Шесть тысяч и еще четыре года

POV Иисус К вечеру я достаточно углубился в пустыню — на расстоянии дневного перехода от меня не было ни одной живой души. За моей спиной, на востоке, остался Иордан. За горами, на западе, меня ждал Иерусалим. Но приду я в этот город ещё не сейчас. Мой путь не будет прямым. Я сел на камень и поднял взгляд на алый солнечный диск. Он почти коснулся верхушки гор, и их тень медленно захватывала жёлтые дюны, то там, то здесь покрытые россыпями камней. Небо окрашивалось в оттенки от розового и золотого до лилово-сиреневого. — Ну здравствуй, Мама, — прошептал я. История о том, что все сорок дней Я проведу в молитвах, была некоторым преувеличением. Едва ли Мы проговорим даже один день из этих сорока. Всё и так было ясно. Остались только некоторые детали. — Здравствуй, Сын Мой, — ответила Богиня. — Твой путь достиг самого важного этапа. Скажи, в полной ли мере Ты осознаешь, что ждёт Тебя? — Да. Но осознаёшь ли это Ты? Понимаешь ли, что пройдёшь этот путь вместе со Мной? Пусть и не в полной мере, но… дух Твой отныне здесь, на Земле. — Это ведь была часть Моего плана, дитя. Конечно, Я знаю. — Знать и осознавать - это разное. Но допустим, — я пожал плечами. — В любом случае… Сейчас Я — орудие Твоё. И я покоряюсь Твоей воле, ибо и Сам не вижу другого пути. Только… скажи мне, Мама, могу ли я спасти ВСЕХ? — Всех, кто пожелает спасения, Сын Мой. — Сколь бы ни были велики грехи их перед Тобой? — Всех, кто покается в грехах. Всех, кто пожелает получить Моё прощение. Всех, кто примет Тебя в сердце своём. — Снова условности… что ж. Иного Я не ожидал… — я прикрыл глаза. — Это касается только смертных? — Ты хочешь спросить о ком-то конкретном, Сын? — в Её, до этого момента отрешённом голосе, послышалось любопытство. — Я говорю о Моём друге. О том, кого увидел раньше Моей земной матери, — пояснил я. — О… демон. Снова этот демон! — Она тихо рассмеялась. — Ты можешь попытаться. Предложить ему прощение и спасение. Принять это или нет — будет только его выбором. Как и у любого смертного существа. — Но если он согласится… Ты вернёшь его на Небеса? — Если он согласится. Но только в этом случае. Я не давала моим первым творениям возможность выбирать. Они взяли её сами. И теперь сами отвечают за этот выбор, Сын Мой. У Нас нет над ними власти. — Хорошо. Я попытаюсь, — я кивнул. — Хочешь ли Ты спросить что-то ещё? — Нет, Мама. Мне нечего спрашивать сейчас. — У Тебя есть эти сорок дней. До того, как они истекут — Ты можешь отказаться и вернуться ко Мне. Однако, время человечества в этом случае сократится. — Я помню. Я уже решил. — Я буду с Тобой, Сын. — Да. Я знаю, — последний солнечный луч коснулся Моего лица в невесомой ласке и погас. Теперь надо Мной были только звёзды. Те самые звёзды, которые ещё до начала времен зажёг Мой друг. Сейчас Я знал о его прошлом, как и о прошлом любого Падшего, больше, чем помнили они сами. Это знание пришло ко Мне, когда в водах Иордана на Меня снизошёл Святой дух. Это знание, и многие другие. Многие знания — многие печали. Я вздохнул. Сейчас я ещё был человеком. Через три года человек умрёт. И Я вернусь Богом. Но даже тогда Я не буду всесилен. И некоторые вещи будут вне Моей власти. И чтобы осознать всё это, Мне и нужны были сорок дней. Первые десять прошли для Меня почти незаметно. Я погрузился очень глубоко в Своё сознание, раскладывая новообретённые знания и пытаясь отделить истину от разных точек зрения. Едва ли Я замечал, как день сменялся ночью, и как на смену почти ласковой темноте и прохладе, временами граничащей с холодом, приходил новый рассвет, за которым следовал неизменный палящий зной. Ещё двадцать дней дались сложнее. Человеческое тело терзали голод и жажда — вся вода, которую Я мог получить здесь, была лишь каплями конденсата, что собирались на куске промасленной кожи перед рассветом. Будь Я обычным смертным, едва ли мог пережить этот сорокадневный пост. На тридцатый день Я ощутил демоническое присутствие. Пришло время искушений. — Здравствуй, маленькая звёздочка, — голос был Мне хорошо знаком, хотя и звучал сейчас немного иначе. Со спины Меня накрыла тень от его крыльев. Я вздохнул. — Краули. Ты пришёл. — Да. Ты все ещё уверен, что оно того стоит? — Да, уверен. — Это жестоко с Её стороны. Ты можешь отказаться. Можешь прожить свободную жизнь. Уйти тихо, во сне. Без крови. Без боли. — Не могу, Краули. Это Мой путь, и Я должен пройти его до конца. — Кому должен?! Ей? Людям? Они не меняются, поверь мне. Я наблюдаю за ними четыре тысячи лет, звёздочка. — Себе. Я должен это Себе. Демон вздохнул. Сел на камень рядом, всё ещё закрывая Меня крылом от солнца. — Да, я знаю. И знал, что Ты откажешься. Но я должен был спросить. Впрочем, я бы спросил, даже если бы не был должен. Мне всё это жутко не нравится, знаешь? Никогда не нравилось, — он протянул мне кожаный бурдюк. — Вода. Это уже не искушение. Умойся и смочи одежду, что ли. — Спасибо, — я плеснул немного влаги на ладонь и обтёр лицо. — Ещё десять дней. Будешь сидеть рядом со мной и снова уговаривать? — Нет. Воспользуюсь правом искусителя и проведу Тебе экскурсию. Покажу царства земные, которыми Ты мог бы править во плоти, без всего вот этого вот. Я рассмеялся. — А ты всё так же ищешь лазейки, да? — и повернулся к нему. В мужском облике он был узнаваем. Легко узнаваем. Чуть выше, и черты лица немного грубей, чем у Астарты. Ну и фигура иная, конечно. Хотя и в мужском теле он был очень уж стройным и гибким. Тоньше Меня, пожалуй. Хотя и ненамного. — Да, — он улыбнулся и пожал плечами. — Что ещё мне остаётся? Пойдём? — встал и протянул мне руку. — Идём, — кивнул я и сжал его ладонь. Секунда - и мы стояли у подножия пирамиды. Недалеко угадывать очертания города. — Египет, но немного другая его часть, — заметил Краули. — Вон там Мемфис. Знаешь, мне там нравилось. Если бы не рабство. — Кажется, ты упоминал, когда рассказывал про Моисея. — Да, пожалуй, рассказывал, и даже слишком много. Это всё равно было хорошее время. Идём дальше. Новое перемещение - и я ощутил на лице солёную влагу и услышал шум моря. Здесь оно было пронзительно-синим. — А это остров Крит. Греция. Отсюда родом Минотавр. О нём я тоже Тебе рассказывал. — Он сторожит седьмой круг Ада. Я помню, — кивнул я. — Красиво. — И вино неплохое. Впрочем, Ты чудом создаёшь не хуже. Даже лучше. — Меня научил ты. Вряд ли Я превзошёл в этом легендарного демона-искусителя. — Проверим, когда Твой пост закончится, звёздочка. Греция долго была территорией круга Похоти. До становления Римской Империи. Хм… пожалуй, нужно показать тебе Рим. Ещё одно перемещение - и мы оказались на трибунах, амфитеатром спускающихся к песчаной «сцене». На песке сражались двое мужчин в скудных кожаных доспехах. — Колизей. Люди возвели битвы друг с другом в ранг искусства, а затем низвели их же до кровавых развлечений знати. Впрочем, это тебе тоже полезно увидеть. Сейчас Рим - территория кругов Гнева и Гордыни. Я поморщился. — Так будет не всегда. — Вероятно. Следующее место будет более приятным. Но и намного более холодным, — предупредил змий. И мы очутился посреди белого поля на краю леса. Это был снег — с удивлением осознал Я. — Однажды мы с Азирафелем показывали снег одному юному принцу. Наследнику Египта и Римской империи. Правда, это была только одна небольшая миска… — демон вздохнул и снова переместил нас. В этот раз вокруг были… джунгли. И по широким листьями пальм били капли дождя. После обжигающе-холодного снега и жара пустыни этот тёплый дождь ощущался особенно чудесным. — А это Индия. Жаль, что сейчас сезон дождей… хотя, после Иудейской пустыни тебе наверняка, наоборот, нравится. — Нравится. Это страна, в которой богов больше, чем жителей? — вспомнил я одну из бесконечных историй Краули. — Да. А сейчас давай вернёмся. Другие царства людей я покажу тебе позже. Всё же, такие скачки по миру требуют достаточно сил. Ещё секунда - и мы вернулись к тому самому камню, на котором я сидел до прихода змия. Он опустился на него первым. — Спасибо, Краули, — я сел рядом. — Пустое, звёздочка. Ты говорил, что Тебе нравится путешествовать. Но твои возможности как сына плотника из Назарета несколько ограничены. И времени не так уж много. Но, может, позже… Ты захочешь вернуться. Захочешь и сможешь. — Уверен, что так и будет, – улыбнулся я. Помолчал минуту. — Я тоже должен кое-что у тебя спросить. Ты ведь знаешь, зачем Она отправила Меня на Землю? — Знаю. Я читал пророчество о Тебе, — кивнул демон. — Я могу сделать это не только для смертных. Для тебя тоже. Повисла тишина. — Что? — голос демона дрогнул. — Я могу простить тебя. От Её имени. Ты можешь вернуться на Небеса. — Демоны непрощаемы… в этом же смысл? — он резко отвернулся. — Но Я могу это сделать. — Как? — Краули задал вопрос так тихо, что я едва расслышал его. — Тебе нужно попросить. И раскаяться. Снова повисла тишина. Он издал что-то средние между тихим всхлипом и смешком. — Невозможно, звёздочка. — Почему? — Нельзя раскаяться в том, о чем даже не помнишь. К тому же… если я совершил нечто, повлёкшее за собой падение… значит, считал это правильным. Вряд ли с тех пор что-то изменилось, — он хмыкнул и тряхнул волосами. — Подумай. У тебя есть время, — не хотел сдаваться Я. Впрочем, зная его… если бы он помнил, что произошло — тем более бы не раскаялся. Ему было не за что. — Не думаю, что позже мой ответ станет другим, звёздочка. Хм. похоже, мы оба справились с искушением. Иронично, не находишь? — Ох, Краули… ты такой упрямый! — пришла Моя очередь фыркать. — Не упрямей Тебя. Тебе настолько хочется доказать Свою правоту и сделать демона Своим последователем? — На самом деле… Мне достаточно и того, что Я могу назвать тебя Другом. И ты тоже можешь назвать Другом Меня. Идёт? — я протянул ему руку. — Это мне подходит, — кивнул Краули и сжал Мою ладонь. Ровно через девять дней мы покинули Иудейскую пустыню и вернулись на западный берег реки Иордан. К тому месту, где Я попрощался с Азирафелем.