Осколки, принятые по имени

Фёдора не было уже несколько недель. Дом это чувствовал — не пустотой, а отсутствием привычного буфера. Некому было мягко перехватить, пошутить вовремя, сменить тему. Зонтик сидел за столом, волосы всё так же собраны в хвостик. Он старался держаться ровно. Дышать спокойно. День шёл… нормально. Феликс рассказывал что-то оживлённо, Ромео слушал вполуха, Куромаку работал, Пик стоял у стены. Вару, как обычно, не мог не вставить слово. — Слушай, Зонт, — протянул он, — а ты теперь что, «строгая версия»? Типа: осторожно, не трогайте, он теперь с характером? Смех был короткий. Не злой. Неуместный. И что-то внутри Зонтика сломалось окончательно. Сначала — тело. Воздуха стало мало. Слишком мало. Он вдохнул — и не почувствовал, что вдохнул. Сердце ударило резко, потом ещё раз, и ещё. Руки задрожали. Зрение сузилось. — Эй… — кто-то сказал. — Ты чего? Он попытался ответить. Не получилось. Мир стал слишком громким. Слишком близким. — Зонтик? — окликнул Феликс уже осторожнее. Имя резануло. Не как слово — как крючок. — Не… — вырвалось у него, но голос утонул. Он резко встал, стул с грохотом упал. Дыхание сбилось окончательно. — Ты чего так реагируешь? — Вару нахмурился. — Я же пошутил. — ЗАТКНИСЬ! — крик сорвался сам. Все замолчали. Зонтик согнулся, хватаясь за грудь. Слёзы выступили не сразу — сначала была паника. Чистая. Голая. — Я не могу… — он задыхался. — Я не могу дышать… Пик оказался рядом первым. Не трогая. Не нависая. — Смотри на меня, — сказал он низко и чётко. — Ты здесь. Ты не умираешь. Куромаку уже был рядом, голос спокойный, почти врачебный: — Это паническая атака. Слушай голос. Дыши со мной. Феликс побледнел. — Я… я не знал… Ромео молчал. Он смотрел — впервые без улыбки. Но Вару всё ещё не понял. — Да ладно, вы чего… Я не хотел… И тогда Зонтик взорвался. Он выпрямился резко, лицо мокрое, голос сорванный, но живой. — ХВАТИТ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК! — закричал он, глядя прямо на Вару. — Я НЕ ЗОНТИК! Грудь сжало снова, но он продолжил — сквозь слёзы, сквозь дрожь. — Зонтик — это когда я молчу, чтобы вам было удобно! — Зонтик — это когда мне больно, а я улыбаюсь! Он почти рыдал, но слова шли. — Моё имя — ЦИАН! СЛЫШИШЬ?! ЦИАН! В комнате было мёртво тихо. Даже Вару не нашёлся, что сказать. Имя повисло в воздухе — рваное, настоящее, вырванное изнутри. Пик не задавал вопросов. Он просто сказал тихо: — Хорошо. Одно слово. Принятие. Куромаку кивнул, будто зафиксировал факт. — Мы обсудим это позже. Сейчас — дыши. Циан медленно опустился на пол. Пик сел рядом, спиной к стене, не прикасаясь, но не уходя. Феликс осторожно закрыл дверь. Ромео отвёл взгляд — впервые с уважением. Паника отступала медленно. Имя — осталось. Фёдор был далеко. Но впервые за долгое время Циан не был один.