Правило пяти секунд

— О-о-о, — протяжно вздохнул новый сосед Оливера при первой же встрече, окидывая его взглядом с головы до ног. — Ты спортсмен. Слово «спортсмен» слетело с его губ с такой ледяной, презрительной интонацией, будто он произносил «признанный серийный убийца». Но до Оливера этот нюанс дошёл, увы, с запозданием.

***

Перси Уизли был высоким. Перси Уизли был худощавым. У Перси Уизли были волосы цвета старой меди, глаза ясного, безоблачного неба и больше веснушек, чем Оливер мог бы сосчитать, даже если бы вдруг задался такой целью — а он, разумеется, не собирался этого делать. Перси Уизли просыпался ровно в шесть утра — даже в выходные — и оснастил свой ноутбук дополнительным сканером отпечатков пальцев. Он утюжил носки для своих строгих костюмов, носил на лекции бабочки и всё своё время делил между яростной учёбой и тщательной подготовкой к яростной учёбе — что, по-видимому, являлось совершенно отдельным, почти сакральным ритуалом. Ритуалом, сопровождавшимся целым арсеналом шариковых ручек, приглушённым светом настольной лампы и хлипкими бумажными стаканчиками с «Ред Буллом», потому что банки, видите ли, отвлекающе громко хрустят. «Вуд, честное слово, разве у тебя нет там какой-нибудь шайбы, которую нужно заклеить скотчем, или чего-то в этом роде?» Оливер отдавал себе отчёт, что, наверное, должен был бы раздражаться из-за Перси Уизли гораздо сильнее, чем раздражался на самом деле.

***

— Ну, эм-м, — начал Оливер, неловко поскрёбывая затылок. Он слегка вспотел и судорожно соображал, не накрутил ли Перси отопление на полную, не предупредив его. — У нас первая игра в субботу, в семь. У меня есть пара лишних билетов… То есть… Можешь прийти, если захочешь? Перси нахмурился, бросив беглый взгляд на часы. — Прийти куда? — Эм… — Оливер заставил себя не моргать. Где-то он вычитал, что частое моргание — верный признак нервозности, и тренировал «взгляд хищника» ещё со времён своих первых вбрасываний. — На мою… нашу первую игру? — Постой, что? — переспросил Перси, наклоняясь, чтобы порыться в нижнем ящике своего идеально организованного письменного стола. Его брюки цвета хаки, казалось, были сшиты на заказ. Оливер не был уверен, но выглядели они именно так. — Какая ещё игра? — Я… Ты же в курсе, что я в хоккейной команде? Я капитан? — Разумеется, я в курсе, что ты… Ты не видел мой калькулятор? Тот, с зелёной изолентой на корпусе? — Ты говорил, что в нём села батарейка, — машинально выдал Оливер, прежде чем спохватиться, откашляться и перевести взгляд на свою сумку с экипировкой, скромно притулившуюся у кровати. — Но, эм… Игра, да. В семь. В субботу. И, в общем, билеты все нарасхват, но если бы ты вдруг захотел… — У меня в воскресенье ежеквартальный ужин у декана, — отрезал Перси, выпрямляясь и потягиваясь, заложив руки за голову. Движение обнажило длинную, поджарую и неожиданно рельефную линию его спины под тонкой тканью рубашки. — Извини. Оливер издал какой-то хриплый, нечленораздельный звук. Перси же, не обращая на него внимания, вращал плечами, слегка разворачивая корпус так, что из-под пояса брюк выбился и завился краешек безупречно-белой, накрахмаленной рубашки. Оливер сделал вид, что ничего не заметил.

***

Оливер забросил победную шайбу в овертайме, и Маклагген тут же, не спрашивая, потащил его отмечать победу вместе со всей командой. «ты зряч не пришел седня», — набрал Оливер Перси, с трудом фокусируя затуманенный взгляд на экране телефона, — «я был такооой классный ты б полюбил хоккей навсгда это лучший спорт на светеее» Маклагген с оглушительным грохотом водрузил на стол поднос с неестественно-аптечного цвета коктейлями, и Оливер сунул телефон в карман толстовки. Полночь. Значит, Перси уже наверняка спит. А даже если и не спит, он слишком параноидален, чтобы включать уведомления о прочтении, так что Оливеру всё равно не узнать — игнорирует его Перси или просто не видел. — О, капитан, мой капитан! — проорал фальшивым тенорком Маклагген, обхватив Оливера за шею и сжав её чуть сильнее, чем того требовала мужская дружба. — Клянусь, чувак, ну, ничего гейского, но я бы прямо сейчас тебе отсосал, имей мои вкусовые рецепторы хоть намёк на чувствительность. Телефон Оливера в кармане отозвался короткой, едва уловимой вибрацией. Раз. Потом ещё раз. И затих.

***

— Держи, — сухо бросил Перси, швырнув в Оливера нераспечатанную бутылку воды и блистер с «Нурофеном». — Я бы проследил, чтобы ты принял это прошлой ночью, но ты отключился, прежде чем я успел тебе рот разжать. Оливер сглотнул, поморщился от вкуса собственной пересохшей глотки и лишь потом, рассеянно и почти истерично, озадачился: куда, чёрт возьми, подевалась его футболка? — Эм… Как я… Это ты? Что? — Твоя команда, — слово «команда» прозвучало как отборное ругательство, — позволила тебе влить в себя, как я могу лишь предполагать, галлон дистиллированной жидкой боли. — Я… да, — бессмысленно ответил Оливер, подцепляя ногтем этикетку на бутылке. На его рёбрах наливался сине-багровый синяк — болезненный и глубокий. Он ткнул в него свободной рукой. — Зато мы выиграли. — О, поверь, я в курсе, — фыркнул Перси, и его бледные щёки внезапно залил яркий румянец. Он резко отвёл взгляд, брови грозно сдвинуты. — В любом случае. Мои поздравления. Ты полностью заслужил это похмелье. Оливер сделал долгий глоток воды. Он уже успел заметить: для рыжего Перси краснел на удивление редко.

***

На складном покерном столике, который приволок Маклагген, красовалась неопрятная груда салфеток в жирных пятнах, а на упрямом подбородке Перси прилипла одинокая, но очень цепкая ниточка расплавленного сыра, которую он теперь тщетно пытался поймать кончиком языка. Выражение его лица представляло собой забавную смесь возмущения, раздражения и крайнего смущения. — Это бессмысленно, — шипел Перси, бросая на книжную полку, где стояло его коллекционное издание «Братьев по оружию», убийственно-тоскливый взгляд. — Нельзя просто… Нельзя просто не тасовать колоду! Маклагген рыгнул в кулак. — Могу делать что захочу, имбирный мальчик. — Нет, не можешь, — резко парировал Оливер. На полу валялся тёплый ящик «Бад Лайт», и угол картонной упаковки у его ноги был уже безжалостно распорот. — Кому ещё пива? Перси нахмурился. — Нет. Я хочу, чтобы Кормак Мак-Академический-Испытательный-Срок немедленно перестал жульничать. — Эй, пошёл ты, — огрызнулся Маклагген, размахивая в воздухе заветрившейся корочкой от пиццы, с которой сыпался сухой пармезан. — Вуди, зачем ты вообще этого зануду позвал? Он же гробит всю атмосферу Уно. Оливер сжал пальцы на пластиковом стакане с пивом, и грубые, розоватые мозоли на его ладонях шершаво скрипнули по гладкой поверхности. Вот дурак. Лучше бы он просто пригласил Перси покататься на коньках.

***

Оливер потянул запястье, и ему запретили выходить на тренировочный лёд на целую неделю. Семь долгих, пустых дней. — Ты как… — Перси запнулся, и в его голосе прозвучала несвойственная ему неловкость. — С тобой всё в порядке? Оливер нахмурился. — Всё в порядке. Просто… сам понимаешь. Скучаю по льду. — Да. Разумеется. Просто… — Просто что? — переспросил Оливер, переворачиваясь на кровати и стараясь не шевелить больной рукой. На нём был фиксатор — нелепая серая конструкция с пугающим количеством липучек, из-за которой даже самые базовые радости жизни становились практически невозможны. Перси скривился. — Ты же не… не выходил из комнаты? Уже довольно долго. Оливер обдумал это. — Вчера ходил на пару. По градостроительным… принципам. Был тест. — Да-да, я знаю, я делал для тебя карточки. Если ты не наберёшь проходной балл, мы с тобой вдвоём сожжём инженерный корпус. Оливер не смог сдержать тёплой улыбки. — Ты назвал мой почерк нечитаемым. — Потому что это правда. — Я едва могу держать ручку. Я травмирован. — Я в курсе, и это как раз то, о чём я… — Челюсть Перси резко сомкнулась. — Ты не бреешься, носишь одни и те же спортивные штаны с понедельника и перестал будить меня по ночам своими… хоккейными матчами… — «Хоккейными матчами», — повторил Оливер с нарочитым недоумением. — Серьёзно? Перси сузил глаза. — У меня через полчаса встреча с научным руководителем. Если к моему возвращению ты не примешь душ, я закину тебя туда лично, одной рукой. Кожа на внутренней стороне запястья Оливера, тонкая, как папиросная бумага, заныла и зазудела.

***

Перси никогда не рассказывал о своей семье, но порой он возвращался из библиотеки с таким видом, будто либо видел призрака, либо вступил с ним в схватку. Оливеру понадобилось время, чтобы сложить два и два. — Моя младшая сестра, — напряжённо начал Перси, — она играет… состоит в женской хоккейной команде. В другом городе. Не здесь. Оливер оторвал взгляд от кучи грязного белья, которое сортировал. В основном это была его спортивная одежда, которую, как он подозревал, нужно стирать отдельно, но там же болталась и пара бордовых пижамных штанов в клетку — не его размера, — так что он решил подойти к процессу основательно. — Да ну? — спросил Оливер. — Она сильная? Перси нервно щёлкал боковой кнопкой на телефоне. — Не знаю. — Э… Как это — не знаешь? — Думаю, да, — продолжил Перси, скрещивая и расцепляя руки. — Сильная, то есть. О ней… писали в газетах. Её включали в расширенный список кандидатов на Олимпиаду, кажется. Это же… впечатляет, да? Для её возраста? Оливера так и подмывало заметить, что он понятия не имеет, сколько лет сестре Перси. Но что-то в его тоне — напряжённом по краям, надтреснутом в самой сердцевине, раздражающе гордом и в то же время пронизанном лёгкой, едва уловимой тревогой — заставило Оливера замереть на месте. — Женский хоккей — адская конкуренция, — осторожно заметил Оливер, отдирая от носка прилипший обрывок ленты для клюшки. — Куча талантов, а мест на вершине — раз-два и обчёлся. Так что, да, она, наверное, действительно выдающаяся. Это круто, честно. Перси долго молчал. Он замер у своей кровати, колеблясь, будто не мог решить — прилечь, сесть или просто исчезнуть. Рукава его кардигана были закатаны до локтей — нетипично небрежно для него, — а на носу вместо контактных линз красовались очки в роговой оправе. — Я был с ней… не лучшим братом, — наконец выдохнул Перси так тихо, что Оливер затаил дыхание, чтобы не пропустить ни слова. — Когда уезжал из дома. Оливера выбрали на драфте в четвёртом раунде, под общим 99-м номером. После колледжа его ждали, в лучшем случае, полупрофессиональные лиги и полупустые катки в провинциальных городках — сколько бы он ни вкалывал, как бы ни мечтал о большем. Потому что, насколько он знал, не существовало способа заставить себя снова вырасти, отменить последствия сотрясения или в одночасье стать гением поколения. Он не знал, как выразить всё это Перси. Да и не был уверен, что нужно. Перси был намного умнее его; он и сам всё поймёт.

***

Маклагген с довольной усмешкой швырнул Перси ярко-жёлтую майку для тренировок без контактных приёмов и тут же достал телефон, чтобы запечатлеть этот момент. — Отвали, — буркнул Оливер, с покорным видом обматывая запасную клюшку свежей лентой. — И удали это. — Расслабься, это искусство, — огрызнулся Маклагген, листая фильтры в Snapchat. Его волосы после душа всё ещё были влажными и торчали в разные стороны. — Венок из цветов? Милый щенок? Блёстки? Лимитированная версия Taco Bell Doritos Locos… — Я делаю это правильно? — перебил Перси, нетерпеливо указывая на шнурки своих коньков. Они были завязаны неровно, где-то болтались, где-то впивались в ногу. — Они… так и должны быть? Маклагген громко и презрительно фыркнул, прежде чем присесть, чтобы сделать селфи на фоне коньков Перси. Оливер провёл ладонью по лицу.

***

Оливер как раз натягивал свежие боксёры, когда дверь с лёгким стуком распахнулась. — Клянусь всем святым, — пробормотал Перси, с силой разматывая с шеи шарф, похожий на ручную работу, — эти… эти невежды, кажется, ни разу в жизни не заглядывали дальше оглавления… — Он резко замолк, костяшки пальцев побелели на гладкой кожаной ручке его портфеля. Его взгляд прилип к груди Оливера — пристальный, пытливый и невероятно, пронзительно синий. — О. Оливер замер — спина всё ещё выгнута, руки полусогнуты в локтях, бёдра поданы вперёд — и задумался, есть ли научное объяснение тому, как мгновенно пересохло у него во рту. Наверняка есть. Перси бы знал. — Привет, — выдохнул Оливер. — Ты… эм. Рано. Перси медленно облизнул губы. — Групповые проекты — это издевательство над самой сутью высшего образования. — А я играю в командный вид спорта. — Я стараюсь не ставить тебе это в вину. Оливер фыркнул, смеясь беззвучно, сдавленно, почти задыхаясь. — Да? И как успехи? Комната будто сжалась, пространство между ними сложилось, как гармошка. Напряжение, тлевшее где-то в глубине с той самой секунды, как Оливер услышал щелчок замка и поворот ручки, теперь вспыхнуло — яркое, жаркое, неостановимое. — Эм, — Перси зачарованно моргнул, его взгляд то фокусировался, то рассеивался. Губы были приоткрыты — влажные, пухлые, красные, гипнотические. Он бросил портфель, отшвырнул шарф, сделал несколько коротких, решительных шагов к Оливеру. — Выше всяких ожиданий.

***

Оливер проснулся от завывания метели за окном и от чувства длинной, веснушчатой, обманчиво сильной руки, обвившей его талию. — Останься, — прошептал Перси, и его губы коснулись чувствительной кожи на задней стороне шеи Оливера. Это было случайное прикосновение, слишком нежное, чтобы назвать его поцелуем, но Оливер всё равно прижался к нему в ответ, ощутив, как мурашки побежали по коже, а пальцы ног непроизвольно сжались. Он почувствовал, как губы Перси изогнулись в улыбке прямо у него на шее. Потому что колено Перси лежало между его коленями, их пальцы были сплетены у него на животе, и всё это складывалось в одну, целостную, неоспоримую картину. Нарастало. — Прямо здесь. На будильнике на тумбочке Перси горели цифры — 8:38. Оливер подумал, что им обоим пока некуда спешить. Вообще.