся из него звук больше напоминал рёв какого-то зверя. Её палец двигался, почти касаясь корешков книг, пока не остановился напротив одного из них. - Обитатели тёмных вод, - прочитала вслух название книги девушка, каким-то шестым чувством ощущая, что эта книга может быть нужной. – Посмотрим… - Фи, что за мрачное место?! – раздался новый, высокий женский голос со стороны входа в секцию за девичьей спиной, заставивший уже потянувшую руку к книге Гермиону вздрогнуть. Развернувшись ко входу, она посмотрела на того, кто так неуважительно относится к этому священному месту сбора книг. У входа в проем между стеллажами стояла красивая девушка с серебристо-блондинистыми волосами и тёмно-синими глазами. Ярко-розовые губы на светлом нахмуренном лице без единого изъяна недовольно скривились, а прямой аккуратный носик чуть сморщился, выдавая отношение девушки к данному месту. Она обладает высоким ростом и изящной фигурой, которую подчеркивает светло-голубое платье на пуговицах с классическим воротником длиной выше колена с надетым поверх светло-голубым блейзером с темно-синей отделкой по краям. Виднеющиеся из-под юбки ноги были обтянуты темно-синими чулками. Весь наряд подчеркивал женственность и элегантность девушки. - А тебе что тут надо? - насупилась Гермиона от поведения новоприбывшей, в ком она сразу узнала Флёр Делакур, чемпионку французской школы волшебства и главную мокрую мечту каждого парня в Хогвартсе этого года. - О, тебя я видела с Арри, - посмотрев на шатенку любопытным взглядом, с легким акцентом произнесла француженка. – Подруга или девушка? - Подруга, - буркнула Грейнджер, что тоже не слишком жаловала данную особу. Пусть она и не отбивала у нее никаких парней, как у некоторых, но сама манера поведения полувейлы не нравилась волшебнице. От той буквально сквозило высокомерием и снисхождением в сторону других. - И ты так не ответила на вопрос. - Ваши учителя дали мне допуск в эту вашу запретную секцию. Вот и захотела посмотреть, стоит ли тут искать хоть что-то интересное и запретное или это очередная ваша англичанская привычка наносить ярлыки и мрачный вид на всякие пустяки, - начав также проходить мимо рядов книг, пояснила светловолосая красавица, в голосе которой не было ни грамма почтения ни к учителям, ни книгам, ни самой Англии. - Это очень опасная часть библиотеки, и с таким легкомысленным поведением не стоит тут находиться! – не смогла сдержаться Грейнджер, которую слова иностранки хоть и не обидели, но и промолчать она не могла. Ей просто невероятно захотелось показать столь высокомерной особе, как та не права. - Да что тут опасного? – с задором хмыкнула Делакур, на которую слова англичанки не произвели никакого впечатления. Она совершенно не верила, что в такой магически отсталой стране опасность придают по-настоящему опасным вещам, а не какой-нибудь глупости, на которую в остальном мире уже давно нашли управу. И как одна из лучших учениц своей школы, Флёр имела у себя целый арсенал таких управ. - Ты слишком самонадеянна, - с упрёком во взгляде покачала головой Гермиона, поворачиваясь обратно к заинтересовавшей её книге. Секунда, и талмуд оказывается у нее в руках, позволяя пальцам ощутить странность обложки. Девушке показалось, словно она держит только что выловленного из воды осьминога. Да и сама обложка своей текстурой напоминала чью-то кожу. Причем довольно скользкую кожу. - Фи, это и есть одна из ваших опасных книг? – услышала рядом с собой Грейнджер голос блондинки, а в следующий миг у нее банально попытались вырвать книгу из рук. Наученная долгим и горьким опытом, девушка попыталась на рефлексах прижать книгу к груди, но та банально выскользнула из рук и упала на пол между двумя девушками, раскрывшись от удара корешком об каменную поверхность пола. - Что это?! – панически воскликнула доставшая волшебную палочку француженка, когда от книги во все стороны разошлась волна магии, а из пола и книжных полок вокруг начала проступать покрывавшая их какая-то сине-зеленая глинистая масса. - Кажется, это ил! – высказала свое предположение также доставшая палочку Гермиона, ощущая, как ее школьные туфли начинают вязнуть во всё увеличившемся количестве массы, от которой так и разило водорослями. – Я же говорила, что тут опасные книги! Обе волшебницы начали стрелять различными заклинаниями, чтобы убрать нарастающую массу, но на место убранной приходила новая. Да и общий темп этого нарастания был гораздо быстрее, чем тот, с которым девушки могли создавать заклинания. А потому уже через пару минут они оказались в «чаше», ил которой покрывал весь пол и шкафы с книгами до самого верха. Даже единственный выход в виде дверей и то был покрыт противной массой. - Прекратилось? – осведомилась немного уставшая после каста стольких заклинаний француженка, неприятно морщась от ощущения холодного ила под ногами. Ее дорогие брендовые туфли еще в самом начале потонули в этой противной массе, отчего ей сейчас, не считая тонких колготок, приходится стоять босиком. - Не знаю, - ответила также лишившаяся обуви Грейнджер, переводя взгляд на единственную выделяющуюся на фоне всей этой массы деталь – раскрытую книгу, на пожелтевших страницах которой среди мелких надписей извивались живые чернильные изображения неизвестного ей вида осьминога... или похожего на него существа. И только она подошла поближе, чтобы прочитать надписи, как со страниц книги ударил чуть не сбивший девушку с ног поток воды. Но та все равно окатила Гермиону с головы до ног, заставив промокнуть ее школьную мантию, от чего та стала облегать уже сформировавшуюся в нужных местах женскую фигуру. Ситуацию усугубил и сам ил, что, намокнув, стал ужасно скользким. Не ожидавшая этого попытавшаяся отпрыгнуть от книги волшебница с вскриком упала, выпуская из рук свою палочку. - Нет-нет-нет! – запричитала девушка, став на четвереньках ползать в попытке найти свою палочку в ставшей черной воде, что уже покрыла собой книгу и ближайший к ней участок дна. – Моя палочка! - Назад! - раздался в стороне крик и в следующую секунду невидимая сила подхватила ученицу Хогвартса и рывком потянула ее прямо к ногам иностранной чемпионки. – Как это прекратить!? – крикнула Флер поднявшейся на ноги Гермионе. Оставаться на лежать было опасно, ведь уровень воды стремительно рос и уже достигал колен волшебниц. - Я н-не знаю! – дрожащим голосом ответила Гермиона, которую начала охватывать самая настоящая паника. А тем временем тёмная, словно ночь, вода продолжала прибывать и наполнять собой «чашу», коей стала вся запретная секция. Вот она уже добралась до бёдер девушек, затем пояса, груди и плеч. В итоге, чтобы банально не утонуть, волшебницам пришлось заработать руками и ногами, чтобы остаться на плаву. И так не работающие на воде заклинания полувейлы и вовсе прекратились, ведь она не могла колдовать и плавать одновременно. Гермионе же пришлось скинуть потяжелевшую от влаги и тянущую её вниз мантию, оставаясь лишь в белой рубашке и юбке. Её даже не волновал факт прозрачности мокрой рубашки, ведь сейчас она пыталась банально не утонуть. - Кажется… остановилась, - неуверенным и дрожащим от холода голосом произнесла Гермиона, когда от поверхности воды до потолка оставалось совсем немного, вода перестала подниматься, снимая одну из тревог державшихся на плаву девушек. Сейчас обе волшебницы застыли в неком равновесии, держась на плаву в спокойной воде, через которую уже нельзя было рассмотреть то, что находиться ниже груди девушек, там словно была сама тьма. Лишь их движения рук и ног создавали небольшое волнение на почти спокойной глади воды. И если бы не способ появления всей этой воды, то это походило бы на обычное плавание в бассейне, пусть и в одежде. - Это ты меня тронула за ногу?! – внезапно спросила у Гермионы дёрнувшаяся Флёр, в голосе которой слышался ничем неприкрытый страх. - Нет! – ответила плавающая рядом с иностранкой ученица Хогвартса, в голову которой начали заползать пугающие мысли. Если из книги смогла появиться вода, то и могло появиться и что-то еще. Не успела Делакур что-нибудь ответить, как она издала испуганный вскрик, а затем с громким бульком ее голова скрылась под водой. - ФЛЁР! – в ужасе выкрикнула Гермиона, которую от вида ушедшей под воду девушки сковал страх, ведь её догадка подтвердилась. Внизу явно кто-то или что-то есть. – Флёр! Флёр, отзовись! – кричала она в надежде на то, что француженка её услышит и выплывет, ведь у той в руках была волшебная палочка, а значит, та не была беззащитной. Но, словно желая забить гвозди в крышку гроба с надеждами волшебницы, недалеко от нее на поверхность воды вместе с крупными пузырями воздуха начали всплывать куски ткани, в которых девушка узнала остатки формы иностранной чемпионки. Но вместе с тем у нее появилась и искра надежды, ведь из куска ткани, бывшим ранее блейзом иностранки, выглядывал кончик волшебной палочки полувейлы! Подплыв к ошмёткам ткани и взяв палочку в руку, Гермиона начала колдовать, что удалось ей не с первого раза, несколько раз чуть не уйдя под воду. Да и сама чужая палочка слушалась весьма неохотно. Но в конечном итоге ей удалось превратить плавающие тряпки в небольшой деревянный плот, на который волшебница и взобралась, где и начала переводить дыхание. Будь тут кто-нибудь посторонний, то ему открылся бы довольно соблазнительный вид на развалившуюся на куске древесины молодую девушку. Ее ставшие более темными от воды волосы облепили мокрую кожу лица и толстыми прядями подобно щупальцам распластались по деревянной поверхности. Еще небольшая, но уже сформировавшаяся грудь высоко поднималась и опускалась от тяжелого дыхания Гермионы, а ставшая просвечиваемой белая рубашка позволяла увидеть нечеткие розовые ареолы со ставшими твердыми от холода горошинками сосков. Также промокшая клетчатая юбка в ало-желтых цветах облегала стройные ноги девушки не хуже какого-нибудь купальника. Но весь этот вид начал исчезать, когда наложенные волшебницей согревающие чары начали не только согревать продрогшее тело, но и высушивать одежду. При этом Гермиона как-то отстранённо думала, что ей делать дальше. В воде явно что-то обитает, что утащило полувейлу вниз. И пусть ей было жалко иностранку, но та не была ей подругой или просто товарищем, чтобы идти рисковать своей жизнью. Ведь не факт, что та еще жива. Приняв сидячее положение, девушка окинула безрадостным взглядом заполненный водой коридор библиотеки. И понемногу этой воды вновь начало становиться всё больше, что было несложно понять по приближающемуся потолку, а значит, пройдет немного времени перед тем, как ей вновь придется оказаться в воде независимо от своего желания. - Думай, Гермиона, думай, - закусив нижнюю губу, с возрастающей в душе паникой подгоняла себя волшебница. Мысли, подобно бешеным пчёлам, метались в её голове в попытке найти выход из сложившейся ситуации. Случившиеся события проигрывались ей раз за разом, подбирая возможные методы решения, что были почерпнуты из множества прочитанных книг. - Книга! - мысленно воскликнула волшебница, что уцепилась за нужную ей мысль. Во всём была виновата книга. Именно с её открытием всё вокруг и произошло. Она явно была проклята какой-то разновидностью воплощающих в реальность написанное чар. Они заставляли оживлять написанное или нарисованное до такой степени, что воплощённый фантом практически нельзя отличить от реальности. Но у всех таких чар была слабость — они действуют только пока открыта книга. А значит, чтобы прекратить творящийся вокруг кошмар, надо закрыть книгу! Найдя решение, приободрившаяся волшебница почувствовала, как с души словно упал огромный камень. Но стоило ей опустить взгляд на колыхающуюся слабыми волнами чёрную поверхность воды, как хорошее настроение тут же улетучилось. Пусть она и нашла решение, но вот с его реализацией были заметные трудности. Всё же, в отличие от своих друзей, она не любила разные приключения, и погружаться в воду, где что-то уже утащило одну жертву, у неё не было никакого желания. Но выбора у неё также не было, как и времени, высокие потолки становились всё ближе и ближе. А потому она решилась. Встав на покачивающийся плот, волшебница начала рисовать палочкой узор у себя над головой. И стоило ей сделать последний штрих, как одежда на ней начала таять подобно воску у пламени свечи. Терявшая очертания масса приобрела темно-серый оттенок и начала растекаться по телу недрогнувшей от не самого приятного на вид зрелища девушки. Несколько секунд, и трансфигурация завершается, давая опознать знающему человеку в новой одежде волшебницы гидрокостюм для погружения на глубину. Напоминающий резину материал так плотно облегал фигуру Гермионы, что всё тот же наблюдатель отметил бы и отсутствие под ним нижнего белья в виде трусов, явно тоже пошедшего на превращение. Ещё одно движение палочкой, и голову волшебницы накрывает прозрачная сфера заклинания воздушного пузыря, что должно позволить ей дышать под водой. Его не требовалось постоянно поддерживать, что в нынешней ситуации было немалым плюсом. Еще раз взглянув на обманчиво безопасную поверхность воды, Гермиона зажмурилась и прыгнула в воду солдатиком, мгновенно погрузившись в нее с головой. И стоило возникшим пузырям воздуха вокруг рассеяться, как она обнаружила себя в вязкой и холодной тьме. Возникшее на кончике зажатой в руке палочки заклинание Люмоса разогнало ее, но лишь на несколько метров вокруг, оставляя возможность появиться кому-то из темноты дальше границы света. И словно подтверждая это, из неё в освещённую область буквально на секунду заплыла похожая на угря рыба, чтобы вновь скрыться в водной тьме. Сглотнув поступивший к горлу ком от накатившего страха перед неизвестностью, девушка начала плыть вниз, где она видела книгу в последний раз. Вскоре в освещенную заклинанием область попали напоминающие колонны толстые столбы водорослей, по которым гриффиндорка и решила ориентироваться. Однако вскоре у неё появились подозрения, что вода вокруг ещё более необычная, чем девушка думала раньше. Ведь по её личным ощущениям она спустилась вниз уже на четыре этажа, а намёка на дно так и не было. Не будь окружающих ее водорослей, то вообще могла подумать, что и не двигается вообще, а просто зависла на одном месте. Изредка из темноты на свет показывались необычные рыбы, что при резких движениях нервничающей и даже испуганной волшебницы вновь уплывали во тьму. Воздушный пузырь вокруг головы слегка вибрировал с каждым выдохом, напоминая о хрупкости этого заклинания если кто-то решится попробовать его проткнуть. Но вот наконец-то показалось покрытое толстым слоем ила дно, от чего волшебница вздохнула с облегчением. Наконец-то этот ужас скоро закончится. - Ареа Люмос, - произнесла она почти безмолвно новое заклинание, и от шарика света на конце палочки отделились точно такие же, начавшие разлетаться в разные стороны, образуя собой широкий круг света. Удобное, но, к сожалению, стационарное заклинание, отчего не было применено ранее. Однако стоило свету осветить значительный участок округи, как Гермиона пораженно замерла, устремив свой взгляд в одну точку. Вся кровь в её теле словно мгновенно заледенела от увиденного зрелища, никак иначе объяснить объявший её холод Гермиона просто не могла. Флёр Делакур, полностью обнажённая, с бледной, словно у утопленника, кожей, лежала на слое ила, даже скорее частично в нем утонув, опутанная лентовидными водорослями цвета морской пучины. Длинные серебристые волосы развевались вокруг её лица, как живое существо с щупальцами. Её тело было покрыто в некоторых местах какой-то синеватой слизью, блестящей в магическом свете. Но ужаснее всего были торчащие прямо из ила пульсирующие щупальца — толстые, гибкие, цвета гниющей плоти, которые обвивали её ноги, бёдра, живот. Два других таких же щупальца тем временем проникали в саму полувейлу — одно в уже широко раскрытую из-за его толщины киску, другое в задний проход, и ритмично двигались, вытягиваясь и сжимаясь. Живот француженки был заметно вздут и местами на нём проступали странные продольные очертания, будто он наполнен чем-то живым. Её ещё живые глаза, широко раскрытые, смотрели в пустоту над собой, губы беззвучно кривились, выпуская серебристые пузыри драгоценного воздуха. Из её упругой и желанной для многих парней школы груди торчали ещё два тонких щупальца, обвившихся вокруг сосков, которые торчали вверх и были неестественно темны. Иногда всё её тело содрогалось в судороге, словно в попытке выбраться из этого плена, но водоросли удерживали её плотно. Всё это происходило в жуткой, почти ритуальной медлительности. Гермиона почувствовала тошноту. Она занесла палочку, пытаясь придумать заклинание, которое могло бы освободить Флёр, не убив её. Но прежде чем смогла что-либо предпринять, из-за спины француженки в освещённый круг выплыла Тварь. Она напоминала гибрид ската и кальмара - плоское, тёмное, почти невидимое в мутной воде тело, обрамлённое десятком длинных щупалец. В центре - ротовое отверстие, окружённое мелкими щупальцами-щупиками, пульсирующее и влажное. Силуэт монстра больше похож на тень, чем на живое существо, принял вертикальное положение изогнувшейся продольной «головой». Вместо глаз у неё была лишь пара бледных, фосфоресцирующих пятен. Но атаковала она не щупальцами. Те бледные пятна-глаза вспыхнули внезапным, гипнотическим светом — мерцающим, переливающимся узором из зелёных и фиолетовых спиралей. Свет проник сквозь воздушный пузырь прямо в зрачки Гермионы, заставив те слегка помутнеть. В её сознание влилась тягучая, тёплая волна. Звук собственного сердцебиения в ушах стал отдалённым, медленным. Острая паника растворилась, словно сахар в чае. Страх за Флёр, отвращение к происходящему — всё это уплыло на периферию мысли, заместившись странным, безмятежным любопытством. Её тело перестало сопротивляться холоду окружающей воды, мышцы расслабились. Это было похоже на пробуждение от глубокого, спокойного сна, где всё вокруг кажется мягким и неважным. Палочка медленно выскользнула из ослабевших пальцев волшебницы и утонула в иле, но это не вызвало у девушки никакой тревоги. Всё хорошо. Всё так, как должно быть. Она увидела, как центральное отверстие в повёрнутой к ней части тела с щупальцами монстра расширилось, и из него выдвинулось нечто толстое, пульсирующее, покрытое бугорками и слизью — яйцеклад. Вместе с тем щупальца твари приблизились к ней без спешки. Они мимоходом без всякого труда разорвали гидрокостюм, словно это была обёртка новогоднего подарка, обнажив бледную кожу женского тела с больше неприкрытыми ничем складками половых губ снизу. Холод воды коснулся её сокровенного места, но ощущение было скорее приятным, освежающим. Гермиона наблюдала за действиями щупалец с отстранённым любопытством, будто это происходило не с ней. Первые прикосновения были почти нежными. Четыре особо толстых, упругих щупальца цвета мокрого гранита обвили её запястья и лодыжки. Они не стягивали больно, а скорее фиксировали, растягивая её в позе морской звезды. Их почти незаметные на тёмной коже присоски мягко защелкнулись на её девичьей коже, выпуская прохладную, липкую слизь, от которой по телу Грейнджер разошлись мурашки странного удовольствия. Более тонкие змеевидные отростки подплыли к её телу. Они скользнули к груди волшебницы, обвив каждую из её небольших, но упругих грудей. Кончики этих щупалец нашли соски, уже твёрдые от холода, и, вцепившись в них раскрывшимися подобно маленьким пастям концами, начали ритмично сжимать и посасывать их, отправляя волны непривычного, глубокого тепла прямо в низ живота девушки. Гермиона беззвучно ахнула, её голова откинулась назад в воздушном пузыре. Одновременно с этим отдельный тонкий отросток прополз по её животу к пупку, на секунду задержавшись там, а затем двинулся ниже, к уже готовой от её собственного расслабления и слизи щупалец щели. Он не спеша прошелся по малым губам, исследуя, а затем мягко, но настойчиво начал вибрировать у бусинки клитора. Волны нарастающего, приглушённого гипнозом удовольствия начали раскачивать гриффиндорку изнутри, гася последние искры сопротивления. Именно в этот момент, когда тело девушки уже было полностью открыто и подготовлено, центральный яйцеклад монстра — толстый, пульсирующий, покрытый бугорками и кольцевыми мышцами — приник к её входу. В её затуманенном разуме это не казалось угрозой, а лишь продолжением процесса, обещающим заполнить непривычную пустоту. С медленной, неотвратимой силой он начал входить в явно не готовое к подобному проникновению отверстие. Растяжение было интенсивным, почти болезненным, но гипноз притуплял остроту, превращая её в странное, давящее полнотой ощущение. Грейнджер чувствовала, как каждый бугорок, каждое кольцо этого отростка проходит внутрь, заполняя её, в конце упираясь глубоко в матку. Когда он был погружен полностью, низ её живота заметно округлился от инородной массы. Яйцеклад замер, а затем начал ритмично пульсировать, вкачивая внутрь неё первую порцию ледяной, густой сперматофорной жидкости. Гермиона со стоном вздрогнула и изогнулась, насколько это было возможно, всем телом, ощутив леденящий разлив внутри себя. Но не успела она до конца осознать это чувство, как ещё одно щупальце, чуть тоньше главного яйцеклада, но не менее настойчивое, смазанное обильной слизью, приникло к её заднему проходу. Без малейшего сопротивления с её стороны оно проскользнуло внутрь, растягивая жо этого девственный узкий проход, продвигаясь вглубь параллельно яйцекладу. Двойное проникновение, заполняющее её насквозь, вызвало у волшебницы стон, застрявший в горле — смесь шока и подавленного экстаза. И, словно только этого и дожидаясь, тварь начала действовать в полную силу. Яйцеклад продолжал свои мощные, выталкивающие пульсации, с каждой из которых новая порция ледяной жидкости заполняла её матку. Её живот начал мягко выпячиваться. Анальное щупальце двигалось в такт, создавая ощущение бесконечного, глубокого растяжения и давления. Щупальца на груди усилили стимуляцию, вытягивая и пощипывая соски до болезненной остроты, которая странным образом лишь усиливала общую волну приятных ощущений. Всё сознание юной волшебницы, само её естество было захвачено этим отлаженным, ужасающим механизмом размножения. Ее не волновало, что из вертикального положения ее переместили в горизонтальное, начав вдавливать в кажущийся мягкий и уютный ил. Она была сосудом, инкубатором, полностью подконтрольным и используемым. В глубине гипнотического тумана рождалось смутное, давящее чувство полной потери себя, но оно тонуло в море навязанных телесных ощущений. И именно в этот пиковый момент, когда её сознание почти растворилось, её взгляд, блуждающий и невидящий, упал на находившуюся неподалёку вновь задёргавшуюся Флёр. Их глаза встретились. Глаза француженки теперь были полны абсолютного, бездонного ужаса. Но не того, что кричит в мольбе о помощи, а того, что уже сломлен, загнан в самую глубину души и заморожен там. В них не было надежды на спасение, лишь бесконечная, немая мольба о конце и прекращении этого кошмара любыми методами. А затем, пока Гермиона смотрела, один из тонких усиков, обвивавших сосок Флёр, резко дёрнулся и впился в самый центр соска, начав пробиваться внутрь подобно червю-паразиту, выпуская в воду маленькие алые «облачка». Из уголка глаза француженки скатилась серебристая капля — пузырёк воздуха, смешанный со слезой, что медленно поплыл вверх и скрылся во тьме окружавшей их воды. Этот пузырёк, эта одинокая слеза в тёмной воде, стала искрой. Она пронзила толстый туман гипноза, как игла. Внезапная острая вспышка чужой боли — не физической, а душевной — ударила по Гермионе. Мысль пронеслась, яркая и ясная: «Так будет и с тобой. Навсегда. Это не расслабление. Это капитуляция». И её собственный разум, её гордость гриффиндорки, её сущность восстали против этой сладкой пассивности. Гипноз затрещал по швам. - НЕТ! - внутренний крик прорвался сквозь мысленный туман. Тело волшебницы дёрнулось в спазме сопротивления. Тварь почувствовала это. Бледные пятна-глаза вспыхнули ярче, пытаясь вновь погрузить её в покой, но было поздно. Руки Гермионы, несмотря на крепкую хватку щупалец, начали судорожно метаться по илу, где она вскоре почувствовала знакомую резьбу своей палочки. Пальцы схватились за неё в последний момент, прежде чем эти же щупальца выдернули ее из ила, заставив принять вертикальное положение. Возникла боль от резких движений щупалец внутри неё. Настоящая, разрывающая, что пронзила низ живота и попу, словно туда вогнали раскаленные прутья. Но теперь эта боль для Гермионы была желанной — знаком того, что она ещё жива, что она борется. - РЕДУКТО! - вместе со взмахом палочки прозвучал крик волшебницы под пузырём. Щупальца, осквернявшие тело волшебницы, взорвались клочьями слизистой плоти. А их остатки покинули юное сопротивляющееся тело. Тварь забилась в немой ярости и боли, её гипнотический свет погас. Ослабленная хватка оставшихся щупалец позволила Гермионе вырваться. Она отплыла, чувствуя, как из её порванного лона сочится что-то невесомо-холодное и густое — не кровь, а какая-то странная слизь. Тварь снова бросилась на неё, но теперь Гермиона целилась не в неё. Её взгляд метнулся к книге. Она лежала неподалёку, раскрытая на той самой странице. Она была источником всего. Её надо закрыть. Гермиона громко выдохнула, выпустив весь воздух из лёгких, и, направив палочку на книгу, что виднелась неподалёку, произнесла в своём сознании самое сильное заклинание принуждения, которое только могла придумать. - Клаудаус! — мысленно выкрикнула она, и в воде сверкнула золотая нить магии. Всё вокруг дрогнуло. Вода начала вращаться, образуя гигантскую воронку. Книга на дне внезапно вспыхнула зелёным светом, а страницы начали переворачиваться с бешеной скоростью. Щупальца монстра, водоросли, ил — всё вокруг начало затягиваться к ней, как в слив раковины. Флёр, всё ещё обвитая щупальцами, с ужасом в глазах и на лице потянулась рукой к Гермионе в появившейся надежде на спасение, но поток был неумолим. Он не дал ей ни шанса. Её обнажённое тело, раздутый живот, всё это втягивалось в книгу, уменьшаясь при приближении к ней, сжимаясь, словно из девушки убиралось всё лишнее, оставляя только тонкую «шкурку»... пока она не исчезла между страницами. Сама Гермиона почувствовала, как её тоже тянет в книгу вместе со всем остальным пространством. Она попыталась плыть против течения, но воронка с течением только усилилась. Единственное, что она могла сделать, это превратить часть ила в тяжелую цепь с креплением к чему-то твердому внизу и держаться за нее. Вода хлынула в книгу, унося с собой монстра, различную рыбу, ил, всё. Воздушный пузырь от такой нагрузки лопнул. Лёгкие наполнились ледяной, солёной на вкус водой. Последнее, что она увидела, это раскрытая страница, на которой на миг появилось изображение Флёр, особенно её лицо, искажённое отчаянием ужасом. В какой-то момент всё вокруг исчезло и гриффиндорка осознала себя лежащей на твердом полу библиотечного прохода между книжными стеллажами. Вокруг было сухо. Не было ни воды, ни ила, ни намёка на недавнюю катастрофу. Лишь одна книга лежала на полу в нескольких шагах — «Обитатели тёмных вод», аккуратно закрытая. Гермиона попыталась приподняться, но тело пронзила боль в низу живота, холодная и глубокая. Это стало последней каплей. Темнота поглотила её многострадальное сознание. Успев напоследок запечатлеть открывающиеся двери запретной секции со входящей внутрь библиотекаршей. *** Воздух в круглом кабинете на самой вершине Западной башни Хогвартса был густым от летающей в воздухе магии и леденящей прагматичности. Помещение, не отмеченное ни на одной карте, было запечатано чарами, сравнимыми с теми, что охраняли самые мрачные тайны Министерства. Тень и молчание, казалось, сочились из самих камней, поглощая даже мысль о звуке. За массивным круглым деревянным столом, в креслах, напоминавших троны, сидели три фигуры. Их лица были освещены холодным, безжизненным пламенем застывшего над центром стола магического светильника, отчего черты их лица казались резче, а взгляды — глубже. Альбус Дамблдор сидел, соединив кончики пальцев домиком перед лицом, что сейчас было лишено привычной многим теплоты, превратившись в маску непроницаемой серьезности государственного деятеля, оценивающего ущерб. Взгляд, обычно полный озорных искр, теперь был ясен и беспощаден, как лезвие. Рядом с ним сидел Игорь Каркаров и нервно поправлял манжеты своей роскошной мантии. Его темные глаза быстро бегали от Дамблдора к третьей фигуре собрания, а в их глубине плескался не страх за чужую ученицу, а холодный, липкий ужас за самого себя. Он представлял заголовки, обвинения, крах собственного, с таким трудом отстроенного после прошлых скандалов своего прошлого, положения. Третья фигура была - мадам Олимпия Максим. Она не сидела — она возвышалась, будто гора горя. Ее огромные руки с белыми костяшками сжимали подлокотники кресла так, что дерево потрескивало. Ее благородное лицо было бледно, а в глазах, устремленных на центр стола, бушевала буря из материнской ярости, беспомощности и животного ужаса. Это была её ученица. Её Флёр. В центре стола лежала книга «Обитатели тёмных вод». На её раскрытой странице, в жуткой, беззвучной чернильной проекции, разворачивалась ужасающая сцена, подробности которой им были известны из воспоминаний юной гриффиндорки. Они наблюдали, как Флёр Делакур, лебедь Шармбатона, превращается в извивающуюся, немую куклу. Её тело, воплощение изящества, подобно веревкам опутывали лентовидные водоросли, впиваясь в нежную плоть. Как длинные светлые волосы развивались в толще воды, словно от невидимого ветра. Девушка мотала головой из стороны в сторону, выпуская из раскрытого в крике ужаса и боли рта непрерывный поток пузырей. Её обнаженная грудь словно бурлила изнутри с проступавшими под кожей лентовидными очертаниями, а из сосков торчали извивающиеся длинные и тонкие, словно усы, темные черви. Часть из них, извиваясь, подобно хлыстам били по нежным окружностям, заставляя плененную красавицу выгибаться с беззвучными криками боли. Её плоский ранее живот был вздут, словно на ранних сроках беременности, а из киски выглядывало несколько шевелящихся щупалец или что-то подобное им. Они ритмично и кошмарно извивались в явно растянутом лоне полувейлы то ли стремясь её покинуть, то ли наоборот, проникнуть внутрь полностью. Первой взорвалась мадам Максим не выдержав этой картины. Её голос, низкий и мощный, заставил дрогнуть даже чары тишины. - Моя девочка… Моя Флёр… - в её голосе звенела сталь и надлом одновременно. Она в упор посмотрела на Дамблдора. — Как. Это. Произошло. В. Ваших. Стенах?— каждое слово звучало как удар тяжелого молота по наковальне.. Дамблдор принял этот удар, не моргнув. - Через злосчастное стечение обстоятельств, Олимпия, за которые я несу полную ответственность, - его голос был ровным, но в нём не было извинений, лишь констатация факта. - Проклятый, но в целом безопасный для подготовленного мага, артефакт, непредусмотренная конфронтация, человеческое любопытство… и древняя магия, жаждущая жертвы. Мисс Делакур и мисс Грейнджер оказались не в том месте в не то время. Теперь мы должны решить, что делать со временем, которое наступило. - Что делать?! - прошипела Максим. - Вытащить её! Немедленно! Мобилизовать всех специалистов, всех… - И объявить всему миру, что чемпионка Турнира была изнасилована и оплодотворена морским чудовищем в библиотеке самой престижной школы магии? - ледяным клинком врезался в диалог голос Каркарова. Он смотрел не на страдающую Флёр на странице книги, а куда-то в пространство перед собой, словно уже видел разворачивающуюся катастрофу. - Вы понимаете, что это значит? Это не просто скандал. Это конец. Конец Турниру. Конец репутации всех наших школ. Дурмстранг только-только начал отмывать своё имя после… прошлых неприятностей. - он чуть помедлил, не глядя на Дамблдора, что прекрасно понял истинную причину страха своего «коллеги». - Хогвартс предстанет рассадником смертельной халатности. А Шармбатон… Шармбатон станет школой, которая потеряла свою жемчужину самым постыдным образом. Кто тогда отдаст вам своих дочерей, Олимпия? - он посмотрел на полувеликаншу испытывающим взглядом. - Вы думаете о репутации, когда моя ученица там, в этой… этой книге?! - гнев в голосе мадам Максим был сокрушительным. Казалось, она сейчас поднимется и без всякой магии начнет всё крушить. - Я думаю о будущем! - резко парировал Каркаров, и в его глазах наконец вспыхнул неприкрытый, эгоистичный страх. — Я думаю о волне расследований, которые накроют нас всех. О комиссиях из Министерства, о воплях прессы, о падении финансирования, о насмешках! Наши школы не переживут такого. А мы… - он многозначительно посмотрел на Дамблдора. - …мы не переживём такого. Наши позиции, наше влияние… всё обратится в пыль. Дамблдор молча наблюдал этот спор, его лицо оставалось каменным. - Игорь, как бы цинично это ни прозвучало, прав в своих оценках последствий, — произнёс он наконец, обращаясь к мадам Максим. - Публичное раскрытие похоронит любую возможность тихого спасения мисс Делакур. Все ресурсы уйдут на самооборону от нападок, на оправдания. Вместо магов по древним проклятиям мы получим чиновников и репортёров. Шансы извлечь вашу ученицу невредимой упадут до нуля. - Так что же вы предлагаете? Сделать вид, что ничего не было?! - голос мадам Максим дрогнул от горечи. - Я предлагаю единственный логичный выход, - сказал Дамблдор, и в его тоне зазвучала непреклонная воля. - Мы объявляем, что мисс Делакур, столкнувшись с непомерным стрессом в процессе разгадки второго испытания и личными обстоятельствами, приняла трудное, но мужественное решение отозвать своё участие и вернуться в Шармбатон для восстановления. Мы выражаем ей глубочайшее уважение и сожаление. Турнир продолжается с оставшимися чемпионами. По факту она просто будет считаться проигравшей и дисквалифицированной из-за неявки по независящим от неё причинам, так что магический откат от этого её не затронет. Мадам Максим содрогнулась от услышанного, словно её ударили. - Вы хотите, чтобы её запомнили как дезертирку? Как слабую характером трусиху?! - Я хочу, чтобы у неё было будущее, в котором она — живая, целая Флёр Делакур, а не вечная жертва кошмара, - безжалостно парировал Дамблдор. - Пока это объявление висит в воздухе, мои лучшие люди - и ваши, если вы того пожелаете - в условиях абсолютной, тотальной секретности будут работать над извлечением её из этого проклятого артефакта. - А... если не получится? - дрогнувшим голосом прошептала Максим, в её глазах стояли непролитые слёзы ярости и отчаяния. - Тогда, - вступил в разговор Каркаров, и его голос стал скользким и тихим, как у змеи. - Тогда мы поддерживаем легенду. Говорим, что её состояние ухудшилось. Что она уехала на лечение в некое удалённое место. Со временем… общественность забудет. Её никто не вспомнит. Школы уцелеют, - он сказал это, глядя на свои ногти, избегая яростного взгляда полувеликанши. - Её же родителям можно будет сказать правду, но не всю. Что она попала под действие темного артефакта по неосторожности, и теперь мы работаем над ее проблемой, но без подробностей. А после самой Флёр можно стереть память об этих ужасающих событиях. - Вы просто хотите, чтобы она сама потом нас ни в чем не обвинила, - угрюмо посмотрела на Игоря полувеликанша, прекрасно поняв его мотив. Молчание повисло, тяжёлое и нездоровое. Максим дышала медленно и глубоко, борясь с собой. Она понимала железную логику Дамблдора и эгоистичный, но точный расчёт Каркарова. Выбор был между призрачным шансом спасти Флёр в тени и гарантированным уничтожением её и всего, что они строили, на свету. - А Грейнджер? - спросила она наконец, сдавшись. - С мисс Грейнджер я поговорю лично. Она блестящий ум и понимает цену безрассудной правды. Ей будет обеспечена всяческая поддержка - медицинская, ментальная, академическая - в обмен на молчание. Она не захочет такой участи ни для себя, ни для своей… подруги по несчастью, - Дамблдор откинулся назад на спинку своего кресла. — Голосуем. Кто за принятие плана сокрытия и начало операции по спасению? Он поднял руку. Его движение было медленным и неотвратимым, как ход веков. Каркаров выдохнул с явным облегчением, будто с его плеч свалилась гиря публичного позора. - Ради стабильности магического мира. И будущего наших учреждений, - явно для чистого вида произнёс он высокопарно и быстро поднял руку. Оба взгляда устремились на мадам Максим. Полувеликанша закрыла глаза. По её щеке скатилась единственная, бриллиантово-чистая слеза. Перед собой сейчас она видела не политику, а метавшиеся на странице лежащей впереди книги серебристые волосы Флёр, запутанные в водорослях, её взгляд, полный ужаса и боли. И она понимала, что это, возможно, единственный способ когда-нибудь снова увидеть свою ученицу живой. - Пусть боги магии прощают нас, - хрипло прошептала она и подняла тяжелую, как судьба, руку. - Решено, - без эмоций заключил Дамблдор. Он щелкнул пальцами. Книга «Обитатели тёмных вод» захлопнулась, и её обвила толстая серебряная цепочка, чьи концы слиплись в единое целое магическим швом. - С этого момента инцидент не существовал. Мисс Делакур отозвалась по личным причинам. Начинаем операцию. Встреча окончена. Пламя магического светильника погасло, оставив их в полной, давящей тьме. Но это никому не мешало. Два силуэта поднялись. Каркаров почти выпорхнул из комнаты, торопясь дистанцироваться от места принятия этого грязного решения. Мадам Максим встала медленно, её высокая фигура казалась сгорбленной под невидимым грузом. Дамблдор один остался сидеть в тишине, его профиль угадывался в падающем свете звёзд из окна. Он смотрел на пустой стол, где только что решили судьбу двух девушек и похоронили правду, добавив ещё один тёмный камень в фундамент истории, который, он знал, однажды может пошатнуть всё здание.