Шесть тысяч и еще четыре года

POV Велиар Я поправил расписную маску-Ньягу{?}[Ньягу (gnaga), напоминавшую морду кошки[1], носили исключительно мужчины (часто гомосексуалы), изображавшие поведением, голосом и одеждой женщин. Название происходит от описания назального голоса Ньяги, похожего на мяуканье (gnaaww gaayy) и карканье вороны. Ньяги изображали старух, фриульских или неаполитанских девушек с лимонами и гитарами. Они шокировали окружающих беззастенчивыми непристойностями, похотливыми шутками и оскорблениями, привлекали внимание публики песнями и театрализованными сценками.] на лице и с улыбкой осмотрел толпу людей в карнавальных костюмах. И бедный и богатый, и стар и млад сейчас были наряжены как можно ярче и праздничней в преддверии Великого поста, а с ним и воздержания. Похоть и Чревоугодие буквально витали в воздухе, что не могло не вызывать улыбку. Женский наряд с корсетом и кучей юбок был неудобным, но давал больше пространства для фантазии — зелёный шёлк и бархат, золотая вышивка и алые акценты в наряде отлично сочетались и были достаточно яркими для моего образа. Я сжал крепче руку моего лорда и медленно перевёл на него взгляд. — Как думаешь, если я выпущу уши и хвост, люди поверят, что это часть костюма? — Думаю да, мой котик, — кивнул Оззи, обводя взглядом толпу и высматривая в ней наших суккубов и инкубов. Я хмыкнул, но его совету всё же последовал, как раз для такого случая среди юбок было сделано небольшое отверстие. Я погладил Оззи хвостом по руке. — Традиционно мне бы следовало взять с собой корзинку с котятами, чтобы потом раздать их посетителям… но боюсь, тогда они будут слишком отвлекать нас пищанием, мой лорд, — и погладил его по груди зелёными коготками. — Мне безумно нравится твой образ, знаешь? И карнавал — это прекрасно. Нужно ввести еще что-то такое, людям нравится вседозволенность. — Мне тоже нравится этот образ, мой Лорд. Особенно то, что он вульгарный и дерзкий, — я послал воздушный поцелуй одному из смертных, и тот шарахнулся от меня, как от огня, поминая себе под нос «содомитов» и инквизицию. Я довольно рассмеялся. — Как думаешь, кто-нибудь не из наших всё-таки придёт развлечься? Что-то Кроули сильно притих… — А ты не слышал? Владыка назначил его исполнять обязанности Сэмми, и Рыжий вот уже девять месяцев носится, как под хвост ужаленный. — Сплетничаете, чертята? — поинтересовался чуть глухой из-за маски голос, привлекая наше внимание. Высокая фигура в просторном чёрном балахоне, капюшон, скрывающий лицо. Точнее, белую фарфоровую маску в виде черепа. И небрежно заброшенная на плечи коса. Я удивлённо вскинул брови и подпрыгнул на месте, обнимая Оззи от неожиданности и испуга. — Ебали тебя всем кругом! Кроули! Ты что ли?! Вот уж кого на роль Смерти я не ожидал… она же должна быть тихая и мрачная. Это твои полные противоположности… — хмыкнул я, нервно дергая кончиком хвоста из стороны в сторону и поджав уши. Демон расхохотался. — А я — только половинка Смерти, которая приходит к плохим мальчикам и девочкам. А тут их так мнооооого. — И что, ты прям как Смерть видишь, сколько кому осталось и когда пора забирать грешников? — заинтересовался я, повернувшись к змею с интересом. — Не-а, мне просто списки присылают и координаты. Природа-то моя никак не изменилась. — Ну… так тоже неплохо, в принципе. И как тебе работка? — я отлип от Асмодея и склонил голову к плечу. — Хреновая, как и ожидалось. Но знаешь, я во всём ищу плюсы, а на кладбище их больше всего, — ухмыльнулся он. Я прикрыл рот кулаком и захихикал. — О, похоже тебе передался юмор Сэмми… — О, ну, я ведь хорошо его знаю. Повезло, что он тоже предпочитает чёрный, и не только в юморе. — Ты боишься, что белый саван тебе не пошёл бы? Хорошо, что славяне уже не язычники, да? — я подмигнул ему со смешком. — Да, белый слишком легко испачкать. А грязный саван — это нестильно. — И кто ухитрился сыграть в ящик в разгар карнавала? — поинтересовался Оззи. — О, Ас, это такая трагичная история. Двойное самоубийство — истеричная девочка-подросток и юноша. Ребятки из враждующих семей, и им не дали пожениться. Ну, теперь они навечно вместе, хотя лес самоубийц далеко не лучшее местечко. Но я прослежу, чтоб их деревья стояли рядом. — Жизнь — это дар бога, и от него нельзя отказываться, да-да — слышим на каждом шагу. Зато забирают люди её друг у друга отлично, особенно инквизиторы, — я презрительно фыркнул. — Мгм. И тоже оказываются у нас. Она задала слишком высокие стандарты, людям вообще ни хрена нельзя, — кивнул Кроули. — Хотя лично я в половине грехов не вижу ничего дурного. — Ну, это уже не нам решать, — пожал плечами я и кивнул на столы с закусками и выпивкой. — Больше грешных душ — нам же лучше… Пойдёмте выпьем да поедим? Грех твоего круга всё-таки, Кроули! — хохотнул я. — И меня никто не освобождал от работы на мой круг, — кивнул он, убирая косу в иной план реальности. — Так что пошли. К тому же, там больше шанс встретить Ази. — О, ты всё-таки надеешься встретить зефирное облачко здесь? — я удивлённо выгнул бровь. — А разве это место не слишком… грешное для него? Однако Азирафель у столов обнаружился, и судя по его белоснежному фраку, расшитому золотым узором лоз и цветов, голубому лотосу в качестве бутоньерки и полумаске с белыми перьями, он изображал не иначе как весну или саму жизнь. Ангел мягко улыбнулся, когда увидел Кроули, и поцеловал его руку. — Здравствуй, мой дорогой мальчик. От их парных костюмов я даже открыл рот. — Здравствуй, жизнь моя, — отозвался Рыжий, легонько проводя пальцами по руке ангела. — И давно ты здесь? — Азирафель притянул его за руку ближе и налил вина. Я тоже прихватил бокал и вручил второй Оззи. — И снова никакого запаха Похоти, поразительно… — хмыкнул я. — Пару часов. И сразу ощутил, что ты тоже поблизости. Покатаемся потом на гондоле, м? — Ты о той милой лодочке с арфистом помимо гондольера, что я заказал? — ангел довольно улыбнулся, оголяя белые зубы без намёка на выступающие клыки… — А мы с тобой покатаемся на гондоле… без гондольера? — ухмыльнулся я, заглядывая в глаза моего лорда. — О да. Хотя гондольеры в дни карнавала видят и не такое, поверь, — ухмыльнулся Оззи, приобнимая меня за талию. — Ммм, но я всё же хотел бы покататься без лишних глаз… и деталей одежды, — и довольно облизнулся в предвкушении. — Как скажешь, Котик, — рука Аса скользнула к моей заднице. — Ты здесь по работе? Или тоже решил повеселиться? — услышал я краем уха голос Ази и немного отвлёкся. Ах да, мы же не одни… — По работе, Ангел, той, что вместо Сэмми. Но думал еще парочку искушений провести. Отчеты для Вельз никто не отменял, — ответил Азичке Кроули. — Все мы здесь по работе, Ангел Азирафель, — вмешался я и нас с Азирафелем одинаково заклинило, когда мы глянули друг другу в глаза. Чёрт… — Но никто не мешает совместить приятное с полезным, — преувеличенно бодро выдал Кроули. — Например, выпивку с чудесными местными закусками? — улыбнулся ангел и хохотнул. — А ещё с плотскими утехами, — улыбнулся уже я. Мы оба делали вид, что ничего не произошло, отлично. — К тому же, тут в уличных театрах дают неплохие представления, — заметил Ас. — С масками и шутками, — активно закивал я. — О да. И некоторые из этих шуток даже приличные, — рассмеялся Кроули. — Зато они нравятся публике! — гордо фыркнул я, но на самом деле не обиделся. — Конечно, на то это и венецианский карнавал, — Кивнул рыжий. — Карнавал и приличия соотносятся так же, как Маммон и щедрость. — Кстати, о приличиях… — я подмигнул очередному проходящему в толпе смертному и поманил его пальцем, но он неожиданно не шарахнулся, а, оглядываясь, стал пробираться ко мне через толпу. Чёрт… свой попался, из содомитов. Я положил руку Оззи на грудь, а второй схватил его за лицо, опуская до своего уровня, и поцеловал. Мужчина замер, разочарованно вздохнул и повернулся в другую сторону, к другому парню в маске-ньяги. Кроули откровенно ржал. — Осторожней, Котик, возвращение моды на однополые связи в Венеции может сыграть с тобой злую шутку. А я, пожалуй, воспользуюсь бонусной энергией от Люци, — он прижал к себе ангела и исчез даже без щелчка пальцев. Оззи фыркнул. — Язва и позёр, как и был. — Нам нужна гондола и никого рядом, Душка, иначе я раздену тебя прямо здесь, — облизнулся я, хватая моего Лорда за задницу. — Тогда пойдем, наши мальчики и девочки справятся и без нас, — он прижал меня к себе за талию и увлёк в сторону ближайшего канала. В тени здания какой-то смертный в маске шута прижимал к стене «коломбину» и беззастенчиво шарил рукой под её задранной юбкой. Девица тихонько охала, и оба не обращали на нас никакого внимания. Я лишь хмыкнул. Смелость это хорошо, без страха люди грешат больше. Я погладил руку Оззи хвостом и полез им под его брюки, щекоча вход самым кончиком. Мне уже тоже не терпелось, и не важно, как и где… Хотя романтика, безусловно, в приоритете. — Мой нетерпеливый князь, — едва не мурлыкнул он на этот жест, проводя меня по ступенькам к гондоле. Чудесным образом совершенно пустой, не считая корзинки с торчащим из нее горлышком бутылки. — А ты мой романтичный лоррррд. — мурлыкнул я и, подобрав полы множества юбок пальцами, изящно и медленно сел в лодку, разгладив юбку. — К тому же обстановка сегодня как никогда располагает к сексу, ты так не думаешь? — и открыл вино, проткнув пробку клыком вместо штопора, перед тем как разлить его по хрустальным бокалам. — О да. Маски и некоторая анонимность очень способствуют стрррасти, — отозвался он, принимая бокал. — Чего только стоит простой сапожник, который ублажал на берегу графиню, а? — я довольно захихикал. — За любовь и секс? — и выгнул бровь. — За секс и любовь! — он с мелодичным звоном коснулся своим бокалом моего. Я рассмеялся и залпом осушил первый бокал. — Как скажешь, мой лорд, от перемены мест слагаемых сумма не меняется, — и подмигнул ему. Он качнул головой, тихо рассмеялся и обновил вино в наших бокалах. Гондола, повинуясь чуду, медленно скользила вдоль канала. Шелест волн смешивался с музыкой и смехом. — А сыграешь мне на лютне? Смертные говорят, что это очень грешный инструмент… — я опустил реснички и накрутил на палец прядь волос, дуя губы. — Если хочешь, сладкий, — он кивнул и щёлкнул пальцами. Отставил бокал в сторону и взял лютню, медленно перебирая струны. — К тому же, на ней ты играешь почти так же прекрасно, как на струнах моей души… — я легонько повёл пальцем и шнуровка моего платья на спине стала медленно развязываться сама. Я расслабленно опёрся об один из носов гондолы и наслаждался шоу. — А ты мастерски меня искушаешь. Все эти тысячи лет. — Это моя работа, дорогой. Кто-то же должен обуздать самого лорда Похоти? И кто, как не его князь? — я довольно оскалился. Без шнуровки корсет расслабился и платье начало медленно сползать с моих плеч. — Ты прав, мой Котик, — Оззи жадно следил за медленно сползающим платьем. С меня медленно соскользнул правый рукав, открывая ему всю правую половину моего торса, потом левый. Я сделал ещё пару небрежных глотков вина, и оно потекло по моему подбородку, оттуда по шее и до груди, медленно стекая к паху, который был готов не меньше, чем у моего лорда. Но юбки пока всё скрывали. — Продолжай, мой лорррд, ты почти закончил эту балладу… — я опустил ресницы и шумно выдохнул. Кровь кипела в ушах от одной обстановки вокруг, здесь и сейчас. — Дьявол, Ар, ты адски горяч в этом платье. — Только в этом платье? — я выгнул бровь и приподнялся на руках. Теперь и юбки, медленно собираясь слой за слоем, слетали с моих ног и исчезали в воздухе. — Тебе тоже вполне идёт этот костюм. А лосины так… облегают. — В любом платье, костюме, а лучше без ничего, сладкий, — его голос зазвучал на пару тонов ниже. — Так-то лучше, Оззи… — последний — внешний слой платья — тоже исчез, и я остался перед Асмодеем совершенно голым, лишь кокетливо чуть прикрыл член хвостом, скользнувшим между ног, и, дёрнув ушами, поманил его пальцем. — А песенка-то… кончилась, верррно? — О да, — мой лорд разделся щелчком пальцев и скинул маску. В его алых глазах полыхало пламя, он шагнул ко мне и слизнул с груди следы вина. Я тоже снял маску и откинул её в воду, довольно постанывая от его горячего языка, зарылся пальцами в такие любимые чёрные как смоль волосы и когтем срезал ленточку, держащую их в хвосте. — А здесь… не хуже, чем в Риме, ммм? — Да, сладкий. Сейчас в прямом смысле сладкий, — отозвался он, проследив губами и языком путь винных капель. По моему телу прошлась такая же сладкая дрожь, что даже шерсть на хвосте встала дыбом, я погладил им по спине моего лорда и обнял его за шею. — Всё для тебя, мой прекрасный лорррд. Самый соблазнительный во всём Аду… — и схватил его за лицо одной рукой, чтобы поцеловать. Он целовался жадно, словно после долгой разлуки, хотя за это столетие мы ни разу не разлучались дольше, чем на пару часов. И я целовался ничуть не хуже, впиваясь когтями уже обеих рук ему в спину. — Мы обязаны… — я выдохнул, — сохранить этот праздник… в истории… — Да. И мы это сделаем, обещаю, — он обхватил меня ладонями за талию и быстро поменял нас местами, прижимаясь спиной к носу лодки и усаживая меня на свои колени. И я медленно насадился на его член, едва успев щёлкнуть пальцами для смазки. А потом всё вокруг нас стало неважно — были только его алые глаза и бесконечный, распирающий жар внутри и снаружи меня. Потом мы, кажется, поменялись местами, и стало ещё лучше… Через какое время мы устало легли на дно гондолы, мне сложно было сосредоточиться на чём-либо, но уже загорался рассвет… Оззи накрыл меня крылом. — Знаешь, Котик, посещение этого карнавала должно стать нашей новой традицией. — Обязательно, Оззи. Ежегодной… — выдохнул я ему в грудь и прикрыл глаза от усталости.