Шесть тысяч и еще четыре года

POV Азирафель После нашей ссоры, увы, как и в прошлый раз прошли годы. Кроули не желал выходить на связь, отвергал мои предложения о встрече и я жутко тосковал. Не выражая этого прямо, конечно же. И так бы мы и бегали друг за другом по Лондону, если бы до меня не дошли слухи. Очень нехорошие слухи о том, что некий подозрительный Энтони Джей Кроули собирается ограбить церковь. Так уж вышло, что капрал-ведьмолов Шедвелл был весьма болтливым человеком. Вероятно, в силу своего одиночества, ведь он все никак не мог найти себе спутницу жизни, рьяно следуя своему призванию — ловить ведьм. Пускай никаких ведьм больше и не существует, ведь я лично знаю одну, что написала целую книгу предсказаний и даже не соизволила отдать мне оригинал с автографом, как я делаю обычно! Пришлось искать Кроули через особых людей и вот, наконец, знакомая Бентли, припаркованная напротив паба «Пьяный ослик», ждёт меня. Здесь у демона назначена встреча со смертными, обещавшими помощь в «темном дельце». Иронично, что паб находится буквально в нескольких шагах от моего книжного. Я сжал термос в руке покрепче, глубоко вдохнул и сел в машину. Ждать мне пришлось не слишком долго, не более получаса, и я увидел Кроули, вышедшего из бара и направляющегося к Бентли. В новом образе демон напоминал Джона Леннона, только был куда привлекательнее. Внезапно его окликнул этот… Шедвелл. Я стиснул зубы и внимательно наблюдал за происходящим. Выходить сейчас будет лишним, я должен просто дождаться его. Ещё минут десять эти двое любезничали и смертный слишком уж пристально смотрел на грудь Кроули. Наконец, они распрощались и демон направился к машине. Я снова вдохнул поглубже и приготовился к той самой встрече. Все должно пройти отлично, я просто отдам ему термос и… И он будет в порядке. Кроули подошёл к машине, дёрнул дверь и сел за руль. И только тогда заметил меня. — Азирафель? — Привет Кроули. Нам нужно поговорить, — начал я серьезно. — Пффф… да что ты? И о чем же? — он выгнул бровь, но тёмные очки не снял. Я протянул ему термос с моим тартаном. — Я знаю про твой план, не нужно так рисковать собой я… я сам принес. Возьми, только прошу, не суйся в церковь, — я обеспокоенно посмотрел на демона. — Что? — выдохнул он удивлённо. — Это святая вода, Кроули, тебе больше не нужно воровать ее из церкви, прошу, возьми и пообещай мне, что не натворишь глупостей… — я опустил взгляд. — Что, прости? Ты… даёшь мне святую воду? Настоящую? — Да, я сам ее освящал, поэтому не смей открывать крышку! — заявил я уже серьёзней. — Без крайней необходимости. — Подожи-подожди… Настоящая?! Я хмуро посмотрел на Кроули и вскинул бровь. — По-твоему, я пришел тебя разыграть? — О, ну я даже не знаю! — он фыркнул и мотнул головой. — Ладно. Прости, Ангел, просто я немного на нервах. Спасибо, наверное? Или не стоит благодарить? — Как хочешь, только пообещай мне, что отменишь свой план про церковь. — Похоже… теперь в нем нет смысла… так… Давай, я подвезу тебя? Куда угодно, Ангел, только скажи. — Не нужно, Кроули, — я сглотнул ком в горле и едва коснулся его руки. — Ты…слишком быстр для меня, — и я ушел, стараясь не оборачиваться. Внутри было так больно, но так было нужно. Я медленно шел к книжному магазину и просто пытался не плакать. Я ведь…сделал все правильно, верно? Мне так хотелось его обнять, поговорить, высказаться. Ещё и эта чертова святая вода! Ещё с его просьбы в парке Сент-Джеймс я не мог спокойно спать из-за страха, что он точно сделает с собой что-то с помощью этой воды. Причём даже не что-то, а конкретно… Конкретно… Я даже называть это не хочу! Это грех, и люди за него попадают в Ад на вечные страдания! Что такого с ним сделала магистр Боли, что он попросил меня о таком? Мог ли я это предотвратить? Могу ли я хоть что-то сделать для того, чтобы он… Нет. Он сказал, что святая вода нужна ему на всякий случай. Я поправил бабочку, зашёл в книжный и повесил табличку «очень закрыто» сразу отправляясь к тайнику с моим лучшим вином. Чайка с ромашкой сейчас будет мало. — Ну почему все должно быть именно так?! Почему мы просто не могли остаться на одной стороне, Кроули?! — я буквально рухнул в кресло с бутылкой вина и бокалом в руках. — Ну почему ты такой? Почему ты всегда заставляешь меня волноваться до дрожи в крыльях? Я налил себе полный бокал и задумчиво вгляделся в красную жидкость. — Прекрасный напиток, придуманный прекрасным человеком… Цвета волос столь же прекрасного демона, что не перестает мне сниться, стоит закрыть глаза. Великолепный искуситель, — я сделал несколько долгих глотков и осушил бокал до дна. — Мой прекрасный Адоэль. Что такого ты спросил у Богини, что она сбросила тебя с Небес? Иногда я думаю… Может всего этого не было бы, если бы я пошел спросить вместе с тобой? Или вместо тебя… Из тебя вышел бы отличный ангел. Сияющий вдохновитель! — я налил ещё один бокал доверху. — Для чего я тебе нужен? Действительно ли я твой друг, или может просто удобный союзник? — я налил ещё и сделал лишь один глоток. — Ангел на твоей стороне… Действительно, как удобно! Спасет от благодати в трудную минуту и прикроет от крылатых, если нужно! — я осушил бокал до дна, а остатки вина допил прямо из бутылки, после чего в гневе разбил ее об пол. — Исчадие ада! Из-за тебя вся моя жизнь и репутация под угрозой! Стоит только Небесам узнать как они неминуемо казнят нас обоих! Просто сотрут из Книги жизни и все тут! Словно и не было Азирафеля — стража Востока, где встаёт солнце! — я закрыл лицо руками и начал плакать. — Из-за меня и своей доброты ты попал в эту пыточную. Из-за меня тебя чуть не казнили. Ну почему ты стал именно моим соперником, Кроули? Это так больно, видеть тебя без возможности коснуться, или коснуться, но всего на миг… Я не выдержу, если ты сделаешь это с собой! Я сам отдал тебе лопату для твоей будущей могилы! — Так может, Азирафель, страж Востока, тебе просто следует посмотреть в другую сторону? — голос, явно женский, вмешался в мои размышления. Я посчитал это галлюцинацией пьяного разума и продолжил. — Или, быть может, это наказание? Наказание от Богини за то, что я был плохим стражем своей стороны света. Она всё узнала про Адама и Еву и так решила наказать меня? Пути Её и правда неисповедимы! Это так жестоко, Ваше Святейшество. Но справедливо ли? — в ход пошла вторая бутылка, осколки, пожалуй, я уберу потом, сейчас мне нужно больше алкоголя. — Имею ли я право осуждать выбор Её? Ведь это же Богиня — мать Иисуса Христа и всего живого на Земле. Она создала нас — рабов своих, обречёнными на вечный круговорот добра и зла… Ах, да. Он ведь даже не вечный. Через несколько лет всё закончится и мы ничего не сможем с этим сделать. Кроули исчезнет, я исчезну, боль тоже исчезнет. А я ведь ему так и не сказал… что люблю его. Он будет трепыхаться из последних сил, как он это обычно делает, упрямый и непобедимый, насколько бы сильную оплеуху от судьбы он не получил. — Любишь… Ангел Азирафель, ответь своей матери, чем любовь к творению творца и творения к творцу отличается от этого… вашего… зачем оно? — Равенством, мама, — ответил я мнимому голосу в голове, смирившись, что вино в этот раз уж слишком ядреное. — Мы любим друг друга, ни как мать и дитя и ни как дитя и мать, а как смертный любит смертную… Или смертного. Его хочется защищать, быть рядом и постоянно касаться. Как бы свята не была любовь двух сердец, она ничто без желания стать единым целым. Без… секса? Но даже если этого желания нет, быть рядом, просто наслаждаться тем, что видишь его счастливым и любить больше, чем себя — вот что важно. Взаимоуважение, взаимная забота, поддержка и утешение. Утешение просто потому, что он в порядке и ты можешь его видеть. И дикая боль, если кто-то его ранит. Словно ранили тебя, но не по телу, а в сердце, словно вы уже едины и его раны — это твои раны тоже. — Ты уверен в своей любви, сын мой? Ты хочешь ощутить это? — Ощутить боль или единение с ним? Ну… Буквальное не хотелось бы. Иначе это будет мерзко и антинаучно, — почему-то скривился я рефлекторно. — Сейчас я бы хотел просто обнять его и сказать, что готов защищать ценой своей жизни. Может ещё поцеловать, всего на секундочку… — я тоскливо вздохнул и отвёл взгляд в сторону. — Интересно… Почему именно он, Азирафель? — Потому что, я… Это произошло само? Я просто увидел его и понял, что это самое прекрасное существо во вселенной, а когда он заговорил, то понял, что ещё и самое милое. Я… люблю милые вещи? И то, когда Кроули груб тоже. Всего его. — Самое прекрасное существо во вселенной? — её голос звучал зантереснованно. — Хм… А ведь сейчас я могу… Закрой глаза, Азирафель, тебе снится очень странный сон, когда ты проснёшься, о нем останутся только очень смутные воспоминания… И я послушно закрыл глаза, на третьей бутылке шери меня и правда клонило в сон. Утро с похмельем было на редкость отвратительным, кажется, даже хуже чем обычно. — Оооох, моя голова… — я схватился за голову и открыл глаза. — Ещё и книжный весь в беспорядке… Осмотрев бардак и поняв, что вручную я это уже не уберу пришлось истратить одно из чудес, которых мне позволяли не так много в месяц. Ещё одно я использовал, чтобы протрезветь и вернуть шери в снова целые три бутылки. Вчера я встретил Кроули, я должен был быть рад этому, но… Все прошло не так, как хотелось бы, но так, как должно. Возможно, мне стоит позвонить и извиниться, что сбежал без объяснений? Пожалуй, нет. Мне нужно побыть одному ещё немного… Книжный магазин заскрипел дверцами шкафов и скинул на меня пару книг, пытаясь подбодрить. Увы и ах, все их я уже читал, хотя пожалуй эта… Ох, Джейн Остин, сейчас только твои романы на балах смогут спасти мое израненное сердце! Но сначала нужно заварить себе чашечку какао и… Кажется, у меня ещё оставались булочки с корицей из прошлой партии. Помнится, Кроули пек их всё равно лучше меня… Стоп, а когда? Я попытался вспомнить, когда в последний раз ел выпечку от Кроули и не была ли она очередным плодом моих влажных мечтаний. Ах, да! Булочная в Берлине! Видимо, оттуда я их и помню. Жаль, что от Самаэля они всё-таки были не такими свежими, как только что из духовки… Я так задумался, что не уследил, как молоко убежало из кастрюльки из-за чего все моё какао пошло насмарку. — Черт, черт, черт! Аргх! Похоже… Сегодня с утра я буду чай, — я взялся за тряпку и принялся вытирать плиту от последствий моих мечтаний. — Кроули, Кроули… Надеюсь, что ты сейчас в порядке и не делаешь что-нибудь безрассудное с этой святой водой.