Шесть тысяч и еще четыре года

POV Кроули Ангел держал меня за руки и смотрел в глаза. Его собственные напротив сияли. Как и он сам. Легонько, едва заметно, его ангельская суть прорывалась на этот план бытия. Я сглотнул. И решился. — Ази… рафель… подожди меня минутку, хорошо? — тихо выдохнул я, глядя в эти сияющие голубые глаза. — А?.. — ангел разочарованно «потух», но смотреть в мои глаза не перестал, хоть теперь и как-то грустно. — Почему? — Я быстро, — пообещал я. — Просто, кажется, я придумал, как убедить Самаэля сейчас уйти. Если ты всё ещё хочешь, чтоб он ушёл на некоторое время. — Хочу… — он отвёл взгляд. — И подожду, — ангел плавно отпустил мои руки и даже немного отошёл. — Я пока нам накрою, — он чудом извлёк из воздуха покрывало. Я кивнул и снова очень медленно выдохнул, собираясь с силами. Чтобы в следующий момент рвануть к озеру и схватить вышедшего из него Самаэля за плечи. Поймать его взгляд. — Сэм, — быстро начал я, — ты говорил, я могу просить у тебя что угодно за перегонный куб. Я тогда отмахнулся, а теперь передумал. И хочу все же попросить. — Ну давай, попробуй меня удивить, — фыркнул Смерть, привычно уже сразу высушиваясь чудом, сложил руки на груди и выгнул бровь в ожидании. — Я знаю, что ты вмешивался в мою память. И не только в мою. И… Сэм, пожалуйста… пожалуйста, оставь нам хотя бы это время? До конца года, пока за нами не следят. У нас ведь больше может и не случиться такого шанса никогда, понимаешь? Это… ведь недолго и практически безопасно. А потом просто сотри нам воспоминания об этом годе. И… ПОЖАЛУЙСТА! — я снова сглотнул, но воплощение Смерти из своих рук не выпустил. На лице Жнеца лишь вздулась венка над бровью, но больше он никак не прореагировал. Сдержался? — Пожалуйста — что? — прозвучало холодно. Почти морозно. Глаза Смерти засветились, но не так как у Азирафеля, совсем не так. — Дай нам шанс побыть вместе хоть немного. Пусть даже потом никто из нас этого и не вспомнит. Но пусть будет хоть чуть-чуть. Клянусь, я больше никогда и ни о чем тебя не попрошу. Да, я забуду о клятве. Но если ты скажешь, что я обещал, я тебе поверю. Пожалуйста. Самаэль опустил руки. Поднятые брови вернулись на место, а пристальный взгляд как-то уж слишком внимательно впился мне в глаза. Потом Смерть тяжело вздохнул. — Тогда поклянись, что больше никогда не посмотришь на меня такими… нет. Никогда не посмотришь мне в глаза с такого близкого расстояния. И я запрещаю прикасаться ко мне, держи дистанцию, — он насильно отцепил мои пальцы от себя. — На таких условиях я соглашусь. — Ты… хочешь, чтоб взамен я перестал быть твоим другом? — я непроизвольно сделал шаг назад. — Почему?! — Потому что так будет лучше, Краули. Я больше не могу… я не могу тебе сказать! Но я согласен только на такой договор, этот год закончится — и ничего больше… случайных взглядов и разговоров между нами не будет, даже на Земле. Поклянись мне, — он и сам больше не смотрел мне в глаза. — Ты жестокий ангел, Самаэль. Я не могу принять твои условия. Если ты сам не хочешь видеть меня после этого года… это другое. Но не требуй уничтожить дружбу с тобой за моё недолгое счастье, Сэм. Нет. — Тогда просто никогда не смотри мне в глаза. И мы будем друзьями, — он поднял на меня заплаканные глаза. — Я попробую, — я кивнул и отвёл взгляд. — Прости. Прости, что напоминаю тебе о ком-то, кто не я. — Ты не представляешь, как это больно! Это просто невыносимо! Когда ты смотришь так… я просто не могу отказать! Чем дальше, тем хуже, я устал убеждать сам себя. Ты словно куском мяса перед носом пса крутишь, перестань, пожалуйста! — Смерть шарахнулся назад, сменил облик и снова камнем упал в воду, но не на самое дно. Как-то даже жутко-комично из воды торчала одна лишь черепушка. Без привычных огоньков глаз. — Если ты согласен не смотреть так, я буду отсчитывать дни до конца года. Нет, часы. Я знаю, когда Азирафель к тебе пришёл. Я вздохнул. — Хорошо. И прости, правда. Ты… дорог мне. В этом мире, да и во всех прочих не так много тех, кто мне близок, Сэмми. Мне жаль, мне очень жаль, что я не помню, что нас связывало. Но ты мне почти как брат. — Не произноси… — Сэмми сказал это так холодно и тихо, что озеро вокруг буквально замёрзло до дна, несмотря на плюсовую температуру вокруг. — Никогда. Иначе я тебя ударю. — Хорошо, — я снова кивнул. Хотя мне дико хотелось его обнять, и дать ему прорыдаться на своём плече. Почему-то казалось, что от чего-то такого ему может стать легче. Хотя сам я никогда не пробовал. — А сейчас иди к своему ангелу. Я не буду маячить рядом. Ну… почти, — скелет медленно и неловко развернулся ко мне спиной. — Сейчас я не смотрю, но озеру нужно оттаять. Потом я улечу. От холода… легче. Он отрезвляет разум, знаешь? — Знаю, — тихо шепнул я. Больше он мне ничего не ответил, так и продолжил стоять во льду. Признаться, даже Люцифера так не наказали — повесили НАД льдом, много мягче, нежели Самаэль наказывал себя сейчас сам. Снова медленно выдохнул. Признаться, я уже пожалел, что поднял эту тему и довёл Сэмми до отчаяния. С другой стороны… это дало хоть какой-то выход его эмоциям. Он слишком долго запирает их в себе. Это… не приведёт ни к чему хорошему. Закон физики. Чем дольше он будет держать, тем сильней ебанёт в конце концов. Но с этим я ничего не могу поделать. Я медленно повернулся и побрёл обратно к ангелу, стараясь не думать о том, кого, кроме Люцифера, потерял Самаэль. Ангел встретил меня уже сидя на покрывале. Смотрел он очень обеспокоенно. — Всё в порядке, мой дорогой мальчик? Выглядишь неважно, — он осторожно встал рядом со мной. Свечи на покрывале медленно покачивали огоньками под ночным ветерком. Я легонько коснулся его руки. — Да, мой Ангел. Всё хорошо. Просто не самый приятный разговор. — Но ты получил, что хотел? Ты же не просто так уходил?.. — Да. Мы одни. И Сэм больше… не будет встревать. — Оу, так это же отличные новости! — Ангел утянул меня вниз на покрывало и с натянутой улыбочкой настойчиво всунул в рот виноградину. Я постарался улыбнуться в ответ и заглянул в его глаза. — Скажи, ты хотел… чтоб он ненадолго ушёл потому, что тебе с ним неуютно, или… есть другая причина? Азирафель тяжело вздохнул и улыбка его померкла. — Он нам мешает. И ты возможно не чувствуешь, но он… очень холодный. Во всех смыслах. И мрачный, внутри… — О, он мрачный и холодный только снаружи. Но дело не в том, — я снова осторожно коснулся руки Азирафеля, провёл по ней кончиками пальцев, нашёл ладонь и переплел наши пальцы. — Ангел… я… — Нет, ты не понимаешь. Он холодный не по своей воле, он… сломанный. И это ещё более неуютно, чем можно было бы ожидать от него, — пояснил Ази, осторожно заглядывая мне в глаза. — Я знаю, — тихо выдохнул я. — Он просил… впрочем, не важно. Это просто Самаэль, и он остаётся моим другом в любом случае. — Он не такой страшный, как мне казалось, но местами… назойливый. — Он… просто слишком волнуется. О нас. Обо мне. И о тебе тоже. Но ты мне так и не ответил, Ангел, — я придвинулся чуть ближе и поймал его вторую руку. То, что он не отстранялся, уже было хорошим знаком. — Мне с ним неуютно, дорогой, — сухо отозвался Ангел. — Какие ещё могут быть причины? — Ну… на какую-то пару секунд мне показалось… — я поднял его руку вверх и поцеловал кончики пальцев. — Но если мне просто показалось, то я тут же уйду или… как ты захочешь. — Что тебе показалось, дорогой? Ты не договариваешь главное… — он склонился ближе ко мне, дыша прямо в губы. Я не выдержал и поцеловал его. Говорить было слишком сложно. Я не углублял поцелуй, просто мягко коснулся его губ своими. Но и этого оказалось достаточно, чтоб ощутить, как его сущность устремились навстречу моей. Наши сущности соприкоснулись и, кажется, немного проникли друг в друга, как и язык Азирафеля вдруг несмело коснулся моего и сразу же юркнул обратно. Ощущения были… невероятные. Даже когда поцелуй прервался, но касание сущностей — нет. Я прижался к нему максимально близко и поглаживал его по волосам. — Я так люблю тебя, Ангел мой… — тихо выдохнул я. — Я тоже тебя люблю. И держать это в тайне тем более невыносимо… — шепнул Ази мне в ответ, опустив ресницы, и шумно выдохнул. — Мне так жаль, мой Ангел. Я выторговал нам только этот год, — признался я. — А потом мы его даже не вспомним. Но он у нас будет. И я всё равно буду всегда любить тебя, мой Азирафель. — И я всегда буду любить тебя. Тайные мои чувства или нет, мне только нужно, чтобы ты был жив и в порядке… — ответил мне Ангел. — И мне, счастье моё… — я легонько провел пальцами вдоль его позвоночника и снова коснулся губ. В этот раз чуть настойчивей, но все ещё максимально нежно и осторожно. Ангел выждал лишь некую пару секунд, и в этот раз его язык стал действовать немного смелее, сам же он обнял меня за шею и прижался чуть ближе. Я выдохнул в его губы. Ощущения оказались настолько волшебными, что мне снова пришли мысли о развоплощении. С другой стороны… я ещё никогда не чувствовал себя настолько живым, как в этот момент. Моя рука осторожно погладила его шею и снова вернулась к волосам. Мой ангел. Он снова отстранился первым, и взгляд его в мои глаза показался каким-то затуманенным. Касание сущностями усилилось, ангел повалил меня на покрывало, отчего какая-то тарелка рядом чуть звякнула и дрогнула. — Знаешь, о чем я сейчас жалею, дорогой?.. — он навис надо мной, не сводя горящего взгляда. — О чем, Ангел? — спросил я, осторожно поглаживая его вдоль позвоночника. Ну и ладно, что у нас был только этот год. Неважно. Сейчас он был действительно рядом. — У нас с тобой у обоих… кое-чего нет. Но один твой вид, каждый твой горящий счастьем взгляд поднимает во мне горячую волну, кровь бьёт по вискам так, что я готов упасть в обморок. От твоей красоты, — Азирафель обольстительно улыбнулся. — И я не только про внешность… — шепнул он мне на ухо и едва ощутимо лизнул мочку. Я рвано выдохнул и прижался к нему ближе. — Твой вид тоже, Ази. Ты мне снишься. Всё время. Каждый день. Твои руки и твои губы. — Хочешь я… потрогаю тебя этими руками и губами? Немножко… — Ангел опустил ресницы и склонился к моей шее, опаляя её дыханием. — Я очень хочу… — Хочу, моя любовь. Я с тобой всё хочу, — признался я, снова зарываясь руками в его волосы. Ази кивнул и очень осторожно поцеловал меня в шею, задержался на ней губами, но алый след оставлять не стал, целуя уже чуть в стороне. Я снова рвано выдохнул. Поцелуи моего Ангела были такими… Лучше, чем во сне. Да и само осознание, что это не сон, кружило голову сильнее того самого рома. — Я так тебя люблю, Ази… бесконечно. Я полюбил тебя, как только увидел, мой сияющий Ангел, — признался я. — Я тоже, мой ангел… потом демон, но внутри ты лучше многих работников Небес, которых я знаю, — шаловливые руки Ангела осторожно приподняли мою верхнюю одежду и стали пересчитывать ребра. Он медленно проводил пальцами по груди, едва задевая соски, больше стараясь ощутить мою кожу всей ладонью. — Ты немного холодный и шершавый, как… змей? — он хихикнул. — Но мне нравится… Я непроизвольно выгнулся, поддаваясь навстречу его касаниям, и шумно выдохнул. — Я ведь и есть змей… Ази снова склонился к моему уху и зашептал: — Я знаю, мой дорогой, и ты не представляешь, что с моей фантазией натворили местные наги. Я думал, что будь у меня приложено «усилие» тогда… Поход в их храм стал бы гораздо постыднее и… мокрее, — признался он и поцеловал меня в скулу, шумно выдохнув так, что мне пришлось прикрыть один глаз. — В моём случае… это случилось бы ещё в оазисе, когда ты приставил свой огненный меч к моему горлу, Ангел, — признал я и снова поймал его губы, едва не срываясь на стон. Ангел удивлённо замер, хлопая на меня ресницами. — Меч к… горлу? У тебя опасные фетиши, дорогой. А если бы я тебя… — он прикрыл глаза и провел носом по моей шее. — Нет, не хочу об этом даже думать, я любил тебя ещё до падения, мой… Адоэль. Я никому больше не говорил это имя, клянусь. Но ты же… помнишь его? — он с надеждой заглянул мне в глаза. — Помню, Ази. Но никому об этом не сказал. — Это будет наш общий маленький секрет, — он снова провёл пальцами одной руки по моей груди, чуть оттянул одежду и поцеловал меня уже в ключицу, свободной рукой переплетя наши пальцы, — Я так рад, что сейчас здесь с тобой… — Я тоже, моя любовь. Мой свет, моя душа. Я счастлив с тобой. Ты восхитительный, невероятный, — я поцеловал его волосы, зарылся носом в кудряшки. Год — это так мало. И бесконечно много. Больше, чем я когда-то мог мечтать. — Я придумал лютики после твоего падения, когда впервые увидел твои новые глаза, мой дорогой. Мне пришлось немного утрясти этот вопрос с Рагуэлем и другими, потому что их создание пошло уже после общей массы. Твои глаза такие красивые, они мне снились… — В тот первый раз, когда ты спал? — И во второй тоже. Поэтому я был так смущён еще и твоей второй формой в комнате тогда… — Во второй форме я оказался настойчивей, — я легонько улыбнулся. — Мне всегда хотелось обнять тебя и больше не отпускать. — Сейчас ты можешь это сделать, дорогой. Как и я могу тебя трогать, сколько хочу, — довольно улыбнулся он. — Да, сейчас могу…