Когда он резал меня, он продолжал убеждать, что всё в порядке.
Слой за слоем он отрывал от меня куски, а затем языком, который струился ядом, зализывал раны.
Он пил мою кровь и шептал на ухо, что ничего страшного не происходит.
А я верил.
Верил и чувствовал адскую, пронизывающую насквозь, кипящую в жилах боль.
Верил, даже когда мои глаза оказались выколоты.
Верил лишь потому, что он так сказал.
И с тех пор я усвоил для себя одну несложную истину.
Я решил, что всё это и называется искренней любовью.
А затем отправился в новую жизнь.
Любить.