Снежная лиса

Оставаться на Драконьем хребте в одиночку казалось обычным делом для Альбедо. Даже чем-то приятным, если сравнивать с той атмосферой внизу, у подножья горы, где расслабленные под воздействием вина рыцари патрулировали округ. Никто не мешался под боком, пока алхимик проводил эксперименты. Не ронял реактивы с возгласом: «Простите, мистер Альбедо». На камнях в лагере ещё с прошлого года не смылись следы реакций. Красно-зелёные пятна, к которым не стоило лишний раз прикасаться. Вообще трогать не нужно было, хоть и опасности они никакой не представляли для жизни. Тихий вздох. — Порой и мне нужен отдых от людей, — согласился сам с собой Альбедо, закрывая папку с отчётом. Пожелтевшие страницы едва ли не вываливались из папки с громким названием «Секретно». Здесь, в лаборатории царило спокойствие. Только он, стопки бумаг, которые хаотично разбросаны по всему столу и склянки на полках с известным лишь ему содержимым. Чувство ностальгии по «детству», где «мама» оставляла его со своими записями наедине, чтобы юный алхимик мог изучить наработанные столетиями теории, аксиомы и ещё не до конца завершённые, оставшиеся гипотезы, которые до сих пор разгадывал. Ведь так ему велела «мама». Назвать её данным титулом он не мог, язык попросту не поворачивался. Создательница, обучившая его всему — да, но не «мама» в привычном для других людей смысле. Это его вполне устраивало. Альбедо Крайдепринц понятия не имел, что может быть как-то иначе, даже когда великодушная тётушка Алиса старательно пыталась сотворить яркие воспоминания, которые он мог бы назвать своим «детством». Но всё же в память въелся только запах разложения лигнина и целлюлозы в его руках. Краем уха он услышал шорох и флегматично уставился на источник шума. Замер. В углу лаборатории сидела маленькая снежная лиса коих полно на Драконьем хребте. С тёмными кончиками на ушах и хвосте. Она тоже смотрела на Альбедо своими золотыми глазами, наклонив голову в бок. В моменте ему показалось, что в них он увидел что-то осмысленное, но тут же отмахнулся от этой мысли в голове. — Привет, незваная гостья, — улыбнулся алхимик, присев на колено и выставив руку вперёд. Иногда звери захаживали в его лабораторию, но в основном боялись подойти так близко к нему. К тому же порой запахи в лаборатории ему и самому казались отталкивающими из-за чего приходилось покидать место испытаний. Только он и оставался на долгое время, ведь Сахароза и Тимей спустя неделю жаловались на головную боль из-за атмосферного давления и запахов некоторых реагентов, к которым уже Альбедо успел привыкнуть. Они часто ссылались, что это весьма небезопасно, но учитель уверял их, что ничего опасного в этом нет. По крайней мере, для него. Снежное создание осторожно засеменило в сторону Крайдепринца, понюхав перчатку, отчего тут же сморщилось и убрало мордочку в сторону. — Ох. Прости, не подумал. Реактивы же перебирал, — Альбедо тут же стянул с руки перчатку и снова протянул её лисе. Его руки в старых едва уже заметных белых шрамах от первых опытов. Алхимик никогда не стеснялся собственных рук, ведь они даны ему для дела, а не красоты, но всё же безопасность в лабораторных условиях была на первом месте. Хоть его и величали принцем мела в Мондштате, сам прекрасно знал, что никакой он не принц. Гениальный алхимик? Да, но всё же как искусственный человек. «Никто никогда не думает о том, что со мной что-то не так», — себя уверял Альбедо, но голос разума внутри заставлял его задумываться о том, что сильно выделяет среди других людей. Эти терзания он задвигал на далёкий задний план, ведь сам себя загонять в угол не желал. Лисица обнюхивала его пальцы, пока он второй рукой пытался дотянуться до вяленого мяса, которое ему так благородно принесла Эмбер во время патруля, забегая на пять минут проведать учёного. Её предупреждали, что алхимик не высовывается с хребта и передавали припасы. Пока Альбедо дотягивался до лакомства, лисица уже отпрянула от него, выгнув спину и распушила хвост, будто собиралась напасть. Парень тут же вздохнул и посмотрел на дикое животное мягко. — Ты мне кое-кого напоминаешь, но думаю, что она не очень обрадуется, если узнает, что я так кого-то ещё называю. В этот момент лисица убежала из его убежища, нырнув в сугроб. — Да, такая же ускользающая, — вздохнул он снова, поднимаясь. Всё также смотрел ей вслед. С этого момента Альбедо стал замечать, что пушистая гостья не переставала к нему забегать время от времени, что удивляло первые раза два, но позже уже стал воспринимать как нечто будничное. Он оставлял на том самом месте у входа в лабораторию угощения для лисицы, ведь она стала стабильно появляться в его лаборатории каждый день. Алхимик чувствовал спиной присутствие маленького пушистого существа, которое съедало всё, что ему давали и смотрело на него с недоверием. Всё ещё осторожно, но с каждым разом ближе на несколько шагов. Взгляд животного становился мягче и более заинтересованным. «И правда, как она», — с улыбкой подмечал он, но тут же себя одёргивал. Мысли о астрологе тоже всё чаще мелькали в голове. Это казалось для Альбедо чем-то выходящим за рамки его будней в отличие от появления лисы. «Наверное мы просто давно не виделись. У неё явно есть какие-то новости по её теме исследования», — смог сделать вывод он, но осознавал, что это очевидно не тот ответ, который его удовлетворял. Астрологист Мона Мегистус находилась за рамками его земного понимания, но с их первой встречи Альбедо сам не осознал того, как звёзды стали властны над ним. Над искусственным человеком, который впервые почувствовал, что его поняли и даже поставили под сомнения его гениальность. «Ты дисперсию здесь неправильно высчитал, вот у тебя и не получается. Не возвёл в квадрат, поэтому вышла высокая однородность», — в голове всплыло воспоминание, как она раскритиковала его расчёты, когда они сидели в библиотеке и обсуждали собственные успехи, пока остальные занимались своими делами. Но Мона была права. Альбедо и правда ошибся, ведь до этого не спал всю ночь. Не заметил ошибку. Как и ошибался в самом себе. Однажды алхимик открыл глаза среди ночи от ощущения, что рядом с его рукой что-то мягкое и горячее. Всё в груди упало от страха, ведь обычно он ставил ловушки недалеко, чтобы проснуться от воплей нарушителей. Альбедо медленно, с особой осторожностью повернулся и посмотрел во тьму. Глаза постепенно привыкли к ней и наконец-то смог разглядеть светлый мех. Сразу понял, кто под боком и тут же успокоился. На сердце отлегло. — Спокойной ночи, Мона. Рука погладила пушистый комок под боком. Так она впервые перестала убегать и стала жить в лаборатории. Спустя неделю в лагерь вернулись с припасами его ученики. Тимей и Сахароза с удивлением наблюдали за тем, как их учитель возится с лисой, скакав на одной ноге и пытаясь отобрать у неё свой ботинок с шипением сквозь зубы: «Мона, отдай сейчас же». Лиса явно не хотела отдавать и тоже недовольно фырчала на него. Когда у Альбедо всё же это получилось, он смог натянуть ботинок на вторую ногу и встретить нормально своих ошалевших учеников с абсолютным спокойствием, будто ничего не было пять минут назад. Спустя полчаса Крайдепринц занялся своими обычными делами, а лисица запрыгнула к нему на плечо, удобно усевшись. У неё появилась новая привычка, а Альбедо не особо имел что-то против. На её шее красовалась красивая атласная ленточка, которую парень нашёл в закромах ящиков, но сам не знал о её происхождении. Однако и этот элемент напоминал ему о реальной носительнице имени. — Простите, мистер Альбедо, как её зовут? — неуверенно рискнула спросить ученица, рассматривая лисицу на шее алхимика подобно воротнику. Той нравилось таким образом наблюдать, что же делает её «хозяин». Как красиво переливались жидкости из одной ёмкости в другую, получая градиент. — Мона, — кратко ответил он, не отвлекаясь от своего занятия. Послышался тихий вздох за его спиной. Сахароза сняла очки и потёрла переносицу, пытаясь переварить, что ей не показалось, а после снова надела их обратно и всё также с непониманием смотрела на спину учителя. — Мистер Альбедо, простите, но хоть вы и гениальный алхимик и хороший художник, но с фантазией на имена у вас туго. — А разве плохо использовать ассоциативный ряд для того, чтобы назвать питомца? — спокойно и довольно-таки безразлично спросил он, поставив колбу на стол и повернулся к ученице. — Думаю, мисс Мегистус это поставит в неловкое положение, — Сахароза натянуто улыбнулась, увидев его бесстрастное лицо и как лисица наклонила голову, разглядывая гостью её владений. — Поэтому ей и не стоит знать об этом, если есть такая возможно сохранить в тайне… Кстати говоря, Мона в Мондштате? — невольно вырвался вопрос из его уст. Альбедо тут же прокашлялся будто подавился от запаха жидкости в дыхательных путях и посмотрел в сторону рюкзаков, которые принесли его ученики, пытаясь хоть куда-то деть всю ту неловкость, оставаясь за маской безразличия. Лиса же недовольно фыркнула и распушила хвост, однако на удивление никуда не убежала. Сахарозу напугала реакция, но не успела ничего сказать, как Альбедо уже вновь спокойно дополнил: — Давно её не видел. У нас графики не совпадают последние полгода, да и у неё так много работы в журнале «Паровая птица». Сахароза, к его счастью, не поняла к чему был этот вопрос и отговорка, но ответила: — Насколько я знаю, Мисс Мегистус уехала на прошлой неделе в Фонтейн и должна вернуться со дня на день. Сама я её не видела месяца два тоже. Сложно выловить, как и вас, — она почесала затылок и посмотрела вверх, будто пыталась вспомнить детали. — Я слышала от капитана Кэйи, что она договорилась с каким-то знакомым, чтобы вышла дешевле поездка до Фонтейна. Отчего-то в груди стало тяжелее, но Крайдепринц тут же выдохнул, пытаясь успокоиться. Лисица тоже почувствовала его напряжённый вздох и лизнула его щеку, что моментально вызвало улыбку у парня. — Вот как. Спасибо за информацию, — кивнул он. — А теперь вам с Тимеем нужно мне помочь с инвентаризацией. Слова Сахарозы не уходили из головы на протяжении дня, пока они перебирали шкафы, чтобы выкинуть просроченные ингредиенты и поставить на их место новые. Сам же алхимик не мог до конца понять, что не так с его реакцией. Он прекрасно знал, кто тот знакомый Моны. Точнее, это был не просто знакомый. Данный факт и напрягал его, но почему? Альбедо сам не знал, а хочет ли он слышать правду от себя на этот вопрос и понимать, что так режет искусственное тело словно нож. Это не вписывалось в план, который давала ему создательница, хоть и поиск истины оказалось понятием растяжимым. «Какого чёрта я вообще на этом зациклился?» — сам себя спросил алхимик в голове, переставляя колбы в шкафу. Позади о чём-то говорили между собой Сахароза и Тимей, но он даже не слушал. Лисица тоже куда-то убежала. Ей, очевидно, не нравилось скопление людей в лаборатории и то, как громко смеётся Тимей. У Альбедо имелось точно такое же желание, но повторить подвиг пушистой не мог. Они пришли к нему помогать, да и пребывать на Драконьем хребте оставалось всего несколько дней. Терзали мысли, а как оставлять питомца, которого он сам и приручил за это время? В Мондштат он собирался на приличный срок, а эта маленькая обжора съест всё разом, если оставит в миске с запасом. Дилемма непростая. Вот только с того дня Мона стала приходить всё реже. В миске лежало чуть подмороженное не съедено мясо, а вода не убавлялась. Альбедо всё равно менял её, чтобы она не замерзала и не покрывалась тонким слоем льда. Его пушистой спутницы не было нигде поблизости. Тревожность алхимика нарастала с каждым днём, хотя он знать не знал, что способен на такое. Переживать из-за животного, которое приручил. «Куда же она делась? Неужели и правда её пугает большое количество людей?» — спрашивал сам у себя Крайдепринц, но здесь он знал ответ. Да, лисица явно не выдержала такого потока людей на квадратный метр в и так небольшой лаборатории. Однако появлялись в голове и мысли страшнее, которые алхимик тут же старался отогнать. Верить в худшее не самая лучшая стратегия. Мона привыкла к молчаливому Альбедо, который её кормил и гладил, когда она сама давала это сделать. Приходила спать ночью, согревая бок алхимика. Теперь кровать ощущалась пустой без маленького тепла. Ночью уснуть так и не удалось. Что-то привычное исчезло, и эта пустота не давала спокойствия обычно флегматичному парню. Альбедо тихо встал, шурша одеялом, чтобы никого не разбудить. Надел свой плащ и взял меч, ведь Драконий хребет не был безопасным ни днём, ни ночью подавно. Понимал, что не уснул бы ­­— в лаборатории стоял жуткий храп. У Тимея заложило нос, поэтому он спал с открытым ртом и храпел. На это алхимик мог только вздохнуть и оставить небольшое послание на столе, чтобы его ученики не подняли утром тревогу и не организовали поиски. Снаружи вовсю бушевал снегопад. Это никак не остановило Альбедо. — Мона, — сначала тихо сказал он вслух и даже не осознал, а после отошёл от лаборатории и уже громче крикнул. — Мона! Но на его зов никто не пришёл, да и ветер заглушал голос. Руки Альбедо сжались в карманах. Пробираясь сквозь буран, не было ни единой мысли, а зачем он вообще это делает. Знал только то, что его спокойствие зависит от того, найдёт он её или нет. Сердце сжималось от одной мысли, что опоздает или не найдёт вовсе. Он час блуждал по Драконьему хребту, как в бреду, отбиваясь от хиличурлов с факелами и стрелами встречавшихся на пути и бросавшимся первыми, ведь Альбедо не желал битвы. Только найти потерянную частичку, к которой так сильно прикипел. По киноварному веретену стекала кровь на сугробы, но её тут же присыпало наслоившимся поверх снегом, заметая следы битвы. Гео глаз бога пульсировал на его шее, однако сил использовать его уже тоже не хватало. Грудная клетка тяжело вздымалась. Уставшие глаза парня закрывались, но он не давал себе заснуть, дав пощёчину и непонятно — жгло щеку из-за удара или от холода. Силы уходили, а лагерь находился с каждым шагом всё дальше. Внезапно в снегу Альбедо заметил синюю ленточку. Ту самую, которую повязал на её шею, чтобы определять среди других лисиц, что это именно она. Парень резко сорвался с места и подбежал, чтобы взять ленту и положить в карман. Его глаза расширились, когда до него дошло… «Кровь?» На месте, где лежала лента, будто разлили на снежную скатерть вино. Маленького тела не было там, да и следов, куда могли его утащить тоже. Оглядевшись вокруг, он сел на запачканный снег коленями и тихо вздохнул. В нос ударил запах металла. По щекам потекли слёзы и Крайдепринц чувствовал их жар. Как солёная вода застилала его глаза, не давая видеть дальше своего носа. Вокруг никого, только громкий свист ветра. Своими перчатками он утёр слёзы и встал, немного покачнувшись. И неожиданно в этот момент к нему подбежала из куста лисица и села перед ним, виляя радостно хвостом. Сердце Альбедо в моменте остановилось, но он тут же резко подхватил её дрожащими руками, прижав к себе, уткнувшись носом в её мягкую макушку. — Ты меня напугала, зараза мелкая, — тихо прохрипел Альбедо, не веря своему счастью. Сердце всё ещё бешено колотилось из-за адреналина, а из глаз с новой силой катились жгучие немые слёзы. Пришло осознание, что кровь стекала с его меча. На душе отлегло, что его маленькая Мона жива и здорова… Но он тут же краем глаза заметил ещё одну пару золотых глаз во тьме и повернул голову в сторону кустов, откуда и выбежала она. Там сидел лис, который был чуть больше этой лисички и смотрел так, будто ждал чего-то. Точнее, её. В этот момент Альбедо кое-что для себя понял. — Так значит ты нашла себе спутника и решила молча уйти от меня? — хохотнул он с привкусом горечи, погладив лисицу и опустил её на снег. Голубые глаза с грустью смотрели на счастливо прыгающую вокруг него Мону. — Беги тогда к нему, но иногда хоть забегай ко мне. Я буду рад тебя видеть. Напоследок Крайдепринц ещё несколько раз погладил лисицу прежде, чем она убежала к лису, уже прыгая рядом со своим новым пушистым другом. Алхимик ещё несколько минут постоял, проводив взглядом их, а после осмотрелся вновь. «Город ближе, чем лаборатория», — кивнул он сам себе и поплёлся в сторону огней города свободы и пьянства. Во втором он даже не сомневался в такое время суток. Как только Альбедо покинул владения снежной бури, он увидел чистое звёздное небо и метеоритный поток, где звёзды пролетали каждые несколько минут. Как раз из-за Моны он и помнил, что в августе это явление самое распространённое. «Скорее всего, сейчас она тоже наблюдает за звёздами в дороге, зная её», — улыбнулся Крайдепринц этой мысли, шагая в сторону города. Снег уже растаял на нём, поэтому ощущал, насколько мокрые его волосы и одежда, но это волновало меньше всего. Плащ измазался в крови хиличурлов и данный факт расстраивал не меньше, чем то, что питомец, к которому он привязался ушёл от него. «И с каких пор я стал таким сентиментальным?» — усмехнулся про себя Альбедо, ступая по мостовой Мондштата, обходя загаженные голубями места, где Тимми любил кормить их, что в целом не было запрещено, но презентабельность падала. Алхимик поднимал эту тему с магистром Джинн, но так и не решили, что с этим можно сделать. В городе на удивление стояла тишина. Только стрекотание сверчков слышалось местами. Пьяницы уже успели разойтись по домам, что облегчало жизнь алхимика и точно не услышал бы глупые неудобные вопросы. Вот только ноги его привели к дому астролога, а не к своему. Сам не понял, как оказался сидящим на лавочке под её крыльцом, уткнувшись лицом в собственные руки, тяжело вздохнув. Ладонями убрал влажные от снега пряди вверх. На часах города три часа ночи, а где-то вдали на горизонте медленно золотилась полоска наступающего рассвета. «Это всё так нелогично», — себе твердил он, поглядывая на дверь своей подруги, будто она в тот же момент выйдет. Но никого там не было и прекрасно это знал. Как только Крайдепринц собирался уходить, его неожиданно окликнули: — Альбедо? Что ты здесь делаешь в такое время? Он в моменте замер, но тут же повернул голову и увидел, как перед ним в нескольких метрах стояла девушка в ведьминской шляпе, с которой та ни на секунду не расставалась и казалось временами, что прилипла к её голове. Однако это не являлось таковым. Без шляпы Мону Альбедо тоже видел. В её ладонях сжимались лямки дорожной сумки. Зелёные глаза удивлённо рассматривали уставшего с дороги алхимика и не успел тот оправдаться, как на него посыпался шквал вопросов: — Это что? Кровь? Альбедо, ты ранен? — затревожилась Мона, подбежав ближе, пытаясь найти хоть намёк на открытую рану. Сумка из рук с глухим звуком упала на брусчатку. — У меня выдалась тяжёлая ночка, — почесал затылок Альбедо, пытаясь выдумать оправдание себе. Рассказывать про лису ему не хотелось, ведь и сам понимал, как это неловко звучит. Тем более настоящая Мона сейчас стоит здесь и переживает из-за него, разглядывая окровавленные следы на плаще и присохшие капли на мече. — Я потерял кое-что очень важное в горах и пошёл искать, — вздохнул он, пытаясь унять всё ещё давящую боль в груди. Почему-то это ударило по нему сильнее, чем ему казалось на первый взгляд. — Почему один? Неужели не мог кого-то взять с собой? — возмущалась астролог, потирая виски, чтобы переварить информацию. — Я могу тебе помочь это найти? — Нет, я уже нашёл, — Альбедо устало улыбнулся, сев на скамейку и посмотрел на Мону. — Да и не хотелось никого напрягать. — Ну ты и дурак, Альбедо Крайдепринц, — вздохнула девушка и села рядом с ним, пододвинув свою дорожную сумку себе под ноги. Прекрасно знал, что не со зла его так обзывает. — Может быть, но почему не спишь ты в такое время? — плавно перевёл тему парень. Больше не хотелось говорить о том, что происходило на Драконьем хребте. Но что-то внутри натянулось, как струна. Хотел ли он правда слышать её ответ на этот вопрос? Мона тут же поменялась в лице и помрачнела, отчего Альбедо стало ещё больше не по себе. — Я была на симпозиуме и, честно говоря, он прошёл не самым удачным образом, но в итоге в мою пользу. Просто представь, изучаешь ты спокойно созвездия, открываешь новые, а какой-то старикашка из Сумеру утверждает, что у меня линзы в телескопе просто зеркалят и создают эффект множества, — её зубы сжались, но после выдохнула и попыталась расслабиться, положив ладонь на скамейку рядом с ладонью парня едва касаясь. — Но мне тут же на выручку пришли другие умные представители нашего сообщества, подтверждающие мои статьи. Они прочитали и тоже изучили эти явления. От этого касания он едва заметно вздрогнул от неожиданности, но руку не убрал. Крайдепринц слушал её рассказ, на лице невольно появилась мягкая улыбка. То, как увлечённо Мегистус рассказывала об этом всегда в тайне восхищало алхимика. — Я рад, что твои труды видят и ценят в вашем сообществе. Не зря же ты астрологист Мона Мегистус. Девушка в моменте осеклась, а после с ухмылкой парировала: — Ну, я просто очень хорошо изучила всё перед этой поездкой. А ещё меня на пути вперёд очень воодушевил Кадзуха, — от упоминания их общего друга с такой смущённой улыбкой, ему стало вновь не по себе, но смог мгновенно успокоиться. Хотя сам не знал, успокоение это или подавление. Альбедо не понимал, почему чувствует такую неприязнь, ведь Кадзуха определённо являлся хорошим человеком. На фестивале в Инадзуме им удалось пообщаться, и он даже рисовал его. Вот только связь самурая с Моной напрягала и то, как хорошо они спелись после совместного путешествия в компании Люмин и Паймон на архипелаг. Вспоминал, с каким воодушевлением подруга рассказывала про данный опыт. Сам факт того, что Мона в любой момент исчезнет из его поля зрения и найдёт кого-то, пока он борется с собой… «Думаю, достаточно врать самому себе». — Всё равно, ты же в итоге прекрасно выступила и отстояла свою точку зрения, — Альбедо смотрел на неё с прикрытыми веками, подперев рукой подбородок. Хоть и говорил бодро он, чувствовалась усталость, и как скоро окончательно захлопнутся его веки прямо на этой лавочке. В голову пришла идея, которую тут же и озвучил: — Как насчёт того, чтобы отметить твой успех? Встретиться вечером, например? Мона моментально замешкалась, пытаясь придумать оправдание не идти, но Альбедо не дал ей даже шанса отказаться: — За мой счёт. — Альбедо! — возмутилась астролог, топнув ногой и косо глядя на него. Её щёки едва заметно покраснели, но то ли от смущения, то ли от злости. Кто ж её разберёт? — Не принимаю возражения. Это моё предложение, — алхимик поднялся со скамейки и посмотрел на неё ещё раз. — Завтра в семь. Я вернусь и зайду за тобой, если сама не подойдёшь к «Хорошему охотнику». Мона ничего не смогла ему возразить. Послышался лишь тихий вздох. — Хорошо. Я приду.