Обещание

Тихое утро. Сквозняк запускает в комнату прохладный ветер, не позволяя задохнуться в духоте. Тишину нарушает негромкое сопение молодых людей, и просыпаться явно никто не собирался. На календаре красным помечен выходной, а на часах ещё далеко до девяти. Ничего особенного, но... Просыпается Цин от громкого звона входной двери. И раньше, чем он успевает разлепить глаза, соседнее место в кровати временно пустеет. Тёплое дыхание Чэна пропадает с собственной шеи, и прохладный воздух окутывает куда ощутимее. Он слышит недовольные бормотания Хуа — и полностью поддерживает недовольство, но остаётся в оковах одеяла. Тишина возвращается ненадолго. Му Цин надеется, что пришедших неадекватов отправят далеко и надолго. Или что кто-то пришёл поговорить о боге — но тогда явно ошиблись адресом. Перекладывая всю миссию по устранению пришедших на Чэна, Цин со спокойной душой заворачивается обратно в одеяло. Что снилось пару минут назад, он не вспомнит, но ощущение спокойствия хотелось продлить. — Цииин, тут у нас одна проблема... Отзывается из коридора ушедший, когда входная дверь уже закрылась. Словно за секунду его заставили протрезветь, искореняя сонливость. Му Цина это не радует — значит, нужно подниматься. Но он только открывает глаза, как в спальне раздаётся топот, и матрас ходит ходуном. Повернув голову, он сталкивается с парой детских глаз, полных наивности. Наблюдая на своей кровати племянника Се Ляня, Цин вспоминает, что кое о чём всё же не позаботился с вечера… — Чёрт, забыл... — Что обещал посидеть с выродком Ци Жуна? Хуа Чэн улавливает суть. Но подобная грубость при ребёнке заставляет Цина бросить на него хмурый взгляд. Гу Цзы в это время успевает заинтересоваться Эмином, который в одной из своих девяти жизней не представлял, что его будут донимать дети. Этот кот вообще мало кого любил и ребёнка щадить не собирался. Но, опережая когтистую атаку, Цин сгоняет кота с кровати. Мальчишка радостно хлопает в ладоши — будто не видит проблемы в агрессивных животных. Неужели жизнь с Ци Жуном так на него сказывается? Но в любом случае он пообещал Се Ляню помочь и временно побыть нянькой. Это не должно занять много усилий… пусть сон и казался более соблазнительным решением. Это же неразумное дитя, которое может разрушить квартиру в одно мгновение, стоит только недоглядеть... — Ты слишком загонял себя на работе, а я говорил, что надо больше отдыхать. Хуа Чэн театрально вздыхает, разводит руки и, представая в образе героя-спасителя, забирает ребёнка с кровати. Гу Цзы в ответ удивлённо лепечет, находя растрёпанные волосы Чэна чем-то очень интересным. — Я посижу с ним. У Му Цина проскальзывает улыбка, когда Хуа с мальчишкой на руках направляется к выходу. Точнее — резко вскрикивает, судя по тому, что ему выдернули пару-тройку волос. — В случае чего будешь помогать мне восстанавливать гостиную... Выставлять счёт за ущерб всё равно некому. Му Цин жмёт плечами и через секунду окунается в царство Морфея.

***

Соглашаясь на авантюру доверить ребёнка Хуа Чэну, Му Цин на хороший итог не рассчитывал. Но сон продолжался в тишине, лишь иногда нарушаемой детскими криками и… плачем Чэна. Именно так характеризовал это Цин, но мешать не стал. За долгое время переработок он наконец выспался. Квартира была не сожжена, соседи не ломились в дверь, жалуясь на потоп, за окном не наступил конец света. Хотя влетевший в комнату Эмин мог быть вестником несчастья — что уж взять с этих нелюдимых котов. Но продолжительная тишина тоже не могла быть хорошим знаком. Любовью к детям Чэн не обладал, а этот ещё и принадлежал Ци Жуну. Но не станет же он изливать нелюбовь на невинного ребёнка? Цин обладал бóльшим состраданием, так что в случае чего готов был отчитать своего героя. К счастью, до этого не доходит. Ступая босыми ногами по прохладному ламинату, Му Цин первым делом заходит в гостиную. Хотя со своим растрёпанным видом предпочёл бы ванную. Мебель — цела. Не погрызена, без пятен, перья от подушек не летают. На ковре сидит взрослый мужчина в футболке «Sexy boy», а рядом мельтешит ребёнок. Приглядевшись, можно увидеть, что внимание мальчишки приковано к волосам Хуа Чэна — пару-тройку колтунов видно издалека, ещё десяток похожих на косички украшены дешёвыми резинками. А дополняет образ рисунок во всю руку, что должен был имитировать татуировку, но больше походил на партак — ещё и фломастерами. Кажется, эти двое решили устроить перформанс. Му Цин озадачен, но задумку оценивает. — Вау, что за дива передо мной? Он проходит в комнату, привлекая внимание обеих пар глаз. Детский топот снова ощущается как табун слонов, и маленькие ручки обхватывают его ногу. — Да-да, мелкое отродье, Цин-гэгэ наконец пришёл с тобой увидеться. Хуа Чэн звучит и выглядит так, словно все эти часы его беспрерывно били палками. Он поднимается — не с первой попытки. На полу он явно просидел достаточно, чтобы затекли ноги. Он подходит медленнее Гу Цзы, но быстро оказывается рядом. Измученный, познавший всю боль этой жизни, и с необычным образом похожий на потрёпанную временем куклу. Хотя бы голова на месте. — Давай больше без внезапных обещаний. Хуа Чэн кладёт голову на его плечо, признавая поражение, и наконец забывает о ребёнке. Гу Цзы в это время пускает слюни в штанину Цина — но никого это не смущает. — Ты отлично справился... А волосы я тебе вычешу. В дополнение к шепоту Цин зарывается пальцами в запутанные пряди, аккуратно поглаживая у корней. Всех устраивают такие условия, и Му Цин позволяет использовать своё плечо как подушку. Сидеть с детьми — дело нелёгкое, особенно когда общего языка нет. Му Цин успевает подумать, чем отблагодарить Чэна, пока тот сам не забирает своё, утягивая его губы в поцелуй. По-утреннему неторопливо, с нечищеными зубами — но на душе становится тепло. И не важно, что на личное пространство Эмина снова нападают деткие ручки. Пусть участвует в авантюре.