Шесть тысяч и еще четыре года

POV Самаэль Сегодня намечался особый день для истории двух сверхъестественных офисов — душу заядлого грешника, о жадности которого знали все соседи, которую можно было даже увидеть невооружённым глазом, по личной просьбе Иисуса Христа нужно было доставить в Рай. Ко всему прочему, это была душа ещё и язычника! Князя Игоря. Я, не меняя облика Мораны, допил свою скромную медовуху и переместился на место его смерти. — Казнь двумя березами? Ууу, жёстко… Как жаль, что мне всё равно, — я подрезал нить, связывающую душу с телом, и протянул Игорю руку. — А теперь пойдём со мной. Каждый подъём в Рай был для меня целым испытанием из-за… Тадоэля. Видеть его после того моего сна было ещё тяжелее. А тут ещё и намечалось целое приключение в виде знакомства язычника с христианским Раем. Мне… придётся проводить его вглубь, к Иисусу. — Самаэль! — ну конечно, именно сегодня Тадоэль решил составить компанию апостолу Петру. Я провёл по лицу рукой и устало вздохнул. Ладно, неважно, просто игнорируй его, как и всегда. — Я привёл… не совсем праведника, но по личному запросу от Сына Божьего. Куда его? — спросил я, глядя прямо в глаза Петру. — К Исе для начала, — отозвался Пётр и подвинул мне книгу. — Распишись. Я послушно расписался и бросил лишь мимолётный взгляд на Тада. Однако сам Тадоэль скользнул ко мне, явно не собираясь упускать случай перекинуться парой слов. — Что новенького внизу? — Ничего особенного. Вот, очередной дохлый князь, — я пихнул Игоря в плечо. — По моему скромному мнению, Маммон будет очень недоволен утратой подобной души, — хмыкнул я. — Ага, Иса про него говорил, кажется, — кивнул Тад. — Давненько ты не заглядывал, даже не верится, что я тебя наконец поймал. — Не моя вина, что праведных душ гораздо меньше, чем грешных, — я развёл руками и потащил Игоря в Рай. — Иисус опять у моря ошивается? — Не, сейчас в городе, давай проведу. Я недовольно цокнул языком, косясь на Тада. — Лааадно… Скрыть странную дрожь после его слов было нелегко, даже если мне не впервой. Эта интонация и слово «поймал»… — Как он умер? — Тад кивнул на молчаливого князя. — Его разорвало двумя берёзами, обобранные до нитки древляне постарались, — пояснил я. — А тебе уже настолько скучно здесь, что ты стал интересоваться казнями? — я выгнул бровь на Тадоэля. — Небогоугодное это дело, — и хохотнул. — Очаровательно. Иса говорил, что его жену причислят к лику святых, вот и стало любопытно. — Это та, которая полна жажды крови и мести? — я снова выгнул бровь. Фыркнул. — Вкусы Небес не меняются… — Ну, учитывая, как именно его убили — неудивительно, что она хочет мести, — пожал плечами ангел. — И наверняка умрёт примерно так же, когда дойдёт до тех древлян… Ты хотел спросить что-то ещё? — я снова фыркнул. — Хм, может, ты и прав, а может быть и нет. За что бы её тогда к лику святых причислять? А по поводу «спросить» — мне всё интересно, ты ведь знаешь. Кстати, этот облик тебе идёт. — Да, я знаю… правда, он напоминает мне о не лучших вещах… — я отвёл взгляд. «О тебе и той ночи» — хотел бы я сказать, но молчал. — Не о лучших? — Тад легонько коснулся моей руки. Мы как раз входили в ворота небесного Иерусалима. — Ага. Ну, знаешь… моё чучело сжигают каждую зиму у славян. Точнее, каждую весну, — я нервно хохотнул. — Оу, неприятно, наверное. Тебя это расстраивает? — Меня это малость пугает, скажем так… Так, где тут Иса? Мы, вроде, уже в городе, — я осмотрелся по сторонам. — Идём, дома он, с апостолами, — Тадоэль подхватил меня под руку и потащил в нужную сторону. — Смертные иногда заводят себе странные обычаи. — Ага. Очень странные… Зелёная неделя, например… — тихо заметил я, утаскивая за собой теперь материального, но всё ещё пребывающего в прострации Игоря. — Зелёная неделя? — Ну, главный её день называют Ярилин день. Костры, алкоголь, поиск цветка папоротника… Но он ведь не цветёт, а выпускает споры! — возмутился я. — Хм. Ну да. Но ведь мы с тобой оба знаем, что чудеса случаются. Ещё одна как будто кодовая фраза? Я насторожился и перевёл взгляд на Тада. — Ты на что это намекаешь, ангелочек? — и прищурился. — На то, что мы можем творить чудеса? — Угу… Но знаешь, что ещё меня расстраивает в этом облике? — наконец решился признаться я. — Именно в нём я… потерял свой любимый именной кубок. Серебряный такой, с черепом, а в глазницах у него сапфиры. Я его сам сделал, когда ещё… мой учитель был жив… — я отвёл взгляд и поёжился. — Кубок? Хм… — Тад на секунду задумался и даже остановился, заодно останавливая и меня, и Игоря. — Такой? — и достал из пустоты кубок. Я испуганно вздрогнул и нервно рассмеялся, потирая затылок. — Какой ты молодец, что создал для меня такой же кубок, Тадоэль, но тот, первый, был дорог мне как память. Он был сделан из природного серебра вручную. У него ещё такая царапинка была с задней стороны, я его косой случайно задел… — я снова отвёл взгляд и тяжело вздохнул. — А ты проверь его, — Тад всунул кубок мне в руку. — Ну зачем ты, не стоило! — отнекивался я, однако кубок всё же повернул, царапина была на месте. И гравировка имени на дне, и маленькая кривизна края из-за моего промаха. Я поднял на Тадоэля нерешительный взгляд. — Где ты его взял?.. — Там, где ты его оставил. Я сделал вид, что не понял, а у самого внутри сначала что-то оборвалась, а потом появилась слабая надежда, что… значит, это взаимно. Значит, мне не приснилось! Но показывать это пока рано. — Неужели ты спускался на Землю? — удивился я, вскинув брови. — Иса отпустил меня на одну ночь, — отозвался он. — Надо же! Как тебе повезло… И давно это было? — я успешно спрятал кубок в Подпространство и стал искать Ису взглядом в городе. — Самаэль… ты знаешь, когда это было. — Я не понимаю, о чём ты… Кстати, ты помнишь Эдем? — спросил я, как бы между делом. — Эдем — нет, но я помню Землю. Лес. И цветок папоротника. — И ты помнишь… моё желание? — я с надеждой заглянул Таду в глаза. А может, и вправду?.. — Я помню твоё желание, Самаэль. Я же сказал, что буду ждать тебя, — и он извлёк из пустоты мой венок. Я осторожно взял его из рук моего ангела. — А где?.. тут был ещё цветок папоротника по центру… — Вот, — и он достал его из пустоты. — Но, насколько я помню, и он, и венок принадлежат мне. И ты тоже. Я улыбнулся и вернул ему венок, радостно взял за обе руки. — Ох, Тэдди… я тоже помню эту ночь! Она была просто волшебной, только… жаль, что мы не прошли с тобой проверку на прочность, тебе наверняка нельзя было показываться на глаза людям… — я с печалью отвел взгляд. — Условием было никому не показывать лица, да, — кивнул он, шагнул чуть ближе ко мне. — Зато я тебя поймал. Перестанешь теперь от меня бегать? — Хорошо… — я повёл рукой и сменил облик на настоящий, в привычной чёрной робе, с косой за спиной, но в человеческом облике. Мужском. Придвинулся ближе к Таду. — Я просто… не хотел напоминать себе о том, что мы потеряли. Боялся, что ты не сможешь полюбить меня заново со всеми моими обликами, особенно основным, который для христиан… — я опустил взгляд в землю. — Мне неважно, в каком ты облике. Неужели ты так и не понял? Почти пять тысяч лет я пытаюсь тебе это сказать. А ты сбегаешь. — Потому что я хотел, как лучше и… без твоих воспоминаний не видел во всём этом смысла… — Какая разница? Мы просто могли бы начать с начала, Сэм, и все эти пять тысяч лет быть вместе. — Я просто сам себе всё усложнил… — я обнял Тадоэля и выдохнул. — Ты простишь меня за это? — Да, мой единственный. Только не убегай больше, хорошо? — он прижал меня к себе и легонько погладил по спине. — Постараюсь… ты же знаешь, у меня куча работы… — я прижался к нему сильнее, склонился и уткнулся носом в плечо. — Знаю. Просто помни, что я всегда тебя жду. И раз уж я не могу свободно спускаться вниз, ты можешь хоть иногда приходить ко мне. За нашими спинами раздалось покашливание. — Это всё прекрасно, но, может, кто-то объяснит, где мы и что происходит? Похоже, свежеупокоившийся Игорь вышел из ступора. — Ооооо! Игорёша проснулся! — я радостно рассмеялся и сменил облик на Морану. — Добро пожаловать в христианский рай, жадина, а ты в него не верил! — я похлопал его по плечу. — Это я тебя сюда привела… привёл, если быть честным. Я — Жнец душ, короче, во всех его многогранных обликах от скелета в чёрном балахоне до богини Кали, — и хмыкнул. — Ты не должен был сюда попасть в теории, но у Сына Божьего на этот счёт другое мнение, — кивнул Тад. — Э… Рай — это Ирий? — хлопнул глазами князь. — Ну… типа того, да. Есть Рай, куда попадают чистые и добрые души, и есть Ад, куда попадают души, подверженные семи смертным грехам: Жадности, Чревоугодию, Лени, Похоти, Гневу, Зависти и Гордыне, — я хмыкнул с улыбкой. — Ну, знаешь, стандартный набор земного правителя. Лорд Жадности давненько точил зуб на тебя… — Но это было не для меня! — возмутился Игорь. — Дружине нужно платить, а постоянные набеги хазар и так истощили казну! — Так а зачем ты два раза на них ходил, олух? Ещё и грабил почти своих же! — возмутился я. — Да где грабил?! Это дань за защиту и на содержание дозорных крепостей! — искренне возмутился князь. — В любом случае лорд Жадности на абы кого не облизывается! — фыркнул я в ответ. — И где, мать его, Иисус?! — я осмотрелся вокруг. — Дома, мы не дошли, — усмехнулся Тад. — Тогда идём быстрее! — я топнул ногой и стукнул по земле косой. — О, какой ты грозный, ну, идём, — Тадоэль взял меня за руку и повёл дальше, через переплетение городских улиц. Я опустил взгляд на его руку. — А… — и поджал губы, смущённо краснея. Добавить мне было нечего. Я так долго этого ждал… Ещё минут через десять мы вышли к неприметному дому на окраине города. Возле его стены росла раскидистая смоковница. Тад постучал в простую деревянную дверь. — Иса! Мы Игоря привели. — И хотели бы поскорее тут оставить и уйти! Он заражает Тада греховностью! — добавил я уже громче. — Это сомнительно, — отозвался голос Иисуса из-за двери. — Тад сам кого хочешь ей заразит. — Ты выходишь или нет? У меня ещё есть куча дел, кроме твоей божественной задницы! — я сложил руки на груди и отошёл от двери. Дверь распахнулась. — Входи, Игорь, я тебе всё объясню, — произнёс Сын Божий. — А вы двое можете быть свободны. Мы с Тадоэлем переглянулись, я крепче сжал его руку. — Покажешь мне… что нового в Раю? Если оно есть… — Покажу. Иса сделал сад, там, за городом, — улыбнулся Тадоэль. — Хмм? — я выгнул бровь с улыбкой. — Теперь здесь будет два Эдема? — Ну, это просто сад. Обычный, как на Земле. — Хоть немного зная Ису, осмелюсь предположить, что там всё же есть какой-то подвох… — хмыкнул я и резко затащил Тада за ближайший дом, вжал в стену, заглядывая в глаза уже в своём истинном облике. — Я так долго этого ждал… чтобы никто не смотрел, — и жарко, насколько это возможно в моем облике, поцеловал его. Он отвечал мне с не меньшей страстью, распахнул крылья и укутал ими и своей благодатью. И я ответил ему тем же, полностью отдаваясь ощущениям. — Тэдди, я так хотел бы показать тебе Землю, так много о ней рассказать, но… у нас разная работа, — выдохнул я, когда отстранился. — Свидания на Небесах — это пока всё, что мы можем себе позволить… — Это уже что-то, Сэмми. Осталось чуть больше тысячи лет. Иса не говорит, что именно произойдёт, чтоб мы случайно не изменили тот вариант будущего, к которому они с Люцем стремятся. Но он обещал, что мы все получим свободу и возможность выбирать, где жить. Я отвёл взгляд. — Ага, думаю так… я знаю лишь, что буду руководить новым проектом после Человечества. — Апокалипсис, да, — мой ангел кивнул. — Я слышал. Но вроде это ненадолго. Потом руководство перейдёт к Исе и Люцу. — И лично меня это малость напрягает. Эта вся… неопределённость. — Иса сказал, что всё будет хорошо. Я ему верю. — А я верю тебе, — я улыбнулся Тадоэлю. — Ну и… как тебе работается тут, в Раю? — Здесь забавней, чем в архиве. Хотя, полагаю, когда Иса уйдёт, будет не так весело. Но он просил присмотреть за его друзьями, так что я найду, чем себя занять. — Ты всегда найдёшь, чем себя занять, — мягко рассмеялся я. — А я, помимо сбора душ на земле, наконец-то научился создавать… Не чудом, конечно — это у меня по-прежнему не выходит — но своими руками, как люди… Вот мой кубок, например, я сделал его сам, обучившись у земного ювелира. — Здорово, Сэм. Создавать руками лучше, чем чудом. Хоть и дольше. Пойдём, — он снова переплёл наши пальцы. — Покажу тебе сад, пока ты снова не убежал на работу.