summer loving(happened so fast)

Лето для Уилла выдалось паршивым, и на этот раз Изнанка была ни при чем. Во-первых, в подвале Майка было слишком жарко. Воздух стал густым, удушливым; он лип к коже, будто пытался пробраться в легкие и отравить изнутри. Потолочный вентилятор работал на износ, надсадно дребезжа и почти заглушая звук фильма, идущего по маленькому телевизору. Во-вторых, его снова все игнорировали. К этому Байерс уже начал привыкать. Ребята разбились на пары: Майк и Оди ворковали на диване, Лукас и Макс устроились на полу. Дастин мерил комнату шагами, слишком громко рассуждая о чем-то своем. Девочки только закатывали глаза, а Уилл просто не мог заставить себя слушать — слова Дастина влетали в одно ухо и вылетали в другое. Уилл сидел на полу с открытым скетчбуком, хотя не рисовал ничего нового уже несколько дней. Страницы были переполнены идеями для новой кампании, которую он готовил до того, как друзья его отшили. Он лениво перелистывал наброски — скорее для того, чтобы занять руки, чем из реального интереса. Майк и Оди прижались друг к другу в другом конце комнаты, склонив головы и тихо пересмеиваясь. Уилл, в редком порыве самосохранения, решительно уткнулся в альбом, обводя пальцем знакомые линии. Незавершенный дракон смотрел на него с насмешкой, и в приступе внезапного раздражения Уилл бесцеремонно захлопнул скетчбук и отшвырнул его в сторону. Разговоры в комнате мгновенно стихли. Уилл вспыхнул. Он не ожидал, что кто-то заметит его маленькое проявление агрессии, но любопытные взгляды говорили об обратном. — Э-э... ты в порядке, чувак? — нерешительно спросил Дастин. «Не совсем», — подумал Уилл. Здесь градусов под сорок, ему скучно уже целый час, и он был уверен, что о его существовании все забыли до этой самой секунды. Но вслух он этого не сказал. Вместо этого он быстро кивнул, выдавив улыбку. — Да, — голос прозвучал неестественно тонко. — Всё в порядке. Друзья посмотрели на него с недоверием, но быстро переключились на свои дела. Уилл со вздохом откинулся на пол, прикрыв глаза рукой. Ему хотелось, чтобы ковер на котором он лежал поглотил его целиком, избавив от этих мучений. Через какое-то время он повернул голову, наблюдая за друзьями. Лукас растянулся на полу, опершись на Макс; в его позе чувствовалась та спокойная уверенность, которая была всегда присуща альфам. Ему не нужно было завоевывать пространство — он просто владел им по праву. Уилл не мог сказать, что завидует, но это чувство было ему абсолютно чуждо. Возможно, поэтому в последнее время всё стало так странно. Лукас «проявился» в конце учебного года — первым из них, к явному неудовольствию Майка. Остальные, скорее всего, были на подходе. Все, кроме Уилла. Зная его вечное везение, он будет последним, вечно оставаясь в роли догоняющего. Эта мысль тяжелым грузом осела в животе, и он снова сел, пытаясь на что-то отвлечься. И тут же пожалел об этом. Майк и Оди прижались друг к другу еще теснее: её ноги лежали у него на коленях, а его рука покоилась на её бедре. Тяжесть в животе сменилась дурнотой. Куда делись хотя бы зачатки приличия? Ребята начали спорить, какую настолку достать с пыльной полки, но Уилл почти не слышал их. Внутри всё болезненно заныло. Он испугался, что вчерашняя пицца всё-таки была испорченной. Майк что-то прошептал Оди на ухо, и она звонко рассмеялась, шутливо отталкивая его, пока по её щекам разливался румянец. Майк победно ухмыльнулся и закинул руку ей на плечи. Здесь было по-настоящему жарко. Уилл снова заерзал на ковре, пытаясь унять тошноту, но казалось, что его кожа плавится. Он часто моргал, стараясь замедлить бешеное движение грудной клетки. На мгновение показалось, что ему удалось успокоиться. Пульс замедлился. Он оглянулся и с облегчением увидел, что все по-прежнему заняты собой и никто не заметил его состояния. Но тут Майк поймал его взгляд. Он тревожно вскинул брови — и в этот миг всё полетело к чертям. Жар вспыхнул с новой силой, затапливая конечности так быстро, что у Уилла закружилась голова. Ему показалось, что он издал какой-то панический писк, но он был слишком дезориентирован, чтобы смущаться. Он инстинктивно сжался в комок. — Уилл? — позвал Лукас, и его голос прозвучал как через слой ваты. Майк мгновенно вскочил на ноги, сбросив Оди и оказался рядом. Он опустился на колени, и прежняя тревога в его глазах сменилась настоящим испугом. — Эй, — позвал он настойчиво, касаясь его руки. — Эй, Уилл, что такое? Что с тобой? Уилл вздрогнул от прикосновения — кожа в месте контакта буквально горела. Он уставился на Майка диким взглядом; в горле внезапно стало так сухо, что он не мог вымолвить ни слова. В другом конце комнаты послышался шум, а затем чье-то потрясенное: «О, черт». Уилл чувствовал, что Лукас подходит ближе, но не мог отвести глаз от Майка. Взгляд Майка стал темным, сосредоточенным — он смотрел только на него, и от этого по позвоночнику Уилла пробежала греховная, пугающая дрожь. Зрачки Майка расширились, почти полностью затопив карий цвет, который Уилл так любил. Майк не двигался. Честно говоря, он сейчас совсем не был похож на того, кто пришел на помощь, но Уиллу было всё равно — он был просто рад, что Майк здесь. Ткань шорт стала влажной, и Уилл пришел в себя, издав сдавленный, полный стыда звук. Он поспешно оттолкнул Майка, отползая к стене. Майк не сопротивлялся — он продолжал смотреть на него с тем самым ошеломленным, почти благоговейным выражением лица, а его руки бесполезно повисли вдоль тела. За его спиной осторожно приближался Лукас. Он поднял руки, показывая, что не представляет угрозы, и начал выпускать успокаивающие феромоны, от которых Уилл впал в какое-то оцепенение. Это был, без сомнения, самый позорный день в жизни Уилла. У него началась течка. Течка прямо посреди подвала Майка, на глазах у всех. — Всё хорошо, — успокаивающе произнес Лукас, подходя к Майку. — Уилл, у тебя сейчас проявляется вторичный пол, но всё будет в порядке. Давай я отведу тебя наверх, и мы позвоним твоей маме. — НЕТ, — прорычал Майк, резко обернувшись. Лукас вздрогнул и отпрянул, остальные ребята тоже замерли. — В смысле «нет»? — недоверчиво переспросил Лукас. — Майк, у него течка! И тут в нос Уиллу ударил другой запах, перебивая аромат Лукаса и окончательно отключая все чувства. Он мгновенно вынырнул из уютного тумана, все нервы натянулись как струны. — О, черт, — снова выругался Лукас, теперь уже с паникой в голосе. — Майк, — выдохнул Уилл, и имя само сорвалось с губ. Майк тут же повернулся к нему, и выражение его лица смягчилось. Майк тяжело дышал, не сводя глаз с Уилла, и на мгновение мир сузился до них двоих. Жар стал невыносимым, он обволакивал Уилла, как вторая кожа. Он хотел... он сам не знал, чего хотел, но игнорировать это было невозможно. Разум затуманился, тело предавало его так, как он боялся все эти годы. И каждая секунда под этим взглядом Майка делала всё только хуже. — Уилл, — прохрипел Майк, придвигаясь ближе. Лукас вытянул руку, пытаясь остановить его, но Майк с грудным рычанием сбросил её, и его запах усилился. Уилл задрожал. Альфа. — Миссис Уилер! — наконец закричал Лукас, пятясь к лестнице. — Миссис Уилер! Дальше начался хаос. Миссис Уилер влетела в подвал, за ней — мистер Уилер. Они велели остальным ребятам уйти наверх и поспешили к ним. Уилл жалко всхлипнул, когда мистер Уилер пытался оттащить Майка в сторону. Миссис Уилер прижала омегу к стене, шепча слова утешения, пока вскоре не приехала его мама, буквально скатившись по лестнице. Поездка домой превратилась в смазанное пятно. Прежде чем он успел осознать случившееся, он уже был в своей постели, укутанный в наспех собранное гнездо. Он слышал, как мама и Джонатан перешептываются за дверью; его запах наверняка просачивался сквозь щели, но в его затуманенном мозгу не осталось места для мыслей о приличиях. Он уткнулся лицом в подушку, тщетно пытаясь унять дрожь в теле, и глухо завыл. --- Прошла неделя, прежде чем он пришел в себя настолько, чтобы видеть кого-то, кроме мамы и брата. Его новый запах окончательно закрепился. Он стал слаще — Уилл чувствовал это, хотя самому судить о своем запахе всегда трудно. Джонатан сказал, что он приятный, но Уилл втайне подозревал, что брат просто хочет его подбодрить. Мама рассказала, что Майк названивал каждый день. Это порадовало Уилла сильнее, чем следовало бы, и вызвало странное, волнительное чувство в животе, о котором не хотелось думать слишком много. Поэтому, когда Майк позвонил тем днем, Уилл сам поднял трубку. — Привет, — робко произнес он, почти шепотом, будто делал что-то запретное. Рука, сжимавшая трубку, вспотела, и он мысленно отругал себя за то, что так нервничает. — Уилл! — голос Майка ворвался в линию, он явно был рад его слышать. — Привет, как ты себя чувствуешь? — Уже лучше, — осторожно ответил он, свободной рукой машинально накручивая телефонный шнур на палец. — Вроде бы вернулся в норму. — Это хорошо, — выдохнул Майк. Наступила долгая пауза — оба не знали, что сказать. — Я, э-э... в общем, я думал о тебе. Это застало Уилла врасплох. Он знал, что Майк беспокоился и часто звонил, но Майк редко признавался в подобном так прямо. По крайней мере, в последнее время. На долю секунды Уиллу показалось, что он чувствует запах Майка через трубку — те самые пряные нотки, которые врезались в память тогда, в подвале. Сердце забилось чаще. — Я в порядке, — прошептал он. Ему хотелось рассказать больше, объяснить, что он думал о Майке каждую секунду с той самой ночи. Но он не был мазохистом, поэтому просто спросил: — А ты как себя чувствуешь? Честно говоря, он мало что знал о гоне у альф. В школе на уроках полового воспитания об этом говорили вскользь; мама, видимо, знала, что альфой он никогда не станет, а спрашивать у Лукаса он бы не решился. В общем, знания были скудными. Но учитывая, насколько тяжелой была его течка, он догадывался, что гон Майка тоже был непростым. — О! — Майк звучал удивленно, будто сам забыл об этом. — А, ну да, я в норме. Слушай, можно я заеду? Просто хочу убедиться, что с тобой всё хорошо. — О-о... — Уилл удивился не меньше. С каких пор они стали людьми, которые не знают, как разговаривать друг с другом? — Тебе совсем не обязательно. — Я знаю, — быстро выпалил Майк, запыхавшись, хотя просто стоял у телефона. Уилл представил, как он ходит взад-вперед, нервно ероша волосы. — Просто... мне нужно тебя увидеть. Пожалуйста? Уилл хотел поспорить, но понял, что это бесполезно. — Ладно, — нерешительно согласился он. — Конечно. Буду рад. — Круто! — по голосу было слышно, что Майк расплылся в улыбке. — Я сейчас буду. Скоро увидимся! Уилл хотел что-то добавить, может, возразить, но в трубке уже зазвучали короткие гудки. Всего через пятнадцать минут он услышал, как велосипед Майка с грохотом упал на дорожку — похоже, это был новый рекорд скорости. Уилл открыл дверь прежде, чем Майк успел постучать, и сияющая улыбка друга окончательно выбила его из колеи. Уилл улыбнулся в ответ и молча отступил, пропуская его в дом. От Майка исходила бешеная нервная энергия, он весь буквально вибрировал, и у Уилла появилось нехорошее предчувствие: он догадывался, почему Майк так рвался его увидеть. Он старался не думать о неизбежном «серьезном разговоре». В конце концов, это было лишь вопросом времени. — Удивлен, что ты не с Оди, — заметил он, пока они шли в его комнату, где постель и одежда были свежевыстиранными после течки. Он старался, чтобы голос не звучал горько, но понимал, что у него это плохо получается. Он устроился в своем новом, чуть более аккуратном гнезде на кровати и выжидательно посмотрел на Майка. Майк неловко замер в дверном проеме, глядя на гнездо с непонятным выражением лица. Через мгновение он встряхнулся и присел на край стула у стола Уилла. — А, нет, мы расстались, — ответил он рассеянно, по-прежнему глядя на Уилла в гнезде. Он неопределенно указал на него рукой. — Это что-то новенькое. Мысли Уилла запутались и замерли. Он моргнул раз, другой. — Гнездо, я имею в виду, — уточнил Майк, решив, что Уилл не понял, о чем речь. — Оно, э-э, милое. — В смысле — расстались? — выпалил Уилл, пытаясь осознать услышанное. Майк нахмурился. — Да неважно. Мы с Макс поцапались, и всё превратилось в какой-то хаос. Я разберусь. — О-о... — это всё, на что Уилл был способен в последнее время. — Мне жаль, — добавил он с опозданием. — Пустяки, — Майк снова пожал плечами, продолжая смотреть на него слишком пристально. — Хм, мои родители сегодня со мной беседовали. — Не поздновато ли для разговоров про секс?— спросил Уилл, сморщив нос. Майк густо покраснел и закашлялся. — Что? Нет, ты не понял, — он мотнул головой — так он делал в последнее время, когда смущался, но не хотел показывать. — Нет, они хотели поговорить о... тебе. — Обо мне? — Уилл уставился на него. Майк кивнул, его пальцы нервно переплелись на коленях. — Да. О том, ну, знаешь... что случилось. И о том, что будет дальше. — О-о... — прошептал Уилл. Опять это «о». — Они не злились, — поспешил добавить Майк. — Мама, конечно, была в шоке, но они просто хотели убедиться, что я понимаю... определенные вещи. Это было капец как неловко. Уилл невольно издал смешок. Он слишком четко представил эту картину: пунцовый, защищающийся Майк; миссис Уилер, тщательно подбирающая слова; и мистер Уилер, нависающий со своей фирменной тихой и пугающей строгостью. — Какие вещи? Майк нервно облизнул губы, и Уилл невольно проследил за этим движением, прежде чем заставил себя отвернуться. Но когда он снова поднял взгляд, Майк тоже смотрел на его губы. — Ну, — глупо выговорил Майк, отводя глаза. Уилл ненавидел себя за то, что находит это таким милым. — Про границы, я полагаю. Теперь, когда мы оба... ну альфа и омега. — Ну да, — Уилл совсем поник, прислонившись спиной к стене. — Моя мама тоже со мной об этом говорила. Майк снова поднял на него любопытный взгляд: — Да? — Угу, — Уилл принялся задумчиво ковырять край своей футболки. — Целая куча фраз в духе «ты ни в чем не виноват» и «это не меняет того, кто ты есть», а потом еще столько же советов о том, что нужно быть… осторожным. Рядом с альфами. — Он поморщился. — Рядом с тобой. Майк издал короткий, лишенный веселья смешок. — Знакомо. Наступила тишина. Та самая, которая когда-то, когда они были младше, казалась естественной и легкой. Теперь же она была тягучей и тяжелой, будто каждая секунда требовала от них ответа на вопрос, который они оба боялись задать. — Мои родители на сто процентов уверены, что мы… ну, что мы пара, — внезапно выпалил Майк. Его глаза расширились от волнения. Уилл уставился на него, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Что? — Я серьезно! — Майк заговорил быстро, словно слова долго копились внутри него. — Они не поверили ни одному моему слову. Это было так унизительно! — Погоди, — Уилл тряхнул головой. — Я не понимаю. С чего бы им так думать?.. — Не знаю! — Майк простонал, закрыв лицо руками. — Ну, наверное… твой запах… он спровоцировал мой… ну, ты понимаешь, но… — Нет, — отрезал Уилл. — Я не понимаю. — Твоя течка! — Майк почти прошипел это, как ребенок, произносящий запретное слово. — Твоя течка спровоцировала мой гон. А это, судя по всему, не совсем нормально! — Это просто совпадение, — попытался возразить Уилл, но Майк его перебил. — Вот именно! — он раздраженно всплеснул руками. — Я им то же самое сказал! Уилл невольно рассмеялся, хотя ситуация была совсем не смешной. Его инстинкты снова оживились — беспокойные и тревожные, будто они тоже не знали, что делать с этой информацией. — Так… они думают, что раз это случилось одновременно, значит… что? Что мы… Он не смог закончить предложение, поморщившись. Трудно было поверить, что он вообще обсуждает это, но последние два года его жизнь и так была чередой катастроф, так что удивляться было уже нечему. — Судя по всему, это значит, что мы «совместимы», — Майк пальцами изобразил в воздухе кавычки на слове «совместимы». Уилл издал тихий, сдавленный звук. — Совместимы, — слабо повторил он. Та новая, омежья часть его мозга вцепилась в это слово, довольно замурлыкав. «Да, — яростно соглашалась она. — Именно так. Совместимы. Идеальны друг для друга». Как оказалось, гормональная буря — не лучший помощник, когда пытаешься справиться с безответной влюбленностью. Рядом с Майком его подсознание теперь всегда было начеку, словно хищник перед прыжком. Будто всё, что ему осталось сделать — это доказать Майку, насколько они созданы друг для друга. Майк продолжал возмущаться, и Уилл со временем перестал вслушиваться, словно наблюдая за этим разговором со стороны. Если бы он верил в высшие силы, он бы решил, что это какой-то изощренный ритуал небесного унижения. Но пока он просто списывал всё на свое вечное везение. Хуже всего было то, что родители Майка, скорее всего, были правы. Случаи, когда течка омеги вызывает гон у еще не «проявившегося» альфы, крайне редки. По логике вещей, это должно было подействовать на Лукаса, но подействовало только на Майка. Уилл понимал, почему взрослые сделали такие выводы. Он вспомнил об Оди и виновато нахмурился. Даже зная, что биология — это не приговор, он не мог не думать о том, как это выглядит со стороны. Майк говорил еще пару часов, пока Уилл наконец не выпроводил его. Они неловко замерли на пороге. Тяжесть новой реальности, казалось, накрыла их обоих одновременно — как раз в тот момент, когда на дорожку въехала машина мамы Уилла. — Прости, если я всё это сделал… странным, — пробормотал Майк. Это был, пожалуй, самый натянутый разговор в их жизни. Велосипед Майка упирался ему в бедро, а старый рюкзак болтался на руле. Он быстро покопался в рюкзаке, выудил какой-то сверток и протянул его Уиллу, словно опасаясь, что тот его ударит. — Я хотел отдать тебе это, — пояс нил Майк. Уилл озадаченно принял вещь и осторожно развернул её. Это было старое темно-синее худи. Он узнал его — Майк носил его зимой. Ткань всё еще хранила знакомый запах Майка. Его мама, проходя мимо них в дом, бросила на ребят многозначительный взгляд, задержав его на толстовке. Не в первый раз за день Уилл мысленно проклял вселенную. — Э-э… зачем? — «Майкл, на дворе середина июля», — не стал добавлять он. Но Майк уже запрыгнул на велосипед, красный то ли от жары, то ли от смущения. — Пока, Уилл! — крикнул он вместо ответа, быстро крутя педали. Уилл в полном недоумении провожал его взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. Когда он вошел в дом, мама уже ждала его, размешивая сахар в остывшем кофе. — Так, — буднично начала она, сделав глоток. — Хоп упомянул, что Оди и Майк расстались. Уилл только обреченно застонал и побрел в свою комнату. Смех мамы долетел до него уже из коридора. --- К счастью, мама не стала возражать против его похода к Майку на киномарафон Партии в те выходные. Правда, она всё же вручила ему пластырь-блокатор запаха и одарила еще десятком красноречивых взглядов, пока он собирался, проводя перед зеркалом чуть больше времени, чем обычно. Дверь открыл мистер Уилер. К счастью, он не выглядел недовольным: лишь подозрительно окинул Уилла взглядом и кивнул в сторону подвала, возвращаясь к своему шоу по телевизору. Остальные ребята уже были на месте. На мгновение Уилла накрыло чувство дежавю. В подвале явно прибрались и проветрили его — их с Майком запахи больше не витали в воздухе. Но всё равно было странно возвращаться к друзьям, будто ничего не произошло. В этот раз все сидели разобщенно — видимо, сказался разрыв Майка и Оди. Лукас и Дастин о чем-то жарко спорили над стопкой видеокассет, а Макс и Оди сидели на полу, о чем-то шепчась. Майк сидел в одиночестве на диване, недовольно наблюдая за суетой. Заметив Уилла, он оживился, но тут же напустил на себя ворчливый вид, отчего Уилл невольно занервничал. Он решил сесть на другой край дивана и робко улыбнулся Майку: — Э-э, привет. — Почему ты ничем не пахнешь? — Майк нахмурился, сдвинув брови к переносице. — О, — Уилл глупо коснулся шеи, где под одеждой был скрыт пластырь. — Мама дала мне блокатор, чтобы я носил его на людях. Майк скривился так, будто откусил лимон. — Мне это не нравится. — П-прости, — виновато пробормотал Уилл, не зная, что еще добавить, и переключил внимание на спор Дастина и Лукаса. В конце концов Макс прекратила перепалку, и Дастин с неохотой поставил фильм. Все устроились поудобнее, продолжая негромко переговариваться. — Ну так что, тебе понравилось? — прошептал Майк, когда они окончательно затихли. Он смотрел на Уилла с выжиданием. Его волосы сегодня были забавно взъерошены, и Уилл невольно нашел это очаровательным. — Фильм? — растерянно переспросил он. — Он же только начался. — Худи, — нетерпеливо уточнил Майк, нервно теребя подушку на коленях. Уилл пристально посмотрел на него, всё еще не понимая смысла этого подарка. Ему понравилось, конечно. Худи пахло Майком — теплом и специями, а ткань была удивительно мягкой, несмотря на то что её явно заносили до дыр. По совету мамы он бросил его в свое гнездо, и засыпать в окружении этого запаха было очень… спокойно. Разумеется, его подсознанию это понравилось гораздо больше и по совсем другим, тайным причинам, но это была не та тема, которую стоит обсуждать на киноночи. — Да, — ответил он наконец, просто чтобы порадовать Майка. — Оно классное. Спасибо. Лицо Майка осветилось, он гордо выпрямился. «А-а, — подумал Уилл. — Опять эти альфьи замашки». Остаток вечера прошел спокойно, за что Уилл был бесконечно благодарен. Когда пришло время расходиться, все были уже полусонными. Уилл не ожидал, что Майк предложит ему остаться с ночевкой, но врать себе не стал — он был очень рад. Они не ночевали вместе уже целый год. И было приятно знать, что вся эта история с вторичным полом не вбила между ними клин, как он боялся поначалу. Пока Майк провожал остальных, Уилл начал разбирать старый раздвижной диван, наваливая на него одеяла и подушки из шкафа. Он хотел оставить всё как было, но в какой-то момент почувствовал непреодолимое желание. Вздохнув, он сдался. Уилл устроился в центре матраса, сооружая из одеял подобие гнезда. Он решил, что Майк не будет против — тот ведь проявил интерес к его гнезду дома. Да и гнезда должны быть уютными, так что стесняться нечего. Хотя на самом деле — было чего. Всегда было, теперь, когда этот тихий голос в затылке постоянно требовал, чтобы он красовался перед Майком, как какая-то птица. «Помни, что он сказал, — нашептывал инстинкт. — Вы совместимы. Покажи ему, насколько». К черту всё. Безответная любовь становилась еще мучительнее, когда в дело вмешивались инстинкты. Вскоре Майк вернулся вниз, картинно зевая. Он протер глаза и замер, увидев Уилла посреди разобранной постели. Уилл почувствовал себя так, будто его поймали на чем-то запретном. Майк моргнул, приоткрыв рот, явно не ожидая увидеть такую картину. — Э-э… выглядишь уютно, — выдавил он наконец, неловко почесывая затылок. — Я не знал, что ты… ну, устроишься вот так. — Прости, — Уилл покраснел. — Омежьи штучки, сам понимаешь. Майк рассеянно кивнул, не сводя с него глаз. Уилл отодвинулся в сторону, освобождая место и приглашающе похлопал по матрасу. — Можешь… присесть. Я уже достал все кассеты со «Звездными войнами». Это, казалось, вывело Майка из ступора. Он моргнул, а затем быстро забрался на матрас, устраиваясь в гнезде рядом с Уиллом. Уилл не нашел ничего лучше, чем просто рассмеяться. Майк виновато улыбнулся ему и натянул одеяло на их колени. На экране телевизора уже пошли титры «Новой надежды» — начало их многочасового марафона. Они сто лет собирались это сделать, и Уилл чувствовал почти детский восторг от того, что им наконец выпал такой шанс. Как бы эгоистично это ни звучало, он был даже рад, что Майк и Оди расстались, пусть даже временно. Он безумно скучал по своему лучшему другу. Они погрузились в фильм. Чем дольше длилась ночь, тем сильнее накатывала усталость. Через некоторое время они оба обмякли, превратившись в переплетение рук и ног, так что уже нельзя было понять, где заканчивается один и начинается другой. В какой-то момент омега приоткрыл глаза и понял, что Майк придвинулся совсем близко, положив голову ему на плечо. Он чувствовал исходящее от него тепло, слышал его ровное дыхание и, тихо вздохнув, поглубже зарылся в одеяла. Это напоминало детство, когда всё еще было просто: они делили один спальный мешок и прижимались плечом к плечу, чтобы читать один комикс на двоих. В то же время всё было иначе — теперь над ними висел груз взросления и ответственности за судьбу мира. Уилл поймал себя на мысли, что хотел бы никогда не взрослеть. Она часто посещала его, но сегодня была особенно острой. Ему просто хотелось бесконечно долго быть вот так рядом с Майком. — Знаешь, — пробормотал альфа охрипшим от усталости голосом. — Я рад, что ты остался сегодня. Я надеялся, что ты согласишься. — Я бы никогда тебе не отказал, — прошептал Уилл в ответ, возможно, слишком честно. И тут же поправился: — Я имею в виду… я не был уверен, что ты этого всё еще хочешь. Мы ведь так давно этого не делали. — Я знаю, — печально отозвался Майк, наконец оторвав взгляд от экрана и посмотрев на него. — Прости. Я вел себя как придурок в последнее время. Уилл, как и всегда, тут же бросился на защиту: — Это неправда. — Правда, — настоял Майк, приподнимаясь, чтобы лучше видеть его лицо. — Я просто зациклился на всём этом. Возвращение Оди, вся эта чертовщина с Истязателем Разума, начало старшей школы… Я был плохим другом. Прости меня. Его взгляд был таким открытым и искренним, что Уилл не мог не растаять. — Я прощаю тебя, — выдохнул он. Майк просиял, и подсознание Уилла ликовало от того, что ему удалось сделать альфу счастливым. Майк снова опустился в гнездо, прижавшись к нему чуть плотнее. Они вернулись к просмотру, но Уилл чувствовал на себе его взгляд, который буквально прожигал в нём дыру. — Что такое? Когда он посмотрел на Майка, тот кусал губу, явно борясь с желанием что-то сказать. Уилл выжидательно приподнял бровь, совсем как его мама, и Майк вздохнул. — Меня очень раздражает, что я не чувствую твой запах, — признался он. Его брови сдвинулись, он выглядел по-настоящему недовольным. — О, — Уилл сглотнул, вглядываясь в его лицо. Внезапно пальцы Майка оказались у его шеи, заставив Уилла вздрогнуть. Он осторожно подцепил край пластыря — не отклеивая совсем, но настойчиво потянув за него. — Можно я его сниму? Пожалуйста. Уилл замер, не зная, что ответить. Но увидев в глазах Майка почти отчаянную мольбу, он сдался и кивнул: — Да… Да, конечно. Здесь только мы. Он едва не вскрикнул, когда Майк сорвал пластырь и тут же жадно уткнулся носом в изгиб его шеи, глубоко втягивая запах. Уилл вспыхнул до корней волос, чувствуя, как покалывание пробегает от кончиков пальцев до самых пят. — Майк! — шипит он, но тот будто и не слышит: он почти мгновенно обмяк и расслабился рядом с ним. Проходит всего пара мгновений, прежде чем Уилл понимает, что Майк беспробудно спит — его раскатистый храп теперь заглушает даже звуки телевизора. «Боже мой», — думает Уилл, бессильно откидываясь на спину и замирая взглядом на потолке. Надо же было умудриться влюбиться в самого бестолкового альфу на свете.