Дьявол под нимбом

      Человек, пройдя через ад, сам поневоле становится этим адом. Его частью. Он носит пережтый ужас в своей памяти и душе, что делает страдания его неотъемлемой частью. И мистер Г. Штейн не мог похвастаться доказательствами обратного. За последний день - если в проклятом месте счет времени вообще имел значение - ему довелось видеть достаточно, чтобы то оставило свой отпечаток. И теперь он стоял посреди склада, залитого желтым светом ламп, потрескивающих где-то под потолком, а будущее не предвещало облегчения. Вокруг высились стеллажи, заполненные разного рода инвентарем: от немаркированных коробок до мусорок с мордашкой Бенди вместо крышки. Ещё раз встретившись взглядом с лыбящимся "мусорным демоненком", Генри поморщился. Прошло много лет с тех пор, как он последний раз рисовал это чудовище, а теперь даже думать об этом было по меньшей мере неприятно. Здесь, в студии, творение, увы, совершенно не признало в нем создателя. Что уж говорить, сам Генри не признал бы себя создателем того, во что превратилось то, что должно было быть забавным чертёнком - теперь скелетоподобной твари, терзающей всё живое, что попадалось ей на пути. Убивающий лишь по собственной прихоти, играючи и совершенно бесцельно, демон являл собой нечто, куда страшнее любого хищника.       Генри прислушался. Вдали, однако, услышал только скрежет невидимых где-то за стенами механизмов и гул труб под давлением. Мужчина уже научился различать в этой тихой кокафонии шлепающие шаги.       - Чего стоишь, твой дружок тебя заждался!       Женский голос из хрипящего динамика вернул Штейна в реальность, если можно было назвать этот угнетающий мир реальностью. Ну конечно. Алиса Ангел, как она себя называет. Генри жалел, что вообще связался с ней. Что-то поначалу заставило его довериться. Быть может, её хоть сколько-то человеческая внешность. В пропахшем чернильными парами подвале волей - не волей начинаешь ценить компанию кого-то, кто выглядит не как комок черной жидкости. И, как то обычно бывает с поспешными решениями, доверие оказалось наказуемо. Между тем голос из динамика не собирался затыкаться.       - О, знаешь... Я так подумала... А ведь твой волчонок может и не дождаться! Ты ведь не хочешь этого, верно?       Под волчонком чудовище в женском обличии подразумевало Бориса. К волкам, даже прямоходящим и очень воспитанным, Генри не питал особой любви, но Борис в должной мере успел ему помочь. И теперь, когда ушастого друга схватила Алиса, Штейну не оставалось ничего, кроме как заняться его вызволением. По крайней мере, как бы ни было Борису плохо сейчас, не было сомнений, что может стать ещё хуже, и каждая лишняя минута увеличивала риски. Медлить ещё больше было нельзя. С этими мыслями Генри шагнул вперёд, за ворота аттракциона перед ним.

***

      Тело постепенно растворялось. Оно просачивалось в щели в полу вязкой черной жидкостью. Силуэт монстра таял на глазах, а вместе с ним таяла и карикатурно вытянутая волчья морда, изуродованная скальпелем или другими приборами, о которых Генри не смел догадываться. Но через мгновение голова прежнего Бориса смешалась с остальной вздувшейся массой, прежде чем с хлюпаньем окончательно исчезнуть между досок. Штейн не смел двинуться. Он тяжело дышал, его глаза продолжали в иступлении сверлить опустевший пол. Труба, измазанная чернилами, выскользнула из руки и, разорвав воцарившуюся тишину, с грохотом упала. Художник будто бы не заметил потери, и поднимать оружие не взялся. В его висках пульсировала единственная мысль. Что, неужели это всё? Весь путь: безумная карусель, тот монстр с фонарем во лбу, полурослики-уродцы, всё это было зря? Как бы то ни было, Борис или то, чем он стал, теперь было мертво. Стало быть, всё действительно было зря. Генри попытался не фокусироваться на этой мысли.       Из-за спины послышался стук каблуков. Вслед за ним воздух прорезал женский крик, и, вопреки всему, это не был крик о помощи.       - Почему ты не сдох?!       Штейн обернулся, достаточно быстро, чтобы успеть заметить бегущую.       Это был третий раз, когда он видел её. И без того невысокая девушка на бегу согнулась, будто готовая к прыжку, её зуродованное лицо корчилось в гримасе гнева. Мужчина среагировал раньше, чем сам успел что-либо понять. Раньше Генри не припоминал за собой такой прыти, но сейчас за доли секунды он успел развернуться, а черную костлявую лапу, к тому времени уже метнувшуюся к его горлу, перехватила его собственная рука.       Алиса, не готовая к отпору, на мгновение опешила. В её единственном глазе вместо безумия промелькнуло удивление - место второго занимала путая бездна глазницы. Пауза длилась недолго. Почти тут же чудовище опомнилось. Второй рукой, более ухоженной, даже, как показалось Генри, с маникюром, названный Ангел попыталась дотянуться до него. Но и этого она не успела. Второе запястье оказалось схвачено подобно первому. Алиса дёрнулась. Она попыталась вывернуться, забилась, ногтями стараясь расцарапать своего врага. Извивалась она молча и судорожно, и Генри не знал, сможет ли долго удержать её в таком положении. Но как быстро эта борьба вспыхнула, так же и угасла. Спустя несколько секунд беснования, чернильное тело обмякло.       Генри не спешил отпускать её рук, но теперь у него появилось время наконец рассмотреть свою злодейку. Первым, что бросилось в глаза ещё при первой встрече, было её лицо. Его можно было бы счесть миловидным, если бы оно не было наполовину ободрано до самой кости, такой же черной, как и окружившая её плоть. Вблизи она напоминала обгоревший в пожаре труп. Но тут после короткого забвения уцелевший глаз открылся. Он всё ещё кипел от ярости, но что-то в его глубине всё же переменилось. Женское тело дёрнулось вновь, и Генри решил, что противница его снова начнёт борьбу... Вместо этого Алиса задрожала. Глаз закатился, и веко под ним заблестело. Рот, вся левая часть которого была содрана и полностью обнажала челюсть, теперь изогнулся.       - ПОЧЕМУ ТЫ НЕ МОЖЕ-Е-ЕШЬ ПРОСТО СДОХНУТЬ?!       Крик перетёк в истошный стон, и из глаза брызнула черная жидкость, каплями заструившаяся по щеке. Генри рационально предположил, что это была кровь.       Пленница затряслась в истерике, всхлипывая и шепча проклятия. Теперь пришла очередь Генри растеряться. Единственное, он отодвинул её от себя на расстояние вытянутых рук, надеясь, что Алиса не вцепится в них зубами. Но ей было не до этого. Небесное создание трясло своим сломаным нимбом и рыдало, погружаясь всё глубже в пучину непонятных для Штейна страданий о том, что он ещё жив.