Не поддаётся контролю

Дворец предстал перед Ноа во всей своей величественной красе - впервые в жизни. Он на мгновение замер, заворожённый: белокаменные стены, высеченные из редкого мрамора, мягко мерцали под дневным солнцем. Главный фасад дворца смотрел на широкую аллею, обсаженную вековыми дубами. Взгляд Ноа взметнулся выше, к линии крыши, украшенной изящными башенками с конусами из тёмной черепицы. Он задержал дыхание, когда заметил арку над парадным входом - каждая линия искусной резьбы дышала историей. А над ней, чуть приподнявшись над всем этим великолепием, возвышался балкон с ажурной кованой решёткой, украшенной позолотой.       Ноа остро пожалел, что никогда прежде не бывал здесь. В душе шевельнулась горькая зависть к тем, кому довелось присутствовать на торжественных мероприятиях во дворце - а он был вынужден оставаться в тени. Его никогда не выпускали. Ни разу. Всё ради поддержания мифа: он больной и слабый бета, не достойный внимания. "Отец…" - Ноа стиснул кулаки. Эта обида и злость укрепила его уверенность в деле. Он уже не остановится. У входа, как и положено, застыла королевская стража: два высоких, мощных мужчины, словно высеченные из камня. Светлые доспехи на них были украшены тонкими узорами, а длинные бежевые плащи слегка колыхались на ветру. На широких поясах, строго на одном уровне, висели мечи в ножнах. Сочетание практичности и изысканности подчёркивало не только высокий статус королевской охраны, но и строгую дисциплину. Ноа сделал ещё несколько шагов и замер под тяжёлым взором стражи. Один из них на секунду отвёл взгляд, скользнув им куда‑то вдаль, но тут же вновь сосредоточился на Ноа, словно не позволяя ему и на миг выпасть из поля зрения. Ноа опустил глаза и тоже бросил быстрый взгляд в сторону каретного двора. Там стояла всего одна карета - та самая, на которой он приехал. До него вдруг дошло, что именно смутило стражу: они прекрасно знали эту карету, видели её не в первый раз. Но вот его - Ноа - они видели впервые. Он был чужаком, нежданным гостем, чьё появление нарушало привычный порядок. Парень выпрямился, расправил плечи. Подбородок поднялся уверенно, но без вызова. В этом жесте читалась и воспитанность, и непреклонная решимость довести начатое до конца. Не дожидаясь вопроса, он громко и чётко озвучил цель своего визита. Мужчины молчали, и Ноа уже подумал, что его решили проигнорировать. Он сжал кулаки, стараясь не выдать волнения. Вскоре один из стражей всё же развернулся и молча скрылся за массивными дверями дворца. А он остался на месте, не рискнув воспринять это как приглашение войти. И это оказалось правильным решением. Наконец, спустя несколько долгих минут ожидания, мужчина вернулся. Он коротко взглянул на Ноа и кивнул - жест, скупой, но однозначный.       Ноа вошёл внутрь в сопровождении и не смог сдержать улыбки. Просторный коридор встретил его приятной прохладой и приглушённым светом. Под ногами мягко пружинил толстый ковёр бордового цвета, приглушая шаги. Стены украшали портреты в золочёных рамах - строгие лица прошлых правителей внимательно следили за каждым, кто переступал порог. Ноа чуть замедлился перед последним портретом, изображением недавно умершего короля. Задумался: будет ли новая королева похожа на него - не только чертами лица, но и манерами, решениями, характером? Он снова посмотрел вперёд, отгоняя лишние мысли. Вскоре перед ним возникли массивные и тёмные двери. Они выглядели так, словно могли выдержать не просто натиск толпы, а удар осадного орудия. Он остановился, наблюдая, как стражник уверенно подошёл к дверям, положил ладонь и с глухим звуком медленно толкнул. Мужчина переступил порог и вошёл внутрь, оставив Ноа стоять в шаге от входа. Тот почувствовал, как по спине пробежал холодок: за этими дверями его ждала встреча, которая могла изменить всё. - Прибыл Ноа Коста, - громко осведомил стражник, развернулся и прошёл мимо парня. Огромный зал поражал высотой потолка, с которого свисали дорогие хрустальные люстры. Их холодный блеск контрастировал с тёплым светом, льющимся из высоких окон по обеим сторонам. Лучи солнца, пробиваясь сквозь стекло, рассыпались яркими бликами, оживляя отполированный мозаичный пол. В голове всплыли картины: зал, наполненный гостями, мерцание свечей, звуки скрипки, пары, кружащиеся в танце. Он представил, как здесь проходили балы, и от этого захватило дух. Ноа прошёл до центра помещения, и звуки от каблуков его туфель затихли. Опустил голову и наклонил корпус вперёд, чеканя поклон по всем правилам этикета.Тишина была оглушающей и тяжёлой: давила на уши, на виски, на плечи. Ноа чувствовал, как эта тишина проникает внутрь, сковывает движения, замедляет мысли. Каждая секунда растягивалась, превращаясь в вечность. Неужели он здесь один - наедине с этой гнетущей пустотой? Если в зале действительно никого нет, то почему тело так напряжено? - Выпрямись, - прозвучало властно, эхом прокатившись по залу и заставив омегу вздрогнуть. Голос был женским, но низким и твёрдым, словно ударил по нервам, заставляя каждую мышцу отреагировать молниеносно. Ноа расправил плечи и поднял голову, стараясь скрыть ужас под маской спокойствия. "Ужас?" - мысленно повторил он, удивляясь собственной реакции.       Он посмотрел на трон и встретился с глазами королевы. Они сияли в тени насыщенным янтарным, почти золотым оттенком, подобно двум застывшим солнцам. А взгляд будто касался кожи, пронизывал, обволакивал, заставлял чувствовать себя… добычей. Волоски на затылке встали дыбом, ногти впивались в ладони. Он тихо вдохнул и почувствовал, как воздух опасно сгустился. Что‑то показалось ему странным: запах табака. Он был таким многогранным, многослойным - с оттенками мёда, древесной смолы, специй, с лёгким акцентом кожи. Был прохладным, ощутимым, как туман, пропитанный тайнами. "Она… доминантная альфа!" - внезапная вспышка в сознании Ноа. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь осмыслить это открытие и унять дрожь в пальцах. - Как интересно, - голос королевы прозвучал однотонно, почти безэмоционально. - Вы пришли без предупреждения, теперь тратите моё время, медлительно подбирая слова. Неужели вы полагаете, что моё терпение бесконечно? Говорите, зачем пришли, - в тишине зала её слова прозвучали как приговор. - Ваше величество, прошу прощения за внезапность моего визита. Я осознаю, что нарушил протокол, но обстоятельства не позволили мне действовать иначе. Это касается влияния семьи Коста на… - Довольно, - женщина резко махнула рукой, приказывая остановиться. - Я поняла, что происходит. Семья Коста, после смерти моего отца, побоялась расправы и, о, как благородно, отправили на переговоры своего отпрыска.       Роксана Арно поднялась с трона, открываясь дневному свету. Бледное лицо с утончёнными аристократическими чертами выглядело почти неземным. Высокие скулы, прямой нос с изящной горбинкой и длинные чёрные ресницы создавали портрет редкой, строгой красоты. Её тёмные, почти чёрные волосы были подстрижены коротко, чуть ниже уровня подбородка. Причёска выглядела продуманно небрежной: основная масса волос аккуратно уложена, но несколько свободных прядей, завитых в лёгкие локоны, спадали на лоб, добавляя облику женственности. Заметив, как стройная женская фигура двинулась навстречу, Ноа почувствовал, как сердце забилось чаще, но голос сохранил ровный: - Вы ошибаетесь, Ваше величество. Меня никто не отправлял, и перед вами я явился не для этого. Я здесь, чтобы раскрыть негативное влияние лорда Коста, то есть моего отца. - Любопытно, - королева медленно, хищно подходила ближе. - Вы обвиняете своего отца в государственной измене? - Я предоставляю факты, ваше величество. Решать вам.       Он прислушался к чужим феромонам и не почувствовал вообще никаких изменений. Это его озадачило: ни гнева, ни тревоги, лишь холодная, расчётливая сосредоточенность. - И, конечно, у вас есть доказательства? - Я собрал данные за последние годы. Я готов их отдать незамедлительно, - твёрдо ответил. Королева подошла к нему вплотную, так близко, что явно нарушала все границы приличия, но Ноа не отступил: стоял прямо, не опуская взгляда. Она превосходила его ростом и, похоже, была шире в плечах. В её глазах теперь можно было разглядеть темные зелёные крапинки. - Ноа Коста, вы понимаете, что это необратимо? Понимаете, что последствия могут затронуть и вас? - произнесла она негромко, предостерегающе. Её голос звучал почти ласково, но в нём угадывалась сталь. Тонкие тёмные губы изогнулись в полуулыбке, а рука медленно поднялась, и пальцы осторожно, почти нежно, перебирали синюю прядь его волос. Ноа удивился и на мгновение потерял дар речи. Прохладная женская рука почти невесомо коснулась его лица, и по телу пробежала волна мурашек. Омежья сущность внутри него вдруг встрепенулась, потянулась навстречу, требуя прильнуть, принять ласку, поддаться. Но он остался неподвижен, лишь ресницы чуть дрогнули, выдавая внутреннюю борьбу. - Доминантная омега, подобная тебе, достойна большего. В королевском дворце ты обретёшь безопасность и влияние, - сказала она тихо, почти соблазняюще. - Под моим покровительством. "Ну надо же, королева со мной флиртует!" - Ноа подавил смешок, но в груди защемило от тревоги. Он наклонил голову, уклоняясь от прикосновения. - Гордый… - Ваше Величество, Вы ведь знали, что я приду и что скажу. - С чего такой вопрос? - Роксана Арно медленно опустила руку и спокойно отстранилась. - Но вы не отрицаете. - Ноа Коста, - произнесла она уже строго и с нажимом, - я выслушала и выполню вашу просьбу. Вы можете быть свободны.       Ноа охнул, спохватившись, он едва не упустил ключевой момент: - В документах фигурирует не только фамилия Коста, но… Простите за дерзость, мне бы хотелось, чтобы вы… - Ясно, - на секунду её тонкие брови скакнули вверх, но лицо снова стало бесстрастным. - Передайте всё страже. Я ознакомлюсь с материалами позже.       Ноа склонил голову в коротком поклоне и развернулся. Выходя из зала, он расслышал непонятное, будто не ему адресованное: - Опередил. Ноа неспешно продвигался к выходу, оставаясь в полном одиночестве. Время от времени он касался пальцами стен. Запах старого замка плотно окутывал его. Он остановился у широкого окна, за которым сияло безоблачное голубое небо. Немного разыгралось воображение: он здесь, в этих стенах из дорогого камня, не гость и не чужак, а полноправный обитатель. Да. Он мог бы жить здесь, ходить по этим коридорам, знать каждый уголок, чувствовать себя в безопасности. "Как здесь прекрасно" - подумалось ему. Но в памяти тут же всплыли кремовые стены, тёплые полы, по которым так приятно ходить босиком, уютный треск и жар камина. И этот ореховый, древесный запах - неповторимый, такой аппетитный и успокаивающий. Всё это успело полюбиться и сейчас это казалось таким родным, что представить себя где‑то ещё было почти невозможно. Сродни предательству.       Где‑то позади него скрипнула дверь, зашуршал подол платья, но Ноа не обернулся. Не его дело, кто и куда ходит по замку - здесь хватало слуг, стражи, придворных. Но звук шагов и шелест юбки вдруг оборвались слишком близко, будто человек замер в шаге от него. Парень кратко выдохнул и медленно развернулся, цепкий взгляд сразу метнулся к невысокой женской фигуре. Длинные синие волосы были аккуратно расчёсанны, серьёзное выражение лица, сдержанная осанка и скромное, но красивое тёмное платье. - Теперь мне ясно, - произнёс Ноа холодно. - Что? - Камико насторожилась, почувствовав его неприветливость. - Осведомлённость Её Величества. - Чем ты недоволен? Я сдержала обещание. Пришла сюда, чтобы помочь с документами. Я это сделала. Всё получилось, разве нет? - Да, - он медленно кивнул. - И, похоже, ты хорошо здесь обустроилась. Настолько, что, кажется, и не собираешься уходить. - Оу, Ноа, это что, зависть? - Камико резко шагнула ближе, её голос зазвучал жёстко, почти шипел. - Разве ты не сделал свой выбор? Ты сам предпочёл его.       Глаза Ноа зажглись опасным огнём, но лицо оставалось невозмутимым. Нахмуренные брови распрямились, а на лице появилась слабая улыбка, лишённая радости. - Ты провоцируешь меня на громкий конфликт? - тихо спросил он. - Хочешь на мне провернуть свою схему? Чего ты добиваешься, Камико? - Схема? - девушка удивлённо взглянула на него, губы побледнели.       Ноа промолчал. Он отвёл взгляд, развернулся и зашагал прочь. Больше не было смысла продолжать этот разговор - слова уже не могли передать того, что творилось у него внутри. Обида за прошлое теперь жгла ещё сильнее. Но посвящать в это Камико он не собирался. Как и любого другого. - Ноа! Прости, я не собиралась… - взволнованно откликнула его. Её голос прозвучал слишком звонко в тишине коридора. Но он не дослушал. Прикрыл за собой тяжёлую дверь, отсекая её слова. Не хотел разбираться в искренности её извинений. Сейчас это не имело значения.

***

Снаружи было по-прежнему хорошо: яркое солнце, чистое небо, щебетание птиц - мир словно жил по своим, спокойным законам. Прохладный свежий воздух остудил его - и Ноа сразу начал кашлять, сухо и прерывисто. Он почувствовал себя таким обкуренным, будто только что вышел из старинной курильни. Он резко, с силой провернул плечами - раз, другой, третий. Облегчение нахлынуло так мощно, что на мгновение перехватило дыхание. Наконец с него спал тот невыносимый груз, который носил годами. Дальнейшее уже не зависит от него.       Счастливая улыбка сама собой расцвела, когда он увидел застывшего Амонда у кареты. Тот был задумчив, даже чем‑то обеспокоен, нога нервно и ритмично постукивала по земле. Но стоило Ноа подойти ближе и попасть в поле зрения друга, как он быстро выпрямился, и лицо его приняло привычное мягкое выражение. Ветер слегка шевелил светлые волосы, а солнечные лучи, будто намеренно, подчёркивали их золотистый оттенок. Ноа засмотрелся и неосознанно ускорился. Оказавшись в метре от Амонда, он поднял взгляд и встретился с сиреневыми глазами - с переливами от лавандового к голубовато‑фиолетовому. И хотя они смотрели сверху вниз , но без тени надменности и высокомерия. Ноа сглотнул и вдруг осознал, как сильно ему сейчас нужны утешение и похвала. - Плохо, что ты не составил мне компанию. - Ну, - Амонд хмыкнул, - во‑первых, ты сам сказал ждать здесь. Во‑вторых, это территория другой… - Знаю, знаю! - Ноа перебил его, но тут же сбавил тон. - Я знаю, - он замолк, и вдруг устало уронил голову на плечо Амонда. - Можно я постою так немного, ладно? Просто немного. Омега жадно, не стесняясь, вдыхал чужой запах. Он ждал, пока лёгкие до краёв наполнятся им, пока на языке не проявится тонкий миндальный привкус, пока голова не пойдёт кругом, а мир не начнёт расплываться перед глазами. Амонд же застыл на месте. Руки уже были в порыве протянуться, дотронуться, крепко прижать к себе, но он с усилием опустил их.       Он поморщился. От Ноа веяло знакомым, но искажённо чужим: горьким, опасным. - Ноа, ты… - М? - отозвался он, и низкий звук лёгкой вибрацией прошёлся по телу. - Ничего. Карета плавно покачивалась, мерно постукивая колёсами по дороге. Ноа сидел у окна, всматриваясь в мелькающие пейзажи, но внутри него царила оглушительная пустота. - Так как всё прошло? - Ноа лениво повернул голову на заговорившего Амонда. - Я подумал, что ты уже не вернёшься - Всё хорошо, это было не сложно. - И есть какое‑то «но»?       Ноа вновь вернул взгляд к окну и затылком облокотился назад, избегая прямого контакта. - Ноа, - с нажимом повторил Амонд, подавшись вперёд. - Что‑то не так? - Есть вероятность, что я потеряю фамилию       Повисла тяжёлая долгая пауза. Из окон уже виднелось имение Куртисов. - Что ты будешь делать? - Ничего, - Ноа выдохнул, и плечи его чуть опустились. - Конечно, было предложение остаться под эгидой королевы. Но, как видишь, я здесь. - Ноа Куртис. - Что? - он на мгновение замер, не сразу уловив смысл сказанного. - Как тебе фамилия Куртис? - альфа улыбнулся, но Ноа это проигнорировал, ведь не находил в этой ситуации ничего смешного и весёлого. Брови недовольно сошлись к переносице, губы сжались в тонкую линию. - У шуток должны быть границы, - холодно бросил он. - Эта зашла слишком далеко. Карета покачнулась в последний раз и плавно остановилась. Ноа не стал терять ни секунды: он быстро поднялся и почти выпрыгнул наружу. Он сразу же устремился вперёд быстрым, размашистым шагом, чтобы не давать возможности оставшемуся позади догнать и остановить себя. Амонд даже не предпринимал никаких попыток. Он шумно выдохнул и спокойно вышел следом. Остановился и, щурясь от яркого солнца, наблюдал, как стройная высокая фигура исчезает за дверьми поместья. В его взгляде читалась смесь понимания и тихой грусти. - Никто не обещал что будет легко.

***

Неподвижная, словно изваяние, она стоит в дневном свете. Взгляд, жёсткий и немигающий, прикован к пустому каретному двору за стеклом. Рука покоится у подбородка: пальцы аккуратно согнуты, лишь указательный вытянут и изредка задумчиво постукивает по тонким губам. Знакомое осторожное постукивание туфель доносится до её слуха, но она не позволяет себе отвлечься. - Ваше величество.       Не проронив ни слова, она остаётся на месте, сохраняя безупречную осанку. - Я полагала, что вы заинтересованы в нём, Ваше величество. - Умён, - по залу раздаётся негромкий ровный голос. - Кто, Ноа ? - Он покрывал его своими феромонами, и похоже, что постоянно, - медленно произнесла Роксана, скорее вслух рассуждая, чем отвечая девушке. - Делал это так бережно и аккуратно, что омега и в самом деле ничего не замечает. - Я не понимаю, о чём вы, - сказала Камико, скептически разглядывая её спину.       Королева неторопливо обернулась. Её нечитаемый взгляд впился в голубые глаза, требуя продолжения. - Вы могли удержать его. По сути, вы могли просто приказать ему остаться здесь. - Бетам этого не понять, - королева сделала шаг вперёд, её тон стал отстранённым. - Отношения между альфой и омегой куда сложнее, чем кажется, - она кратко усмехнулась. - И Лорд Куртис не простит подобного вмешательства - Что, Куртис?! Лорд Куртис? - девушка нахмурилась, её голос дрогнул. - Неужели вам нужно чьё‑то разрешение? Вы - королева, доминантная альфа. Вся власть в ваших руках. Это было в ваших силах. - Это называется насилием, - проговорила она с лёгкой усталостью, будто объясняла ребёнку что‑то само собой разумеющееся. - Да, я доминантная альфа, но и он - доминантный омега. Его воля обладает не меньшей силой, чем моя власть. Принуждение здесь не сработает. Только полный идиот пойдёт этим путём.       Роксана Арно прошествовала мимо, двигаясь к выходу из зала. Перед порогом она остановилась. - Будь обстоятельства иными, поверь, я бы его ни за что не отпустила, - прозвучало властно и окончательно.