Хранитель тела и души

(Арсений) Было неожиданно получить предложение о работе от своего старого друга — Андрея. Как-то давно я спас ему жизнь, да и на протяжении всей реабилитации рядом был — так и сдружились. После увольнения из больницы именно Андрей натолкнул меня на мысль о частной охране. Он и тогда предлагал работать на него, но я никогда не любил снисходительность. Всегда предпочитал всего добиваться сам, поэтому и отказал. В этот же раз он нанял меня как проверенного специалиста, а не как потерянного и безработного военного врача. По-моему, это огромная разница. Услышав просьбу своего старого друга, я ещё долго не мог прийти в себя. Как сейчас помню наш разговор: - Моему сыну совершенно не обязательно знать, что я влез в то, во что не нужно было. Если бы ты не спас меня тогда, если бы не был столь блистательным хирургом, то… — сказал Андрей, спрятав лицо в ладонях. - Не преувеличивай, дружище, не стоит, — похлопал старого друга по спине и долил в стакан янтарной жидкости. — Ты сполна отплатил мне, буквально вытащил меня из-за грани, а ведь я уже готов был уйти… — проговорил я и сделал большой глоток из своего стакана. - Но из-за того, о чём я хочу тебя попросить, я стану твоим пожизненным должником, — хмуро проговорил мужчина, беря-таки в руки напиток. — Дело в моём сыне… после того, как я вернулся в страну оправляться от ранения, его похитил один сумасшедший ублюдок, он… — мужчина на секунду прикрыл глаза и, решившись, проговорил, — издевался над ним, пытал и… не только физически, но и психологически. - Твою ж мать, — неверяще проговорил я. — Больной ублюдок. Андрей невесело ухмыльнулся, сделав глоток из стакана, и продолжил: - За то, что с ним случилось, сын винит меня, и он абсолютно прав, но в последнее время его психологическое состояние ухудшилось. Он вроде бы только начал приходить в себя и возвращаться к обычной жизни, да и всем своим видом стремится показать, что с ним всё абсолютно в порядке и всё в далёком прошлом, но это не так… он постепенно угасает. Опрокинув в себя остаток жидкости, Андрей закрыл глаза и до белизны сжал кулаки. - Его нужно встряхнуть, вывести на эмоции. Я не верю, что он когда-нибудь сможет переступить через это и побороть свои страхи, но, — мужчина тяжело вздохнул и продолжил, — ему жизненно необходимо хотя бы научиться их терпеть. Понимаешь, я всё время боюсь за него. Он слетает с катушек, стоит затронуть тему о медицине и упомянуть врача. Порой его психологическое состояние доходило до того, что приходилось обращаться к психиатрам. Он не псих, но то, что он пережил, не отпускает его и засасывает всё глубже и глубже… Андрей поставил пустой бокал на стол и посмотрел мне прямо в глаза — тем самым прямым взглядом, который, кажется, проникает в саму душу. - Я хочу попросить тебя стать его спасителем. Покажи ему, что тебе можно доверять, что не все врачи на этой земле демоны, что возможно пройти и пережить страшные вещи и по-прежнему испытывать радость в жизни. Прошу, спаси моего мальчика. Я окажу тебе всю необходимую поддержку. Даю полный карт-бланш на все твои действия, но прошу — помоги. Должен признать, что растерялся я тогда знатно. Не каждый день друг просит о спасении его сына, но думал я недолго, ведь если действительно могу помочь — я хотел это сделать. Вот так и оказался я телохранителем Шастуна Антона Андреевича. Знакомство прошло не очень гладко, но первое впечатление Антон произвёл неизгладимое. Такого человека на грани, мне видеть давно не доводилось. Мальчишка был невероятно худым, одежда на нём висела как мешок, но больше всего меня поразили его глаза — в них было абсолютное безразличие. Они выглядели блеклыми, потухшими и лишёнными жизни. Такой взгляд я последний раз видел на войне — у людей, которым попросту нечего было терять. Им было совершенно без разницы, что с ними случится в следующую минуту. Они не боялись смерти — им попросту уже не было до неё дела. Смотря на этого юнца, я не мог поверить, что он находит в себе силы жить, да ещё и зубоскалить. Пробыв с ним несколько часов, понял, что мальчишка совершенно не хотел выходить со мной на контакт, и яда, льющегося из его рта, вполне хватило бы, чтобы отравить кого-нибудь. Весь день Антон ходил хмурый и показательно меня игнорировал, но стоило подъехать к дому, как в его погасших глазах проскользнул лукавый огонёк, и Шастун быстро скрылся на чердаке дома. Андрей предупреждал о детских выходках парня, и я морально был готов вылавливать сушёных тараканов из супа или отстирывать одежду от чесоточного порошка. Поэтому, спрятавшись в пустующей комнате, включил душ и стал дожидаться свершения проказы. Должен же я знать, что задумал этот чертёнок и к чему лучше потом не прикасаться. Как я и думал, Антон не упустил момент и, убедившись, что комната пуста, отправился свершать свою выходку. Изобретательность парня удивила меня. Хоть я уже и успел найти несколько пустых тайников во время проверки комнаты, но не думал, что их окажется столь много. В семь из них мальчик положил телефоны, а затем поспешил удалиться из моей комнаты. Вернувшись обратно, я достал все спрятанные им телефоны и несколько минут спустя с удивлением отметил, что на устройствах включены лишь будильники. Это всего лишь маленькая шалость, совершенно не несущая в себе угрозы. Выключив их все, собрался было лечь спать, но внезапно в голову пришла другая идея. Если мальчик любит шутить, то, возможно, контакт будет проще установить через его язык — через иронию и игру, а не через давление. Не могу сказать, что когда-либо увлекался подобным, поэтому в голову не пришло ничего лучше, чем отплатить мальчишке той же монетой. Разблокировав один из телефонов, быстро нашел сигнал, что за годы службы выработал привычку вставать на ноги быстрее чем успевал проснуться. В армии потом не раз шутили подобным образом: если кто-то засыпал в неположенном месте, и, по-моему, это всегда было довольно забавно. Зайдя в тёмную комнату, я слегка растерялся: место мне совершенно незнакомое. Где искать тайники, которые тут, безусловно, есть, я не представлял, а потому в голову не пришло ничего лучше, чем положить все телефоны на тумбу, стоявшую напротив кровати. Посмотрев на свернувшегося калачиком подростка, поднял скинутое на пол одеяло и осторожно накинул его сверху на явно замерзшего ребенка, а затем, на всякий случай, проверил телефон проказника. Потому что чуйка подсказывала, что вряд ли он ограничится лишь одной выходкой. Приложив палец спящего к сканеру, разблокировал телефон и обнаружил, что оказался прав. Мальчик собирался проснуться после полуночи и определённо продолжить проказу. Это, пожалуй, будет лишним, поэтому, недолго думая, отключил сигнал, заблокировал телефон и отправился на боковую. Разбудил меня сигнал телефона и… приглушенный плач. Из-за закрытой двери он был едва различим, но за годы службы я выработал в себе привычку спать чутко и реагировать на малейший шорох, поэтому, долго не думая, соскочил с кровати и отправился на звук. Зайдя в комнату, увидел, как парень захлёбывается в слезах. Я тут же позвал ребёнка по имени и собирался было извиниться за свою детскую выходку, как случилось нечто невероятное. Антон молниеносным движением ухватил себя за большой палец, а затем с характерным щелчком вывихнул его и зашёлся в душераздирающем крике. Я на секунду оцепенел, но быстро пришёл в себя и бросился к мальцу, обхватив его со спины, пытаясь зафиксировать, но тут же ослабляя хватку, чувствуя, как он бьётся в панике. - Парень, эй, парень, успокойся, всё хорошо, я помогу тебе! — Антон же будто не слышал меня. Его сотрясали рыдания, и он изо всех сил пытался вырваться из моего мягкого захвата. - Отпустите, отпустите меня сейчас же! — надрываясь, кричал он. — Прошу, перестаньте, пожалуйста, не делайте мне больно! — последние слова он буквально прошептал, окончательно сорвав голос, а затем, отчаянно дёрнувшись, потерял сознание. Должен признать, давно меня так сильно не выбивали из колеи. Пациенты часто вели себя неадекватно из-за боли или лекарств, но никогда раньше моё присутствие не становилось триггером чьего-то психогенного обморока. Проверив его дыхание и пульс, аккуратно уложил мальчика на кровать, убедившись, что дыхание ровное, и лишь после этого осторожно высвободил пострадавшую конечность из ремешка спортивной сумки, в котором он каким-то образом умудрился запутаться и поспешил в свою комнату за своим чемоданчиком первой помощи. Хоть я и перестал быть практикующим хирургом, но врачом быть не переставал. Вернувшись в спальню парня, включил свет, отключил раздражающий сигнал на телефоне и еще раз проверил состояние подростка. Как он вообще до такого додумался, как он смог причинить себе такую боль?! Это в голове не укладывается. Открыв чемоданчик, обработал руки спиртовой салфеткой и на мгновение задумался, стоит ли трогать травмированную руку прямо сейчас, пока не усилился отёк, но не успел — Антон уже открыл глаза.