Белые ночи, продолжение

***

С того дня я не вставал с кровати, день сменялся ночью, а ночь сменялась днём. Мое сердце болело, вспоминая то письмо. Послышался стук в дверь, где-то подскочила Матрёна, перебирая ногами, чтобы её открыть. Послышался родной низкий голосок… Настенька? Я забыл как дышать, все, что было серое вокруг, отдавало краской бледной надежды. Я в попехах пошёл ко входу. Матрёна, Настенька и этот мужчина, жених Настеньки, стояли на пороге. Я не знал что сказать, когда Настенька увидела меня, она ещё раз извинилась и попросилась познакомить меня с ее женихом. Я не мог ее прогнать… Не мог… Поэтому мы сейчас сидим за одним столом с чаем, Матрёна принесла всякие бублики и ушла к себе. Настенька что-то рассказывала, но я не слушал, не мог слушать, смотря на ее руку, что сжимала мужскую ладонь, но не мою, его… Вот мог бы я, быть им. Все больше думая об этом, сердце кровью изливалось, больно, ах как больно… Неожиданно Настенька встала под предлогом в туалет, я был с ним наедине, мужчина, что на вид одет с иголочки. Скорее всего его и заслуживала Настенька, чем меня, подумал я. Мужчина тем временем улыбнулся и протянул руку, я не ожидал этого, но пожал ладонь, что была мазолистая, скорее всего много работает. — вы, видно, друг Настеньки? — Улыбался жених, поглаживая мои фаланги пальцев, что приводило в растерянность. — Будем знакомы. — Да… Будем. — Осипшим голосом сказал я, убрав свою ладонь из его руки. Я не знал о чем ещё сказать, поэтому сглотнув, выпалил первое, что пришло в голову. — Ваши ладони грубы, вы занимаетесь трудной работой? Молодой человек потёр своим пальцем ладонь на ощупь и хмыкнул — Вы правы. — Не поясняя мне где работает и как. Неловкое молчание затянулось, я перевел взгляд в серое окно, начался ливень, в тот день, когда был дождь, Настенька не пришла… Невольно подумал я, от чего все чувства нахлынули вновь. — Такая непогода разыгралась, скажите. — Послышался голос напротив. — В такой ливень мы не сможем вернуться… Мы можем остаться у вас? — Да… Под ливнем промокнете и сляжете с лихорадкой. — Неохотно сказал я, хоть мои чувства и были разбиты, но быть тем, кто просто так выгонит людей на улицу в ливень, я не мог. — Дом маленький, вы сможете прилечь только в моей комнате… Матрёна думаю будет не против. Мужчина вальяжно вытерся красочным платочком, положил голову на руки и разглядывал меня, в его глазах было видно интерес, хотя мне было не до этого. — Вы любите философию? — Спросил гость у меня, я понял, он явно пытался разбавить неловкую тишину, пока не пришла Настенька. — Я мечтатель, а вы? Вы любите мечтать? — Я отпил чашечку горького чая и поморщился. Та ладонь в мазолях протянула мне кубик сахара. — Мечтать? Не знаю, мне нравится анализировать теории. — Мужчина улыбнулся уголками губ, когда я принял кубик сахара. — Читали недавнюю газету? Мужчину обнаружили спрыгнувшим в окно, а в комнате было два свидетеля, жена и его друг. Молодой человек отпил чай, я был даже заинтересован немного в разговоре, если бы так кошки не скребли на душе. — Не читал, его убил друг? — Я перевел взгляд с чашки на человека напротив, он усмехнулся и протянул ту самую газету, коснувшись кончиками пальцев по моей ладони. В газете картинки и текст описывали происходящее, все как он в краткости рассказал мне. — Все строят теории подобно вашей, но я считаю иначе, мужчина спалился жене на измене с другим мужчиной, вот он и спрыгнул. — Вздор, как в Петербурге, могут быть «такие» люди. — Опешив заявил я, это же против природы. — Могут, ещё как могут, вы негативно относитесь к «таким» людям? — Загадочно повернув голову набок, спросил молодой человек у меня. На самом деле я не питаю к ним огромного негатива, я не видел «таких» людей, я не знаю их. — Не то чтобы, я их не знаю, но «это» уже звучит против природы. — Я выпил чай и унес кружку в раковину, помыв, пока мужчина наблюдал за мной. — Ах, вы, наверное, заждались. — Настенька наконец-то вышла с туалета и подошла к своему молодому человеку. Я наблюдал за ними и сердце мое сжималось, Настенька… Такое красивое имя. Но я мог лишь смотреть, смотреть как они обнимаются, смотреть за их нежными прикосновениями, смотреть и всё. Они обсуждали, что могут остаться здесь на ночь из-за ливня, а я стоял в стороне и слушал. — Уже поздно, думаю, пора спать? — Сказал молодой человек девушке, а после обратился ко мне. — Проводите нас? Я не ответил ему, а сразу показал дорогу. Моя комнатушка маленькая, одноместная старая кровать, письменный стол и свеча на нём. — Ах, а как же нам тут ложится. — Вздохнула Настенька, смотря на комнату. — Настенька, ложитесь на кровать, а мы с вашим супругом ляжем на полу. — Сказал я, на что девушка обняла меня и сказала какой я хороший друг. Друг. Я бы соврал самому себе, если бы сказал, что слово «друг» не огорчило меня. Пока я расстилал на полу наше будущее спальное место, мужчина все кидал на меня непонятные взгляды, слишком долгие, слишком неизвестные, но я не обращал внимание. Настенька… Мне все ещё было больно, хоть я и не подавал виду, но на душе кошки скребли.

***

Дождь барабанил по крыше, свеча давно погасла, мой серый мир разбавлял только звук спящих со мной людей, так непривычно, быть в холодную ночь с кем-то… Я почувствовал чью то мазолистую ладонь, что охватывала мой бок. Боже правый! Это же молодой человек Настеньки! — Что… Что вы делаете? — Прошипел я, чтобы не разбудить Настеньку, а тем временем его горячая ладонь ползла все ниже, я перехватил ее, чтобы откинуть, чтобы остановить, но смешок придвинувшегося мужчины сбил меня с толку, что за абсурдная ситуация. — Боже правый, что вы делаете?! — Вы мне приглянулись. Убитый горем мечтатель от отказа девушки, что ещё и вышла за другого, хотя дала вам шанс, ну не чудо ли? Скажите, скажите же. — Мужчина упрямо продвигал руки дальше, дальше, куда бы я даже подумать не смел. Я чувствовал себя предателем, но если я сейчас закричу, эту картину увидит Настенька, снова будут ее соленые слезы катится по щекам, а голос дрожать, заметив меня с мужчиной, её мужчиной. Я был в безвыходной ситуации… Он ещё прошептал мне на ухо. — Мы лишь поможем друг другу, вы же не знали «таких» людей, я вам помогу разобраться… Такой скромный человек как я, лишь шептал молитвы, задерживая его руки, но не могу сказать, что не было любопытства, но чувство стыда не могло меня преодолеть… Под одеялом было не видно наши силуэты, но шуршание его руки под одеждой было слышно, было слышно как я что-то молвил ему, как мы оба загнано дышали и тихо постанывали, но не было слышно проснувшийся Настеньки, что все это видела, на ее щеках были мокрые дрожки слез, а потрясенный взгляд смотрел на наши силуэты под одеялом. Жизнь жестока? Или все возвращается бумерангом?