Не поддаётся контролю

Старшая бета бережно сжала их ладони в своих, руки у неё оказались сухими и прохладными. Они стояли за колоннами, в укромном полумраке. Чтобы разглядеть Оливию, пришлось всматриваться. Теперь она выглядела куда лучше, чем в прошлый раз: болезненная серость сошла с лица, а складка между бровей заметно смягчилась. Но следы многолетней усталости остались и вряд ли когда‑нибудь сотрутся. - Я… - голос её звучал чисто, без малейшей хрипотцы, но был едва слышен. - Я искренне удивилась, получив письмо от её величества. Послать гонца в такие дали, - она коротко усмехнулась. - Проделать столь долгий путь через глухие дебри лишь для того, чтобы пригласить меня… Она опустила голову, на мгновение задумавшись. Двойняшки учтиво хранили молчание. - Если бы не вы, я бы здесь не стояла. Не думала, что кто‑то ещё поверит в меня, даст мне этот шанс. Вы сделали то, чего я не могла сделать сама и я буду стараться, честно, буду стараться оправдать ваше доверие... Так благодарна вам за это, птенчики. Словами не передать, как много это для меня значит, - женщина быстро облизала пересохшие губы. - Раз уж мои племянники так поддерживают меня это только подтверждает, что мой брат - был плохим отцом. Но и я виновата. В те годы я поддалась эмоциям, скрылась, не оглянувшись назад. Не подумала о вас, о тех, кому суждено продолжить наш род. Мне жаль. Камико и Ноа переглянулись, их лица и мысли на сей раз были идентичны. Эти слова, пусть тёплые и искренние, никак в них не откликались. Сентиментальность, эмоциональность взрослой женщине они легко прощали. Но им было всё равно, поскольку они не зацикливались на прошлом, жили только настоящим и продумывали себе будущее. - Хватит об этом, - мягко прервала Камико и нежно накрыла ладонью руку Оливии. - Мы здесь не для того, чтобы ворошить прошлое. Не стоит расслабляться раньше времени, вечер ещё далеко не закончен. Последнее слово, как всегда, останется за её величеством. - Да, я понимаю, - сказала тётя уже ровно и уверенно.       Ноа, уловив момент, аккуратно добавил: - Мы просто хотим, чтобы всё прошло гладко. Поэтому, пожалуйста, постарайтесь пока не сталкиваться с отцом. Он бывает вспыльчив, а мы не хотим, чтобы он всё усложнил.       Оливия выпрямилась, в голубых глазах пропал и намёк на уязвимость. Она выпустила их из своей хватки. - Вечер ещё далеко не закончен, - повторила она за Камико и тепло улыбнулась. - Идите, птенчики.

***

- Позвольте вас поздравить? - Позволяю, лорд Куртис. Они стояли рядом, плечом к плечу, почти незаметно в тени зала. К счастью, никто не обратил внимания на опустевший трон, и никто не следил за передвижениями королевы. - С коронацией вас, ваше величество, - тихо он произнёс, склонив голову. - Желаю вам крепкого здоровья, благополучия и мудрых решений на благо королевства. Я верен вам и уверен в вас. - Благодарю, Куртис. Ваши слова греют душу. Как всегда. - Может, есть что‑то, чего вы по‑настоящему ждёте в подарок? Роксана чуть помедлила, прислушиваясь к шуму праздника. Потом её губ тронула загадочная улыбка, та самая, которую придворные меж собой называли «опасной». - Знаете, - она понизила голос, так, чтобы слышал только он, - я до сих пор грежу о доминантной омеге. Амонд замер, сбитый с толку. Слова королевы повисли в воздухе, и он не сразу нашёл, что на них ответить. Руки сами собой сжались в кулаки не от гнева, а скорее от неловкого напряжения. Он перевёл на королеву взгляд хмурый, настороженный, но в то же время предельно осторожный. - Я не… - голос прозвучал глухо, как-то ломано. - Ваше величество… Королева тихо рассмеялась, но совсем не насмешливо, а так, как смеются, когда видят, как близкий человек мучительно старается всё сделать правильно.       Она покачала головой. - Я шучу, Амонд. Успокойтесь. И, несмотря на сказанное, в янтарных глазах проглядывалась тень разочарования и тихого осознания потери. - Вы безжалостны, ваше величество, - лорд усмехнулся. - Возможно, - она выдохнула, и лёгкая улыбка растаяла без следа. - Я не посягаю на чужое, хотя могла бы. Но право брать - не всегда значит право иметь. Она сделала короткую паузу, следя за чужой реакцией. Собеседник остался неподвижным. Он стоял прямо, не дрогнув. Лишь поджатые губы и немного сдвинутые тёмные брови выдавали, как тяжело ему всё слушать это. - Не буду скрывать, Амонд, я предлагала омеге остаться здесь. Он отказался. Я была готова настоять… почти позволила себе шагнуть за черту и взять его под контроль. И только мысль о нашей дружбе удержала меня в последний миг. Потому что я знаю: ты бы не простил мне этого. Сознаю, что мой титул, этот образ королевы, требующий холодного расчёта, будто не оставляет места для чего‑то столь «мелкого», человеческого вроде дружбы. Но я искренне дорожу ею.       Блондин склонил голову уже не в придворном поклоне, а как знак признания и принятия этих слов. - Я тоже ценю нашу дружбу, ваше величество. А насчёт того, что вы удержались… Понимаю, чего это стоило и вам, и, возможно, всему королевству. Я благодарен. Вы избавили нас обоих от лишних драм. - Ещё тогда он выбрал тебя, Амонд, - доминантная альфа тихо продолжила, как ни в чём небывало. - Сейчас это отчётливо чувствуется: ваши запахи переплелись. Если Ноа это умело прячет, то от тебя этот запах так и бьёт. О, он чудесный. Но всё же советую сходить к лекарю. Он непонимающе поднял голову , в сиреневых глазах мелькнуло короткое замешательство. Не успел он спросить, что Роксана имеет в виду, как на его плечо мягко легла её рука. - Возвращаясь к теме подарка, - сказала она с нарочитой серьёзностью, которая никак не сочеталась с её лукавым прищуром. - Я была бы рада, если бы мы, как раньше, сыграли во что-нибудь. Как на это смотришь, друг мой? - С удовольствием, - уголки губ Амонда дрогнули, и он не стал прятать свою широкую улыбку. Обменявшись короткими взглядами, они продолжили стоять рядом - не как королева и лорд, а как давние друзья, понимающие друг друга без слов. Они безмолвно наблюдали за толпой, изучая, прежде чем войти в неё. И всё же, невзирая на внешнюю собранность, каждый из них исподволь, краем зрения, вылавливал в этой пестроте свою примету. Арно следила за тёмно‑синей макушкой возле колонн. Куртис не сводил глаз с другой - у выхода. Две точки в море лиц. Пока видны - всё в порядке.

***

Ноа не ожидал, что мероприятие окажется настолько выматывающим. Снова и снова приходилось уходить от разговоров, отклонять новые попытки знакомства, а желающих не становилось меньше. Он не старался удержать в памяти ни черты лиц, ни тембр голосов, ни даже пол собеседников: всё это казалось одинаково безразличным. Его не волновало, какое впечатление он производит, ведь он здесь не для этого. Ноа прибился к Квинси, потому что рядом с ней хотя бы не пытались завести разговор. Он старательно делал вид, что поглощён фуршетом, что его всерьёз интересуют эти крошечные закуски на фарфоровых тарелочках, - лишь бы никто не подходил. - Господин Ноа, - Квинси наклонилась над столом, обеспокоенно вглядываясь в его лицо. - Всё хорошо? - Вполне, - коротко бросил он. - Хотите ли… - девушка покрутила головой, выискивая хоть что‑то, что могло бы его отвлечь. Она повернулась к нему с двумя бокалами. -Вина?       Парень выпрямился, медленно перевёл взгляд с лица служанки на бокалы. И слабо улыбнулся. - Нет. Лучше воды. Практика показала, что пить вино я могу позволить себе только при Амонде. - Поняла, - шёпотом ответила Квинси. На её лице мелькнуло что‑то странное: она попыталась удержать улыбку, но получилось так нелепо, что она сама это заметила и тут же прижала ладонь к губам. - Простите. - Так как тебе королевский дворец, Квинси?       Девушка на мгновение замерла, будто примеряя на себя право отвечать на такой вопрос. Потом глубоко вздохнула, набирая храбрости, и расправила плечи. - Он удивительный! Я столько раз представляла, как хожу по этим залам, любуюсь люстрами, что казались мне сказочными. А благодаря лорду Куртису теперь всё настоящее: тяжёлое, живое, огромное. И немного пугающее, - она запнулась, и щёки вспыхнули румянцем, ей словно не хватило воздуха. - А вы… вы ведь тоже здесь впервые? - Да, впервые. Здесь… - Ноа хмыкнул, пытаясь подобрать подходящее слово, что опишет всё впечатление о дворце. - Красиво, внушительно и давяще. Чужая тяжёлая ладонь вдруг легла на его талию, но омега не шелохнулся: его тело узнало раньше, чем разум успел среагировать. Ещё до прикосновения чуткий нос уловил этот запах - родной, единственный, который в этом шумном дворце звучал как тишина. - Почему ты здесь? - негромко спросил Ноа, не оборачиваясь. - А почему я не должен?  - низкий голос раздался прямо над ухом. Амонд едва сдержал желание прижаться грудью к этой спине, опустить голову на плечо. Но безупречный костюм Ноа не оценил бы такой близости. - Ты мой партнёр. Этого же достаточно. Квинси незаметно отошла подальше, чтобы перестать быть частью этой сцены. Приглушённая музыка исчезла, и это заметили все. Суета начала таять: толпа послушно распадалась, образуя пары, и хаос превращался в порядок. " Так вот оно что. Танец", - мысленно пробормотал Ноа и развернулся к Амонду. Тот стоял спокойно, с протянутой рукой. - Окажешь честь? Длинные ресницы медленно поднялись, жёлтые глаза холодно сверкнули, и бледная ладонь без колебаний приняла предложение. Они встали в центре зала, туда, где уже сомкнулся круг других пар. Руки Амонда легли на талию Ноа с осторожной лаской так, будто он держал что‑то очень хрупкое и при этом упрямое. - Я не стану сердиться, если ты мне оттопчешь ноги. - Что? - омега тут же нахмурился, и его пальцы на широких плечах сжались чуть крепче, словно сама мысль о возможной неловкости задевала его достоинство. - Я не оттопчу тебе ноги, Амонд. Это исключено. Я из семьи Коста: нас обучали всему, что полагается знать человеку, который может однажды оказаться в центре внимания. Танцы это не развлечение, а навык, такой же необходимый, как умение держать спину ровно. - Значит, мне повезло с партнёром. - Взаимно. Сначала был только скрип, тонкий звук скрипки. А потом хлынул мотив: бодрый, почти весёлый. Ноа вслушался, пытаясь зацепиться за плавность, за хоть какой‑то намёк на вальс, но тщетно. Музыка повела их вперёд, и Амонд тут же взял верный тон. Его движения оставались безупречными, спокойными, без лишней резкости. Ноа ни разу не сбился, двигался легко, почти невесомо, доверяя каждому шагу партнёра. Их пара скользила по залу ровно, без суеты, так слаженно, будто они так танцевали годами.       Альфа наклонился ближе, почти касаясь губами уха, и прошептал: - Не испугался? - Пока нет, - ответил Ноа, и уголок его губ нервно дрогнул. - Это кадриль? - Именно, - едва заметно кивнул, не сбиваясь с такта. - Ничего страшного, ты справишься. Я всегда рядом. Музыка ударила чёткой дробью, обозначая начало новой фигуры, и пары начали смещаться. Ноа замер, пытаясь удержать взгляд на Амонде, но этикет требовал поклона, смены позиции - и он сделал шаг, который, казалось, уносил его прочь от единственной безопасной точки в этом зале. Шаг, ещё шаг, и он развернулся к новому партнёру, как того требовала схема танца. Перед ним стояла та самая девушка с зелёными волосами. Её глаза на миг расширились, в них мелькнуло удивление, растерянность, но тут же склонилась в изящном реверансе. Ноа бесшумно выдохнул, извиняюще улыбнулся и осторожно положил ладони на её худую талию. Они продолжили танцевать. Ноа смотрел ей прямо в глаза. Они были нежно‑карими, светлыми, и напоминали чай с молоком. В её взгляде Ноа успел многое увидеть: тревогу, неодобрение, разочарование и неловкость. Без сомнений, он ей не сильно нравится. Сам же Ноа не испытывал к ней ни одного отрицательного чувства. Эта омега была красива - не броско, а тонко. Мила в этой сдержанной, почти застенчивой манере и вежлива. Её не было жаль, не за что было ненавидеть, не в чем упрекнуть. И парень был искренне благодарен, что она не пыталась завести разговор. Литавры коротко ударили, обозначая новый переход, и Ноа сделал положенный поворот. В следующий миг он уже обменивался поклонами с незнакомой пожилой женщиной. Он поймал себя на мысли, что, возможно, самое правильное сейчас просто танцевать. Время от времени он задумался: хватит ли у него сил на вальс с Амондом - настоящий, без чужих взглядов, без необходимости делить его с другими. Пусть хоть один танец будет только их. Снова смена партнёра. Последняя. Фигуры перестроились. Ноа шагнул вперёд , чтобы остановиться напротив того, кого надеялся больше не встретить вовсе. А музыка текла дальше, властно и неумолимо, приказывала не останавливаться, вести фигуру до конца. У омеги стало тесно в груди, будто кто-то туго стянул корсет, не оставив места для вдоха. По спине пробежал колючий холодок, губы сами собой сжались в тонкую, упрямую полоску. Но заледеневшие руки всё же легли на чужие плечи ровно, по правилам, без дрожи. Он не проиграет. Не даст этому ужасному недоразумению сбить его с танца, не позволит себе замереть посреди зала. Ноа отвернул голову, выравнивая дыхание. "Ничего страшного", - фраза, сказанная Амондом, пронеслась в мыслях. Он готов был смотреть куда угодно: на мозаичный паркет, на блики люстр - лишь бы не встретиться с красными глазами. Он прикусил изнутри щёку так сильно, что на языке появился металлический привкус. Это помогло удержать лицо ровным, когда его талию по-хозяйски, слишком уверенно обвили чужие руки, когда раздался этот невыносимый знакомый голос. - Я почти поверил, что мне привиделось, - протянул Блэр, сильнее притягивая Ноа ближе, чем позволяли приличия. - Тогда ты выглядел так, будто тебе самое место где-нибудь в подворотне, а не среди гостей. А теперь ты реально, на самом деле Коста. Приятно ошибаться. Ноа не ответил. Только чуть крепче стиснул зубы, продолжая кусать щёку, и заставил себя и дальше держать спину прямо. - Ох, Коста молчит… Я, выходит, не достоин вашего внимания?  Прозвучало недовольно, ядовито-шипяще, каждое слово сочилось едкой обидой. Его словам пренебрегали, на них не отвечали. Он смотрел на Ноа в упор не мигая, настойчиво. - Или дело в другом? - произнёс он противно ласково. - Ты всегда так бледен? Или это от этого общества? Если так, могу избавить тебя от него… позже. Когда танец закончится. Одна рука, до сих пор грубо удерживавшая Ноа за талию, медленно поползла выше, вдоль корсета. Без всякого стеснения она забралась под пиджак, скользнула по спине и коснулась обнажённой кожи. Ноа стало тошно, и он с усилием сглотнул. Этот короткий, почти безвольный жест выдал его. Чужой взгляд, мерзкий и цепкий, неторопливо проследил по прыгающему кадыку, по открытой шее, задержался на глубоком вырезе. Усмехнувшись, альфа наклонился и подул на бледную грудь: лёгкий, издевательский поток воздуха, от которого по коже побежали мурашки, только не от прохлады, а от отвращения. Пусть говорит. Пусть трогает. Пусть тешит себя иллюзией, что держит всё под контролем. Главное для Ноа - не сорваться. Не сбить шаг. Не дать этому человеку увидеть, как сильно он его задевает. Страха перед ним не осталось. Саксон больше не был угрозой - он был просто жалким. А вот любое прикосновение отзывалось в теле фантомной болью. Это было не про логику, не про понимание. Это было про тело, которое помнило слишком хорошо. Ноа отсчитывал секунды до конца. И вот - последний звук музыки ударил по нервам, как сигнал к освобождению. В ту же секунду он резко оттолкнулся, и, развернувшись быстро, но без суеты, скользнул в толпу. Не бежал, не ломился напролом, а обходил гостей так плавно, что ни разу никого не коснулся. Он уходил прочь, а взгляд его бегал по дверным проёмам, выискивая нужный, тот, что вёл к гостевой комнате. Где можно наконец опустить плечи и позволить себе выровнять дыхание. Войдя внутрь, омега мягко прикрыл за собой дверь. В комнате для отдыха было немного мебели: скромный диванчик, несколько кресел, пара невысоких тумбочек. Он обвёл комнату отстранённым взглядом, не задерживаясь ни на чём, и прошёл мимо. Отворил окно и шумно выдохнул. Ему не было жарко, вовсе нет, но именно этот вечерний холод приводил его в странное спокойствие. Он оперся ладонями о подоконник, наклонился чуть вперёд, подставляя лицо ветру. Дверь за спиной тихо отворилась и всё пространство наполнилось плотным, тяжёлым запахом. Он вытеснил свежий вечерний воздух, гадко осел на коже и в лёгких.       Ноа не дёрнулся. Не обернулся. Он по-прежнему стоял у окна и смотрел вдаль. - Зачем пошёл за мной?       За спиной стало тихо. Потом всё-таки раздался лёгкий шаг. Блэр прошёл немного вперёд и остановился. - Узнать, куда исчезла моя пара. - Что? Твоя пара? - Ноа резко выпрямился и повернулся. В жёлтых глазах вспыхнуло что-то острое, колючее. - Я тебе не пара. Ни по танцу, ни по чему-либо ещё. Он сделал несколько шагов и встал в центр комнаты, чтобы оказаться там, где никто не мог подойти к нему со спины, где он сам задавал дистанцию. Холодно посмотрел на Блэра и демонстративно указал пальцем на место напротив. Блэр застыл. Он тупил, растеряв привычную самоуверенность. Раздражённо изогнул бровь, но всё же двинулся вбок, точно туда, куда указал Ноа. - И для чего это? - бросил он. - Просто чтобы ты услышал истину, а не свой внутренний голос. Чтобы не питал себя глупыми надеждами, которые только мешают видеть то, что есть на самом деле, - ровно ответил омега и скрестил руки на груди. - И чтобы ты объяснился. - Что сделал? - огрызнулся. - Я так и знал, - проговорил он тихо, себе под нос. И покачал головой в горьком признании очевидного. - С тобой не получится нормально поговорить. Как со взрослым человеком, - продолжил уже громче. - Что тебе от меня нужно? - Ты. Ты мой  по договору. "Это звучит настолько глупо, что даже не смешно." - Так...- Ноа измученно провёл ладонью по лицу, задержался пальцами на переносице. - Что ты себе там вообразил? В брачном договоре нет моего имени. Главы наших семей решили связать браком тебя и Камико - не меня. И тебе об этом прекрасно известно.       Блэр дёрнулся, будто от пощёчины. В его красных глазах вспыхнула яростная, звериная досада, на что Ноа просто хмыкнул. - Но омега - ты! - выпалил альфа. - Я знал… Я всегда знал, что эта сука не может быть ею! Ведь ты... Он оборвал себя на полуслове и замолчал. Он не просто сорвался. Он сделал это специально, когда выпустил свои феромоны. Воздух в комнате мгновенно потяжелел, пропитался густым, острым запахом, который физически давил на плечи, пытался согнуть, признать чужую силу и поставить омегу на колени. Ноа нахмурился. А потом, медленно, нарочито спокойно, он распрямил плечи, сбрасывая с себя тяжесть чужого давления. Руки вновь скрестились на груди, подбородок приподнялся чуть выше. И в ответ он выпустил свои феромоны. Они были сильнее, холоднее, собраннее. В этом запахе не было ярости, зато была непреклонность. Поняв, что произошло, Саксон вздрогнул. Конечно, он не ожидал, что Ноа не просто устоит под напором, а ответит, да ещё и так. - Что, не получилось? - сказал Ноа без перехода на крик. Ему было мучительно трудно наблюдать за этими чужими медлительными размышлениями. - В прошлый раз тебе повезло, подонок. - Ты, - начал Блэр, и голос прозвучал ниже, без прежней надменности. - Ты не должен был…Блять. Ты доминантный омега! - Да что ты.       Взволнованно проведя рукой по волосам, он странно оживился. - Ты доминантный омега. А я доминантный альфа. Это же… это же всё меняет! Не какие-то там бумаги, договоры. Ты что, не понимаешь?! - Союз. Ты говоришь о союзе между доминантными, - Ноа уже поглядывал на выход. Ему эти бесконечные разговоры наскучили. - Ты слишком наивен, если полагаешь , что он возможен теперь.       Саксон словно не слышал его. - Если уж мы переспали, значит, между нами есть связь. Значит, всё возможно.       Омега стремительно вернул взгляд на него и вспыхнул от услышанного. - Мы не переспали, - выговорил Ноа чётко, разделяя каждое слово, чтобы тот не смог ни пропустить, ни исказить ни единого слога. - Это не связь. Это не союз. Это было изнасилование. На миг показалось, что эти слова наконец-то пробьют броню его самонадеянности, заставят его хотя бы на секунду замереть и осознать, что он несёт. Но Блэр никак не отреагировал. Вместо этого он прищурился и ухмыльнулся. - Да ладно тебе. Никто никогда не жаловался на то, как я трахаюсь. Фраза повисла между ними, тяжёлая и уродливая. Ноа поморщился не только от грубой, режущей слух лексики, но и от ужаса самой ситуации, от того, как легко Блэр превращал нечто чудовищное в пустую похвальбу. "Если он не понимает обычных слов, - мелькнуло в голове, - видимо, придётся говорить на его языке. А потом… потом придётся помыть рот с мылом". - Раньше во мне и правда жила тень сострадания к тебе. Из‑за твоей неполной семьи. Из‑за тех издёвок, что сыпались на тебя от моей сестры. Мне казалось, что это хоть что‑то объясняет. А теперь всё предельно ясно, - Ноа продолжил тем же ровным тоном, не повышая голоса и не подбирая щадящих слов. - Ты просто ублюдок. И в том, во что всё превратилось, виноват только ты. Финансовая дыра в твоей семье появилась из‑за тебя : из‑за азартных подпольных игр. Ты бездумно проигрывал огромные суммы. Блэр стоял неподвижно, словно окаменел. Ни дрожи в лице, ни тени внутренней борьбы. Он не испытывал напряжения или задумчивости, просто молчал и слушал. - Но это ещё не всё. Твои связи со служанками. Бедные девушки-омеги, они от тебя понесли. Тебе и правда было настолько всё равно, кого трахать. Знаешь, сколько денег лорд потратил, чтобы всё это замять? На компенсации, на то, чтобы купить их молчание. Ты ещё молод, у тебя были возможности, которых у других и в помине не было. А ты успел погубить не только свой потенциал, но и не одно чужое будущее. Омега поджал губы. Он в тишине наблюдал за этим равнодушием, за этой ледяной отстранённостью, от которой становилось только горче. Альфа не рассматривал его слова всерьёз. Вероятно, он слышал подобное каждый день от собственного отца и теперь воспринимал их как неизбежный, надоевший ритуал. Очередные нравоучения, которые нужно переждать, пока говорящий не выдохнется. Ноа прикрыл глаза, собирал силы для еще одной попытки, но куда более грязной. Для удара ниже пояса, который точно вызовет хоть какую-то реакцию. Он глубоко вдохнула через нос и открыл глаза. - У тебя маленький член. Он сказал ложь. Размер Блэра был вовсе не маленьким: как раз таким, что после него тело немело, а раны заживали мучительно и долго. Да, солгал. Зато эффект был мгновенным. Уголки чужого рта нервно подёрнулись, пытаясь то ли скривиться, то ли улыбнуться. Блэр неуверенно хохотнул от неверия. Такие глупые слова ударили не по разуму, а по слепому, инстинктивному месту гордости - по тому самому высокомерию, на котором он столько лет держался. - Что?.. - спросил он хрипло. Затем вцепился взглядом в Ноа, словно пытался вычитать в его лице хоть намёк на то, что это была жестокая шутка . Но Ноа смотрел прямо и холодно, а в глазах читалось одно: он сказал именно то, что сказал. Блэр сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он был готов защищать своё задетое достоинство любой ценой. - Да как ты смеешь?! - голос его сорвался, перейдя на крик Он порывисто шагнул вперёд, снова хотел попробовать подавить омегу своими феромонами, взять под контроль. - Стой на месте! Вдруг раздался громкий и грозный приказ. И, сам не понимая почему,  альфа повиновался. Он больше не двинулся. Лишь свёл брови и оскалился. - Ты не знаешь, о чём говоришь, - рявкнул Блэр. - Ты блефуешь! Сука, да и откуда тебе знать? Тебе же не с кем сравнивать, да? Слова сорвались с языка раньше, чем он успел их обдумать. Быстро и так отчаянно, что он и сам это услышал. И где то внутри шевельнулось сомнение.        После небольшой паузы он тихо, уже без прежнего напора, переспросил: - ... С кем? Дверь с оглушительным грохотом распахнулась. Оба одновременно повернулись на звук. " Прекрасно. Ни раньше, ни позже", - Ноа с облегчением выдохнул. В проёме застыл Амонд. Весь хмурый, напряжённый, а глаза полны тревоги. Для Ноа его появление было приятным, что он готов был радоваться. Но заметил игру желваков, подёргивание носа, дрожь в пальцах - и радость сразу ушла на второй план.       Не спуская с него взгляда, Ноа твёрдо произнес: - Разговор окончен, Блэр Саксон. И ты не смеешь начинать его снова. В считаные секунды Ноа оказался перед Амондом. Нетерпеливым движением вытолкнул его за порог и сам шагнул следом, плотно прикрыв за собой дверь. Сплёл крепко их ладони и повёл его дальше, дальше от этой комнаты и людей. Ноа остановился. Оттянул лацканы своего пиджака и машинально поправил волосы. И тут же почувствовал чужой тяжёлый взгляд на себе. - Почему ты на меня так смотришь? - устало спросил он, слегка повернув голову.       Амонд не стал медлить. Он подошёл вплотную и понизил голос. - Что случилось между тобой и Саксоном? Ноа, если он позволил себе лишнее ... мне хватит одного твоего кивка. Я не стану устраивать скандал посреди дворца, но и спускать ему это не собираюсь. Омега долго вглядывался ему в глаза. Потом медленно поднял руки и бережно поправил белый воротник его рубашки, провёл ладонями по бордовому пиджаку, разглаживая невидимые складки. - Всё в порядке. Я со всем разобрался. Не нужно ничего предпринимать. - Разобрался с чем? Объясни мне, чтобы я знал, что происходит. - Завтра фамилия Саксон не будет ничего весить, - сказал спокойно, и его слова прозвучали как приговор. - Хочешь, уйдём отсюда? - Да… Домой. - Домой? Ты уверен? Скоро выступление королевы. Ты столько старался ради этого дня. Разве не хочешь увидеть, как всё случится? - Она и без нас справится, - Ноа слабо улыбнулся.       Мгновение Амонд просто стоял, обдумывая всё. Спорить не хотелось. Он мягко коснулся его локтя и коротко кивнул: - Хорошо. Ты прав. Поедем домой. Не отпуская, он выдвинулся вперёд, закрывая Ноа собой. Сиреневые глаза быстро пробежались по залу и выхватили из всей суеты фигуру Квинси.

***

Оглушительная тишина стояла в гостевой комнате уже несколько минут. Блэр застыл среди разбросанной мебели, ведь сам являлся причиной этого беспорядка. Он небрежно попытался уложить свои короткие взъерошенные волосы. Недовольная гримаса исказила его лицо - он не любил отказы. Покидая комнату, не успев даже поднять взгляд, он напоролся на высокую фигуру. - Что за… - слова застряли в горле, и он спешно опустил голову. - Ваше величество! Королева не пошатнулась, смотрела сверху вниз. Её хищные янтарные глаза неторопливо оценили обстановку за спиной юноши, потом вернулись к нему. Без труда уловила, что в воздухе витало что-то, от чего ей хотелось брезгливо поморщиться. Она чуть повела плечом, будто сбрасывая с себя саму необходимость разбираться в этой нелепой сцене, и отвернулась. Прежде чем сделать шаг, Роксана произнесла отчётливо, холодно, без тени эмоций: - Идиот. Блэр удивился. Нет, не просто удивился: его прошибло холодом и жаром одновременно. Это не могло быть адресовано другому человеку, это никак не могло послышаться. Он дерзко поднял голову, но перед ним уже никого не было. Только пустота. На лбу вздулась венка, и он почувствовал, как она пульсирует в такт бешеному ритму сердца.