Рашн традишн

      Аэропорты, вокзалы, метро… Эти места настолько пропитаны людским ожиданием, что высасывают силы из всего живого. Шейн вздохнул, пытаясь поудобнее устроиться на дурацких лавках близ регистрации на рейс. Последний самолет в этом году. И тот умудряется задерживаться. Ближайшая игра - в конце месяца, а значит, ему может повезти, и будет несколько свободных дней перед усиленными тренировками. Если, конечно, он не потратит их так же бездарно, как это ебучее время ожидания. И угораздило его вчера опоздать на самолет! Ну, если быть совсем откровенным, это не вполне его вина. Он проснулся раньше всех, собрал вещи, перепроверил всё как обычно, сел в такси, таксист поехал не по предложенному маршруту, из-за чего они застряли в пробке, из-за этого он не успел на самолет, и ему срочно пришлось покупать билеты на следующий, однако, ближайший должен был улететь двадцать минут назад. И пока неизвестно, насколько еще задержат перелет. Шейн тяжело вздохнул, с силой потирая глаза. Кажется, его удача закончилась, когда он вырвал победу у Розанова. После этого — одни сплошные неудачи. Шейн вздрогнул, услышав знакомый голос, и осмотрелся. В дальнем углу зала, у окна, стоял русский хоккеист. Шейн пригляделся внимательней, но команды с ним не было, только он один. Голос Ильи низко гарцевал на резковатом русском акценте. Кажется, у него все тоже складывалось не то чтобы замечательно. Возможно, он звонил семье по поводу самолета? Впрочем, зачем гадать. Шейн недовольно поежился. Сейчас не хотелось видеть русского. Хотелось, блять, сесть в самолет и оказаться дома как можно раньше. Однако его ждал в лучшем случае опаздывающий почти на час самолет, в котором придется лететь классом пониже, чем он обычно привык, потому что почти все было выкуплено - так еще и, похоже с Розановым, на борту. Самолет определенно слишком мал для них двоих. Последний раз все прошло… странно. Впрочем, все их отношения были странными. Хотя какие, блять, отношения? Это… просто секс. Иногда. Остальное все явно не для них. Шейн поджал губы, упрямо, но слепо уставившись в экран телефона. Наверняка это все из-за погоды. Говорят, в этом году выпало аномальное количество снега. Но основные проблемы прогнозировали на выходные. Может, поэтому все так стремятся улететь побыстрее? Гулкий голос разнесся по помещению аэропорта, объявляя посадку на рейс. Шейн подобрался, чуть размял затёкшую шею, но не стал спешить и подходить ближе. Уже в самолете он снова уткнулся в телефон. Повезло, что Розанов его не заметил. Или просто сделал вид, что не заметил, а то наверняка бы уже приклеился. Шейн рассеянно отвлекся на инструктаж. Единственная надежда - уснуть. Может, так время пролетит быстрее.       Где-то через час полета он понял, что уснуть явно не получится. Загорелось табло, прося пристегнуть ремни, салон задрожал. Шейн нахмурился, но бортпроводники стали всех успокаивать, объявили, что всего лишь попали в зону турбулентности. Такое бывало и раньше, но при условии новостей о плохой погоде… Шейн поджал губы и попытался выловить девушку, чтобы уточнить, что всё-таки происходит, но все были крайне заняты. Суматоха продолжалась еще полчаса. То гас, то загорался свет, самолет потряхивало. Вскоре даже бортпроводницы сели на места в салоне и пристегнулись, разговаривая с пассажирами через салон. Шейн не боялся летать, но такая обстановка любого выбьет из колеи. Из динамиков по салону пронесся щелчок, а затем монотонный голос пилота оповестил, что им придется экстренно сесть в ближайшем аэропорте из-за ухудшившихся погодных условий. Весь салон затопило негодованием, которое щедро и беспощадно вылилось на персонал. Шейн только зажмурился. В этой ситуации вряд ли он сможет на что-то повлиять. Может, стоило остаться в Нью-Йорке на новый год? Экстренная посадка заняла еще сорок минут. Весь салон был пропитан страхом, негодованием и усталостью. Чужие эмоции замкнутых в тесном пространстве людей давили ужасно. Шейн поморщился, голова раскалывалась. Каждое движение самолета в пространстве ощущалось как резкая приливная волна. Наконец они сели. Все ломанулись на выход, почти сбивая работников. Шейн немного подождал, спешить уже было как будто некуда. Маленький аэропорт некоего городка Эрроу встречал их не то чтобы радостно. Часть пассажиров даже не помещались в одноэтажное строение, больше походившее на амбар. Холландер поежился от сильного ветра, поплотнее запахнув куртку. В этой дыре должен быть хоть какой-то отель, так? Или, возможно, можно было бы взять машину и доехать до ближайшего нормального города. Шейн вздохнул и погуглил название места, в котором они приземлились, подключившись в вай-фаю аэропорта, чтобы понимать, куда их занесло. Город Эрроу, штат Нью-Хэмпшир, округ Кус. Ему это ни о чем не говорило, на большой карте стало более-менее ясно, что они где-то между Вермонтом и штатом Мен. Отлично. Просто, блять, замечательно. Наконец толпа немного рассосалась, и он смог войти в здание, выдыхая с облегчением. Кожу закололо от тепла. Всё-таки погода и правда была на редкость ужасна. Резкий пронизывающий ветер, мелкие острые снежинки, гололед… Несколько людей все еще суетились в здании, работники выглядели совершенно оголтело. Шейн с сомнением обвел взглядом стойки, изучая, где можно было поинтересоваться насчет машины, однако, заметив нужную табличку, чуть не скрипнул зубами, обнаружив под ней еще и знакомую макушку. Но выбора особенно не было.       — В каком смысле не сможем вылететь?! — рычал русский, нависая над сжавшимся мужчиной средних лет. — Три фута снега?! Всего метр и всё?! Все встало?! Gospodi… Там всего каких-то минус семнадцать! Тоже мне конец света! Илья отступил на шаг от стойки, с силой умывая лицо ладонями и пытаясь как-то взять себя в руки. Шейн за несколько шагов чувствовал нервозность и раздражение русского. Теперь уже не было смысла скрываться, Холландер подошел ближе. Илья обернулся. Шейн упрямо не отводил взгляд, русский кивнул ему. Холландер растерянно кивнул в ответ и посмотрел на работника аэропорта.       — Здесь есть гостиница? — напрямую спросил он. Ясно, что они вряд ли улетят отсюда сегодня, но, может, хоть будет возможность отдохнуть. Мужчина обильно потел и косился на русского.       — Мне жаль, но в городе только один мотель, и, насколько я знаю, там всё уже занято, — видя мрачнеющего на глазах Розанова, мужчина поспешил проявить инициативу. — Но недалеко от города есть небольшая гостиница, возможно, там есть место. К сожалению, погода ухудшается, и вы вряд ли успеете еще куда-то, — голос его слабел от каждого слова, на последних стремительно краснеющий и обильно потеющий мужчина почти давился фальцетом из своего рта.       — Машина есть? — коротко и с резким русским акцентом процедил Розанов. От затылка по шее, между лопаток Шейна побежали мурашки от низкого злого голоса Ильи. Он передернул плечами, все еще максимально игнорируя русского. Мужчина быстро и дергано что-то пощелкал в компьютере, потом метания прекратились и работник аэропорта резко сбледнул с лица.       — Осталась одна машина. К сожалению, движение общественного транспорта и такси сейчас приостановлено, так что…       — Оформляй, — сказал Илья и покосился на Холландера, поджав губы. Шейн посмотрел в ответ почти удивленно.       — Выбора нет. Мы тут застряли. Доедем до ближайшей гостиницы, — пожал плечами русский, отводя взгляд. Шейн напрягся. Это… наверное, слишком близкое общение между ними на людях. — А ближайший аэропорт? Там нет рейсов? — уточнил Шейн, предприняв еще одну, скорее показательную попытку.       — Прошу прощения, но из-за погодных условий…       — Понятно, — перебил Шейн, заставлять мужчину снова оправдываться не хотелось. — Скажите, пожалуйста, как забить адрес гостиницы?       — Сегодня жаловались на проблемы со связью, так что лучше просто выезжайте по большой дороге налево, потом по указателям в сторону «Tiss Hill House». Там всего одна дорога, так что не потеряетесь. Это примерно в сорока минутах неспешной езды. Шейн кивнул, записал в заметках название. Мужчина распечатал договор, Илья придвинул к себе и заполнил, после чего взял ключи от машины. Шейн отметил, что у них обоих багажа не так много. Илья все еще явно был раздражен, и начать разговор не выходило. Впрочем, как будто у них когда-либо на самом деле получалось разговаривать. Обычно их общение сводилось почти к абсолютному желанию и недосказанности. Русский явно был не настроен ни на диалог, ни на что другое и просто кипел в себя. Шейн иногда замечал в нем такое состояние, особенно на льду.       — Так и будешь молчать? — резковато рыкнул русский, выезжая на прямую дорогу и набирая скорость. Шейн нахмурился. По такой погоде лучше не спешить.       — А есть о чем говорить? Мы в жопе мира, — устало выдыхает Холландер, напряженно смотря на дорогу. Тяжелый выдох со стороны водительского сидения сопровождал короткий резкий вдох Шейна, когда русский резко вывернул руль на повороте.       — Ты можешь водить нормально? — с нажимом спросил Шейн, поворачивая голову к Илье.       — Ebat`… — на вдохе выругался Розанов. — Расслабься, я нормально вожу! У нас в России такие дороги почти по полгода! А иногда и хуже!       — И что, все у вас ездят, как сумасшедшие? — не удержался Шейн.       — Gospodi-boje, blyat`… — протянул Илья, откидывая на секунду голову назад и стукаясь о подголовник. — Я передумал. Лучше молчи. Шейн тяжело выдохнул. И как этому парню вообще удается быть таким фееричным мудаком?! До гостиницы из-за сумасшедшей езды русского они добрались довольно быстро. Большой дом стоял среди хвойных деревьев, был украшен рождественскими огоньками. И это было бы очень мило, если бы не воющий ветер, летящий в лицо снег, сугробы, и, черт бы всех побрал, вообще все, что их сюда и привело. Шейн натянул горловину куртки, прикрываясь от ветра. На парковке стояло несколько машин, уже больше чем наполовину похороненных под снегом. Холл встречал их винтажным камином, теплом, пушистой ёлкой, пестрящей старыми игрушками. Илья быстро осмотрелся и направился в сторону пустующей стойки администратора, на ходу отряхиваясь от снега. Шейн поплелся за ним, желая только чтобы этот длинный и утомительный день наконец закончился. Несколько раз истерично звякнул дребезжащий колокольчик, когда русский нетерпеливо по нему ударил. Шейн поморщился. Из подсобки вышла девушка, заспанная, в разношенном свитере, явно ручной вязки.       — Чем могу помочь? — сонно поинтересовалась она, зевая. — Ну и погодка, да? Шейн не дал возможности русскому сразу же пугать девушку и заговорил, выступив вперед.       — Здравствуйте, да, погода ужасная, из-за нее экстренно сел наш самолет, и нам сказали, что мы можем остановиться пока тут. Можно пожалуйста два номера, — вежливо, спокойно, но без особенной любезности заговорил Холландер. Девушка нахмурилась.       — Мне жаль, но у нас осталась только одна комната, она большая, со своей ванной, но только одна. Шейн обреченно почувствовал спиной нарастающую убийственную ауру от русского. Черт, они заперты не пойми где. Неизвестно только, насколько и … И пошло оно все.       — Может, есть возможность хотя бы поставить две кровати? — обреченно уточнил Шейн, предпринимая последнюю попытку выйти из всего происходящего хотя бы относительно сухим. Девушка посмотрела на них извиняющимся взглядом, явно сочувствуя сложившейся ситуации.       — Мне очень жаль, но осталась только одна комната, и там одна двуспальная кровать. У нас нет возможности перетаскивать мебель, — поджав губы, ответила она.       — Pohuy, — выдохнул русский, Шейн выразительно покосился на парня. — Что? Ой, да пошел ты. — Розанов криво усмехнулся, нервозность немного проскальзывала в его движениях. — Как будто у нас есть выбор. Если хочешь, спи в машине или на полу, мне насрать. В конце концов, сегодня мы точно ничего больше не найдем. Оформляй, — грубовато скомандовал он девушке, потом полез за бумажником в сумку. — Ляжем валетом. Увидев непонимание в глазах Шейна, русский закатил глаза.       — Будем спать буквально шестьдесят девять, как ночевка, — понизив голос с каким-то неуместным сейчас весельем выдал он. Шейн решил не уточнять, какие такие ночевки в подобных позах имеет в виду русский. Розанов всегда странно шутит. Девушка быстро что-то написала в большой тетради, достала из шкафчика два ключа с деревянными брелоками и вышла из-за стойки.       — Мое имя Лиза. Добро пожаловать в «Tiss Hill House». Я провожу вас до номера, — буднично сказала она и направилась к широкой деревянной лестнице. — Завтрак у нас обычно к девяти, в столовой, обед около двух и ужин в семь. Меню можно увидеть с утра в холле, и если нужно приготовить что-то другое, поговорите со мной. Но сейчас проблема с продуктами. Вряд ли завтра что-то привезут. Вот, — она указала на простую опять же деревянную дверь крайней комнаты на втором этаже в небольшом коридоре. Вообще вся гостиница изнутри выглядела как мечта лесоруба. Все в дереве, какие-то старые картины с пейзажами, теплые бра явно из прошлого десятилетия. Шейн кивнул и протянул руку за ключом. Вторым Лиза открыла дверь и протянула его Илье.       — Если что-то понадобится, можете позвонить или найти меня внизу. Хорошего отдыха, — девушка даже мило улыбнулась гостям и ушла обратно в сторону лестницы. Шейн вздохнул. Розанов, не особенно размениваясь на осмотры, вошел в номер, включил свет и сразу же достал телефон. Такое как будто показательное игнорирование коробило, но сил не было.       — Я в душ, — коротко выдохнул Шейн, быстро доставая из сумки зубную щетку и всякие мелочи. Илья кивнул, даже не обернувшись, все еще уделяя сто процентов внимания телефону в руках. Окей. Единственное, чего хотел Холландер — это согреться и уснуть.       Когда Шейн вышел из душа, наскоро вытирая волосы мягким белым полотенцем, русский уже ходил по углам комнаты, подняв телефон и невнятно рычал ругательства. Потом поймал взгляд Шейна и поджал раздраженно губы.       — Связи нет. Интернета тоже. Пытался хотя бы отправить смс - нихуя, — он постучал по старенькому телевизору напротив кровати. — Это тоже не работает. Пиздец. Мы тут застряли как в каменном веке! Даже в России, блять, такое уже не часто.       — Похуй, — выдохнул Холландер. Он слишком устал на сегодня, чтобы проявлять много эмоций по этому поводу. Шейн завалился на кровать, откидываясь на скрипнувшую деревянную спинку и укрылся одеялом.       — Не такая большая потеря. Я вообще раз в год уезжаю в загородный дом, на природу. Без всего этого дерьма. Просто перезагружаюсь.       — Ну, пиздец, ты лакшери ублюдок. Детокс каникулы, а? — усмехнулся русский как будто даже дружелюбно. Шейн оставил полотенце на плечах, погасил свет на прикроватном столике, когда почувствовал на себе пристальный взгляд.       — Что? — не выдерживая, спросил он. Атмосфера в комнате изменилась как будто по щелчку пальцев.       — Ты какой-то напряженный, — русский откинул бесполезный телефон и плавно подошел к кровати. — Тебе отсосать? Шейна будто обдало кипятком. Какого черта?!       — Пошел ты, — пробурчал Холландер, чувствуя, что краснеет, а член заинтересованно дернулся. Розанов только усмехнулся шире, заметив реакцию парня, и заполз на кровать, практически ложась на Шейна. Слишком внезапно и слишком близко. Шейн облизнул резко пересохшие губы, сбиваясь с ритма дыхания.       — А что? Нам все равно заняться нечем, — это звучало бы невинно, если бы не рокотал русский акцент, а Холландера не пожирали бы жаждущим взглядом. Шейн сглотнул. Его глаза бегали по лицу Ильи, не зная на чем безопасно сфокусировать внимание.       — Я устал, — брякнул он, подтягивая одеяло. Впрочем, чем больше напрягался его член от близости русского, тем менее убедительным выглядело его сопротивление для Ильи, который явно чувствовал все сквозь одеяло.       — Так я и не предлагаю, чтобы ты что-то делал. Лежи, расслабляйся. — Розанов сместился вниз, не отпуская взгляда Шейна, дыхание потяжелело, когда он спустился к выпуклости в районе паха. — Тем более… насколько помню, много времени это все равно не займет. Шейн не выдержал и поднял колено, неловко и довольно легко пиная русского в плечо.       — Мудак, — буркнул он, поджимая губы. Розанов воспользовался поднятой ногой парня, цепляя одеяло и откидывая, расставил ноги Шейна шире, поддевая под бедра и притягивая к себе, упираясь лицом в пах, проведя губами вдоль вставшего члена, ладонями сжимая талию. Захватив власть полностью, он приостановился, смотря в глаза и потираясь носом о бугорок на ткани.       — Так что? Слишком устал? — издевательски протянул Илья. Шейн резко втянул воздух, когда русский ртом накрыл член сквозь белье. Одновременно слишком резко и слишком мало.       — Господи, какой ты мудак! — почти простонал Шейн, подаваясь горячему рту. Илья тихо засмеялся, обдавая влажную уже ткань прохладным воздухом. По коже Шейна поползли мурашки. Этот придурок сведет его с ума. Розанов резко поднялся, отстраняясь и широким жестом проведя по дрожащим от возбуждения бокам, подцепил белье и с натяжкой проведя по длинным ногам азиата, стянул и отбросил куда-то в угол их комнаты. Шейн сглотнул. Вид русского с его этим горящим адским пламенем взглядом, похабной улыбкой и влажными губами заставлял его терять связь с реальностью. Илья пересел удобнее и уже хотел спуститься вниз, но ему в плечо уперлась нога Шейна. Он вопросительно посмотрел на канадца.       — Что, даже не разденешься? — хриплым голосом спросил он. Илья посмотрел на него со смешком, накрывая нежную, но израненную кожу стопы и целуя свод.       — Ты же вроде устал? Так чего тратить время? — заупрямился русский. Еще один поцелуй под косточкой, следующий с языком, огибая, следующий горячий поцелуй уже выше лодыжки. Шейн прикрыл глаза, стараясь не выдавать, насколько его кроет от любого действия Розанова. Тихий предательский стон сорвался, когда губы мужчины переместились выше. Ладонью Илья поднял ногу Шейна и положил на свое плечо. Холландер открыл глаза, попадая в ловушку томного тяжелого взгляда. Илья резкими движениями вытащил рубашку, почти вырвал пуговицы и ловко стянул с плеч, так же без пиетета откидывая в глубь комнаты, и замер, с вызовом смотря в глаза Шейну. Тот привстал на локте потянулся рукой и провел по поджарому телу, до пресса.       — Может, не настолько ты устал и хочешь не только минет? — низким голосом уточнил Розанов. Пальцы Шейна замерли на ремне брюк. Желание получить все полностью пронзило по позвоночнику жаром, но этот вызов в насмешливых глазах…       — Отсоси, — бросил Шейн, убирая руку и копируя усмешку.       — Будем считать, это призыв к действию, — хмыкнул Розанов и лег обратно между ног парня. Илья жадно обвел языком прижатый к животу член. Шейн зажмурился. Почему с ним всегда так остро? Это просто нечестно! Горячий язык нарочито медленно лизнул головку. Шейн резко выдохнул, ощутив, что задержал дыхание и почувствовал, как Розанов наконец берет его в рот. Он не сдержал стона и сдавленного ругательства. Как всегда, блять! Каждый раз ощущение, что Илья не отсасывает ему, а просто трахает его ртом. Резко, жадно, почти невыносимо.       — Блять, Розанов… — выдохнул Шейн, чувствуя от каждого движения горячего рта приближение собственного оргазма. Холландер завел руки над головой, с силой цепляясь за деревянный узор изголовья, понимая, что, как всегда, просто не сможет долго выдерживать такой напор. Он приоткрыл глаза, видя, как между его разведенных ног резкими, быстрыми движениями Розанов полностью опускается и почти полностью выпускает ртом его член, присасываясь к головке. По телу гулял нестерпимый жар, вдыхать получалось разве что заглатывая воздух, а выдыхать со сдавленным стоном.       — Хватит, — выдавил из себя Шейн, вцепившись в плечо русского, но Илья только сильнее насадился ртом на его член. — Ст… стой…я… С губ сорвался стон. Шейн откинул голову, напрягаясь всем телом. Тяжелое голодное дыхание, несколько ударов пульса где-то в голове, и всего несколько секунд до осознания, что он снова не сдержался и кончил русскому в рот. Блять.       — Черт, прости… — задушено сказал он, но Розанов явно не выглядел недовольным, вытирая рот тыльной стороной ладони. Шейн толком не отдышавшись, подцепил широкие плечи русского и потянул на себя. Ближе. В голове еще шумело от пережитого оргазма, но он настойчиво и жадно поцеловал горячие губы. Потому что пошел он, блять, со своей самодовольной улыбочкой и сверкающими возбуждением глазами. Илья завалился на бок, утягивая с собой Шейна. Холландер тихо простонал в поцелуй, затем опустил руку, сжимая стоящий колом член Ильи сквозь брюки. Намереваясь только подразнить, или, может, спуститься и тоже взять в рот? Но Розанов прижал его руку теснее, и от пары довольно жестких движений русский кончил с гортанным стоном, потом отстранился и уткнулся в плечо Шейна, пытаясь отдышаться.       — Ну, пиздец. Надеюсь, тут хоть прачечная есть, — недовольно протянул русский. Шейн неловко усмехнулся и поцеловал влажный висок Ильи.       — Я в душ, — бросил Розанов, отстранившись и глубоко вздохнув. Он поймал взгляд Шейна, легко поцеловал в обнаженное плечо и встал, направляясь к своей сумке. Холландер мельком кивнул. Когда Розанов ушел в ванную, он откинулся на кровать съедая себя обрывками разрозненных мыслей и эмоций. Вода в ванной шуршала, нарушая тишину в комнате. Они где-то нигде, вдвоем, без связи. И что ему делать? Шейн вздохнул, поколебавшись встал, повесил влажное полотенце, брошенное возле кровати, поднял свои вещи, подумав, все-таки надел пижамные штаны и лег обратно в кровать, натягивая одеяло до плеч. Секунду-другую раздумывал, не стоит ли еще достать футболку, все-таки довольно прохладно, но только отвернулся от света на прикроватном столике Ильи. Взгляд его наткнулся на телефон, оставленный на тумбочке, и он заглянул, но сети и правда не было. Шум воды оборвался, и Шейн резко отбросил телефон обратно. Розанов вышел через несколько минут, но Холландер предпочел притвориться, что уже уснул. На сегодня с него действительно хватит. Илья обошел кровать, немного потянул на себя одеяло, затем со вздохом приблизился, укрывая Шейна полностью, натягивая одеяло на его плечо почти до ушей. Затем усмехнулся, встал, отошел к креслу, где лежал сложенный плед, и завалился на кровать, закутавшись в него. Шейн медленно выдохнул, понимая, что слишком напрягся для спящего и старательно расслабился, немного откидываясь назад, почувствовав спиной, как прижимается к спине Розанова. Илья шевельнулся — Шейн было подумал, чтобы отодвинуться дальше, но тот просто выключил свет.

Следующий день. 16 часов до нового года.

      Холландер проснулся, сразу понимая, что в комнате он один. Воздух свежий, промозглый — он поёжился без футболки, но всё-таки встал, заглянул в телефон. Связи так и не было. Раздвинув шторы, выглянул в окно. Вид был действительно впечатляющий: просто снежная сказка. Ветер стих, огромные сугробы абсолютно чистым нетронутым искрящимся полотном раскинулись, насколько хватало взгляда, на ветках деревьев толстым слоем налип снег, тяжело опуская их вниз. Все это было, конечно, красиво, но вряд ли они сегодня выберутся отсюда. Класс. Шейн тяжело вздохнул, подошел к своей сумке, вытягивая худи и спортивные штаны. Он не брал с собой много вещей, надеясь попасть скорее домой. Потом заправил кровать, немного отгибая плед, так казалось правильным, натянул ботинки, которые смотрелись с остальной одеждой чуть нелепо. Еще на лестнице Шейн услышал детский визг и мерное бормотание активного разговора внизу. Он неловко спустился, замечая, что в столовой набилось человек десять.       — Доброе утро, — поздоровалась Лиза, выходя из-за стойки с большой кружкой кофе. Она снова была в огромном растянутом свитере, но к нему присоединились вязаные гольфы, собранные на щиколотках неравномерными складками прямо над старенькими уггами, и теплые леггинсы. Голову девушки венчал свободный пучок русых волос. Сегодня он рассмотрел ее чуть внимательней, отмечая, что она явно тоже смешанной расы, возможно, ее отец или дед были афроамериканцами. Впрочем, от предков девушке достались только оттенок кожи, форма губ и большие, почти черные глаза.       — Утро, — кивнул Шейн и пробежался взглядом по холлу.       — Твой друг в столовой, вместе со всеми, — безразлично подсказала Лиза, отхлебывая кофе.       — Он не мой… — начал было почти рефлекторно Шейн, но из дальней двери выбежала девочка лет десяти, задорно визжа, побежала по старому ковру в холле, буквально через секунду за ней с широкой улыбкой и театральным рыком появился Илья. Девочка обернулась, потом посмотрела вперед, явно не ожидая увидеть Шейна, и неловко запнулась на ковре. Холландер дернулся вперед, но Розанов, прыгнул, ловя девчонку под руки и поднимая в воздух.       — Поймал! — довольно провозгласил он. — Теперь я тебя съем!       — Нет, так не честно! — возразила она, насупившись.       — Еще как честно! Я голоден, а такая маленькая девочка сойдет на перекус! — прорычал Розанов, широко улыбаясь, девочка довольно взвизгнула и попыталась выбраться из рук.       — Завтрак начну готовить минут через десять, — с ухмылкой отозвалась Лиза. Илья и девчушка выглядели почти разочарованными.       — Ну, тогда жить тебе, — пожав плечами, выдал свой вердикт русский и опустил девочку на пол. — Беги к маме. Утро, Холландер. Шейн растерянно кивнул. Илья подошел к нему, прочесывая кудри пальцами.       — В целом, нашу машину я откопал, но дорога — пиздец. К обеду ее скорее всего почистят. Лиза дала мне городской телефон, мы связались и с местным аэропортом, а они в свою очередь обзвонили те, что рядом, сообщение остановлено чуть ли не до Вермонта, так что мы тут застряли, — быстро сказал Илья, внимательно, но незаметно наблюдая за подглядывающей на него девочкой из-за двери.       — Потрясающе, — вздохнул Шейн. Лиза прошла за дверь, нарушив укрытие девочки, та быстро потопала вглубь столовой.       — Так что Новый год придется праздновать тут, — подвел итог Илья, потом развернулся и пошел в столовую. Шейн направился за ним.       — У тебя были планы на Новый год? — уточнил он и только потом, понял насколько это дурацкий вопрос. Конечно, были. Он и сам не планировал застрять посреди нигде. Но вид радостно скачущего с ребенком Розанова выбил его из колеи. Они вошли в столовую, где уже сидели, видимо, остальные обитатели гостиницы.       — Конечно, были. В России это семейный праздник, — как-то рассеянно закончил Илья, немного помрачнев.       — Здравствуйте, — неуверенно поздоровался Шейн, оглядывая компанию за большим старым обеденным столом. Илья сел около смуглой женщины напротив двух девчонок, судя по всему, ее дочек. Также за столом сидел парень, может, немного старше их, с нинтендо в руках, дальше за столом по-немецки беседовала пожилая супружеская пара.       — Привет, — взяла на себя инициативу смуглая женщина, говоря с испанским акцентом и широко улыбаясь. — Ты Шейн, друг Ильи? — она неуверенно посмотрела на русского, видимо, насчет произношения имени, тот со вздохом подтвердил.       — Мы не друзья, просто… — тут же начал оправдываться Шейн. — Так вышло, наш самолет экстренно сел из-за погоды, а номеров…       — Ох, да, — нетерпеливо отмахнулась женщина. — Мы все тут застряли. Меня зовут Триша, это мои девочки. Мария, — она завела ладонь за такой же смугленькой, явно старшей девочкой, — и…       — Ана! — нетерпеливо, проглатывая буквы выкрикнула вторая.       — Анна, — с улыбкой подтвердила Триша. — Там у нас юный турист Кенни, — парень оторвался от приставки и с улыбкой махнул Шейну. — Он тут ждал друзей, чтобы идти покорять север. Чуть дальше чета Браун: Клаус и Эмма.       — Здравствуйте, молодой человек! — прохрипел поджарый старичок с немецким акцентом, широко ему улыбаясь. Старушка покачала головой и тоже улыбнулась, с интересом осматривая новое лицо.       — Они у нас фанаты джаза, ну, а мы с девочками просто путешествуем на машине, вот думаем доехать до Флориды, а может, и там не остановимся. Хотя, судя по всему, мы просто останемся тут до весны, раз уж удалось откопать только вашу машину, — закончила она, явно давая возможность Шейну что-то рассказать.       — Я летел с соревнований, опоздал на самолет, который перевозил команду, вот и пришлось лететь этим рейсом, — неловко улыбнулся Холландер.       — С командой? — оживилась бабуля, любопытно сверкая утопающими в мягких морщинах глазами.       — Ммм... Да, я играю за «Монреаль», — скромно сказал Шейн.       — За кого? — удивленно переспросил парень, выключая приставку.       — Можешь себе представить, Холландер, тут собрались люди, которые совершенно ничего не знают о хоккее, — криво улыбнулся Илья.       — Хоккей - отстой, если ты живешь в Америке, ты смотришь американский футбол, — с широкой усмешкой выдал Кенни. — И если уж смотреть футбол, то болеть за львов! — Не зря Эм за них болеет.       — Американский футбол - отстой, — спародировала интонацию Триша, с вызовом. — Если уж болеть, то за нормальный футбол. Хотя мы с девочками предпочитаем гимнастику. Кенни засмеялся и посмотрел на чету Браун.       — О, мы вообще не любим спорт, молодой человек. Мы предпочитаем хорошую музыку увлечению спортом, — бодренько отозвался старичок с широкой ухмылкой. Лиза вышла из боковой двери с большим металлическим кофейником и пустыми чашками.       — Правильно, все лучше, чем болеть за львов, тут болеют за патриотов*, — хмыкнула она и вопросительно посмотрела на Шейна, тот взял пустую кружку на столе и поднес ближе к девушке.       — Спасибо, — отозвался он, придвигая к себе горячий свежий кофе.       — Представляешь, существуют люди, для которых хоккей - не вся их жизнь, — как-то криво усмехнулся Розанов, отхлебывая из своей кружки.       — Не представляю, — нервно хмыкнул Шейн. Завтрак прошел мирно, все переговаривались, сетуя на погоду. В конце, убирая посуду, Лиза включила винтажное радио, которое хрипло напевало джазовые мотивы. Шейн встал, рассматривая постеры и старые фото. На них три очаровательные девушки, судя по обстановке в пятидесятых годах явно зажигали с музыкантами.       — Вы увлекаетесь джазом, молодой человек? — спросила старушка.       — Не особенно, — улыбнулся Шейн вежливо.       — Молодежь сейчас не слушает джаз, милая. Джаз был нашим и остался нашим, — хмыкнул старичок, протирая очки с толстыми линзами.       — Мы, наверное, единственные постояльцы, которые тут не случайно, — хрипло, но задорно захихикала Эмма.       — Вы сюда приехали отдохнуть? — вежливо уточнил Холландер, краем глаза наблюдая, как Илья подбивает девочек играть в прятки.       — Мы совершаем тур славы по памятным местам джаза, — улыбнулась Эмма и посмотрела на фотографию. — Можешь себе представить, когда-то и мы были такими. Шейн посмотрел на фото. Молодые, веселые, одетые по моде пятидесятых люди, явно наслаждающиеся жизнью и музыкой. Он перевел взгляд на низкую пухлую старушку с уложенными аккуратными завитками белыми волосами и старичка с пигментными пятнами, усыпавшими крупной гречкой кожу, который водрузил на нос очки.       — Уверен, вам было весело, — нейтрально ответил он, поджав губы, чтобы не улыбнуться. Наверняка это было бы невежливо.       — О, сынок, еще как! — подтвердил Клаус, разразившись каркающим смехом.       — Это место, «Tiss Hill House» на самом деле - последнее пристанище потрясающих певиц своего времени. Вот, — старушка воодушевленно потянула его за локоть к стойке с пластинками и выудила оттуда старую фотографию. Холландер принял, вежливо рассматривая. На черно-белой, чуть желтоватой от времени фотографии красовались три абсолютно одинаковые девушки в серебристых блестящих платьях с пайетками. Единственным, что их отличало, были прически. А вокруг дам расположились трое черных мужчин в костюмах, с инструментами: саксофон, виолончель, и гитара со стойкой для губной гармошки.       — Это тройняшки «исс», — воодушевленно продолжала старушка. — Трис, Дорис, Беатрис. И их музыкальный коллектив — «Soul Note». В наше время эти девочки прогремели аж за океаном. Ансамбль объездил всю Америку и даже разок побывал в Европе. А потом тройняшки на скопленные средства купили старый дом местного землевладельца.       — И что с ними стало? — уточнил Шейн и только потом нахмурился, понимая, что вряд ли они просто вышли погулять.       — О, они умерли, дорогой. Лиза - их прямая наследница, так что теперь это её гостиница. Мы с Клаусом путешествуем по историческим местам нашей любимой музыки. Думаю, после этого направимся наконец в Нью-Йорк, посетим джаз-клубы, — с улыбкой закончила Эмма.       — Можем потом поставить пластинку, — вздохнула Лиза, краем уха слушавшая разговор, как и все присутствующие. Шейн осторожно положил фотографию на место. Илья, запыхавшись, ворвался в столовую, становясь за шкаф, когда послышался частый топот, он показал всем палец у губ. Мария вбежала в комнату и остановилась с широкой улыбкой, пока на нее с рыком не выпрыгнул Розанов. Девочка взвизгнула и убежала обратно, Илья только рассмеялся, потом глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание.       — У тебя есть дети? — спросила Триша, широко улыбаясь, Илья обернулся на нее. — Ты хорошо ладишь с ними. Розанов пожал плечами, как будто даже смущенно.       — Есть племянница, но она еще маленькая, — он неловко потер шею. Старушка отошла от Шейна, садясь на место рядом с мужем.       — Так хорошо, когда детям есть чем заняться, — хмыкнула женщина с испанским акцентом. Эмма встрепенулась.       — В канун нового года мы всегда всей семьей лепили марципановых свинок. — улыбнулась она. — На счастье и удачу.       — О, это так мило, — широко улыбнулась Триша. — А моя мама всегда готовила чечевицу. У нас это тоже на удачу. О, а пока часы бьют полночь, надо съесть двенадцать виноградин под столом! Помню, я в детстве чуть не подавилась, — женщина громко засмеялась. Илья усмехнулся, пересекаясь взглядом с Шейном и тут же отводя глаза.       — Тётушки на новый год всегда устраивали вечеринку и разливали шампанское по пирамиде из старых бокалов, нужно было успеть до того, как куранты закончат бить, и выпить в новом году, — хмыкнула Лиза, заваливаясь на стул и подтягивая одно колено к груди.       — А какие у вас были традиции, мальчики? — поинтересовалась Триша, ей явно было не впервой участвовать в обсуждении на целую компанию. Шейн замялся, смотря на Илью. Русский пожал плечами.       — У нас обычно на столе всегда был оливье. Не представляю без него Новый год, да и отмечали семьей. И наряжали ёлку всегда тридцать первого. Дети украшают дом, взрослые готовят целый стол еды, — улыбнулся Розанов. — А после курантов дети несутся открывать подарки. Шейн залюбовался расслабленной улыбкой Ильи. Нечасто русский что-то рассказывал о себе.       — О, точно, в России же не празднуют Рождество, — кивнула Триша.       — Вообще празднуют, но после Нового года, и это скорее церковный праздник, — пожал плечами Розанов.       — Кенни? — переключилась Триша на еще одного молчаливого гостя, снова залипающего в приставку. Парень отложил гаджет и задумался.       — Вообще ничего особенного. У нас обычно вечеринка с соседями и друзьями была. А когда поступил в колледж, мы просто нажирались в братстве, — парень усмехнулся. Все посмотрели на Шейна.       — Вечеринка, да, — замялся он. — Обычно родители приглашали гостей, а после я собирался с друзьями где-то. Ничего особенного на Новый год. Илья дернул бровями, явно не проникаясь рассказом парней.       — А что нужно для оливье? — уточнила Лиза. Розанов задумался.       — Мясо или ветчина, яйца, маринованные огурцы, морковь, картофель, горошек, майонез. Это основное, далее уже вкусовщина. Некоторые добавляют лук или яблоки, делают из нескольких видов мяса, добавляют сметану. — Илья пожал плечами.       — Ну, из продуктов на кухне нет только горошка, — задумчиво пробормотала Лиза. — Марципан… кажется, у меня было немного подарочного, если нет, обычно у нас в магазинчике у аэропорта продаются сладости из разных стран. О, и винограда нет. Зато точно есть шампанское. Илья кинул задумчивый взгляд на Лизу.       — Что? Сегодня вряд ли будут привозить продукты. Дороги бы хоть расчистили. Столько снега выпало. Шейн вздохнул, осматривая замолчавших за столом.       — Если расчистят, я доеду до города. Надеюсь, магазины работать будут? — сказал Илья.       — Будут, — кивнула Лиза, — я сейчас позвоню, чтобы открыли. Все посмотрели на вставшую девушку.       — У нас маленький городок, все друг друга знают. — усмехнулась она.       После завтрака часть постояльцев разбрелись по комнатам. Илья накинул куртку и вышел курить. Шейн тоже оделся. Все равно делать было нечего.       — Тебе не холодно? — спросил Шейн, скептически глядя на расстегнутую куртку русского. На самом деле из-за выпавшего снега и затишья температура не сильно ощущалась, хотя воздух все равно немного кусал щеки. Илья внимательно на него посмотрел, прикуривая.       — Кажется, мы тут застряли, а? — вместо ответа протянул русский, выпуская облако дыма. Шейн привалился рядом, осматриваясь. Все замело снегом. Крыши машин едва просматривались, вместо них были лишь сугробы-очертания. Их вчерашняя стояла относительно не заснеженная, но дорога была по колено в снегу. Шейн потер глаза. От искрящегося яркого снега было дискомфортно.       — Ты правда думаешь доехать до города? — без надежды на диалог уточнил он. Илья пожал плечами, зажал между губ сигарету и, потянувшись, сгреб снега в ладонь с перил, сминая руками. Он выпустил дым через нос.       — Если расчистят дорогу - почему нет, — просто ответил он. Шейн замялся.       — Я поеду с тобой. Может, в городе будет связь или вайфай? — безнадежно выдохнул он. Илья фыркнул.       — Я уже не верю, что такое возможно.       — И что ты предлагаешь? Просто смириться?       — У тебя есть другие планы? — закатил глаза Илья. — Мы тут застряли. Если ты не собираешься идти сквозь снег пешком, вариантов нет. В конце концов, сегодня Новый год.       — И что, черт побери, это значит? — раздраженно выдал Шейн, имея в виду скорее "и что такого это значит для тебя, что ты так резко стал…". Впрочем, не важно. Такие мысли не стоит лишний раз даже формулировать. Розанов оставил плотный подтаявший снежок в одной руке, второй отнимая сигарету от губ. Дым прошелся по красным от холода пальцам. Илья усмехнулся, даже не смотря на Шейна.       — Ну ты и сволочь, — выдохнул канадец, отлип от стены и раздраженно шагнул по террасе. Около него с хлопком ударился о деревянную балку снежок.       — Какого хрена?! — почти беззвучно выругался Шейн, оборачиваясь. Илья широко улыбался, туша сигарету и убирая окурок в пачку. Шейн прищурился.       — Чему ты так радуешься? Ты промазал.       — Я попал туда, куда хотел и как хотел, как и всегда, Холландер, — самодовольно усмехнулся русский, набирая еще снега. Шейн шагнул ближе к перилам.       — То есть, ты хотел проиграть нам со счетом три-один? — насмешливо уточнил Шейн. Розанов нахмурился, играя желваками, дыхнул на снежок и быстро метнул его в плечо Шейна.       — Какого черта? Это больно! — возмутился Холландер, растерянно. Илья засмеялся.       — Ну, держись! — рыкнул Шейн, набирая снега и формируя снежок. Первый же снаряд Холландера попал прямо в лоб русскому. Снег рассыпался по кудряшкам, а Розанов перестал смеяться, оборачиваясь и набирая раза в два больше снега красными от холода руками.       — Нет-нет-нет, стой! — попытался Холландер, отступая, но уперевшись в балку, просто нырнул вниз. Снежок попал в дерево над его головой, все равно осыпая снегом. Шейн быстро ушел в бок, спускаясь с террасы. Там и снега больше и меньше шансов, что они разобьют окно или что-то типа того. Розанов перемахнул через перила, прыгая в снег, словно во время игры перемахивал через ограждение на льду. Холландер набрал снега и метнул в Илью снежок, на этот раз промахиваясь. Розанов пригнулся, зарываясь пальцами в сугроб. Шейн двинулся к нему ближе, но погряз ногой в снеге, падая зацепил куртку Ильи, из-за чего они оба повалились в снег. Розанов, смеясь, уткнулся куда-то в район его груди. Шейн не выдержал, тоже искренне смеясь.       — Матч штраф тебе, Холландер! — смеясь фыркнул Илья, поднимая голову и упираясь локтями в снег. Шейн уже хотел ответить что-то, но понял, что они слишком близко, и как бы потрясающе ни искрили снежинки в волосах Розанова, они уже слишком долго валяются вместе в снегу, да и, судя по взгляду…       — Не здесь, — тихо сказал Шейн, упираясь в плечо Ильи. Русский закатил глаза и принялся выкарабкиваться из сугроба.       — Boje moy… Холландер, ты такой зануда! — протянул Илья, вставая и протягивая руку пытающемуся как-то встать Шейну. Шейн замер, смотря на руку, потом на Розанова, но все-таки принял, вставая. Они оба старательно отряхнулись от снега.       — Думаю, будет лучше подождать, когда расчистят дорогу, внутри, — пробормотал Шейн. Русский мученически простонал, но в гостиницу вошел первым.       — Девочки так воодушевились, тоже захотели поиграть. Может, получится слепить снеговика? — прокричала им Триша, застегивая куртку дочке. — А вам Лиза заварила чай, — оповестила она. Илья смущенно потупился, но снял куртку, стряхнул сапоги и посмотрел на Тришу с детьми.       — Снеговик вряд ли получится. Слишком холодно. Снег не лепится, — высказал он, проходя мимо девочек в столовую.       — О, ну, уверена, ты эксперт по снегу, но мы хотя бы просто прогуляемся, — улыбнулась она, проходя мимо Шейна.       Дорогу расчистили только к трем часам, на улице скоро начало бы темнеть. Илья быстро оделся и пошел к машине. Шейн неуверенно выглянул на улицу.       — Возвращайтесь скорее, передавали, что к вечеру опять будет метель, — напутствовала Триша. — Мы пока всё подготовим. Шейн неловко улыбнулся и вышел на террасу. Розанов уже сидел в заведенной машине, посмотрел на замявшегося Шейна и резко раздраженно кивнул, чтобы тот уже садился.       — Bistree nachnem, bistree zakonchim, — грубовато выдохнул Илья, пока Шейн пристегивался.       — Что?       — Ничего. Стоит поспешить. Если опять начнется метель, будет сложнее ехать. Шейн хотел было предложить сесть за руль, но вокруг русского была убийственная аура, и он предпочел промолчать.       До городка они добрались быстро. Возможно, потому что русский водил как ненормальный, возможно, просто вчера сама дорога показалась длиннее, из-за усталости. Илья оставил машину на стоянке мотеля, сказав, что будет проще отсюда потом выезжать. Шейн дошел до аэропорта, но тщетно, действительно вылетов не было. Даже самолет, на котором они прилетели, еще стоял, выглядывая из-за небольшого местного аэропорта. Шейн спросил, есть ли где-то вайфай, и его отправили обратно до мотеля. Рядом со зданием аэропорта он заметил магазинчик, о котором говорила Лиза, и подошел. Вроде, Брауны говорили о марципане? В мотеле вайфай и правда был. Очень медленный из-за слишком большого объема подключений внезапно налетевшими постояльцами, но Шейну удалось написать родителям. Когда он вышел, русский курил у машины. Уже смеркалось, и небольшие фонарики разливали теплый свет по искрящимся сугробам.       — Хэй… — неловко привлек внимание Шейн, подходя ближе. Илья посмотрел в его сторону, но тут же отвернулся из-за резкого порыва ветра.       — Садись. Надо поспешить, — коротко крикнул он. Шейн согласно кивнул. Он закинул пакет на заднее сидение с другими вещами, потом сел спереди, пристегиваясь.       — Что там? — уточнил Холландер, пытаясь немного отвлечься от вождения русского на снегу.       — Покупки, и Лизе передали какой-то пирог, я не знаю. Местные сказали, что нам стоит поспешить. Шейн поджал губы, цепляясь за ручку на двери машины.       — Может, не стоит настолько спешить?       — Может, не стоит пиздеть мне под руку, — раздраженно буркнул Илья.       — Не веди себя как козел. Я не сомневаюсь, что ты нормально водишь, но черт побери, дорога пиздец, и начинается метель, может, просто поедем аккуратнее. Розанов выразительно посмотрел на Шейна.       — На дорогу смотри! — прикрикнул Холландер.       — Что, хочешь сам за руль?!       — Черт, да я бы определенно справился лучше, во всяком случае, довез бы без угрозы жизни!       — О какой нахуй угрозе жизни ты говоришь, Холландер? Мы не в жерле извергающегося вулкана, Королева Драмы!       — Просто следи за дорогой и не гони! — устало выдал Шейн. — Или хочешь, давай поменяемся.       — Nu, pizdetz! Не беси меня, Холландер! — рыкнул Илья, но напрягся. Шейн уже хотел что-то ответить, когда понял, что машина явно неправильно вильнула. Их резко повело, Шейн почувствовал, как в грудь уперлась рука Розанова, и как тот выкрикнул какие-то ругательства, и дальше они уже погрязли в снегу почти до дверей машины. Шейн осмотрелся, пытаясь вспомнить, как, черт возьми, надо дышать. Он посмотрел на руку Розанова, в которую уперся от удара. Илья убрал ее, уперся в руль и засмеялся.       — Что за…? — начал было Шейн, но Илья со смехом замотал головой.       — Ты цел? — спросил он, смотря на Шейна. Холландер кивнул.       — Pizdetz. Ты меня сглазил, Холландер! Это твоя вина, — со смехом сказал Розанов, отстегивая ремень и осматриваясь.       — Ты был за рулем, это твоя вина! — мгновенно взвился Шейн.       — Ну, нет. Видимо, ехать с тобой в одной машине - плохая примета. Напомни мне никогда так больше не рисковать.       — Просто в следующий раз я буду за рулем! — фыркнул Шейн, все еще как будто не до конца осознавая, что сейчас произошло.       — Мечтай, — хмыкнул Илья, осматриваясь. Машина была почти по лобовое стекло в снегу, немного под наклоном. Встала плотно, задние колеса едва касались земли. Вьюга гудела, с силой билась волнами снежинок по корпусу машины.       — Что это вообще было? Какое-то животное или?.. — растерянно попытался уточнить Шейн.       — Это было «ничего», Холландер. Машину просто повело. Может, попали на лед, понятия не имею, — тряхнул головой Розанов.       — Какого хуя я вообще поехал с тобой! Ты водишь как бешеный! — вспылил Шейн, еле удерживаясь, чтобы не толкнуть Илью в плечо или что-то еще. Почему только он переживает? Розанов наоборот как будто только сейчас собрался и расслабился. А они застряли в чертовой снежной ловушке!       — Не ори! — усмехается Розанов. — Ну, застряли. Бывает. Никто ж не пострадал!       — И что нам теперь делать?!       — Думаю, стоит позаботиться, чтобы ты не замерз до смерти, неженка! — хмыкнул он. Илья отодвинул кресло максимально назад, откинул немного спинку и приблизился к Шейну, цепляя его за затылок. Холландер уже ничего не понимал. Его лицо горело, и он бы не смог точно ответить — от злости или смущения.       — Ты ахуел? — вполне справедливо уточнил он, бегая глазами по лицу русского.       — Ой, да ладно тебе, места достаточно, иди ко мне, — Илья усмехнулся и похлопал по колену.       — Розанов… — предупреждающе начал Шейн, но сглотнул, чувствуя интерес и возбуждение. Рука Ильи скользила по телу через одежду, отщелкнув ремень, вторая прошлась с силой по внутренней стороне бедра к паху.       — Ты же знаешь, — низко, почти рыча говорил русский, как будто намеренно с сильным акцентом, — что в экстренных ситуациях помогает согреться, только если мы полностью разденемся и…       — Прекрати! — смущенно прервал Шейн, пытаясь отцепить руки русского от своей одежды.       — Что? В кино так постоянно делают! — хмыкнул Розанов, откидываясь на сиденье. Видимо, оставляя Шейну какой-никакой выбор. Холландер перегнулся через коробку передач и впился в губы русского, растянутые в усмешке. Его обдало жаром, хотя в машине становилось все прохладнее. Илья ответил на поцелуй, вернув руки туда, откуда их оттолкнули. С резким звуком была расстегнута молния на куртке Шейна и горячие руки проникли через основную преграду одежды. Холландер не сдержал стона, когда пальцы знакомо сжали сосок. Он всхлипнул, отклонился, выпутываясь из сапог, и, оттолкнувшись, перебрался на колени Розанова, снова целуя. Жадные касания даже через одежду. Адреналин, все еще бурлящий в крови. Всхлипы, судорожные вздохи. Черт, у Шейна стояло колом. И, насколько он мог чувствовать, Розанов тоже не остался равнодушным. Он откинул голову назад, чтобы глотнуть хоть немного воздуха, Илья тут же спустился ртом на его шею.       — Блять… — задушено протянул Шейн, чувствуя, как рука Розанова сжимает его член через одежду. Холландер немного неловко, но жадно скользнул руками от крепких плеч, по телу вниз, цепляя пальцами ремень джинс. Илья с силой выдохнул, отстранил его, сам приподнялся, срывая куртку и отбрасывая ее назад, потом помог расстегнуть ремень, дернул штаны Шейна. Движения быстрые и почти хаотичные. Мозг просто клинило. Холландер застонал, когда Илья достал его член приспуская белье и штаны, тут же крепко сжимая. По телу горячим импульсом скользнуло удовольствие. Шейн сглотнул, прижался лбом к лбу Ильи и тоже опустил руку, второй цепляясь за крепкое плечо. Чужой член привычно лег в ладони, Розанов коротко выдохнул. Прохладный воздух, горячие руки… все это создавало странный контраст.       — Blyat`, Холландер, — низко простонал Илья, когда Шейн наконец смог найти удобное положение руки и поймать ритм. Розанов не остался в долгу, сильно и отрывисто двигая рукой по члену Шейна. С губ Холландера срывались невнятные ругательства, переходящие в короткие задушенные стоны. Периодически он пытался ловить губы Ильи, но кислород заканчивался слишком быстро, и они, оба тяжело дыша, просто находились снова на расстоянии вдоха. Шейн сглотнул, открывая глаза и смотря прямо в глаза напротив, усмехнулся, проведя пальцем по уздечке, оглаживая влажную головку. Было сухо и остро. Перепад температур вообще подводил к грани. Розанов прикусил губу, заглушая стон, затем толкнулся в руку Шейна, подбрасывая и его на бедрах. Холландер застонал, понимая что слишком близок.       — Блять, я сейчас… — выдавил Шейн. Розанов затянул его в глубокий, выжигающий легкие поцелуй. Холландера накрыло оргазмом с головой, но Илья продолжал движение, пока Шейн не оторвался от его губ и не уткнулся в плечо. Это было ошеломительно, как и всегда. Шейн прижался к шее, стараясь двигать рукой сильнее. Губами он чувствовал заполошный пульс Ильи. Все тело русского под ним напряглось, пальцами Холландер почувствовал плеснувшую сперму. Еще несколько сильных движений и он просто остановился, давая возможность прийти в себя. Через пару секунд когда дыхание русского начало восстанавливаться, он прижался несколько раз губами к шее, скользнул за ухо, зарываясь носом в кудряшки и накрывая его своей курткой. От Ильи пахло сексом, немного потом, немного одеколоном и табачным дымом. Он поцеловал кудряшки и вздохнул.       — Какие еще будут гениальные идеи? — пробормотал Шейн, смущенно. Розанов вздохнул повернул голову легко целуя его в челюсть.       — В бардачке салфетки. — коротко сказал он. Холландер сдвинулся назад и автомобильный гудок резко прорвал умиротворенную атмосферу салона.       — Blyat`… — выругался Илья прижимая чистой рукой Шейна к себе. Гудок прекратился. Шейн не выдержал смеясь куда-то в плечо русского.       — О, то есть теперь тебе смешно?       — Пошел ты. — беззлобно выдохнул Шейн, и неловко дотянулся до бардачка. Вытер руку, давая Илье салфетки, неуклюже поправил одежду и вернулся на свое сиденье натягивая сапоги обратно. В машине было довольно стыло. Это чувствовалось, хотя прямо сейчас не было настолько холодно. Машину замело уже до середины лобового. Илья посмотрел в запотевшее окно.       — Что дальше? — выдохнул Шейн. Он достал телефон, но связи не было и от холода зарядка таяла на глазах. Стоило позвонить в экстренные службы, но это все-равно затянется надолго.       — Черт. — выдохнул Холландер. Розанов скептически осмотрелся.       — Предлагаю бросить машину и дойти пешком. — спокойно сказал Илья.       — Ты ведь не серьезно! — отчаянно выдохнул Холландер, обернувшись на русского. Илья пожал плечами.       — Тут идти хуй да нихуя. — констатировал он.       — Ты спятил! — простонал Шейн откидываясь на сиденье, отчаянно выглядывая на улицу. Метель действительно стала тише, снег валил, но без яростного ветра как будто и правда было не все так плохо. Вдоль дороги стояли фонари.       — Мы потеряемся и умрем. — бесцветным голосом выдал Шейн, понимая, что русский вообще ни разу не шутит.       — Ой, да брось. — отмахнулся Илья. Шейн тяжело выдохнул.       — В рекомендациях спасательных служб говорится не уходить никуда и оставаться на месте. — предпринял он последнюю отчаянную попытку, прекратить это безумие. Розанов только закатил глаза.       — И замерзнуть насмерть. — отрезал он. — Так твой труп будет легче найти спасательным службам. Шейн взвился, раздраженно, но Илья кажется уже настроился сделать так, как задумал.       — Да ты даже дверь не откроешь! — недовольно проворчал он. Розанов задумчиво осмотрел прижатую намертво снегом дверь, резко цыкнул, завел машину и открыл панорамную крышу. В салон волной посыпался снег.       — Блять, какого черта?! — выругался Шейн, отряхиваясь. Илья выключил тачку, обернулся подцепив куртку и выбросил ее на крышу машины, потом вцепился в края люка и подтянувшись сел на крышу машины, надел куртку с резким звуком застегивая молнию и полностью вылез.       — Подавай. — скомандовал он Шейну, кивая на упавшие пакеты. Холландер неуверенно подал вещи затем тоже снял куртку и кинул Илье.       — Мы оставим машину тут открытой? — пробурчал Шейн, подтягиваясь, и садясь на крышу. Розанов тут же укутал его в куртку.       — Есть другие предложения? — уточнил русский, грубовато. Шейн только покачал головой.       — Пойдем, пока метель снова не началась. — выдохнул Розанов, с облачком дыма вокруг рта. Он встал, скатился по боку машины, утопая по колени в снегу, Шейн подал ему пакеты, потом так же спустился сам.       Они шли по дороге, ориентируясь в основном на выставленные вдоль фонари. Ноги проваливались в рыхлый свежевыпавший снег, ветер редко, но сильно дул, выбивая воздух из легких внезапными порывами. Уже через несколько минут у Шейна гудели ноги. Когда по-ощущениям через целую вечность показались огни гостиницы, освещая небольшой холм теплым светом и рождественскими фонариками, Розанов приостановился, переводя дыхание.       — Ну, вот почти дошли. Шейн вымученно застонал. Кое-как они все-таки добрались до «Tiss Hill House», за несколько футов до террасы, дверь распахнулась и к ним вышел Кенни, оперативно забирая пакеты из заледеневших пальцев. Из дверей выглянула Эмма, кутаясь в пуховик.       — Ой, мальчики, а мы уже за вас испугались! Но связи нет! Илья пустил Шейна вперед заваливаясь следом. Они дрожали всем телом и непонятно от чего больше от холода или напряжения.       — Chort… — сквозь зубы выругался Илья. — Машина угодила в сугроб. Лиза, позвони в город, может ее откопают? Девушка кивнула и пошла к стойке ресепшена.       — Ох, надо вам сделать чашечку чая! — пробормотала Эмма и ушла в столовую. Лиза проводила ее взглядом с трубкой стационарного телефона у лица, но кажется там ответили так что девушка отвлеклась.       — Ты в порядке? — уточнил Розанов, глядя на Шейна. Холландер фыркнул. Лицо явно обморожено, но быстро и кусаче оттаивало в тепле, руки тоже медленно возвращались в норму, ноги гудели, но в целом, они уже в гостинице, а не в машине, так что…       — Нормально. Ты как? Русский нагло усмехнулся.       — У нас в такую погоду ходят в школу, многие даже пешком.       — Сумасшедшие. — неверяще протянул Шейн.       — Мальчики проходите, у нас тут приготовления полным ходом! — весело провозгласила Триша. Все были в столовой. На фоне включили джазовые композиции, которые иногда перемежались с рождественскими песнями. Илья как-то даже привычно нарезал продукты для салата. Брауны с девочками лепили марципановых свинок. Кенни задумчивый, даже мрачный, помогал Лизе накрывать на стол и ставить небольшую пирамиду из бокалов для шампанского. В столовой время по старинным часам неумолимо приближалось к полуночи, а значит и к Новому году.       — Лиза, майонез на кухне? — уточнил Илья, задумчиво рассматривая перемешанные ингредиенты в салатнице.       — Да, я сейчас.       — Я принесу. — отмахнулся Розанов, вставая. Кенни, явно в своих мыслях шагнул в сторону, споткнулся о стул, но Илья успел удержать его за руку. Все отвлеклись.       — Все нормально? — неловко уточнил Розанов, помогая парню выровняться.       — Да, эмм… — протянул Кенни, поправляя одежду. Шейн заметил раскрытую коробочку на полу и поднял ее быстрее, не задумываясь.       — О… эм. Это наверное твое? — на мгновение замявшись он, захлопнул бархатную коробочку с кольцом.       — Да. Спасибо. — Кенни спрятал коробку обратно в карман.       — Красивое. — улыбнулся Илья, явно сконфуженному парню. В столовой как будто все выдохнули.       — Да… — смущенно протянул Кенни.       — А я думала, чего ты такой загруженный. — хмыкнула Триша. — Были серьезные планы на Новый год? Кенни замялся, запихивая руки поглубже в карманы.       — Мы немного поссорились, поэтому она поехала к нашим друзьям. Мы должны были пересечься и отпраздновать вместе… Но…       — Не переживай, всё будет замечательно. — широко улыбнулась Триша. — Совсем не обязательно ждать следующего Нового года, чтобы сделать предложение. Кенни густо покраснел.       — Мы вместе уже семь лет, так что…       — Оу, юноша, тогда ты совсем уж запоздал! — хмыкнул Клаус и подмигнул. — Я в свое время почти месяц решался позвать Эмму на свидание. Но она, к счастью, согласилась, и спустя неделю после нашего первого свидания я сделал этой прекрасной женщине предложение. — Клаус крепко сжал ладонь жены. — Мы в браке уже тридцать пять лет. И знаешь о чем я жалею до сих пор?       — Клаус! — попыталась влезть Эмма.       — О тех шести днях, что я тормозил и сомневался! — закончил он. Триша засмеялась и все легко подхватили ее смех.       — Не теряйте время отведенное с любимым человеком, мальчики! Его вам никто не вернет! — мягко подвел итог Клаус, заглядывая в глаза жены. Шейн рассеянно посмотрел на Илью, но тут же отвел взгляд, к сожалению натыкаясь на проницательные глаза Триши.       — Шейн, ты откроешь шампанское? — уточнила Лиза, протягивая ему бутылку.       — Да, конечно. — засуетился Холландер. Илья заправил и перемешал салат, Триша поставила чечевицу, поправила американский пирог Лизы, в свободные места встали немного корявые марципановые свинки.       — Отлично, — прокомментировала она. — Все готовы? Лиза, помочь тебе разлить шампанское? — уточнила Триша, наливая девочкам сок.       — Нет, я справлюсь. — отмахнулась та, забирая бутылку у Шейна.       — Все идет по плану, мисс Тренер? — подшутил Илья.       — А я ведь и правда корпоративный тренер, как ты узнал? — удивилась Триша. Русский выглядел не менее удивленным.       — Ты явно привыкла работать с коллективом. — он неловко пожал плечами. Триша улыбнулась шире.       — Ну, это уже пройденный этап, но видимо профдеформация дает о себе знать. Так что? Выпьем за Кенни? На удачу? — тут же предложила она.       — Это важно! — хмыкнул Розанов. Шейн почти иронично на него покосился.       — Ты не можешь говорить это серьезно! — обвинил он русского. Илья пожал плечами, широко усмехаясь.       — Все спортсмены суеверные, разве нет? Выходить на лед с определенной ноги, заматывать клюшку определенное количество раз и в нужную сторону, не пить до первого гола, счастливое белье…       — И ты правда все это соблюдаешь? — выдохнул Шейн вполголоса, пока все явно были заняты своими делами.       — А у тебя нет ритуалов на удачу? — усмехнулся Розанов добавляя еще тише, практически на ухо канадцу. — Потрахаться перед игрой, например.       — О боже, прекрати. — шикнул на него Холландер.       — Моя мама всегда говорила, что самые суеверные профессии — это актеры, медики и спортсмены. — хмыкнул Илья, нормальным голосом. Шейн посмотрел на него и уже хотел что-то спросить, но их перебили.       — Думаю она права, молодой человек. — включилась в диалог старушка, — Медики и правда очень суеверны.       — Мы работали в одной больнице. — пояснил Клаус. — Эмма была медсестрой, а я всего лишь работал в бухгалтерии, но…       — О, так, времени уже не так много. — со смешком перебила их Триша. — Давай уже, шампанское выдыхается! Лиза осторожным, но красивым жестом разлила шампанское по бокалам. Золотистый шипучий водопад наполнил небольшую пирамиду. Все расселись за стол, набирая по порции еды. Оставалось совсем недолго до Нового года. Шейн улыбался, стараясь участвовать в общем веселье. Розанов в основном отвлекал и так подуставших девочек. К полуночи все уже стояли вокруг стола и ждали. Часы ударили в первый раз, по обеим сторонам стола взорвались хлопушки с яркими конфетти, девочки с Тришей нырнули под стол, остальные отсчитывали вслух удары, держа бокалы в руках. Шейн отвлекся, на происходящее вокруг и не успел среагировать, когда Розанов резко потянул его на себя и быстро поцеловал. Шейн растерял все слова, опешив, но осмотревшись, понял, что никто и не обратил на них внимания и просто отступил на шаг, надеясь, что его румянец спишут на шампанское. Все закричали «ДВЕНАДЦАТЬ» и потянулись бокалами к середине и потом дружно чокнулись еще с девочками, активно жующими виноград.       — Ну, всё, нам пора спать! Всех с Новым годом! — смеясь и еле оттаскивая дочек от стола сказала Триша.       — С ноым гдом! Годом! — бормотали весело, но неразборчиво девочки, махая всем руками. Илья потянулся забирая еще бутылку шампанского и быстро ее открыв с громким хлопком.       — Мы тоже пойдем, всем спасибо и всего самого лучшего! — широко улыбаясь провозгласил Илья, забирая бутылку с собой, и утаскивая Шейна. Холландер только и успел, что неловко улыбнуться и пробормотать, что день был долгий.       — Что ты творишь? — взвился Шейн, как только они поднялись к номеру.       — В России есть поговорка «kak novyj god vstretish, tak ego i provedesh», что означает «как новый год встретишь, так его и проведешь.» Так что мы теперь повязаны. — усмехается русский, игнорируя возмущение и добавляет в полголоса, входя в номер спиной. — Хочу получить свой подарок. Розанов резко захлопнул дверь и толкнул Шейна к ней. Поставил шампанское на расстоянии шага от них на пол и прижал Холландера своим телом. Шейн почувствовал, как краснеет и по щекам, шее, ребрам бегут мурашки. Он не выдержал и первый зло поцеловал русского, прикусывая губу. Илья простонал в поцелуй, прижимая еще сильнее к двери, всем телом жадно и голодно потираясь о Холландера. Шейн еле сдержал стон, почувствовав жар от тела русского. Собственное возбуждение не заставило долго ждать, пьяня голову гораздо сильнее шампанского. Розанов нагло раздвинул его бедра коленом, вжимаясь в пах. Шейн разорвал поцелуй, судорожно хватая воздух, прижимая Илью к себе, буквально втискиваясь в его лицо и захлебываясь от жарких сильных касаний. Он застонал, немного двинув пахом по колену. Только на мгновение поддаваясь этому, блять, безумию. Розанов приподнял ногу чуть выше, потом усмехнулся, прошелся по бокам, спускаясь ладонями на ягодицы, сжал, поддавшись порыву. Шейн зашипел в ответ. Руки спустились еще ниже, подхватывая под крепкие бедра и поднял. Холландер почти вскрикнул, но его тесно прижали к двери, ноги рефлекторно зацепились лодыжками за спиной Ильи.       — Блять… — выдохнул Холландер, пытаясь сдержать сбившееся дыхание, он зарылся пальцами в кудряшки на затылке и оттянул заставляя посмотреть себе в глаза. Розанов широко и нагловато улыбнулся, сверкая голодным возбужденным взглядом.       — Ты рехнулся? — прошипел Шейн. Илья прикусил нижнюю губу, на пробу сжав ягодицы Холландера сильнее, и толкнулся пахом. Шейн закатил глаза, зажмуриваясь с тихим стоном.       — Тебе же это нравится… — выдохнул тяжело Розанов. — быть абсолютно в моих руках.       — Придурок. — задушено выдавил Шейн. Он осмотрел чересчур самодовольное лицо русского и глубоко поцеловал. Грязно, жадно, развратно. Почему этот придурок вечно пробуждает в нем настолько яркие эмоции и непреодолимые желания?! Почему именно он?! Шейн застонал почти отчаянно. Илья переместил его вес на одну руку, второй прижимая поясницу и отходя от двери. Шейн прервал поцелуй и вцепился в плечи, кинув быстрый напряженный взгляд в тонущие в желании глаза русского.       — Отпусти. — почти беззвучно потребовал Шейн. Русский только усмехнулся и шагнул назад.       — Я не шучу, Розанов, я…       — Да-да, не будь занудой, тут два метра пройти! — фыркнул Илья, развернувшись и сделав еще шаг к кровати.       — Черт… — выругался Шейн, когда его прижали еще сильнее. Не то чтобы он не доверял браваде русского, но чувствовать себя почти беспомощным и не контролировать вообще ничего было… странно. Илья сделал еще несколько шагов, роняя его на кровать. Шейн крепко обхватил его ногами, не давая отстранится, сжимая волосы в кулаке, целуя. Он, черт побери, хотел этого придурка. Еще ближе. Полностью. Илья застонал, положил ладонь на вздымающуюся в сильном, тяжелом дыхании грудь Шейна, немного сжимая, мышцы под рукой, потом просто немного отстраняя. Холландер откинулся на кровать смотря на русского. Розанов расцепил его ноги, резким, казалось слитным движением сорвал свитер, то же самое поспешно сделал и Шейн, потом встал, взял бутылку шампанского, порылся в сумке, кидая на кровать презервативы и смазку, и вернулся, забираясь на кровать между ног Холландера. Розанов сел на пятки и не отводя взгляда сделал несколько глотков шампанского. Шейн приподнялся на локтях, чувствуя, что его и так уже ведет, безо всякого дополнительного алкоголя. Он просто поддавался моменту, эмоциям, любовался Ильёй… Его яркими от поцелуев губами, вокруг темного стеклянного горлышка. Тем как дергается его кадык, когда тот проглатывал алкоголь. Его тяжело вздымающейся и опускающейся накаченной грудью, кубиками пресса… Розанов как будто специально создан, чтобы им любоваться и пропадать в нем абсолютно. Шейн сглотнул и Илья с ухмылкой протянул ему бутылку. Шейн хмыкнул, перенес вес на один локоть, поднял руку, чтобы взять бутылку, но Илья дернул головой и отвел шампанское подальше. Холландер облизнул вмиг пересохшие губы. Воздух вокруг них стал горячий и тягучий. Он поднялся, садясь, опираясь на вытянутые руки и принимая правила игры. Под тяжелым почти немигающим взглядом русского он разомкнул губы, ожидая. Илья моргнул, и протянул к нему бутылку, приставляя горлышко к губам медленно наклоняя. Шампанское резким пузырящимся потоком полилось в рот, но Розанов наклонял очень медленно, позволяя подстроится для глотка. Шейн не отводил глаз. Это казалось неправильным. Еще несколько больших глотков и Розанов убрал бутылку, позволяя Шейну вдохнуть. Потянувшись поставил ее на тумбочку, потом повернулся к Холландеру обратно подцепив под подбородок поцеловал. Шейн застонал. В голове шумело, пульс частил, в паху уже пульсировало, тело просто плавилось от жара. Розанов переместил руку на шею, потом назад, зарываясь в короткие волосы на загривке. Медленно опустился, укладывая Шейна обратно. Разорвал поцелуй, заскользил влажными горячими губами по шее и ниже. Легко прикусив ключицу, лизнул сосок, пальцами сжав второй. Шейн выгнулся, выдохнул со стоном теряясь в ощущениях. Илья всегда делал это с ним. Слишком хорошо знал его тело. Заставлял желать, нет, жаждать прикосновений, потому что казалось, что чтобы он не сделал все будет чертовски хорошо. Розанов спустился ниже, легко прикусывая кожу на ребрах. Шейн вздрогнул, поёрзав под ним и посмотрел на Илью вниз. Розанов усмехнулся, обратно припадая губами к его коже, пока не спустился до штанов. Илья посмотрел прямо в глаза изнывающему Шейну, улыбнулся и подцепив большими пальцами спустил их вместе с бельем. Холландер дернулся стянуть ботинки, но Илья просто спустился с кровати, вставая на колени, прилежно расшнуровал, стянул каждый, помог высвободиться из ненужной сейчас одежды. Шейн завороженно наблюдал за казалось медлительными, размеренными движениями Розанова у его ног. Илья поднял на него взгляд, поцеловал щиколотку, потом колено, встал. Каждое движение будто выверенное, медленное, но не слишком. Шейн потянулся рукой к его телу. Потеря контакта ощущалась неправильно. Он провел рукой по прессу, спустившись ниже, цепляясь за штаны кончиками пальцев, почти так же как делал это вчера, но прежде чем Илья мог как-то отреагировать, Холландер буквально стек в кровати вниз. Встал коленями у его ботинок, приник лицом и губами к горячей коже, зарываясь носом в упругие волоски блядской дорожки. Илья с тяжелым шипящим выдохом запрокинул голову, одну руку, кажется вообще не осознанно кладя на затылок Шейна. Холландер посмотрел на него снизу вверх, взглядом лаская тело, потом прикусил солоноватую от пота жаркую кожу, привлекая внимание. Илья шумно выдохнул через нос и посмотрел на него утопающим в похоти взглядом. Шейн таял под его глазами. Он расстегнул штаны Розанова, спустил их вниз, провел языком по члену, присасываясь губами к головке и прикрывая глаза. Руками провел по бедрам вверх, перехватил ствол, чтобы так же облизнуть по другой стороне, но снова почувствовал властные пальцы под подбородком. Шейн поднял взгляд, с немым вопросом уставившись в полные похоти глаза. Илья сглотнул, провел большим пальцем по его губам. Шейн моргнул, собственное возбуждение даже немного отступило от непонимания. Точнее… его собственное тело вдруг напомнило, что член, жаждет прикосновений, что тут на полу в комнате весьма прохладно, а еще…       — Я сделал что-то не так? — тихо спросил он, рассеянно прижимаясь губами к подушечке большого пальца и ожидая ответа.       — Нет. Розанов шумно выдохнул и зажмурился. Настойчиво поднял Шейна с колен, прижимаясь к нему всем телом, зарываясь в плечо. Губы рассеянно скользнули по коже. Шейн неловко улыбнулся.       — Ты же вроде хотел подарок. — он стыдливо поморщился от глупых слов, обнимая парня и прижимая теснее. Розанов фыркнул, отлип от плеча, горящим взглядом прожигая Шейна насквозь. Он смотрел одновременно и ласково, и голодно. Так много эмоций в одних до боли знакомых глазах.       — Я хочу тебя полностью, Холландер. — низким рокочущим голосом сказал Илья. Шейн сглотнул, чувствуя вибрацию голоса губами. Тело снова затопил удушающий жар. Розанов усмехнулся, затем подтолкнул его к кровати. Шейн, не глядя забрался на нее. Собственный член блестел на головке каплей смазки, изнывал, но сейчас хотелось совсем другого. Розанов резкими движениями снял обувь, вышагнул из штанов и забрался к нему. Мимолетно поцеловав колено, он потянулся за откинутыми презервативами надрывая одну упаковку. Илья опустился поцелуем к животу, ниже целуя рядом с головкой члена. Шейн выдохнул со стоном, запрокидывая руки и собирая пальцами в кулаки покрывало. Дразня, Розанов провел губами по коже рядом с прижатым к животу членом, раскатал по пальцам презерватив, немного согревая смазку на нем, поднес пальцы ко входу, массируя, давая привыкнуть. Шейн нетерпеливо заерзал и застонал. Желая большего. Гораздо большего. Илья еще совсем немного подразнил, ощущая как трепещет тело изнывая от желания и осторожно вошел. Медленно, давая привыкнуть к ощущениям, но не слишком нежничая. Его вело от Шейна. Он буквально сводил его с ума и сейчас единственное чего хотелось это взять его. Заставить кончить как тогда, без рук.       — Блять… Да… — задушено простонал Шейн. Илья усмехнулся. Безумно красивый. Такой как будто правильный. До исступления доводил своими глупыми ужимками и скучными заморочками. Но без всего этого. Без Шейна Холландера, наверное, он бы просто не…       — Мммхмм… — неразборчиво и громко протянул Шейн, выгибаясь в его руках. Илья и не заметил как задержал дыхание глубоко и сильно трахая пальцами Холландера. Он сглотнул вязкую слюну, вышел из него, выкидывая на пол презерватив с пальцев, несколько раз провел по члену буквально скулящего Шейна, убирая лишнюю смазку. Потом взял новый презерватив, раскрыл и раскатал по стоящему уже до боли члену. Шейн подтянул колено к себе, раскрываясь еще больше, второй рукой проводя по горячему телу Розанова вверх. Илья подхватил его под колени, наклонился над ним, буквально касаясь входа членом. Рука Шейна скользнула выше, по плечам, затылку, зарываясь во влажные волосы и притягивая к себе. Ближе. Он поймал голодный, хищный, но вопросительный взгляд.       — Да… да, пожалуйста! — простонал Шейн, притискивая Илью ближе, чувствуя, как тот входит в него. — Мммммм! Каждый чертов раз… Лучшее, что, нахуй, было вообще с ним. Шейн с силой выдохнул, пьяно целуя Илью. Коротко простонал, чувствуя первые, неглубокие толчки. Постарался подстроится под ритм. Розанов немного отстранился вытягиваясь на руках и входя резче, сильнее, глубже. Шейн захлебнулся стоном. Всё, абсолютно всё вылетело из его головы, кроме этого мужчины, и совершенного удовольствия, буквально разрывающего его тело на атомы и собирая вновь с каждым чертовым движением. Илья наклонился быстро поцеловав его. Шейн почувствовал на груди прохладный металл крестика. Их кожа взмокла от пота, его голос охрип от еле сдерживаемых стонов. Он посмотрел вниз, туда, где их тела соединялись, ритмичными сильными толчками. Шейн почувствовал тяжелый взгляд Розанова и посмотрел ему в глаза. Тело тонуло, с каждым глубоким толчком приближаясь к оргазму. Илья почти полностью зажал его собой, с каждым движением, член Холландера терся между их прессами. Шейн запрокинул голову, ощущая как его накрывает. Он сжал влажные кудряшки на загривке Ильи, чувствуя как тот впивается ему в ключицу и именно эта легкая, собственническая боль толкнула его за грань. Холландер выгнулся, почти вскрикнув. Сначала почувствовав низкий стон Розанова кожей и только потом услышав, где-то между гулким пульсом в голове. Он хватал воздух широко открыв рот и все равно задыхался, сжимаясь и чувствуя замедляющиеся, но все еще глубокие толчки внутри себя. Дыхание восстанавливалось, кажется, целую вечность. Шейн тихо простонал, выпрямляя ноги, обнимая влажные плечи Розанова. Илья оторвался от плеча, поворачивая голову и целуя.       — Хэй… — шепотом, расплываясь в улыбке, произнес в губы Холландер, ловя еще мутный взгляд Розанова. Русский усмехнулся, блуждая глазами по его лицу потом мягко прикоснулся губами к щеке и отстранился, выходя. Шейн немного поморщился, но потом укладывается немного удобнее и глубоко вздохнул.       — Будешь спать поперек кровати? — с усмешкой, хрипло уточнил Розанов, вставая и выкидывая мусор. Шейн зажмурился, не сдержав вымученного стона.       — Надо в душ. — выдохнул он. Илья пожал плечами.       — Надо покурить. — заявил русский, наклоняясь за штанами.       — О, серьезно? — выдохнул Шейн. Розанов только закатил глаза. Уже в штанах, наклонился к Шейну целуя плечо.       — Может хоть сегодня ты оставишь мне кусочек одеяла? — протянул он. Шейн со смешком, поймал его губы, целуя. Пьяная улыбка сама залезла на лицо. Черт.       — Может быть. — хотелось бы насмешливо, но голос вышел как будто слишком… нежный. Шейн неловко поморщился, несильно толкнул Розанова в плечо, вставая.       Позже они вместе лежали в темноте номера, укутанные одним одеялом. Шейн щекой чувствовал размеренный гулкий пульс Ильи, рука русского не сильно прижимала его спину, прикрывая от стылого воздуха в комнате, а Холландер одной рукой обнимал поперек живота, рассеянно поглаживая пальцами теплую кожу. От Ильи пахло табаком, зимой и сексом. Шейн вздохнул.       — Boje moy… — пробормотал Илья полголоса. — Холландер, спи. Шейн усмехнулся, повернул голову целуя теплую кожу.       — Думаю, как это при таком маленьком количестве народу в этой гостинице мог быть только один свободный номер. — тихо произнес он.       — Gospodi, это важно? — протянул Розанов. Шейн промолчал. Не то чтобы… просто, было не слишком привычно вот так спать.       — Ты ужасный зануда. — пожаловался Илья. — Триша с девочками наверху в смежном номере: один с двумя кроватями, один с большой. Брауны тоже в смежном номере, потому что последние лет двадцать спят отдельно, «а кто мы такие чтобы разрушать брак который процветает дольше, чем некоторые живут» — процитировал Розанов со странным испанским акцентом, явно и коряво пародируя Тришу. — Один номер в начале этого этажа занял Кенни, Лиза спит внизу.       — Получается в этой гостинице всего шесть номеров? — удивленно протянул Шейн.       — Нет, но в зиму обычно несезон, так что еще три номера отключены от водопровода, отопления нет, канализации и электричества. — перечислил монотонно Илья. Шейн привстал в полутьме заглядывая в лицо русского.       — Откуда ты…?       — Это был мой первый вопрос, когда я спустился с утра. — пожал плечами Розанов. — Теперь твоя душенька спокойна, мистер Скука? Мы можем спать? Шейн криво улыбнулся потерся носом о теплое плечо Ильи, устраиваясь поудобнее. На самом деле, в сон тянуло нещадно, но почему-то в голове все-равно крутились какие-то глупые мысли. Ведь даже если завтра все-таки перестанет идти снег и буря отступит, даже если выкопают машину и они смогут добраться до аэропорта, а потом успешно разлетятся снова по разным городам, странам, часовым поясам… Шейн сглотнул. Нет. Вот бы завтра еще продлилась эта снежная сказка. И может еще послезавтра. О «навсегда» речи, конечно, не идет, но… Можно же помечтать немного в Новый год?