Твой напиток готов, малыш, а ты?

Летний перерыв – то время, которое ждут все гонщики. Одни уезжают в путешествие со своей второй половинкой, другие посвящают эти три недели своим хобби, но Макс – холост и пуст, поэтому всё, что ему остаётся делать, это стримить симрейсинг. Кресло уже изрядно поскрипывало, когда тот, спустя два часа после пробуждения, снова садился в него, включая камеру. Не сказать, что это не наскучило. Да, у него свора денег, на которые он мог бы обеспечить себе и отдых, и девушку рядом, но нужно ли ему это? Ответ на этот вопрос прост, и кроется в том, что Макс в итоге, просто торчит дома. Но потянувшись в постели одним субботним утром, он повернул голову к панорамному окну своей возвышающейся над городом квартиры. Там, за толстым стеклопакетом, светило солнце, отражаясь от ближайших небоскрёбов. Блики играли на полу его комнаты, а кошки нежились в этом свете, тягуче подтягиваясь, как Макс, после сна. Сев в кровати, он смог рассмотреть всё ещё лучше, и его внутренняя лень сдалась, а желание выйти на улицу пробралось во все уголки его тела. Поэтому это желание уже толкало Макса в сторону ванной, передвигая его ноги к душу. Освежающая холодная вода, мятная паста, гель для умывания, махровое полотенце. Ритуал обычный, но сегодня он ощущается иначе. Словно этот день – тот самый, что вы выделяете маркером в настенном календаре. Хотя сегодня у Макса не намечалось ничего, как и предыдущую неделю. Ленивый омлет на завтрак и стакан тёплой воды, Макс сидел за стеклянным столом и, подобая своим кошкам, томно прикрыл глаза под лучами вставшего полностью солнца. На удивление, режим Макса всё ещё не сбит, хоть он позволял себе отдохнуть от жизни по графику в полной мере. Поэтому это раннее утро было ещё лучше тем, что оно действительно раннее. А что, собственно, Макс собирается делать? Решив не забивать себе голову планированием, он надел широкие и не строгие брюки, накинув сверху приталенную синюю футболку. Его менеджер – молодая девушка, которая раскритиковала все его образы и заставляла покупать что-то более «Современное, без твоих этих скини!», но Макс не скажет, что чувствует себя некомфортно, роясь в новом гардеробе. Взяв барсетку, он надел на руку часы и погладил кошек, мол, прощаюсь, выхожу на воздух. Утром на улице было не так уж и жарко, хотя обманчивое солнце предвещало градусов двадцать пять. Макс уже вообще выпал из уличной жизни. Было принято решение – зайти куда-нибудь. Нет, ну серьёзно, мурашки по коже! Выудив из кармана телефон, он открыл карты, листая их в поисках ближайшего кафе. Поесть то поел, но кофе не сварил, пусть это сделает тот, для кого это работа. Кафе называлось «Il caffè decora!», и выглядело оно довольно заманчиво. Полистав ещё варианты, Макс всё равно уже знал, что отправится в первое. Цены приемлемые, хотя казалось бы, когда его это волновало. Это по меркам незнающего человека дёшево, так что возможно, что это вовсе не так. Прикинув маршрут, он положил телефон в карман брюк, и включив в наушниках музыку, поплёлся греться. Улицы озаряло солнце, а людей было совсем мало. Ещё бы, кому в голову придёт в субботу утром шляться по остывшему, после дневного пекла, городу? Лень в Максе оказалась сильнее, чем то побуждающее встать и делать чувство, поэтому, прибавив темп, он решил сделать из «десять минут» в навигаторе, «пять минут», и оказался у нужного места довольно таки быстро. Вывеска светилась, хотя это было плохо видно из-за падающих на неё лучшей солнца. Дверь открылась со звоночком, поэтому персонал уже должен был понять, что у них утренний клиент. Тепло обдало Макса со всех сторон, сжимая в тески комфорта. Неизвестно, сможет ли он заставить себя уйти отсюда в ближайшее время, пока на улице не потеплеет хотя бы на градус. Подойдя к стойке заказов, он окинул взглядом меню и витрины, пытаясь сделать выбор. К слову, продавец и не спешил его обслуживать. За стойкой не было ровным счётом никого, и даже звонок на двери в такой ситуации не помог. Макс не стал бы жаловаться, если бы за время отсутствия бариста не успел бы сделать выбор, предварительно три раза передумав в пользу чего-то другого. Ситуация чертовски подмывала уйти, но он стоически поборол это чувство, давая кафе ещё один шанс вслед за десятью прошлыми. — Эм… Здравствуйте? Есть кто-то из рабочих? – Макс аккуратно задал этот вопрос в звенящую тишину и пустоту. Ноль реакции. Был ли тут реально кто-то? Он аккуратно постучал по стойке, сначала тихо, после настырно и требовательно. Нет, серьёзно, битые пятнадцать минут? Неявка вообще входит в компетенцию работника общепита? — Угомонись. Дай мне доесть свой утренний сэндвич и я приду тебе, – да неужели. Макс услышал уставший с утра пораньше, низкий голос из-за шторы, отделяющей небольшое помещение. Секундой позже увидел и его обладателя. Макс не соврёт, если скажет, что увидев его лицо, простил ему всё и поставил этому заведение оценку: «Пять из пяти, за поднятие настроения!» Чёрт. — Это, конечно, всё хорошо, но вы открылись час назад, – выдавил из себя Макс, не пуская мимо ушей язвительность продавца. Характер не позволяет. — И что? Всё равно важных клиентов нет, ходят только какие-то тут… дети, – он смазано указал на Макса, закидывая в рот последний кусок бутерброда. – Как зовут хоть, малыш? – продавец прошёл к стойке, облокотившись на неё, подпирая щекой лицо, кокетливо дёргая бровями. Макс потупил взгляд от такой смены интонации и своего положения. Чёртово говно, он не может так таять на глазах незнакомца! — Как зовут...? – глупо переспросил Макс. Такие вопросы ему задавали редко. Неужели этот парень не знает его? Четырёхкратного чемпиона мира? — Ты сам-то помнишь, малыш? Когда спрашивают имя, нужно говорить то, что написала твоя мамочка в документах, когда ты родился, – он подмигнул, слащаво улыбаясь. Макс непроизвольно дёрнул губой, хмуря брови. Блять, он выглядит как чёртов идиот, а его оппонент – как чёртов самый горячий бариста мира! И как Макс может тут победить? — Спасибо, что открываешь глаза на истину. Но разве в твои обязанности входит хамить клиентам? – Макс сложил на груди руки, не желая проигрывать. Не сегодня, сегодня у него хорошее настроение. — В мои обязанности входит то, что я захочу. И я хочу, чтобы ты сказал мне своё имя, – бариста выпрямился в полный рост, заводят руки за спину, чтобы затянуть пояс своего красного фартука. Он слегка склонил голову, и его кудряво-лохматая копна волос ткнулась в сторону Макса, засмотревшегося на широкие плечи мужчины, которые контрастировали с его тонкой талией. – Ну так что? Макс закатил глаза. Как же он его раздражал, даже если он чертовски сексуальный. Ферстаппен берёт все слова назад. «Один из пяти. За опущенное настроение.» — Мне матчу с кленовым сиропом. И побыстрее, – Макс чётко и быстро проговорил свой выбор, и принялся отходить к столику, как услышал смешок в спину. Что ж это такое. — Ну и выбор, точно гей! Какую роль предпочитаешь? – продавец насмешливо задрал голову, проводя рукой по открытой шее. Уши Макса заалели от такой наглости, а собственная шея вспыхнула огнём. И что блядский напиток может говорит о его ориентации? — Живёшь по стереотипам? Как это мило, жаль, что я их рушу, – кинул Макс через плечо, продолжая идти в сторону самого дальнего столика у окна. — М? Твои податливые штаны, и то, что в них, шепнули мне обратное. Кому верить? – Чёрт. Бариста томно окинул взглядом Макса, когда тот в ярости повернулся, чтобы кинуть убийственный взгляд, но сломался. Он проигрывает, его собственное тело его и подставляет! — Прекрати ёрничать, пока я не убил тебя прям под камерами! — Любишь жёсткое и публичное? – бариста вскинул брови, делая удивленное выражение лица. – А ты казался мне скромным лапочкой. — Прекрати, придурок! – Макс тяжело выдохнул, а его заплывший мозг не могу придумать остроумного ответа. Очень круто, блять. — Тяжело выражать эмоции и говорить о фетишах на публику, я понимаю, будь собой, – брови домиком, пальцы, держащие собственный подбородок и полное сочувствие на лице. Как же он издевается. — Прошу, сделай свою работу и отвали от меня. Дай мне провести этот день так, как я должен был – спокойно! – Макс смотрел на него самым злым взглядом, на который только был способен, и его глаза врезались в самый похотливый взгляд на свете. — Уже умоляешь меня? Я впишу это в твои предпочтения, малыш. Матча с кленовым сиропом, будет сделано! Так, как тебя зовут, что писать на стаканчике? – протараторил бариста, чтобы Макс не успел ничего вставить, взял в свои красивые руки стаканчик и маркер, который завис над картоном. Вопросительно поднял бровь, обращая примерно ноль внимание на закипающее состояние Макса. А ведь тот действительно был зол! И, конечно, немного очарован. — Макс. Пиши уже, блять, Макс и отвали от меня! – процедил Ферстаппен, отведя взгляд в пол. – А ведь ты мне сначала понравился. — Я и не переставал тебе нравиться, Макси, – сказал продавец, кладя маркер на место, а в его руках красовался стаканчик с подписью: «Малышу от того, на кого встаёт» Блять, ну издевается же! Ну из себя же выводит! — И на кой чёрт имя спрашивал, если всё равно по своему поступил? – Макс закатил глаза, после вперившись в спину этого слащавого продавца. Возьмём немного описаний. Он был в белой обтягивающей водолазке, синих джинсах с черным, кожаным ремнём. На нём был красный фартук, туго затянутый на талии и входящий на эту прекрасную шею. Кажется, он немного давил, потому что на ней были красные волосы. Его мускулы передвигались под тонкой тканью, и было видно, что бариста не такой уж и простой. Миловидная внешность сильно контрастировала с телом, что вводило в ступор, заставляя сопоставлять факты. Нос был вздернут, и Макс даже назвал бы его носик, таким аккуратным он был. Глаза обрамляли длинные ресницы, а брови были густыми, прибавляющими мужественности. Такие же непослушные, как и кудрявые волосы. Руки ловко делали свою работу, пальцы – тонкие, изящные, словно лёгкая женская рука, так они порхали над напитком. Макс уловил краем уха, что тот мычит себе мелодию под нос, которую невозможно узнать. Голос его низкий, поэтому вибрации проходили в этом тихом помещении по всему телу, или это Макс так утрирует? Кажется, он смотрит неприлично долго. — Засмотрелся, малыш? Ты же так торопился к своему столику, планы поменялись? – бариста показушно встряхивал взбитые сливки вверх-вниз, пошло двигая бровями. Твою ж мать. — Решил сразу ретироваться, как получу свой напиток. Ты скоро? – Макс сделал шаг в сторону стойки, склоняя голову в бок, задумчиво смотря на бариста. — Ох, милый, не переживай, меня хватает на долго, – он подмигнул. И как ему это удаётся? – А вот матча да, скоро, осталось надеть крышечку и всё, или ты предпочитаешь без? — Боже, хватит уже, просто отдай мне мою матчу! Вроде такой милый парень показался сначала, а тот ещё чёрт в тебе! – Макс, при первой возможности, выхватил из рук бариста свой напиток, прикладывая карту к терминалу. Тот удивлённо вскинул брови, но тут же расплылся в тягучей улыбке. В заведении не было никого. Либо настолько сейчас было рано, либо настолько это непопулярное место. Макс склоняется ко второму. И причина ясна. — А дай свой номер, красавчик. — Нет. — Ну пожалуйста-а, – протянул бариста, распластавшись в напущенной грусти по стойке. — Нет я сказал. — Ты так мило смущаешься, Макси, – он снова принял позу, в которой подпирает рукой подбородок. – И не умеешь врать. Как это я успел растереть своё очарование, не подскажешь? Тебя же это заводит, я вижу это по твоим бегающим глазам и красным пятнами на шее. И не говори, что это от злости, – продавец протянул из-за стойки руку, и холодными пальцами провел по чужой шее, на что знаменитая реакция гонщика формулы один приказала справляться с этим самому, и он просто стоял как вкопанный, распахнув глаза. — Прекращай и жди новых клиентов, раз такой смелый, чёртов принц, – Макс перехватил чужую руку, даже если прошло непозволительно много времени. — Принц? Это потому что я очаровательный и на моей голове сияет корона? – улыбнулся тот. — Потому что чаще всего их делают тупыми сыночками мамы, – процедил Ферстаппен, сильнее сжимая чужое запястье. — Воу, так и до синяков недалеко, но прошу, лучше оставляй их на мне своим ртом, – бариста подмигнул, с силой выкручивая руку. — Бесишь. — Я знаю, – воздушный поцелуй. Последняя капля. Макс быстрым шагом направился к выходу, не оглядываясь. — Приходи ещё, красавчик! Всё же решив обернуться, и увидел, как бариста, облокотившись на стойку, провожает его ещё одним воздушным поцелуем с громким, противным звуком. Да неужели. Мысль, промелькнувшая в голове, была бредовой, но что ещё может разозлить работников смены, как не бардак? Тут же рука Ферстаппена случайно ослабла, и только что приготовленный напиток с грохотом выпал, расплескиваясь по всему полу. Сливки разлетелись, а матча плеснулась на пол метра по полу. — Ой, как неловко. Кажется тебе придётся всё тут убраться, такая жалость, мне ужасно стыдно, – протянул Макс, неизвестно зачем поднимая с пола стаканчик. – Не буду мешать. Кассир резко вскочил, увидевший беспорядок, который устроил его клиент. Глаза его метались с лужи на Макса и обратно, а брови сошлись к переносице. — Enfoiré, Max. Maudit soit-tu!! – кричал он в спину уходящему клиенту. — Au revoir! Макс тут же закрыл за собой дверь, вздыхая уже прогревшийся воздух. Теплело, на удивление, быстро. Наконец он смог выбраться из этого ада и действительно ретироваться подальше, пока тот его не догнал. За спиной послышался звоночек. — Ты меня запомнишь, мы ещё встретимся! — Посмотрим, – подмигнул Макс, пожав плечами.

~`~`~`

Парки, высокие дома, рестораны и кафе. Макс гулял и рассматривал всё как в первый раз, словно не был на улице никогда в своей жизни. Было действительно тепло, и солнце уже изрядно пекло макушку и открытые руки. Он пожалел, что надел тёмную одежду, но с другой стороны, хотя бы не нацепил свое любимое худи. Его барсетка с каждым шагом ударялась об бедро, а внутри – стаканчик, подписанный рукой того бариста. Соврёт, если скажет, что не возвращался к нему мыслям. Скорее даже сказать, не уходил. Так плотно он поселился, что Макс, обдумывая последние его слова о номере телефона, решил, что стоило дать его прямо там. Интересно, кто такой этот его начальник, раз он не боится вести себя так? Какие ещё выходки ему прощаются на рабочем месте? Вся ситуация Макса больше позабавила, чем разозлила – так с ним ещё никто не флиртовал, и так никто не западал в душу. Ни один человек. В его голове надолго селятся его друзья, близкие и родственники, но никак не незнакомцы. Но, кажется, у этого бариста больше экранного времени, чем у всех вместе взятых. Медленным шагами Макс отмерял часы, время уже перевалило за пять вечера, так долго он гулял и думал. Давно было принято решение идти в сторону дома, поэтому скопление небоскрёбов возвышалось уже в километре от Макса. Ни секунды тот не пожалел, что вышел на свежий воздух, не считая того, каким было начало этого дня. По правде, об этом он тоже не жалел. Очень раздражающая персона, имеющая странный подход к флирту, но черт, почему он такой..? Макс не знает какой. Красивый? Остроумный, как бы смешно это ни звучало? Мускулистый, изящный, эмоциональный, харизматичный или всё вместе? Ещё никто не производили на Макса впечатление с первого взгляда. Симпатия такого рода была ему не знакома, поэтому, когда он вечно возвращался к нему, он никак не мог понять, почему это происходит. Он вспоминал лицо бариста в мельчайших подробностях, его копну волос, которые хотелось потрогать, его такой идеальный красный фартук, такой же, как недосягаемый болид «ferrari». И ведь теперь было и вовсе неизвестно, когда ещё смена у этого парня и смогут ли они вообще когда-то увидеться. А если это его прекрасная методика затащить незнакомца в пастель, а Макс заглотил эту наживку, как глупая рыбка? Тогда у того парня таких сотни и тысяч, ведь без вранья, он уж очень привлекательный. Даже тело Макса заявляет об этом. Солнцезащитные очки с большим трудом, но помогали Максу скрываться от лишних глаз. Авиаторы были настолько большими, что отбрасывали тень на лицо, скрывая. В ушах играл знакомый мотив, ноги вели его по утренней дороге, как вдруг его окликнули. Но он узнал голос. От него табуном пробежали мурашки по телу, а внутри что-то сжалось, болезненно и сладко одновременно. Кажется, что это то, чего не хватало в картине этого дня. Последний мазок красной краски. — Макси! А я тебя вижу, не скроешь, малыш! – бариста неторопливо шёл в его сторону, вертя на пальце ключи. – А я уже закончил смену, проводишь своего папочку до дома? — Папочку? Придурок, сколько тебе лет? – поперхнулся Макс. Точнее, охуел. Причём тотально. – Хотя бы восемнадцать есть? — Оу, не мерил, хочешь узнать? – тут же выдал он. Макс и бровью не повёл, готовый и к такому. – Не смотри так на меня, мне уже целых двадцать семь годиков от рождения, а вот тебе больше двадцати я бы не дал. Поэтому просто дам, – проговорил он, натянув на лицо ухмылку. И всё же, двадцать семь лет. Он действительно был старше макса на четыре года, что не скажешь по внешности. Выглядел он действительно не старше, чем на двадцать лет, с другой стороны, неизвестно, можно ли верить вообще каким либо словам этого человека. — Прекрасный возраст чтобы отстать от, как ты выражаешься, детей, если ты, конечно, без наклонностей. – Макс приподнял очки за душки, смотря прямо в зелёные глаза напротив. Они в свете солнца были действительно прекрасны. – Не рановато ли смену закончил? — О, я уже говорил, обычно меня хватает надолго, – потерев шею, сказал он. – Но это не касается работы, особенно, когда это заведение моё, и я имею полное право уйти. Тут всё и встало на свои места. Конечно, кто бы ещё мог позволить вести себя на работе так, как не он сам. — Твоё кафе? – по-тупому повторил Макс. Второй раз за день. — Я же сказал, я сам выбираю, что мне делать и чего я хочу. И теперь я хочу далеко не твоё имя. – он склонил голову, приподнимая бровь и снова кокетничая с Максом. Неугомонный. — Ого, и чего же твоя неупокоенная душа клоуна хочет на этот раз? — Чтобы ты произнёс моё имя. Простонал, – прошептал он, резко сократив расстояние между ними, и Макс чувствовал, как чужое дыхание оседает на собственных губах. Это заставило шумно сглотнуть. – Меня зовут Шарль, Шарль Леклер, и мне было бы приятно наконец-то услышать своё имя твоим низким голосом, Макси, – Шарль сделал шаг назад и протянул руку для рукопожатия. Чужая ладонь была изящно-хрупкой, такой аккуратной в шершавой ладони Макса. — Приятно познакомится, Чарльз, – всё, что смог сказать Макс. Его английский был лучше, чем французский. — Какой акцент! Малыш, ты разбиваешь моё сердце, ради меня можно было и постараться! – Шарль напущено-удивлённо приложил руку к груди, поднимая брови. Уголки его губ дёрнулись в улыбке, и в голове Макса промелькнула странная мысль, что эти губы хотелось бы целовать, даже не смотря на то, насколько этот засранец раздражал. Его пшенично-коричневые волосы раздувал ветер, глаза приятно светились от лучей бокового солнца, улыбка была настолько ехидной, словно он задумал ужасную пакость. Но её задумал Макс. Он взял Шарля за затылок, накрывая его губы своими. Стон неожиданности превратился в протяжный выдох, а рука Леклера уже легла на плечо Ферстаппена. Волосы Шарля пахли мятой, кофе и корицей. Неизвестно, как всё это уловили рецепторы гонщика. Через долгие минуты они отстранились друг от друга. — Не из робкого десятка? – Шарль давил глупую улыбку, ожидая дальнейших действий или слов. — Не каждый день обычный бариста так яро заигрывает со мной, гонщиком формулы один. – Макс искренне пожал плечами, а шестеренки в его голове отстукивали лишь одно: «Я его поцеловал. Боже, как он бесит. Хочу ещё раз» Глаза Шарля округлились, он удивлённо вскинул брови, немного проясняя сознание. Опустил руки, сделал шаг назад, оценивая беглым взглядом человека напротив. Больше ни секунды не думая выудил из кармана телефон, открывая браузер. — Макс…. Как там? — Ферстаппен. — Ох, чёрт. О боже.. Он потёр раскрасневшуюся шею, неловко тупя взгляд, а Макс десятки раз пожалел, что раскрыл себя. Но, ничего никогда не кончается. — Ты так быстро сдаёшь, а уже дважды говорил, что тебя хватает надолго. Врун, – подначивал Макс, вздернув нос. В ответ на него глупо уставились два до безобразия красивых глаза. — Я тебя ребёнком называл и пошлости говорил, а ты, четырёхкратный чемпион мира с целым состоянием на карте ещё и заказ у меня сделал? Блять, да ты ж поцеловал меня! – Шарль вскинул брови приложив пальцы к губам, и кажется он был действительно удивлён. — И я скажу, что сделал бы это ещё раз. И ещё много раз, – блять, что он несёт? Особый вид флирта, Макс? Так держать, запори всё, что начал. – Веришь мне? – шлифанул он, на десерт. Но смеха это не вызвало. Искренние эмоции были написаны на лице Шарля, и тот явно был в полном шоке. Но взгляд его смягчился, преобразился в настойчивый и горячий. — Докажи же мне это, МэдМакс. И он доказал. Под ним Шарль ещё не раз произнёс это имя и убедился в правдивости всех слов, а Макс наконец-то простонал это протяжное: «Шарль», когда выгибался в свете панорамного окна, в котором был виден весь город.

~`~`~`

Отзыв от 14.08.2025 От: MadMax. Прелестное заведение, ставлю пять звёзд за сервис, пять звёзд за интерьер, и десять звёзд за сексуального мужчину и поднятое настроение, но Вам туда ходить не советую. Другим он не даётся. И не даёт.