Шесть тысяч и еще четыре года

POV Кроули Я выпустил крест, только когда мы дошли до Голгофы, и скользнул в толпу, чтоб через минуту вернуться в этот слой реальности. Теперь смертные видели меня — женщину в простом чёрном платье и такой же накидке, скрывающей рыжие кудри. Я никогда не любил смотреть на казни. Смотреть же на эту мне хотелось еще меньше. Но я был должен. Распятие само по себе было одним из худших изобретений человечества — медленная смерть от жажды под палящим солнцем. А Ису, в отличие от остальных смертников, не привязали, а прибили к кресту гвоздями. Но у меня была идея. В конце концов, на Её Непостижимый План мне всегда было плевать с высокой башни. Я смотрел, как римские солдаты поднимают крест Иисуса и ждал нужный момент. Неожиданно совсем рядом я ощутил знакомую благодать и касание к плечу плечом. Азирафель тоже щурился на крест, нервно сложив руки вместе. — Здравствуй, Ангел, — я коснулся его руки кончиками пальцев. — Здравствуй, моя дорогая… — Азирафель кротко улыбнулся мне, заглянув в глаза всего на секунду. Я же дождался, когда один из солдат поднял пику с губкой, пропитанной уксусом, щёлкнул пальцами и зажмурился. Убивать я не любил. Даже чужими руками. Даже тех, кто меня действительно разозлил. Того же, кого я любил, убивать было физически больно. Толпа вокруг издала долгий синхронный вздох. Ангел испуганно вздохнул вместе с толпой. — Богиня милостивая… — и прикрыл рот рукой. — Увы, это не о ней. Не знаю, как тебе, а мне нужно выпить, — выдал я, все ещё не открывая глаз. Ангел нежно взял мою руку в свою и легонько сжал. — Я выпью вместе с тобой, Астарта. Расскажешь мне, как прошли ваши три года без меня? — он напротив, не отрываясь смотрел на распятие, я буквально ощущал это. Хотя тон ангела был безудержно мягким ко мне, нотки горечи в нём он скрыть не смог. — Расскажу. А ты расскажешь мне. Пойдём. Пока не явился Сэмми, — я отвернулся и потянул ангела за собой в сторону ближайшего кабака. Он молча кивнул и поплёлся за мной мрачной тенью, глядя в землю. Путь от Голгофы до Иерусалима показался короче, чем подъём на неё. И столик в дальней части кабака освободился чудом. Заказ я внушил владельцу чудом же. Ангел сел за стол и поднял на меня заплаканный взгляд. — Почему… они должны всегда страдать, чтобы попасть к нам? Я только вернулся после казни Иоанна-крестителя… — Я бы спросил. Но Она со мной больше не разговаривает, — я пожал плечами, изучая потёртую временем столешницу, покрытую пятнами от свечного воска и масла, царапинами от ножей и следами гари — видимо, свечи иногда падали. — Я снова вмешался, Ази. Хотя согласился с Его просьбой не вмешиваться. Но не выдержал. — Я ничего не видел, дорогая… — тихонько шмыгнул ангел, отводя взгляд. — Это того стоило… — Да. Я знаю. Он много успел за эти три года. И определённо ничем не заслужил такого, — я вздохнул. Перед нами как раз поставили пару кувшинов вина и глиняные кружки. Ангел притянул к себе свою кружку, не поднимая на меня взгляд. — Она… они… приказали мне проследить, чтобы Иоанн достаточно страдал перед смертью, дабы попасть в Рай в числе святых мучеников. Все три года он… провёл в тюрьме Ирода Антипы… — мрачно поведал мне он. — Своеобразное определение святости у вас там. Мне жаль, Ангел, — я накрыл его руку своей. — По крайней мере, больше их мучить не будут. — Все три года я… навещал его всё реже, служа при этом во дворце… — продолжил он, осторожно покосившись на меня лишь на секунду. — Тебе тяжело наблюдать страдания, а в тюрьмах обычно всё пропитано ими. Боль, страх, отчаяние. Ты — ангел, мой родной. Эти эмоции плохо сказываются на тебе, — я чуть сильней сжал его руку, поглаживая пальцы. Поднял свою кружку, поболтав содержимым. — Звёздочка ещё не на небе. Ему осталось совершить ещё парочку чудес. Выпьем за Иоанна, надеюсь, он обретёт покой. Азирафель кивнул, чокнулся кружками и всё так же зашуганно, пристыжённо отпил. — Если бы я приходил чаще, то облегчил бы его мучения лучше… он сам мне говорил. — Это жестоко со стороны Небес. И по отношению к тебе, и по отношению к нему. Ты сделал, что мог. Не кори себя. — А ещё я… рассказал ему об одном моем друге-демоне, — начал Ази ещё через две кружки. — Но не говорил имени и не описывал настоящей внешности, — он притянул мою руку к губам и поцеловал. — Я скучал, Краули, дорогой, — выдохнул он. — Я тоже скучал, Азирафель. Кстати… я сменил имя, — тихо признался я. В тайне надеясь, что сейчас он не в том состоянии, чтоб выпытывать у меня подробности. — М? — ангел удивленно приподнял брови и наконец поднял на меня взгляд. — И на какое же? Мне можно это знать? — Тебе — можно. Меня зовут Кроули, — я легонько улыбнулся. — А вот моим коллегам — нельзя. Ази удивился ещё больше. — Но ведь… почти ничего не изменилось? — и выгнул бровь на меня. — Ну так… я не особо хотел его менять, — я усмехнулся. — Привык к имени за четыре тысячи лет, знаешь ли. — Большая часть плана уже пройдена, — хмыкнул он и отвёл взгляд. — Мгм. Через две тысячи лет Люц отправит на Землю своего сына. — И начнётся её конец… — Или не начнётся. Иса не во всём согласен с Ней. Кто знает, может, Антихрист тоже окажется не слишком послушным. Тем более, у него есть в кого. — Дорогой, скажи мне, а ты… чувствовал то же самое незадолго до Падения? — осторожно спросил у меня Ангел, но так же быстро отвёл взгляд на кружку. — Ах да, прости… ты же не помнишь. Просто я чувствую себя… таким разочарованным, знаешь? А точно ли я на той стороне воюю? — он поболтал вино в кружке, допил остатки на дне, и подставил её для новой порции. Глядя куда-то в угол, быстро утёр слезы с глаз. Я обновил вино в кружках. — Разочарование, Ангел, я ощутил, когда началась война. Потом во время Потопа. И злость ещё. А до — не помню, да. Сэм как-то раз говорил, что вообще всё было неправильно. И хотя после каждого акта душевного стриптиза он очень старательно избавлял меня от лишних воспоминаний, кое-что всё же осталось. А так я вообще уверен, что сторонам не нужно воевать. И во второй войне я не буду участвовать ни при каких раскладах. Если она всё же случится. Он сделал несколько больших глотков и закрыл лицо рукой, во второй удерживая кружку на весу. — Сколько ещё невинных смертных должны будут мучиться ради вечного покоя? Сколько ещё будут страдать остаток вечности просто за то, что хотели быть счастливыми?! — Ази содрогнулся в рыданиях и, поставив кружку на стол, закрыл лицо обеими руками. — Я не хочу больше участвовать в этом! Ни в чём из этого! Я придвинулся к нему ближе, обнимая за подрагивающие плечи и поглаживая по волосам. — Тише, мой родной. Тише. Знаешь, в этой стране дрянное вино. Да и сама страна дрянная. Пойдём, — я щёлкнул пальцами, перенося нас на берег Нила. Здесь мы были одни под звёздами. Только сверчки пели в зарослях папируса и речные волны едва слышно плескались о берег. Азирафель обнял меня в ответ, уткнувшись в мою грудь, и продолжил плакать уже мне в одежду. — Они не заслужили этого. Большинство из них… — Не заслужили, — согласился я, продолжая гладить его. — И ты не заслуживаешь всего этого. Давай сбежим, Ангел? Не прямо сейчас… но… у меня есть отпуск. И тебе за хорошо проделанную работу тоже должны дать. Мы вместе сможем создать место, где нас не найдут. Никто и никогда. Ангел молчал долгие пять минут, судорожно утирая слёзы и сопли платочком. Потом шумно выдохнул. — Это не выход, дорогой. Мы не можем просто бросить их! — он серьёзно заглянул мне в глаза. — Я и не предлагаю их бросить, Ази. Пока будет хоть какой-то шанс. Я предлагаю заранее подготовить убежище на случай, если всё пойдёт по пизде, и война начнётся, — я легонько сжал его плечи. — Нет, — холодно отрезал он. — Мы должны стремиться что-то поменять! Случай бегства, как трусы, я даже не рассматриваю, — он гордо сложил руки на груди и фыркнул. — А если выбора не останется? Ангел, если начнётся война, выбор у нас будет либо разбежаться по разные стороны, либо гордо сдохнуть вместе на своей стороне. Впрочем, в моем случае выбора особо нет. Я при любом раскладе её не переживу. Азирафель резко замялся, протянул было ко мне руку, но вскоре передумал и прижал её к груди. — Но ведь ты можешь… примкнуть к Иисусу, мой дорогой, — он улыбнулся мне как-то странно. Чем-то это напоминало улыбку Гавриила. — Ты можешь снова стать ангелом, милый, и тогда мы сможем изменить правила наверху вместе! Если Небеса перестанут быть столь строги к людям, всем будет лучше. Демоны вернутся на прежние посты и… добро восторжествует так, как должно быть. Мать ведь разрешила ему брать в последователи даже падших, если они покаются! — он посмотрел мне в глаза с надеждой. Я вздохнул. — Ангел, как можно ИСКРЕННЕ покаяться в том, чего не помнишь? И раз уж я пал, значит, что-то сделал. А я никогда не совершил бы ничего, что считаю НЕПРАВИЛЬНЫМ. Раскаяние в моём случае невозможно. — Но ведь тогда ты погибнешь! На нашей стороне Богиня! — испугался он. — Или прослежу, чтоб с тобой всё было в порядке, и сбегу. За отказ от участия в войне меня даже скорее прибьют Люц и компания, — я пожал плечами. — Задание в Эдеме, кстати, было наказанием. И это они ещё не знают, что именно я сделал во время войны, кроме того, что демонстративно потерял копье. — Но я… — Ази отвёл взгляд и стал теребить свою одежду. — Я все ещё… не могу пойти с тобой в таком случае. И мне нужна твоя помощь! — Я не отказываюсь тебе помогать. Я тебя не брошу. Просто для меня вернуть белые крылья невозможно. Постарайся принять это. Мне жаль. Ангел крепко сжал мою руку и приблизился ко мне. — Наверху стало бы гораздо лучше с тобой. Ты добрее любого демона, которого я знаю, просто когда-то давно был… немного непослушным. Мы могли бы поменять всё вместе… — он выдохнул и поцеловал меня. Я ответил на его поцелуй. Не мог не ответить. Но и согласиться не мог. — Иса сказал, что я нужен Небесам. А потом добавил, что Аду я нужен не меньше. Ангел, скажи мне честно, ты знаешь Мэри, ещё одного демона, кроме меня. Ты бы смог поднять на неё оружие в последней битве? Я бы вот не смог. — Я ни на кого не хочу поднимать оружие, Кроули, как ты не понимаешь?! Я хочу, чтобы все были на одной стороне! Чтобы ты помог мне с этим! — Я помогу. Но если не получится? Если у нас не выйдет? Что тогда? — Тогда… по крайней мере, ты будешь со мной. На Небесах, — он прижался ко мне сильнее. — Я не смогу поднять оружие на тебя и не дам сделать этого другим. Рай не берет пленных, Кроули. И Рай победит. Но если я буду нарушать его главное правило, не изменив устои, это будет предательством… и казнят уже меня. Нас обоих убьют, — он серьёзно смотрел мне в глаза. — Я не допущу, чтоб тебя кто-то тронул. Нам выгоднее, чтобы я оставался демоном, Ази. В этом случае. Как мы сможем предотвратить предстоящее, если не будем знать планы Ада? Я считаюсь рядовым, да. Но при этом я доверенное лицо Великого Князя. И на других кругах у меня есть должники. Мы всё это потеряем. Это если предположить, что покаяние всё же возможно. Но я не смогу. Ангел тяжело вздохнул и положил голову мне на плечо. — Обещай мне, что выживешь, дорогой. Не нарывайся на большие неприятности, пожалуйста… — Я постараюсь. И ты тоже. Для этого я и предлагаю создать для нас убежище. Он помолчал ещё немного. — Ладно… — Спасибо, — я коснулся губами его виска. — Ммм… Думаю, я придумал новое вино. Хочешь попробовать? — Мгм… — ангел отпустил меня и отвёл взгляд. Я чудеснул кувшин с водой и обнял его ладонями, сосредотачиваясь. — Оно будет сладким и крепким, Ангел. И золотистым. Знаешь… В созвездии Центавра есть одна планета… Она немного похожа на Землю. — И как она называется? — он протянул мне бокал для вина, устало улыбаясь. Я наполнил его новым напитком. — Она пока безымянная. — Назовёшь её позже значит… — ангел выждал, когда я и себе налью. — Давай за нас, Ангел? И за нашу сторону, — предложил я, подняв бокал. — За нас и нашу сторону, мой дорогой, — кивнул он, и мы синхронно попробовали новый напиток. — Хмм, а неплохо, — он даже улыбнулся. — И вправду сладкое… — Это для тебя, Ази. Довольно горечи. Мы вместе. Мы справимся, — я улыбнулся ему в ответ. — Нам просто нужно придумать свой План.