Страна неулыбчивых

Рынок. Холодно. Люди кутаются, Топчут белый снег грязными ботинками, Мысли в голове взволнованно путаются, Толстая продавщица кашляет в ворот свитера со снежинками. В мясной лавке – мужик сморкается в говядину, Рядом кто-то бросил недоеденную шаурму, Курю за ларьками, глядя на эту тухлятину, Я тоже тухлый, меня не видно в дыму. Мимо прошёл мужчина нерусской нации, Харкнул в снег и пристал к какой-то из продавщиц Грязный базар, грязный город на заброшенной станции С полным пакетом грязных обрюзгших лиц. К слову, пакет. Он висит на ветке Ещё с тех пор, как мне было семь Хорошо, что нельзя осознать семилетке Эту грязь, а иначе сейчас я бы сдох совсем. Да, и я тоже дитя помойки, Гажу там же где ем, я не лучше, не думайте, нет. Будь я лучше их хоть на малую толику – Снял бы хоть с ветки этот злосчастный пакет. Земля, экскременты, стекло, жестянки, Я шёл и увидел среди гадости – Картонную коробку с табличкой на палке: "Стань хозяином пушистой радости". Я пригляделся – рядом подросток Недовольный, прыщавый, в карманах руки. Осанка – крюком, сам – довольно высокого роста. – Эй, поц, – спрашиваю – В коробке кобели или суки? – Не те, не другие – гундосит пацан неробко, – Ладно, прости, – говорю – мордофан попроще. Малой открывает потрёпанную коробку... А там котята... Пищащие, мелкие тощие. – Ну вот – говорит подросток – не кобели и не суки. Чё, мужик, возьмёшь одного в хорошие руки? Я что-то помялся, смотрю в кошачьи глаза голубые, – А не секрет, малой, – говорю – откуда они у тебя такие? – Я подбираю – поёжившись зябко, пацан ответил – кто-то из них в луже тонет, кого-то мучают дети. Грязь, как в сортире, погода – дрянь, человек – подонок. Трудно жить в таком мире, когда ты всего лишь котёнок. Вот этот, чёрный, к примеру – родился в грязной коммунальной квартире С двумя ненавидящими друг друга людьми И их ребёнком, которому только четыре. Однажды... Там инцидент был, по новостям передали потом. Словом, он – в СИЗО, она – в морге, Ребёнка хотели отдать в детдом. Я приходил в ту квартиру. Вот уж точно, где грязнее сортира, На стенах обблёванные обои в цветочек, Повсюду бутылки, шприцы, тряпьё (спали – кто где захочет). Он сидел под столом, на немытом годами полу прямо И как любое дитя отчаянно звал свою маму. Я его взял в ладони, подумав: "Весело. Хорошо хоть не нужно рассказывать, что его маму за домом повесили." Пацан закончил рассказ, Я смотрел на котёнка. Он смотрел, прищурившись, мокла от снега картонка. И я вспомнил, как тихо обычно бывает в квартире. И подумал о том, что мне уже сорок четыре... Как и этот котёнок, я вряд ли кому-то сдался. Родителей нет, я лет в восемь один остался. Невеста разбилась в аварии, жена умерла от рака, Завёл на свою голову пса – потом умела и собака. Друг ещё лет двадцать назад скончался в Чечне. Зря назвал его именем сына – он тоже сейчас на войне И недавно пришла похоронка... Я зажмурился, чтобы сдержать слёзы... – Знаешь, пацан, я возьму котёнка. Да, да, вот этого чёрного. Ничего он не страшный! Такой симпатяга, назову-ка я его Пашей... Так и живём с Пашкой четвёртый год. Он мне песни мурлычет, На крыше весной орёт, Я его кормлю со стола колбасой, Глажу, недавно купил обруч, Учимся прыгать через кольцо... Много для счастья не нужно. Верьте, не верьте. Моё счастье рядышком с тем, с кем я забываю о смерти.