Связаны

Так знай, тебя везде я отыщу, где б ни был ты

Я испишу тебе стихами все листы

И если встречу я тебя среди толпы

Ты не свернёшь уже тогда с моей тропы

Я украду тебя от всех

Ты будешь мой тогда на век

Ты мой на век

      Послышался скрип двери со второго этажа штаба Ордо Фавониус.       Стражники вздрогнули и одновременно сжали рукояти своих мечей.       Они стояли у лестницы, по ступеням которой раздавались неторопливые шаги, что с каждой секундой становились всё отчётливее, пока не закончились. Перед глазами стражи предстала знакомая им женщина с цепким взглядом, который считывал каждую деталь, каждый параметр открывшегося ей коридора. Не удовлетворившись увиденным, она обречённо вздохнула и перевела взгляд на стражников, которые, казалось, были ещё больше разочарованы увиденным, чем она. На это та закатила глаза, направившись прямо к ним и к охраняемой ими двери.       — Она там?       — Так точно! — стражники ответили одновременно, после чего недоуменно переглянулись, направив тот же самый взгляд на неё. Один из них заговорил: — Но, госпожа Ванесса, разве вы сейчас не…?       Ванесса, не обратив внимания на последующие слова, прошла к двери и, открыв её, тут же поморщилась от увиденного.       Комната, которая раньше служила переговорным пунктом по самым разным вопросам — от обсуждения просьбы взять мечи ордена в аренду для детского праздника до укрепления опорного пункта против хиличурлов у побережья Долины ветров — стала воплощением буйства детского воображения. На стенах вместо карт появились листы, разрисованные неумелой рукой: монстры, взрывы и… члены ордена. Умиротворенная Лиза с чашкой чая, ухмыляющийся Кэйа с пиратской шляпой и… разгневанная Джин, из-зо рта которой струится пламя? Лицо Ванессы постепенно разгладилось от появившегося намека на улыбку, но, взглянув на рисунок со смеющимся рыцарем со шрамом, намёк тут же испарился, обратившись в поджатую тонкую полоску губ.       Не выдержав, Ванесса отвернулась от рисунка, обратив внимание на главную причину того, что заставило переговорную комнату превратиться в тюрьму. Хотя и на тюрьму та была не сильно похожа, а скорее на детскую из-за лежащих на полу игрушек, разрисованных листов бумаги и красного коврика в виде одуванчика посередине. На нём, лёжа на животе, располагалась причина всего этого разноцветного безумия. Маленькая девочка со светлыми хвостиками что-то увлеченно рисовала, не обращая внимания на пришедшую Ванессу.       Ванесса провела рукой по лицу, стараясь успокоиться, после чего показательно громко кашлянула. От этого звука девочка наконец обратила на нее внимание. Её губы растянулись в ещё большую улыбку, чем была до, и девочка, сев на красный коврик, помахала рукой.       — Тётя Ванесса! — яркая улыбка заставила лицо Ванессы ещё сильнее помрачнеть. — Смотри, что Кли…       — Кли, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — Ванесса произнесла это с большой злостью и раздражением, даже слишком большой для такой маленькой девочки.       Кли растерянно наклонила голову вбок:       — Тётя Ванесса злится на Кли?       — Злюсь? — Ванесса села на коврик рядом с ней, согнувшись всем телом, чтобы оказаться на одном уровне с Кли и смотреть в её искреннее, непонимающее лицо. — Да я в бешенстве, Кли! Ты хоть понимаешь, что наделала?!       Кли моргнула большими глазами, осмысливая внутри себя крики Ванессы. Потом радостно закивала и побежала в дальний угол комнаты к большому зайцу. Ловко подвинув его, Кли достала спрятанную большую коробку и доверчиво понесла её к Ванессе. Так рядом с ней оказалась коробка с кучей бомб в виде мордочек белых кроликов.       Ванесса подняла непонимающий взгляд на Кли. Та поспешила объяснить недалёкой, по её мнению, взрослой:       — Кли протестировала новые бомбочки! — Стоило ей заговорить о любимом деле, как в глазах загорелся знакомый огненный блеск. — Кли сделала новые бомбочки, наложив туда побольше разноцветных колбочек. Кли хотела их проверить, и у неё всё получилось! Был большой-большой взрыв. Кли молодец!       Ванесса приподняла брови, а потом, прикрыв руками лицо, болезненно застонала. Глубоко вздохнув, она убрала руки и взглянула на Кли.       — Кли, ну как же ты не понимаешь, что так делать нельзя? Неужели тебе совсем не совестно? Скалы, что упали в каньоне, разрушили руины Старого Мондштадта! Историческую ценность! Мне теперь придётся исправлять твой беспорядок: перерисовывать карты, готовить отчёты о потерянном наследии…       Кли не слушала, что там говорит Ванесса. Она не понимала, почему из-за каких-то непонятных руин, карт и отчётов её теперь ругают за её новые бомбочки. А вот если бы…       — А вот дядя Варка всегда разрешал Кли играть с бомбочками! — Услышав это имя, Ванесса вздрогнула, совершенно забыв, о чём говорила. Кли же подняла листок с ковра и показала его ей. На нём был изображён криво нарисованный смеющийся рыцарь со шрамом на лице и мечом в руке. Увидев его, Ванесса скрестила руки, будто стараясь закрыться от чего-то, и опустила взгляд в пол. — Он всегда радовался новым бомбочкам Кли! Рыцари поедут к нему и возьмут новые бомбочки Кли для дяди Варки, чтобы они помогли ему побеждать плохих парней. Кли поможет дяде Варке!       — Кли, ты… — Ванесса устало вздохнула, уже готовясь продолжить свою речь, но, увидев ликующее лицо Кли от представленной помощи дяде Варке, проглотила все сказанные слова.       Она взяла коробку с бомбами в руки и подняла её вверх, но чуть не упала вместе с ней. Как Кли могла так легко её таскать? Глубоко вздохнув, Ванесса снова взяла её в руки, но уже не так высоко, как прежде, и пошла с ней к двери.       — Бомбочки!       — Бомбочки я забираю, — запыхавшаяся Ванесса обернулась у двери и, стараясь выглядеть как можно строже, нахмурила брови, но ей показалось, что так получилось только хуже. — А с тобой потом поговорим.       Ванесса, не прощаясь, толкнула дверь и вышла из тюремной камеры рыцаря Искры. Под удивлённые взгляды стражников она быстро опустила коробку на пол, положив руки на колени, учащённо задышала.       С самого начала это было плохой затеей.       Ванесса знала, что детям тяжело понять то, что до них пытаются донести взрослые, но большинство детей — это не Кли. Они не умеют смешивать реагенты, измерять нужное количество пороха и тем более не имеют доступ к подобным вещам. Но быть ребёнком великой авантюристки с магическими способностями уже означает, что тебя не будут окружать куклы и плюшевые медведи. Всё же, как у такой матери, как Алиса, может вырасти нормальный ребёнок? У женщины, что с радостной улыбкой рассказывает детишкам, как правильно мастерить бомбы.       И можно было бы махнуть рукой на эти детские странности в лице фанатичной любви ко взрывчатке, списав всё на дурную наследственность. Если бы только эта наследственность не приводила к уничтожению экосистемы Мондштадта в лице обгоревших участков земли, обрушившихся скал и мёртвой рыбы в озёрах. А сколько раз Ванессе приходилось мчаться в места взрывов, снимать замеры и бесконечно перерисовывать перерисованные карты, уже и не сосчитать. Но и на это бы все беспечные жители Мондштадта могли бы махнуть рукой.       Все, да только не исполняющий обязанности Великого магистра.       Джинн уже давно искала способ укротить огневую мощь рыцаря Искры, но не единый раз получала лишь провал. И вдруг к ней пришла гениальная идея: в этот раз попробовать ведущему картографу Ордена Ванессе поговорить с Кли. Она же лучше всех знакома с последствиями её действий, так может, ей и попробовать направить Кли на путь истинный.       Как будто ей заняться больше нечем?       Ванесса с самого начала хотела отказаться от этого предложения, сославшись на работу после устроенного взрыва, но, смотря на большие мешки под глазами и измождённое лицо исполняющего обязанности Великого магистра, промолчала.       Не хватало ещё и ей напрягать Джинн.       Как будто Кли первый раз что-то взрывает?       Как будто Ванессе первый раз приходится переписывать десяток карт?       Как будто первый раз приходится мотаться на самую окраину Мондштадта и делать новые замеры?       Как будто её хоть раз кто-то тут будет слушать.       Ванессе всегда казалось, что люди чем-то похожи на геодезические уравнения. Каждый требует нахождения своих координат и точек, и только найдя их, он станет понятен. Вот только с людьми было намного сложнее, чем с уравнениями. Люди прячут свои точки и координаты, не давая возможности подставить и решить их, а если подставишь, то решишь совершенно не то, что хотел, и приходится начинать заново. Ванесса устала пытаться решить уравнения человеческих действий. Сколько ни пробуй, сколько ни пытайся, они понятнее не станут. Так и останутся одинокими и нерешенными, как и она сама.       Ванесса провела по вьющимся прядям, выбившимся из пучка, и пристально взглянула на стражников:       — Где сейчас остальные рыцари? — она ткнула носком сапога на лежащую рядом коробку. — Нужно отнести эти бомбы на хранение в лабораторию Альбедо. Пусть проведёт над ними эксперименты или…       — Госпожа Ванесса, — один из стражников подал голос, но, встретившись с недовольным взглядом Ванессы, тут же пожалел об этом. Но, похоже, рыцарской доблести тот был не лишён, так как продолжил: — Все рыцари сейчас собрались обсуждать отбор участников для нового отряда в Нод-Край. — он почесал затылок и озадаченно поглядел на неё. — Вам разве не сообщили об этом?       Разумеется, она знала об этом собрании, на котором должны были обсудить приказ Великого магистра доставить определённое количество рыцарей для борьбы с чудовищами Бездны. Рыцари приняли эту новость с ярким рвением и достоинством. Не каждый день посчастливится возможность сражаться плечом к плечу с Великим магистром. Поистине невиданный героизм, смешанный с тщеславием, приводивший в итоге к расплате: страху, боли, сожалениям, смерти, плачу близких, горю и скорби.       Ванессе не хотелось вновь участвовать в этом кровавом безумии и смотреть, как радостные лица молодых бойцов позже сменятся в бледную, застывшую гримасу ужаса перед пришедшей смертью. Она устала участвовать в подобном. Устала узнавать в прочтении Джинн знакомые, радостные нотки голоса магистра, видеть неровный и грубый почерк, что так и кричит о непоседливости писем автора. Раньше это вызывало в ней тепло и трепет, а сейчас была лишь печаль и что-то неясное. Что-то, в чём ей не хотелось разбираться, а только уйти как можно дальше.       — Сообщили. Просто… — Ванесса глубоко вздохнула, стараясь подобрать более убедительный ответ. — Просто я думала, что хоть кто-то будет заниматься своей работой вместо того, чтобы сидеть в кабинете магистра. — Она нахмурила брови и под растерянные взгляды стражников прошла наверх, к своему кабинету.       С коробкой решит позже.       Открыв дверь своего кабинета, Ванесса почувствовала прохладу воздуха из открытого окна, выходящего на главную площадь города. Несмотря на расстояние, радостные возгласы горожан были слышны даже здесь. Ванесса подошла к окну, поглядывая на танцующих под приятную мелодию арфы барда в зелёной шляпке. Словно почувствовав взгляд, он отвлёкся от игры и посмотрел прямо в сторону её окна. От этого она вскинула подбородок и, плотно закрыв окно, быстро отошла от него. Подальше от этого ненужного шума.       Ванесса села в потрёпанное кресло, издавшее в ответ противный скрип, и, полностью облокотившись на него, взглянула на кучи разбросанных карт в шкафах, на полу и столе, которые каждый день обещала всё убрать, а потом, под конец дня, откладывала на следующий. На одной из карт лежал белый чайник, расписанный силуэтами двух волков, трущихся мордочками друг о дружку. Если присмотреться, то слияние их прижатых тел чем-то напоминало форму сердца. Подобных чайников с таким рисунком было не найти. Тот, кто его ей подарил, заказал его у гончара со специально придуманным им рисунком. Для неё.       Ванесса согнулась, притянув лицо к коленям, и протяжно застонала. Так, чтобы никто за пределами кабинета не слышал её тихое откровение вокруг безучастных, начерченных изолиниями карт.       Она не знала, сколько так просидела: в тишине, прерываемой лишь её приглушёнными вскриками, как вдруг услышала стук по дереву.       — Г-госпожа Ванесса.       Она сразу узнала этот неуверенный голос, от которого так и тянуло улыбнуться, хотя бы внутри. Вытянув спину, Ванесса провела руками по белой рубашке, убирая возможные складки, и спокойно проговорила:       — Входи, Мика.       Из-за входной двери показалась медленно выглядывающая светлая голова, после чего последовала и остальная часть тела. Так и не отпустив ручку двери, он то смотрел на неё, то поглядывал на пол, будто выискивая в нём спасение от будущего разговора.       — Мика, — она позвала его с лёгким нажимом, взяв свой привычный наставнический тон, который обычно использовала, когда Мика боялся высказать своё мнение, обучаясь у неё. Тот уже давно закончил учёбу, став полноценным картографом, но робость никуда не подевалась. — Ты хотел мне что-то сказать?       — Да, — Мика неуверенно поднял глаза, но, увидев терпеливый взгляд Ванессы, наконец смог проговорить то, зачем пришёл. — На собрании объявили, что вы… — он смолк, боясь закончить сказанное, и, сглотнув, продолжил. — В общем, магистр Джинн зовёт вас.       — Мика, — она устало вздохнула, потирая лоб ладонью. У неё начала потихоньку ныть голова. — Скажи Джинн, что я подойду к ней позже. Мне ещё нужно отправиться в каньон…       — Нет! — он вскричал, нервно взмахнув ладонью, но, осознав содеянное, начал махать сразу двумя. — П-простите, но это правда важно! Магистр Джинн очень просит вас явиться на собрание.       — Хорошо, — Ванесса, что-то недовольно проворчав, встала с кресла, издавшего протяжный скрип, и направилась к Мике. — Пошли.       Подходя к двери кабинета магистра, Мика после долгого молчания вдруг решился подать голос:       — Госпожа Ванесса, раз уж так случилось, — он неловко потёр затылок. — Я могу снять за вас замеры разрушенного участка и…       — Спасибо, Мика, — она вытянула руку, останавливая его, — но я сама справлюсь.       Мика как-то странно поглядел на неё после сказанного, но, склонив голову, открыл перед ней дверь.       В кабинете, несмотря на заканчивающийся день, было на удивление светло: повсюду горели лампы и люстра для большего освещения длинного стола посередине кабинета. Обычно его использовали для подобных случаев, требующих на месте всех капитанов ордена (всех, кто не уехал в экспедицию). Даже беспечный капитан кавалерии Кэйа решил явиться и, сидя за столом, как-то хитро поглядывал на Ванессу своим единственным глазом. Остальные же, никак не проявив к ней интереса, продолжали что-то активно писать на бумагах. Джинн, сидящая в самом центре стола, сдержанно ей улыбнулась, как предписывает её должность, и кивнула ей головой, давая ей знак пройти к столу.       Не успела она и слова сказать, как Ванесса заговорила:       — Магистр, если вы по поводу Кли, то я с ней поговорила, — желая скорее выйти из кабинета, она как можно быстрее проговаривала слова. Боковым зрением та увидела, как Кэйа с ещё большим интересом вытянулся к столу, будто видя перед собой целое представление. — Мои слова, как я и полагала, на неё не повлияли, но новые бомбы я забрала. Думаю, их стоит отдать Альбедо, чтобы он…       — Новые бомбы Кли отправятся в Нод-Край.       — Что? — Ванесса растерянно поглядела на Джинн, никак не ожидая подобного ответа. — Но их даже не проверили на наличие угроз…       — Это не понадобится, — Джинн мягко поглядела на неё, но от этого взгляда ей скорее стало тошно, чем лучше. — Отряд магистра требует нового вооружения против Дикой охоты, и, судя по последним...Экспериментам Кли, эти бомбы подойдут.       Ванесса уже хотела начать возмущаться, восставать против её решения. Сказать, что бомбы опасны и их нельзя отправлять на боевые действия в Нод-Край. Вдруг они навредят рыцарям или… Но вместо этого лишь опустила голову.       Она уже всё решила за неё, даже не спросив её мнения. Конечно, зачем ей мнение Ванессы, картографа, человека, который понимает важность проверки опасности оружия для местности. Вдруг бомбы не улучшат ситуацию, а только навредят, ухудшая структуру ландшафта и… Но, похоже, Джинн было всё равно на её мнение.       Ванесса, не проговорив больше ни слова, уже хотела уйти, но вдруг услышала отклик:       — Ванесса, я позвала тебя не для этого.       Она остановилась, держа ручку входной двери, и медленно повернулась к Джинн:       — А зачем тогда?       Джинн помолчала некоторое время. Это чем-то напомнило ей то молчаливое разглядывание пола Мики. Будто они оба пытались затянуть неизбежное, хотя бы на малое количество времени. Будто сами не хотели говорить ей причину её прихода. Будто им самим было нелегко от этого.       — В письме магистра Варки, — Джинн внимательно посмотрела на Ванессу, ожидая какой-то реакции на упоминание этого имени, но, увидев её внешнее безразличие от сказанного, продолжила. — Был приказ отправить тебя в Нод-Край вместе с новым отрядом, чтобы ты помогла им разведать обстановку на новой территории и…       Ванесса ощутила, как вокруг шеи обвилась верёвка, затянувшись в тугой узел у гортани. Так тяжко, что слова никак не могли выйти из него. Оказались заперты в комке собственной тревоги, выпуская лишь только сдавленные, бесшумные хрипы, что должны были служить словами, но вместо этого стали их искажённым подобием. Она впервые, не сдержавшись, растерянно поглядела на магистра и, отшатнувшись, опёрлась на дверь.       Нет, этого не может быть.       Это ошибка.       Он не мог такое написать.       Не мог с ней поступить.       Не мог же?       — Я-я… — Ванесса сглотнула, крепче прижавшись к дереву, стараясь сдержать дрожь в ногах. — Я могу отказаться?       Капитаны, наконец оторвавшись от бумаг, удивлённо уставились в её сторону. Только капитан Кэйа не показал удивления от её слов, наоборот, в его глазе, не скрытом повязкой, отразилось понимание. Но ей оно было ни к чему.       Джинн устало вздохнула, сложив руки вместе на столе и сочувственно взглянула на неё. От подобного взгляда Ванессе стало так неприятно, что хотелось отвернуться от неё, но она упорно продолжала смотреть.       — Приказы магистра не поддаются обсуждению, и как член ордена, ты обязана выполнять их безоговорочно, — Джинн отошла от сочувствия, взяв официальный тон, словно она зачитывала кодекс правил рыцарского ордена. — Если только… — та запнулась, после чего в её взгляде появилась редкая неуверенность. — Если только ты не уйдёшь из Ордо Фавониус.       Уйти? Вот так просто? И это несмотря на все десятилетия службы? Это всё, что она скажет ей?       — Я поняла тебя, Джинн, — Ванесса постаралась сохранить твердость в голосе, хватаясь за последние остатки выдержки. — Я могу идти? — после кивка Джинн, она открыла дверь кабинета.       — Жду твоего ответа до завтра.       Ванесса кивнула, не оборачиваясь, закрывая дверь с громким хлопком.

      

***

      Вечер на площади города был на удивление тих и безлюден: ни влюблённых парочек, ни пьяниц, любящих петь любовные серенады неизвестным барышням, ни одиноких бардов, исполняющих мелодии дуновениям ветра. Только Ванесса, сидящая на скамейке. Она неотрывно смотрела на статую Барбатоса, будто это могло помочь найти ответ на все вопросы.       Она знала. Знала лучше всех, каковы порядки Ордена. Столетиями они держали под контролем защитников страны Анемо Архонта, но потеряли так главную заповедь своего бога. Взяв на себя все тяготы жителей страны, Орден сделал их свободными, но потерял свою свободу и свободу его рыцарей. Они не имели права выбора, права на свои желания и мнение. Без возражений делали то, что тебе приказывает вышестоящий, особенно Великий магистр. Слово Великого магистра не имеет себе равных, одной силой влияния на солдат оно могло сломить целую армию монстров. Никто не смел идти против магистра, даже Ванесса.       У неё было два варианта: уйти из Ордена и остаться в Мондштадте или отправиться в Нод-Край, оставив Орден. И там, и там ей придётся оставить Орден, работу и привычный уклад жизни. Та не могла представить себя продавщицей фруктов и овощей, как её мать, но и воином, сражающимся с Бездной, не могла.       Она не сможет вновь смотреть, как умирают рыцари вокруг неё. Не сможет стать вновь возможной причиной их смертей. Не сможет вновь смотреть на смерть товарищей и быть самой их смертью.       — Варка.       Ванесса подняла голову и увидела перед собой мальчика с красными волчьими глазами и шрамом на лице.       — Рейзор? Что ты тут делаешь?       — Ванесса. Хочу помочь Варке, — он указал пальцем в западное направление, в сторону пути, ведущего в Нод-Край. — Туда. Хочу сражаться с ним.       Смотря на его лицо, уже готовое идти в бой, Ванесса улыбнулась.       — Рейзор, знаешь, вокруг столько желающих поехать… К нему. Мне кажется, я одна туда не хочу.       Он озадаченно наклонил голову вбок, напоминая ей чем-то Кли сегодня днём.       — Ванесса не хочет защищать Варку?       — Я думаю, — она провела рукой по волосам. — Думаю, что не справлюсь с этим. Это не моё — защищать или спасать кого-то. У меня нет сил для этого.       — Это не важно, — Рейзор приложил руку к сердцу. — Мы все Лупикал. Лупикал — это семья. Вместе мы защитим Мондштадт. Вместе мы сильны.       Вместе мы сильны.       Ванесса посмеялась бы, будь у неё силы на это. Но в чём-то с ним она была согласна. Она является частью Ордена, той частью, которой не хочется покидать остальных. Она не сможет бросить то, чего добилась столькими усилиями. Не сможет бросить товарищей. Не сможет жить с мыслью, что, возможно, своим уходом подвела остальных. Привела их к смерти.       И он знал. Знал, что она не сможет.       Ванесса встала со скамьи и, отряхнув брюки, взглянула на мальчика, стоящего рядом с ней.       — Пройдёмся вместе до Спрингвейла?       Рейзор кивнул, не задумываясь.       Они дошли до деревни, не проронив и слова, но оба в тишине находили своё спокойствие. Рейзор чувствовал близость от одного физического присутствия рядом, а Ванесса думала над решением, что боялась принять.       Её взгляд остановился на человеке с бутылкой в руках. Испуганный призрак, потерявший дорогу, по которой шёл всю жизнь, и что не смог найти другую. Они встретились взглядом, и в глубине стеклянных глаз она увидела человека, которого знала когда-то давно. Друга, которого подвела однажды.       Ванесса отвернулась от него и, подойдя к нужному ей дому, обернулась к Рейзору, помахала рукой на прощание.       Тот помахал рукой в ответ, так и не прерывая молчания.       Ванесса ещё долго возила сапогом у крыльца, прежде чем достала ключи из сумки и открыла дверь.       В прихожей стояли знакомые ей вещи, что когда-то стояли в доме, который она знала. В котором она жила и живёт до сих пор. Этот же дом, эта прихожая была чужой. Эти стены, этот пол, это всё. Оно ей не принадлежало. Оно не было частью её.       — Ах, Ванесса, что же ты меня не предупредила!       К ней подошла женщина с двумя длинными каштановыми косами с проседью, спрятанной белой косынкой. Ванесса узнавала в её радостном лице знакомые ей черты, что каждый день видела в зеркале, но сейчас они казались ей чужими, и почувствовала от увиденного горечь.       — Давай приходи! Поужинаем вместе, а то мы, так давно не виделись! Не заходишь ко мне, всё работаешь и работаешь, а на меня времени нету!       — Не нужно, я ненадолго, — от этих слов женщина наконец замолчала и удивлённо уставилась на неё. — Хотела тебе кое-что сказать, — Ванесса выдохнула, готовясь к сказанному. — Мам, я отправляюсь в экспедицию в Нод-Край.       — В экспедицию? — мать прижала руку к груди, но вместо ожидаемого ужаса в её глазах заблестели искорки радости. — Неужели вы с Варкой...       — Это с ним не связано, — Ванесса быстро отрезала её слова, скрестив руки на груди. — Я поеду туда, чтобы выполнить свой долг, как член ордена.       Ванесса решила: если уж так приказывает великий магистр Варка, то она поедет, присоединится к экспедиции, поможет им справиться с Дикой охотой и вернётся обратно в Мондштадт, будто ничего и не было.       Она не допустит повторения прошлых ошибок и больше никогда не вспомнит о нём.