Сплетница

Середина августа. Теплый воздух струился в кабинет через открытые окна. Улица пахла травой, а солнечный свет создавал ощущение беззаботности. В школьном классе сидели две девушки. Что они здесь делали? Это были участницы команды знатоков, тренирующиеся даже летом. Но сейчас их лица выражали напряжение. Одна из них — флегматичная брюнетка с высоким хвостом и равнодушными тёмными глазами — смотрела на подругу, нервно расхаживающую из угла в угол. — Жека, так больше нельзя, — спокойно произнесла она. — Даже я чувствую это давление. Если ничего не изменить, мы не справимся с финальным сезоном. — Понимаю, — ответила Женя сдавленным голосом. — Но что ты предлагаешь? У нас последний год. Нельзя отвлекать кого-то из запасных или младших команд — у них уже сложившиеся коллективы. Таня, я не знаю… Я так устала. Безумно устала и ничего не понимаю. Её обычно аккуратно уложенное каре было растрёпано, очки сняты и отложены в сторону. Таня продолжила: — Даю ему время до середины осени. Дальше он не останется. У нас и так проблемы с Михаилом. Ладно, впятером ещё можно… Но без Лёхи будет тяжело. У нас нет ни историка, ни географа. Мои знания по информатике и истории мира до нашей эры будут так же полезны, как знания Лёхи по истории нашей эры. Практика показала, что его знания более актуальны. — Знаю… — Взгляд Евгении метался по классу, перескакивая с парт на стулья, на школьную доску. Она нервно заламывала пальцы. Внезапно её охватила злость, и она с вызовом ответила: — Ты говоришь очевидное! Лучше бы предложила решение, а не ходила кругами. Их разговор мог бы продолжаться, но дверь распахнулась, и в кабинет вошли ещё несколько ребят. Напряжённая атмосфера исчезла, уступив место привычному шуму. Женя улыбнулась и направилась навстречу вошедшим. Тренировка началась.

***

В воздухе пахнет грозой

Девчонки-припевочки, мальчишки-зайчишки, ребята-воронята, я тут к вам с новостями! Знаю, рановато — только середина августа. Но кое-что интересное у меня для вас уже есть. Давайте сыграем в игру «Две правды, одна ложь»: Марина Ивановна уходит в декретный отпуск. Физрук сделал предложение нашей директрисе. Неспокойно что-то в Датском королевстве. Если вы выбрали вариант с Мариной Ивановной — вы совершенно правы и, кажется, умеете читать мысли! В этом году она не вернётся в школу. Давайте мысленно её поздравим. Ну а вторая правда, как вы уже догадались, — это как раз неспокойная обстановка. Думаю, многие уже заметили, что в команде главных умников нашей школы проскальзывает некоторое… напряжение. (Кто вдруг не в курсе, о ком речь — это наша лицейская элита, которая мотается по олимпиадам и конкурсам, выбивает нам гранты. А конкретно: Евгения, Максим, Алексей, Эдуард, Михаил и Татьяна). Ко мне поступила куча вопросов: что, когда, куда, откуда, почему, зачем и как? Сначала я думала, что эта история не стоит внимания, но по тем обрывкам, что я успела собрать, она обещает быть невероятной. Поэтому рада сообщить: Сплетница берётся за это дело! Пока могу сказать одно: вина лежит не на кошке, что дорогу перебежала, а на других представителях животного царства… Возможно, на тараканах или бабочках. Ждите подробностей! Ваша, Сплетница Подслушано. Лицей № XXX

Это — жжжжжж — неспроста!

Соскучились? А я тут как тут с новостями! Во-первых, наконец-то определились с ведущими на 1 сентября и активно пишут сценарий. Если у вас есть идеи или желание выступить с номером — свяжитесь с Еленой И. из 11 «Б». Она отвечает за всю организацию со стороны учеников. Уверена, все будут рады увидеть что-нибудь интересное на линейке. А теперь вернёмся к нашим баранам. Пока я погружена в расследование главной тайны, чтобы вы не заскучали, вот вам пища для ума. Помните скандальные события полугодовой давности? Я, если что, про зарождавшийся роман наших «голубков» (Максима и Евгении) и про занятные слухи, которые тогда ходили… Уж не снова ли беда от нежного сердца? Не грустите, скоро увидимся! Ваша, Сплетница Подслушано. Лицей № XXX

***

За неделю до начала учебного года. Всё тот же класс. Команда знатоков и Андрей собрались, обсуждая насущные проблемы. Максим, Женя, Таня и Эдик говорили оживлённо, в то время как Андрей развалился на двух стульях под партой и рубился в какую-то игру на телефоне. — Он вообще ответил? Что-нибудь написал тебе? — устало, почти обречённо спросила Женя, глядя на Максима. — Написал, что сегодня точно дойдёт, думаю, так и будет, Он не может вечно от нас бегать. Женя нервно переминалась с ноги на ногу. Таня и Эдик наблюдали за ними с почти пофигистским спокойствием. Максим же кружил вокруг Жени, то и дело пытаясь её успокоить или обнять. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы дверь в кабинет не распахнулась. На пороге стоял Алексей. Женя тут же встрепенулась, сбросила руку Максима, в очередной раз пытавшегося её обнять, и устремила всё внимание на вошедшего. За ней замерли и Таня с Эдиком, переведя на Алексея свои взгляды. Оказавшись под прицелом сразу нескольких пар глаз, он явно стушевался. Боевой настрой, с которым он открывал дверь, мгновенно улетучился. — М-м… э-э… — неуверенно пробормотал он. Потом, видимо, собравшись с духом, произнёс громче и твёрже: — Ребята. Я устал. Я ухожу. Казалось бы, простая фраза — но эффект она произвела ошеломительный. Таня, не меняясь в лице (словно только этого и ждала), развернулась к окну, мгновенно потеряв интерес. Женя, напротив, застыла, будто превратилась в статую. Она закрыла глаза, словно считала про себя. Максим на этот раз смог обнять её и бросил на Алексея неодобрительный взгляд. А Эдик нарушил тишину. — Фу, как пошло. Напоминаю, что это, вообще-то, эффект Манделы: Брежнев никогда такого не говорил. Если уж хотел сделать отсылку, мог бы дословно процитировать. Или хотя бы поднапрячься и выбрать что-то не столь заезженное. Словно не слыша его реплики, Женя, всё ещё с закрытыми глазами, спросила: — Это окончательное решение? Её голос звучал неестественно спокойно. — Да, окончательное. Я уже подал документы в столичную гимназию. Меня приняли. Задержусь максимум на неделю после начала учёбы — там накладка с бумагами. Самое позднее к 10 сентября я буду учиться там. — Йес! — нарушил тишину радостный возглас Андрея и его рука, взметнувшаяся из-под парты. Он выиграл катку.

***

Жизнь, я люблю тебя за радость возвращенья!

Хей, любимки! У меня для вас скопилась целая гирлянда новостей: Во-первых, огромное спасибо всем, кто принял участие в линейке 1 сентября! В этот раз она получилась не такой «тухлой», как обычно. Вы молодцы! Во-вторых, спешу обрадовать: Козлов наконец-то отчислили. Прошло всего два дня с начала учебного года — это, кажется, новый рекорд. Можете выдохнуть, его террору конец. В-третьих, сегодня произошло ЧП: на физре в ученицу попал мяч, была вызвана скорая, диагностировали сотрясение… Купились? Это газетная утка, чтобы привлечь ваше драгоценное внимание! Но, честно, я уже всерьёз подумываю написать справочник «Как выжить на физре» — и для сидящих на лавочке, и для активных игроков. Знаю, знаю, я снова кормлю вас завтраками. Но я уже на финишной прямой! Не позднее 10 сентября эта тайна будет раскрыта. А пока — маленькая затравка: вслушайтесь в последние шёпоты в коридорах… Ваша Сплетница Подслушано. Лицей № XXX

Всё смешалось в доме Облонских.

Да-да, знаю! Недобрая Сплетница исчезла, а вы, я уверена, уже изнываете: кому в нашей школе жить хорошо, кто виноват и что делать? Но хватит лирики. Вы отлично справились с домашним заданием — меня просто засыпали вопросами о слухах, будто Алексей бросает команду ради пафосного столичного лицея. Успокойтесь, дорогие. Эти слухи — наглая ложь. Он уже поступил. Как такое могло произойти? Неужели наша сильнейшая команда трещит по швам? Как он мог нас бросить? Наверное, именно эти вопросы сейчас у вас в голове. Что ж, постараюсь ответить. Хотя бы на часть. Корень конфликта оказался куда глубже, чем все думали! Со слов источника, Алексей был недоволен атмосферой в команде: постоянные споры с капитаном, ощущение, что его не слышат и ему не доверяют. Говорят, его раздражало, что капитан иногда сдавала работы, оставляя сложные вопросы без ответа, если не была уверена на 100%. И да — проверенный источник сообщает, что он уже состоит в команде той самой гимназии. Представляете? Бывшие друзья скоро встретятся на турнирах как соперники. Чувствуете, как накаляется атмосфера? Но это ещё не всё! Давайте поднимем температуру на пару градусов. По одной из версий (моей любимой), всё дело в невзаимной любви. Помните, полгода назад мы все с придыханием следили за зарождением нашей главной парочки? Тогда же поползли первые шуточные слушки о чувствах Алексея к Максиму. Казалось, просто смешная теория… А теперь взгляните на косвенные улики, которые я собрала для вас, мои дорогие шипперы: Алексей довольно резко высказывался о любых публичных проявлениях чувств нашей парочки. Хотя, будем честны, они — образец целомудрия на фоне половины школы. Ходили слухи, что Алексей позволял себе лишнее в отношении Макса. Проверить не могу, но дыма без огня, как говорится… Мне довелось услышать обрывок разговора, где Евгения просила Алексея «держать свои гормоны под контролем». Интересно, о чём она так беспокоилась? Ну и вы сами видели эти взгляды! И вечное стремление сесть поближе. Неважно, что в команде все сидят кучкой — мы-то знаем, где настоящая любоффф! Скептики могут применить все эти пункты и к гипотетической влюблённости Алексея в саму Евгению. Кто я такая, чтобы ограничивать чью-то фантазию. А по последней, непроверенной информации, в той самой гимназии у нашего беглеца уже есть новый объект симпатий… Что же это? Попытка заткнуть душевную дыру, оставленную Максимом или Женей? Или всё проще, и он действительно просто устал от командных склок? Как бы то ни было, тайна раскрыта! Алексея больше нет в команде. Причина — либо любовная драма, либо конфликт амбиций. Выбирайте версию по вкусу. P. S. Дорогуши, если вдруг кто-то вдохновится и напишет фанфик по мотивам этой истории — скиньте ссылочку, умоляю! С вами была, как всегда, ваша Сплетница. Подслушано. Лицей № XXX

***

Девушка отбросила телефон в сторону и растянулась на кровати. Завтра, когда Алексей окончательно покинет город, можно будет выложить пост. Как раз будут выходные — все успеют переварить новость. Она посмотрела на Танюху. Та сидела за столом, сосредоточенно выводя что-то в тетради. Физика, кажется. — Эй, слушай… а что у вас там на самом деле произошло? Мне дико интересно. Таня оторвалась от писанины и уставилась на подругу нечитаемым взглядом. Видимо, придя к какому-то внутреннему решению, она отложила ручку и развернулась к ней полностью. — Ты же в курсе, что Лёха — гей? Дождавшись кивка, Таня продолжила: — Я вот недавно узнала… — Погоди, серьёзно? Об этом полшколы знает уже минимум год. На каждом углу, конечно, не кричат, но тем не менее… Таня недовольно на неё посмотрела: — Не перебивай. Ты же знаешь, я не особо общаюсь и за новостями не слежу. Для меня даже то, что творилось в команде, доходило долго и мучительно. Это правда, — мысленно согласилась девушка. Таня никогда не лезла в чужие дела и держалась отстранённо. — Так вот, я об этом не знала. Где-то в мае–июне я заметила, что Миха стал отпускать в сторону Лёхи гейские шутки, а тот начал дико нервничать. Если коротко — оказалось, Лёха влюблён в Макса. Если по длинному: месяца два-три назад он попытался увести Макса у Жеки. Та, понятное дело, не оценила и рявкнула на него. Лёха, ну ты сама знаешь, он инфантильный и эгоцентричный, — обиделся, как малое дитя, и заявил, что уйдёт из команды. Его слова всерьёз не приняли. Потом вроде всё устаканилось — финал Всероса и всё такое… Но Лёха начал постоянно цепляться к Жеке: то она, мол, обижает «Максимчика», не даёт ни ему, ни Максу раскрыть потенциал, то она слишком несдержанна для лидера и должна отдать капитанство Максу. Ну, ты поняла. Макс, в свою очередь, стал обходить Лёху за километр. Потом Лёха вроде подуспокоился и начал довольно показушно встречаться с парнем из столичной гимназии. Говорю «показушно», потому что каждый день слушаю, какой у него замечательный, умный, и какие у них прекрасные отношения… Ну, лучше уж так, чем вечные склоки. А потом он просто исчез в середине июня и объявился только под конец августа — чтобы сообщить, что не шутил, когда грозился уйти. Оказывается, он тогда же сдал вступительные, просто перевод затянулся. Его парень, кстати, возглавляет тамошнюю команду. Сомневаюсь, что Лёху пустят в основной состав, но в запасных он точно обоснуется. Ну… как-то так. Таня замолчала, постучала пальцами по столу и, видимо что-то вспомнив, хмыкнула: — А самое смешное, знаешь что? Миха-то… был в Лёху влюблён. Именно из-за него он начал мотаться на олимпиады по математике и физике. Потом втянулся, а в начале — всё ради чистой и светлой… — она хмыкнула ещё раз и, высказавшись, отвернулась к тетрадям. Михаил… Кто бы мог подумать… Значит, слухи не врали. Но писать об этом она, конечно, не станет. Незачем таким подробностям становиться достоянием масс. Хотя на их совместную игру против Лёхи она бы с огромным удовольствием посмотрела! В конце концов, Сплетница не может пропустить ни одного стоящего события — фанаты не поймут.

***

Начало ноября. Время Кубка Столичной гимназии — разводящего турнира, билета на чемпионат России. Пропустить такое команда не могла, даже несмотря на нестандартный состав. Вопрос с нехваткой игроков всё ещё висел в воздухе, поэтому для кворума взяли Андрея и Мишу, нового парня Эдуарда. О том, что здесь им придётся пересечься с командой Алексея, предпочитали не думать. Из-за опоздания ребята прибыли к самому старту и до перерыва удачно избежали встреч. Но во время паузы после второго тура избежать этого уже не вышло. Алексей двигался к ним через зал — будто ничего не случилось, будто не было ни его ухода, ни месяцев молчания, будто они всё ещё друзья. Сначала диалог складывался натянуто-лёгким. Ребята перебрасывались ничего не значащими фразами. Максим в это время благоразумно куда-то свалил, а Женя сидела и отвечала Алексею улыбкой, по которой, впрочем, было ясно: радости от этой встречи она не испытывает. Времени до конца перерыва оставалось минут пятнадцать. Эдуард отправился искать Максима, и в этот момент произошло непредвиденное. Неизвестно, что вдруг случилось с Алексеем, но он неожиданно начал отпускать колкости в адрес Миши. Подшучивал над его «способностями» и характером. Женя пыталась его остановить, потому что это звучало грубо, неприятно и совершенно неуместно. Неизвестно, как долго продолжался бы конфликт, если бы Эдик не вмешался. Когда прозвучала последняя, самая острая реплика, он подошёл и, вспыхнув от негодования, направился к Алексею. Его глаза горели праведным гневом. — Слушай сюда, — холодно и отчётливо произнёс Эдик. Разница в росте была значительной, и он притянул парня за рубашку к себе. В других обстоятельствах ситуация могла бы показаться комичной, но сейчас Эдик выглядел по-настоящему пугающе. — Только я имею право называть этого человека придурком. Ты его не знаешь и не имеешь никакого морального права его оскорблять. Так что засунь своё дофига важное и умное обратно в то место, где, видимо, застряла твоя голова. Ты — результат неудачного мейоза. — Чего? Какого мейоза? — Алексей опешил. — Это он так намекнул, что у тебя неполный набор хромосом и ты — недоразвитый, — тихо, но чётко проговорила Таня, не отрываясь от своего телефона. — Хотя это оскорбление всех недоразвитых, многие из них нормальные ребята. А Эдик уже уводил Кузнецова подальше, что-то воркуя ему на ходу. Женя сидела напряжённая и раздражённая. Она смотрела вслед удаляющимся Эдику с Мишей и не знала, что делать. Словно против воли, выражая общую усталость, она вдруг произнесла: — Блеск. Просто блеск. — Голос её звучал исчерпанно. — А если про это узнает Сплетница? Нет, неправильный вопрос. Когда об этом узнает Сплетница… Раздался тяжёлый выдох. Максим попытался обнять её, успокоить, но Женя недовольно сбросила его руку. Она снова посмотрела туда, где скрылись парни. — Я бы не рассчитывала, что они вернутся в ближайшие полчаса, — тихо и бесстрастно констатировала Таня. — Пока Эдик не удостоверится, что с душевным покоем его прекрасной принцессы ничего не случилось, он не вернётся. И я бы не рассчитывала, что он в следующий раз разрешит нам позвать Кузнецова, если сочтёт, что этот стресс слишком негативно повлиял на душевное равновесие его философа. — Зашибись.

***

«Мальчик, который выжил Никиту»

Я тут за свежими сплетнями! Точнее, за развязкой одной старой драмы — истории про «мальчика, который выжил» Никиту. «Сплетница, что за отстой? — скажете вы. — Эта старая и не особо интересная! Что в ней могло случиться нового?» А вот кое-что случилось! На последних, октябрьских, соревнованиях произошло неожиданное: мы снова встретились с Никитой. Но играл он… за какую-то команду-ноунейм, которая прежде никогда не светилась в турнирных таблицах! Чтобы понять всю соль этого момента, предлагаю переместиться в прошлое. А точнее — в май, на чемпионат России. Как вы, наверное, помните, в команде Никиты был… скажем так, «дефицит мозгов». Они даже не надеялись пройти в финал и были сами шокированы своим успехом. Но тут возникла новая проблема: не хватало одного игрока. Чувствуете этот аромат надвигающейся катастрофы? В спешке они искали кого угодно. И нашли… скажем так, неоднозначного персонажа. Назовём его «Эм». Парень с сомнительной репутацией (парочка дисквалификаций, парочка скандалов — мелочи!). Казалось бы, идеальный кандидат для чемпионата России, верно? Что из этого вышло? На протяжении всего турнира напряжение между ними только росло. Никита был в ярости — и от ситуации, и от собственного решения. Конфликт нарастал, страсти кипели не хуже, чем в бразильских сериалах. Жаль только, без интересной любовной линии! И вот, видимо, осознав, что конфликт ни к чему не приведёт, Никита решил… дистанцироваться. И дистанцировался настолько, что в итоге добровольно покинул команду, которую сам же и создал. Давайте я повторю медленно: КАПИТАН. УШЁЛ. ИЗ СВОЕЙ ЖЕ КОМАНДЫ. «Сплетница, это, конечно, очень интересно, — скажете вы. — Но к чему вся эта история?» А к тому, что, как я и говорила, Никиту заметили в новой, совершенно никому не известной команде. Будучи сильным игроком, он мог легко найти место в любой топовой команде — дефицит кадров везде. Но он выбрал… малоизвестную команду из глубинки, которая находится на другом конце страны. Что за сюрприз? Мне сложно представить, как он с ними договорился, ведь их не было ни на финале России, ни на многих других турнирах. Дело даже не в разных городах и школах… Доехать до своей новой «альма-матер» Никите нужно два дня на поезде. Почему? Зачем? Кто его знает. Может, влюбился в местные пейзажи. Когда я спросила у него комментарий, он лишь загадочно улыбнулся и сказал: «Я всегда был легионером. Команда — это так, временное пристанище для души». Ну, а душа, как известно, вещь непостоянная. Прямо просится в цитатник! Шутки шутками, но самое смешное, что вся эта катавасия началась не из-за денег, власти или неразделённой любви. Нет. Всё из-за банального человеческого фактора: не сошлись характерами. Всё как в плохом сериале, только без поцелуев. Эх… А с вами, как всегда, была ваша Сплетница! Подслушано. Лицей № XXX

Всё течёт, всё меняется

Хэй-хэй-хэй-хэй-хэй! Не то чтобы давно не виделись, но у меня для вас есть новая порция новостей. Во-первых, давайте поздравим наших ребят с медальками, которые они честно увезли с Кубка столичной гимназии! Они, как всегда, молодцы. К моему величайшему сожалению, несмотря на то, что встреча с Алексеем всё-таки состоялась всё прошло вполне мирно (насколько это, конечно, возможно). Хотя, с другой стороны, может, это и к лучшему. Видимо, это спокойствие и позволило нашим занять третье место в нескольких дисциплинах. Конечно, не первое, но тоже неплохо! А также у меня для вас есть преинтереснейшая новость. Одна из птичек на хвосте принесла весть, что к нам в школу переводятся новенькие. Да, в середине ноября — странно, но факт. И что, на мой взгляд, куда интереснее: девушка переводится в 11 класс. Стоит заметить, что, похоже, она иностранка — слухи гласят, что она переезжает из-за границы. Пока я не могу дать точной информации. В конце концов, это лишь слухи. Но я буду рада любым подробностям, которыми вы захотите со мной поделиться! Пока-пока! До следующих новостей. Ваша Сплетница Подслушано. Лицей № XXX

***

Середина ноября. Школьная столовая. Таня, Женя и Максим сидели за столом, спокойно обедая. Обстановка была расслабленной, разговор ленивым и забавным. Пока Женя не отвлеклась на уведомление в телефоне. Увидев его, она мгновенно напряглась, и вся лёгкость момента исчезла. — Ну вот откуда? Откуда она узнала подробности той истории? Об этом же знает всего… — недовольно заговорила она. Но замолчала, задумавшись. — Ладно, про эту историю знает до фига народа… Таня лениво потянулась и посмотрела на подругу. — Скажи спасибо, что не всплыли подробности с Кубка столичной гимназии. Вот тогда была бы реальная жесть. Потому что если взбесится Эдик, взбесишься ты, потом — Максим… И о спокойной атмосфере можно забыть. — Главное, чтобы Лёха обиду не затаил. Я даже Максима тогда подпрягла, мне не хотелось конфликта. Таня снова уткнулась в тарелку. — Какая же ты бесчувственная, — с обидой проговорила Женя и тяжело застонала, опустив лоб на стол. Таня равнодушно на неё посмотрела. — Возможно. Но я всё ещё считаю, что это лучше, чем переживать по пустякам. Её взгляд скользнул по столовой и наткнулся на новое лицо — незнакомую, но невероятно красивую девушку, которая только что вошла. Девушка держалась очень прямо и отстранённо, с безупречной осанкой. Выглядела она изящно и элегантно, словно сошла со страниц журнала. Её чёрные волосы лежали безупречными локонами, красивые голубые глаза смотрели равнодушно и отстранённо. — Жень, а кто это? Знаешь? — спросила Таня, кивнув в сторону новенькой. Женя с недоумением посмотрела на неё — одним взглядом выразив полное «Ты серьёзно?» — и только потом, медленно, как душевнобольному человеку, ответила: — Это новенькая. Сплетница писала про неё. Она перевелась. Вчера впервые пришла в школу. Более того… — Женя сделала многозначительную паузу. — Она учится с тобой в одном классе. — Правда? — Да, Тань. Правда. Только не говори, что ты и вправду можешь быть настолько невнимательной. Таня ничего не ответила, лишь пожала плечами. Видимо, находя свой суп в этот момент куда более интересным.

***

Конец ноября. Библиотека. Таня сидела в своём любимом уголке, углубившись в учебник физики. Это место было её убежищем. Все в школе знали: если нельзя найти Таню, ищи её в библиотеке. Так было и сегодня, пока тишину не нарушила Женя, принеся с собой шум и суету. Ещё до того, как она появилась из-за стеллажей, Таня почувствовала перемену в воздухе. Она посмотрела на нерешённую задачу в тетради с обречённостью и перевела взгляд на источник беспокойства. Через секунду из-за стеллажей вышла Женя. — Я знала, что ты здесь, — выпалила она. Её глаза были широко раскрыты, а голос звучал тихо и растерянно. Весь её энтузиазм испарился. Таня понимала, что спокойно позаниматься сегодня не получится. Ей нужно было выяснить, что так взволновало Женю. — Что случилось? — спросила она. — Лёха рассказал «Сплетнице» что-то, — произнесла Женя, словно произнося приговор. Её мысли уже кружились в хаосе. После инцидента на Кубке Лёха не забыл и не простил. Таня почувствовала растерянность. Она не знала, что сказать или сделать, чтобы поддержать подругу. Её спокойное лицо не выдавало эмоций. Женя продолжила, её слова звучали торопливо и тревожно: — Понимаешь, Лёха внимательнее меня. Он знает больше… неприятных вещей. Если он поговорил с Гришей… Это будет ужасно. Я боюсь, что «Сплетница» разозлится и выльет на меня грязь. В прошлом году она без причины напала на Никиту. Мы просто общались, а она начала распространять слухи. Сейчас… Я боюсь. Лёха может рассказать ей всё что угодно. Я не готова к тому, что вся школа снова начнёт шептаться за моей спиной, задавать вопросы, смотреть косо… Это невыносимо. Не снова. Я не выдержу. Таня выглядела растерянной: — Мы что-нибудь придумаем, прорвемся. Это просто слухи. Мы рядом. Слова прозвучали уверенно, и Женя почувствовала облегчение.

***

Сегодня сложилась довольно необычная ситуация. Максим и Таня остались в классе одни, ожидая, когда подтянутся остальные ребята. Они редко оставались наедине. За всё время совместной работы вряд ли набиралось и десятка личных разговоров — только договорённости о встречах, поездках, организационных моментах. С тех пор как Таня несколько лет назад вошла в команду, Максим и Женя казались неразлучным дуэтом. Всегда вместе, всегда рядом, поэтому, когда позже Максим отошёл от формального капитанства, уступив его Жене, никто не удивился. Они всегда были гармоничной парой: спокойный, уравновешенный Максим всегда сдерживал порывистую Женю и трезво оценивал любую ситуацию. Тишина в пустом классе была густой и неловкой. Таня, не глядя на него, нарушила её, словно проговаривая вслух общую для всех тревогу: — Скажи… Мне действительно стоит опасаться того, что мог рассказать Алексей? В прошлый раз Жека так нервничала… но в тех постах не было ничего из ряда вон выходящего. Есть ли повод бояться чего-то… большего? Я не хочу, чтобы ко мне снова подходили с этими дурацкими вопросами о ваших отношениях. Между ними снова повисла тишина, на этот раз тяжёлая. Максим ответил не сразу, медленно и размеренно обдумывая слова. — Я не думаю, что там есть что-то, чего следовало бы объективно опасаться. В наших с Женей отношениях не было ничего… такого. Ничего, что можно было бы вывернуть наизнанку. Он сделал небольшую паузу, и в его обычно спокойном голосе прозвучала редкая усталость. — Но… я, как и Женя, не доверяю Алексею. Он мог рассказать любую грязь. Додумать. Приукрасить. Или выдумать с нуля. Так что… я не могу дать тебе никаких гарантий. Извини. Они снова замолчали, каждый погружённый в свои мысли, в общую, но такую разную тревогу. Ситуацию в целом и своё место в ней по отдельности. Вскоре подошли остальные ребята, принеся с собой шум, смех и привычную суету предтренировочных сборов. И эти тяжёлые, невысказанные до конца мысли смыло нахлынувшей волной обыденности. Тренировка начиналась.

***

Бывают странные сближения Всем привет, хай! После дождя бывает радуга. Птицы улетают на юг. У веществ три агрегатных состояния. А Максим и Евгения расстаются. Вы скажете: «Сплетница, зачем ты говоришь такие очевидные вещи, в которых все и так уверены?» А я отвечу: «А вот и нет!» Я говорю о самых больших неточностях, которые правят нашим миром. Ведь если присмотреться: Радуга редко показывает все семь цветов — чаще 3-4 бледных полосы. Птицы летят не на юг, а в тёплые страны — географическая неточность! У веществ четыре агрегатных состояния (плазма — привет прогульщикам физики!), а если углубиться, то и все пять (конденсат Бозе-Эйнштейна, да, я хотела блеснуть знаниями). А что с нашей командой? Недавно мне прислали очень интересную и, надо признаться, провокационную информацию. Признаюсь, я, как и многие, на минуту поверила в разлад. Вспомните прошлый год: Никита, капитан дружественной команды, стал проводить с нашей парой подозрительно много времени. И не с Максимом, а именно с Евгенией. Общие тренировки, долгие разговоры после турниров, взгляды, полные… понимания? Это породило волну слухов. И вот сейчас, после всей истории с Алексеем, когда мы все замерли в ожидании грязных разоблачений, ситуация повторяется. Никита снова в поле зрения. Да, до меня дошли эти разговоры. Все версии: от романтического краха до вселенского заговора. Я их слышала. Так что же это? Неужели снова? 1. Простая дружба? Слишком скучно для таких ярких личностей. 2. Скрытый роман, грозящий развалом команде? Классика, но наша парочка выглядит слишком крепко. 3. Хитрая стратегия? А что, если Никита, оставшись без своей команды, хочет не сердца Жени, а её стратегический ум? Цель — не разбить пару, а переманить одного из сильнейших играков в свою авантюру? Или, того хуже, посеять сомнения и деморализовать нас? Лично я склоняюсь к третьему варианту. Это амбициозно, коварно и достойно настоящего игрока. Продуктивность нашей команды и правда слегка падает, когда в их личном небосклоне набегают тучи. Совпадение? Не думаю. Ясно одно: все эти «очевидные истины» стоит перепроверять. Особенно когда речь идёт о сердцах и амбициях. Не переключайтесь. Я обязательно во всём разберусь. Ваша Сплетница. Подслушано. Лицей № XXX

***

Конец ноября. Юля развалилась на кровати, уставившись в потолок, а Таня сидела за столом и разбирала конспекты. — Вот знаешь, все влюблены, а ведь на дворе всего ноябрь, не март, — начала Юля, и в её голосе зазвучала почти детская обида. — Я тоже, может, хочу! Хочу любви, отношений, признаний… Никто. А у Женьки — что ни день, то капитанская драма в их любовном параллелепипеде, там сама Лилит рога и ноги поломает, пытаясь разобраться. У Изабеллы — новый ухажёр и букеты каждый день. И как у неё только получается? Вон, даже Гимагеев с Кузнецовым замутили. Даня с Аней четвёртый юбилей справляют и на полном серьёзе о свадьбе думают. Паша с Сашей вообще такие милые, что рядом с ними все вокруг как растаявший шоколад. Никита с Алиной — куда менее приятная парочка, но всё ещё пара, и даже, кажется, счастливая. Иван, тот, что в ПМГ, тоже с кем-то встречается… И это я ещё не говорю про остальные парочки в школе! А я одна. Я ведь хорошая, красивая, умная… Она замолчала, давясь собственным негодованием. Таня, не отрываясь от тетради, бросила: — Угу. — Я тоже хочу! — почти выкрикнула Юля, снова набирая обороты. — И ещё эта Изабелла… стерва! Что за дурацкое имя — Изабелла? Выпендрёжница! Ей бы имя вроде «Кончита» или «Мэри-Сью»… Что за нереал, что все парни за ней бегают? Хотя… нет, забыла. Она очень даже похожа. Но не на Беллу из «Сумерек», а на Мэри-Сью из третьесортного фанфика. Ну вот как так? Она тут меньше месяца, а уже все мальчики школы по ней сохнут, все девочки хотят с ней дружить. Каждый день кому-то цветы отправляет! И на личном водителе её возят! — Ты закончила? — Таня прервала её монолог где-то на середине, голос её звучал устало и холодно. — Я, конечно, всё понимаю, но мне не нравится слушать весь этот негатив. Лучше порешай физику, успокойся. Прицепилась к нормальной девчонке. На первый взгляд она нормальная, я с ней, правда, не так уж много и общалась. Но и ты с ней не общалась, ты её не знаешь. Если продолжать будешь — лучше уходи. Я не хочу и не готова это слушать — всякий негатив. — Ну и не надо! — огрызнулась Юля, но уже куда тише. — Ну, пожалуйста… Неужели только я вижу её истинную змеиную натуру? — буркнула она уже почти шёпотом и наконец замолчала, уткнувшись лицом в подушку. — Иди сюда, ты жаловалась, что не понимаешь ЭМИ, я тут подготовила задачки.

***

Злые языки страшнее пистолета

Ну что, мои дорогие трепетные сплетники и сплетницы? Задержали дыхание после моего предыдущего поста? Отлично. Теперь можно и выдохнуть. Потому что я закончила своё микрорасследование. И вот вам вердикт, короткий и ясный. Нет, серьёзно, давайте начистоту: 1. Расставание? Не, не слышали. Отношения Максима и Евгении крепки как никогда. Их можно видеть вместе в столовой, на тренировках и, о ужас, даже держащимися за руки. Шокирующая новость, да? 2. Коварный план Никиты по переманиванию? Тут я была отчасти права, но в совершенно мирном ключе. После своего ухода из старой команды Никита действительно хотел уйти в более сильный состав или собрать новый. Но пока он всё ещё в команде-ноунейм, а с нашей командой у него просто дружба. Скучно? Возможно, но уж лучше так, чем заговоры. 3. Любовный треугольник? Ах да, моя старая любимая сказка. Признаю, это было самое слабое звено в моих рассуждениях. Никакого романтического интереса между капитанами не было и нет. Стресс выпускного года, общие проблемы и желание просто поговорить с понимающими людьми — вот и вся подоплёка. Так что же это было? Это был классический пример того, как один намёк + всеобщая паранойя после истории с Алексеем = эпичная, но беспочвенная драма. Нет, ребята, серьёзно, тренируйте критическое мышление! Я, конечно, хотела немножко драмы, подогреть интерес, но не рассчитывала на такой эффект. Вы действительно завалили мою личку сообщениями и вопросами. Вся эта «эпичная драма» оказалась игрой в испорченный телефон, где шёпоток «они классно сработались на том турнире» к десятому уху превратился в «у них роман и готовится переворот». Ребята, это вообще-то моя прерогатива наваливать драму, не отнимайте у меня мой хлеб. Так что расслабьтесь. Улыбнитесь. Всё хорошо. Ваши любимые «голубки» летают парой, а их друзья остаются друзьями. С лёгкостью на душе, ваша Сплетница. Подслушано. Лицей № XXX

***

Начало ноября. Библиотека. Таня сидела на своём излюбленном месте в библиотеке. Здесь всегда было тихо. Казалось, многие забыли, что библиотека вообще существует: у входа рядом с библиотекаршей ещё теплилась какая-то жизнь, но в этом отдалённом уголке, спрятанном среди стеллажей, царили тишина и покой. Можно было сосредоточиться. Таня решала задачу по физике, когда её мысли были прерваны непрошеным шумом. В её тихую гавань ворвалась Изабелла, но её вид сильно отличался от обычного отстранённо-холодного. Хотя волосы и одежда были безупречны, девушка казалась растерянной и потерянной. Её взгляд беспорядочно метался по комнате. Сначала она не заметила Таню, но, увидев её, замерла. В глазах пронеслась целая буря мыслей. Весь её вид кричал, что она ищет место, где можно спрятаться. Таня посмотрела на конспекты, закрыла глаза, шумно выдохнула через нос. Прошло несколько секунд, и атмосфера чудесным образом переменилась. Таня открыла глаза и пристально посмотрела на девушку. — Садись и выдохни. Голос звучал буднично, размеренно и спокойно, словно это была самая обычная ситуация. После этого Таня снова уткнулась в тетрадь. Белла растерялась: на её лице отразились недоверие и непонимание. Но, видимо, голос был наполнен какой-то чудовищной, мистической силой, потому что девушка послушно села рядом, слегка гремя сумкой. Некоторое время они сидели молча. Изабелла смотрела куда-то в себя, Таня что-то выводила ручкой. Снова раздался тяжёлый выдох человека, осознавшего всю суть жизни и смирившегося с ней. Ручка была отложена. — Что случилось? Приведите, пожалуйста, свои мысли в порядок. Иначе это искажает атмосферу этого места, а у меня из-за этого числа не складываются, а только вычитаются. Это неудобно. Голос звучал отстранённо, но не зло или равнодушно, а просто… спокойно? Твердо? Изабелла напряглась, вытянулась в струнку, словно вновь пытаясь надеть ледяную маску, но получалось не очень. — Ты можешь не говорить. Но пойми: ты сейчас как система, выведенная из равновесия. Я не знаю и не хочу знать, что у тебя случилось. Есть такое замечательное правило момента: чтобы тело не вращалось, алгебраическая сумма моментов должна быть равна нулю. Поэтому давай как-нибудь уравняем силу твоих переживаний или поработаем с плечом, ну, т. е. расстоянием до твоих проблем. В любом случае — выдохни. Снова повисла тишина. Из Изабеллы будто выкачали воздух. Она как-то сразу сникла, потеряв остатки холодности и выдержки, превратившись просто в уставшего, задолбавшегося человека, которому тяжело. — На. — Что это? — недоумённо спросила Изабелла. — Физика. Статика. — Зачем? — Не кури, не влюбляйся, не пей вина и на лбу себе высеки: жизнь тебе дана, чтобы посвятить её физике… — Что? — Ну, это лучший способ решения любых проблем, который я знаю. Ты давай решай, если что непонятно — спрашивай, помогу чем смогу. Таня снова уткнулась в записи, будто для неё это была самая обычная ситуация. К собственному удивлению, Изабелла послушно развернулась и уткнулась в протянутый листок с задачей. Она уже хотела спросить, чем и на чём решать, как увидела, что перед ней лежит запасная ручка и чистый лист бумаги.

***

Декабрь. Библиотека Сегодняшний день ничем не отличался от других. Таня, как обычно, сидела в своём излюбленном уголке в библиотеке и, полностью погрузившись, решала задачу по физике. Она не думала ни о чём, кроме силовых линий и векторов. После всех событий, напряжённых разговоров и неопределённости последних недель она отчаянно нуждалась в этом островке стабильности. Здесь можно было забыть о проблемах, не волноваться о словах и поступках, а просто следовать за безупречной логикой формул. Физика была тем, что она действительно любила и уважала. Неизменной константой в её жизни. В этом бесконечно меняющемся мире только законы Ньютона и Максвелла оставались незыблемыми. Она ещё даже не увидела Изабеллу, когда почувствовала её приближение. Сначала — лёгкий, но отчётливый звук шагов по паркету. Потом — едва уловимое изменение в атмосфере: воздух будто зарядился иной, более изящной и напряжённой энергией. Они уже достаточно часто пересекались здесь, чтобы Таня научилась узнавать её по одним этим признакам. Но сегодня что-то было не так. Шаги звучали чуть твёрже, ритм — чуть решительнее. Вскоре в поле зрения показалась сама девушка. Как всегда — великолепная, холодная, отстранённая, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала. Внутри себя Таня почему-то всегда сравнивала её с какой-нибудь сложной и красивой теоремой — возможно, теоремой Гаусса? Надо будет как-нибудь подумать над этим сравнением подробнее. Изабелла села рядом на свободный стул. Её спина была неестественно прямой, признак сильного волнения, руки лежали на дорогой кожаной сумке, сжимая её ручку чуть сильнее необходимого. — Ты снова так напряжена, — тихо проговорила Таня, даже не глядя на неё, проводя ровную линию в тетради. — Как будто пытаешься экспериментально определить предел прочности собственного позвоночника. Чисто теоретически это, конечно, познавательно. Но мне бы не хотелось, чтобы ты его действительно нашла. Расслабься. Изабелла замерла на секунду, поражённая, а затем рассмеялась. Не светским, а тихим, искренним, неподдельным. — Боже, Тань, ты всегда так… Как это у тебя получается? Какие только мысли не приходят тебе в голову. Как это вообще возможно? Они посидели в тишине, которая теперь была уже не такой одинокой. Издалека доносился смутный гул — чьи-то шаги, приглушённые разговоры. И вдруг, видимо, собравшись с духом, Изабелла резко развернулась к Тане на девяносто градусов. — Таня, — произнесла она, и её голос прозвучал неестественно громко в этой тишине. — Стань, пожалуйста, моим репетитором по физике. Я готова платить любые деньги. Таня медленно отложила ручку. Затем так же неспешно развернула голову, сфокусировав на Изабелле весь свой тяжёлый взгляд. Под этим взглядом та немного стушевалась, но свой боевой настрой не растеряла. Таня пристально смотрела на неё, а потом, в полном недоумении, выгнула одну бровь. Изабелла заёрзала, не зная, куда деть руки. — Пожалуйста, — выпалила она уже почти шёпотом, и в её глазах мелькнула отчаянная мольба. — Я очень сильно тебя прошу. В этот момент ледяная маска «снежной королевы» дала глубокую трещину, обнажив лицо просто очень ранимой и неуверенной девушки. Таня отвела взгляд, уставившись снова в конспекты, будто ища в них фундаментальный ответ на этот странный вопрос человеческих отношений. Потом, слегка потеряв интерес к абсурдности предложения, тихо проронила: — Ты можешь нанять любого репетитора, зачем тебе я? — Просто… — Изабелла, кажется, готовилась к этому вопросу. — Просто я тебя уже знаю. И доверяю. Мне будет проще сосредоточиться. И те несколько раз, что ты мне что-то объясняла… Мне становилось действительно понятно. Я просто хочу, чтобы ты мне помогла. Вот так. Таня надолго замолчала, «просверливая» взглядом пространство перед собой, перебирая внутренние аргументы «за» и «против». Наконец, видимо, придя к какому-то внутреннему, только ей понятному выводу, она вытащила из папки чистый лист бумаги и свою запасную ручку, протянув их Изабелле. — Хорошо. Пиши. Все темы, которые «западают» или вообще непонятны. И в целом — что хотела бы подтянуть. Я подготовлюсь и проведу, скажем так, входной контроль. Изабелла уже хотела что-то сказать про оплату, но Таня её опередила. — Никаких денег не нужно. Можем собираться здесь, после уроков. В целом, как мы уже и делаем. Скажешь, когда тебе удобнее. — Она сделала крошечную, почти незаметную паузу. — После всей той белиберды, что творится в команде, я теперь, оказывается, совершенно свободна после шестого урока. Изабелла не просто расслабилась — она распустилась. Напряжение, сковывавшее её плечи, ушло, а на смену ледяной маске пришла тёплая, почти счастливая улыбка, озарившая её лицо внутренним светом. Видимо, это было действительно то, чего она очень сильно хотела. Она взяла листок и ручку, и её пальцы больше не сжимали их в беличьем нервном зажиме, а легли на бумагу мягко и уверенно.

***

Мы вольные птицы; пора, брат, пора!

Дорогие мои. Пока вы готовите оливье и наряжаете ёлки, ваша любимая Сплетница вынуждена сыграть роль Гринча и украсть немного вашего праздничного настроения. Соберитесь силами, возьмите волю в кулак. Вы готовы? Максим Яблоков уезжает. «Сплетница, ну и что? В этом нет ничего страшного!» — скажете вы. «Есть!» — отвечу я. Потому что уезжает он не на неделю. На полгода. И это, между прочим, уже не шутки. «Но мы всё равно не видим проблемы! — продолжите вы. — Он может тренироваться онлайн! Они всё ещё команда!» А я вам открою секрет: Максим уезжает в Австралию. И давайте будем честны: это катастрофа. Неужели наша команда проклята? Сначала — Алексей, со скандалом и любовными тайнами. Теперь — Максим, просто потому что «так вышло». Кто следующий? Ставки открыты. Ребята снова оказались в ужасном положении. У них не просто недобор — у них дыра на месте ключевого игрока. И нет, они не могут просто потянуть кого-то из младшего состава. Те ребята должны срабатываться в своей возрастной группе, а не латать дыры в тонущем корабле старших. И что же наша несравненная капитан, Евгения Твердохлебова? Как она держит удар? По слухам, она собирается продолжить играть… но не за нас. Её новый проект — какая-то сборная команда. Великолепно! Вместо того чтобы спасать своё тонущее детище, она ищет себе новую, более удобную лодку. А что остальные? Татьяна и Эдуард, конечно, продолжат защищать честь лицея на киберсоревнованиях и матбоях. Так что встречайте Новый год, дорогие зрители этого сериала. Ваши герои разбежались. Сюжет рассыпался. А вместо громкого финала чемпионата России вас ждёт жалкая картина: сильнейшие игроки разбрелись по разным углам, даже не попытавшись дать последний, отчаянный бой. Вот такой подарок под ёлку. Не благодарите. С наступающим? Как-то уже не хочется… Ваша разочарованная Сплетница. Подслушано. Лицей № XXX

***

Конец декабря — Тань, он уезжает. Не просто так, а прям… надолго. Голос Жени звучал не просто расстроенно — в нём звенела настоящая паника, которую она давно уже не позволяла себе. — Ну ничего страшного. Будете списываться, созваниваться… — начала Таня своим обычным ровным тоном, но Женя резко перебила. — Ты не понимаешь! Он уезжает в долбанную Австралию! На полгода! Это командировка его отца. Его просто не будет. — Она сжала кулаки, её ногти впились в ладони. — У нас в январе «Интеллектуал», в феврале — отбор. Это ключевые этапы! Мы не просто теряем игрока, мы теряем время. Я не знаю… У нас снова нет людей. Всё рушится. Как будто на нас какой-то рок. Она говорила не только об игроке. Она говорила о своём последнем годе, о корочке «чемпионов России», которую они так и не выиграли, о том самом идеальном портфолио для поступления, которое таяло на глазах. Команда была не просто увлечением — она была её главным достижением, её доказательством самой себе. — Выберемся, — Таня отложила ручку и наконец полностью повернулась к подруге. — Мы всё равно выпускаемся. Можно сконцентрироваться на личных зачётах… — Личные зачёты нас не кормят! — вспыхнула Женя. — Гранты, Таня! Репутация! Нас знают как команду! А что будет, когда мы провалимся с левым составом? И когда она об этом трубить начнёт? «Знатоки в глубоком кризисе». Нас съедят. Мы потеряли этот год. Мы потеряли всё. Таня молча смотрела на неё, оценивая масштаб катастрофы через призму Жениного душевного спокойствия. Потом медленно, как всегда, перебросила мостик к решению. — Поиграем с легионерами. Гришу позовём, он всегда вроде свободен, да и к тебе слабость питает. Андрей за это время подрос, он теперь прям действительно полезный игрок. Ну и Кузнецов есть, он теперь и так за нас всё время играет. — Она сделала небольшую паузу, ловя скептический взгляд Жени. — Ищем замену внутри школы. С кем-то, кто сможет влиться быстро. — Таких нет! — отрезала Женя. — Все, кто хоть что-то стоил, уже давно в других проектах. — Той же Изабелле можно предложить. Она, вроде, весьма эрудированна. Слышала, как она с Марковной на французском о барокко спорила. Женя не просто скривилась — её лицо исказила гримаса отвращения. — Таня, ты серьёзно? Она же… она чужая. Она же… светская львица. — У неё есть мозги. И нам нужны мозги, — сухо констатировала Таня. Она увидела, как у Жени задрожала нижняя губа, и впервые за весь разговор её собственное спокойствие дало трещину. Не эмоциями, а действием. Она неуверенно потянулась через парту и положила свою ладонь поверх стиснутого кулака подруги. Жест был неловкий, угловатый. — Жень… — голос Тани потерял свою привычную монотонность, в нём проскользнуло что-то редкое и тёплое. — Не переживай так. Всё образуется. Мы… мы что-нибудь придумаем. Как всегда.

***

О, весна без конца и без краю!

Трубите фанфары, начищайте парты, запасайтесь бумагой и кофе — в этот раз мы в роли хозяев! Да-да-да, я говорю про ежегодный лицейский турнир. «Сплетница, — скажете вы, зевая, — но это же не новость! Даты известны, проводится восьмой год подряд. Что ты можешь нам такого проведать?» А я вам отвечу: атмосферу, дорогие мои! Атмосферу и интригу. Ведь многие из вас могут просто не остановить масштаб мероприятия и все те интересности, что он таит. Я не буду вас вещать официальную программу, но полночь тем что вы могли упустить… Во-первых, я не напоминаю про существующий тотализатор, вы не видели это сообщение и вообще я ничего не знаю… Во-вторых, подпольный ночной турнир «кубок гостиницы» снова открыт и готов принять всех желающих, всего лишь нужно подать заявку СЮДА. Мероприятие в формате каждый сам за себя, там будут все, решение генетических задач под Бетховена, сборка системного блока на время, различные географические и исторические карты и прочее прочее прочее… цель одна выжать из ваших мозгов все до последней капли И, конечно, ставки на самое интересное происшествие. Напомню, в прошлом году победила история, как одна команда, добираясь до отеля, умудрилась загреметь в обезьянник. Как? Зачем? Почему?.. В общем, я просто нагнетаю обстановку. Ждите репортажей с полей. Будет жарко. И очень, очень познавательно. П.С. Кто-нибудь в курсе, что за шевеление в кружке робототехнике? Ваша, предвкушающая, Сплетница. Подслушано. Лицей № XXX Пожалуй, впервые за последние месяцы Таня чувствовала себя… хорошо. Не просто нормально, а по-настоящему хорошо. Весь мир, сбившийся с ритма, будто вернулся на круги своя. Школа гудела, как гигантский, сложный, но слаженный механизм: везде бегали организаторы, шумели ученики, ругались учителя. Волновались все, но это была приятная, деловая суета. А когда стали подъезжать первые гости — команды из других школ и городов, — стало даже спокойнее. Суета обрела смысл. Женя, в роли одного из главных организаторов от лицея, буквально светилась. Она носилась по коридорам, улыбаясь, решая миллион вопросов, и Таня не видела её такой расслабленной и живой уже очень давно. здоровался за руку с кучей своих знакомых из других команд, обсуждая последние новости. Даже Максим, подключённый по видеосвязи из своей временной австралийской ссылки, общался со всеми, и было ощущение, что всё как всегда. Напряжение последних месяцев будто растаяло, всё было нормально. Первый, официальный, турнирный день пролетел незаметно и ровно. Вечером гости разъехались по гостиницам, и началось самое любимое Таней мероприятие — тот самый ночной неофициальный кубок отеля.

А судьи кто?

Хэй-хэй! Разумеется, я не буду сообщать вам сухие результаты прошедшего дня — они уже висят на сайте. Я даже не буду (пока) говорить итоги ночного безумия. Но я обязана поделиться кое-чем, что не войдёт ни в один официальный отчёт. Во-первых, многие из вас, наверное, стали жертвами того, что вас то нагло, или вежливо, но настоятельно просили поделиться едой. Вам всем наверняка интересно, откуда дует ветер? Начнем издалека, расскажите, как настоящие капитаны выясняют отношения и спорные ситуации? Вариант с мордобоем сразу отметаем, тут все интеллектуалы. Возможно, дискуссии? А вот и нет. Они устраивают кулинарную дуэль. Да-да, вы не ослышались. Два капитана (на этот раз никто из наших любимчиков), в процессе жаркого спора о тактике, решили, что истина рождается на кухне. По составленным на ходу (и весьма сомнительным) правилам, им запрещалось покупать или просить готовые полуфабрикаты. Всё должно было быть добыто или выменяно у других команд силой капитанского авторитета и красноречия. И началось! Весь отель превратился в поле битвы за ингредиенты. «Одолжи банку тушёнки!», «Кто отдаст яйцо за помощь с заданием по химии?», «Мне срочно нужен зелёный пищевой краситель, это вопрос жизни и смерти!». Сокомандники, забыв о первоначальном конфликте, с азартом включились в авантюру, помогая своим лидерам в этом кулинарном квесте. Самое смешное, что в пылу битвы все забыли выбрать судей. И когда два шедевра (к слову, совершенно бесформенных и подозрительного цвета) были готовы, противники внезапно сплотились в новой миссии: заставить кого-нибудь, кого-нибудь, это попробовать. Они носились по этажам, предлагая своё «угощение», и в процессе этой всеобщей паники и хохота первоначальный конфликт благополучно испарился. Ничто так не объединяет, как попытка найти жертву. В итоге все хорошо и все счастливы. Продолжение (и, возможно, последствия) следует. Ваша ночная Сплетница. Подслушано. Лицей № XXX

***

Турнирный день клонился к вечеру. В перерыве между турами Женя, спасаясь от духоты актового зала, вышла в школьный двор, где уже курили (в теории запрещённые) электронные сигареты Никита и Евклид. — Место занято, капитан, — беззлобно бросил Никита, выпуская клуб пара в прохладный воздух. — Места хватит на всех обиженных, — парировала Женя, прислоняясь к перилам рядом с ними. Она закурила, сейчас она выглядела уставшей и разбитой. Повисло молчание, комфортное, без необходимости говорить. — А вы видели Петрова из 48? — вдруг, ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс Евклид, его голос был ровным. — Ага, — хмыкнул Никита. — Слышал, недавно его в запасные перевели. Привезли какого-то нового вундеркинда из параллели, но тот не оправдал их ожидания, а старичок обиделся. — Серьёзно? — спросила Женя с усталым удивлением, так, чисто для проформы. — У них же замечательный, устоявшийся состав, чего это они? — Фактически — да, — согласился Никита, и в его голосе впервые прозвучала горечь. — Но, видимо, стабильность — это то, что легко выбросить, если появится что-то более блестящее. Он, говорят, в ярости. — Жесть, — констатировал Евклид, и в этом одном слове было столько холодного презрения к такой неблагодарности, что Женя едва удержалась от улыбки. Его-то частная школа держалась на жёсткой, но справедливой иерархии. Такое предательство своих было для него вопиющей дикостью. — У нас та же фигня, — как бы между прочим добавила Женя, ковыряя подёрнувшейся краской на перилах. — У нас три новичка и отсутствие перспектив. Она не посмотрела на Никиту. Она смотрела на тлеющий кончик его сигареты. Но в воздухе между ними что-то щёлкнуло. Евклид оторвался от стены, его бесстрастное лицо ничего не выражало. — Пойду посмотрю, как там мои недоросли без присмотра. Не перемёрзните тут. Он ушёл, оставив Женю и Никиту вдвоём в сгущающихся сумерках. Они не смотрели друг на друга. Они смотрели на огни зажигающихся в городе окон. Идея не была озвучена. Она даже не оформилась. Она просто висела в холодном воздухе между ними. — Ладно, — наконец сказала Женя, отталкиваясь от перил. — Пора внутрь. Ещё один тур. — Ага, — кивнул Никита, туша сигарету. — Ещё один тур. Они зашли обратно в шум и свет, не обменявшись больше ни словом. Но что-то уже было запущено. Они снова столкнулись в кулуарах турнира, в пустом классе. Евклид, как всегда, стоял у окна, созерцая двор с видом стратега, оценивающего поле битвы. Никита нервно крутил в руках кубик-рубик, который нашёл на столе. Женя прислонилась к учительскому столу, скрестив руки. Тишину нарушил Никита, не глядя на остальных. — Вы в курсе, что там вообще творится у сорок восьмых? У меня просто мозг сломался. Мне на днях пришло сообщение от их замкапа. Вежливое такое: «Привет, мы в активном поиске игроков, рассматриваем твою кандидатуру». Я, типа, окей, интересно. Написал: «Готов обсудить». А в ответ — тишина. Неделю. А сегодня вижу — они уже с кем-то другим на турнир заявились. Это что за стиль общения такой? Написали — и забыли? Женя медленно выдохнула, и её выдох прозвучал как короткий, беззвучный смешок. — Забавное совпадение. Мне тоже писали. Точнее, не писали, а намекнули через общего знакомого, что «рассматривают вариант». Я даже начала мысленно готовиться. А потом этот же знакомый, смущаясь, сообщил, что, мол, «нашли вариант получше». И всё. Она говорила ровно, но в её голосе звенело недоумение. Евклид, не поворачиваясь от окна, произнёс своим бесстрастным, вещающим голосом: — У них системный сбой. Сначала демонстративно отодвигают своего проверенного игрока — Петрова — в запас, сея панику и недовольство внутри ядра. Затем начинают хаотично рассылать «инвайты» сильным внешним игрокам, создавая ажиотаж и конкуренцию, которой нет. А в итоге, судя по всему, берут кого-то со стороны, ломая все первоначальные планы и теряя лицо. Он наконец обернулся. Его лицо было спокойным, но в глазах пренебрежение к такой некомпетентности. — Я с их капитаном вчера говорил. Он несёт какую-то околесицу про «новую динамику» и «свежую кровь». У них там не команда, а театр абсурда. В классе повисла тяжёлая пауза. — Могу написать Петрову, — вдруг сказал Никита, переставая крутить кубик. — Узнать, что у него на душе. Он, наверное, один из немногих, кто реально понимает, что там гниёт. — Да, напиши, — кивнула Женя. Потом, глядя в пол, добавила тише, почти про себя: — У меня своя команда, вроде как, ещё есть… но она держится на честном слове и из последних сил. Скорее всего, к концу года развалится окончательно. И я даже не могу понять, из-за чего именно. Из-за людей? Из-за обстоятельств? Она подняла взгляд, встретившись глазами сначала с Никитой, потом с Евклидом. Никто не произнёс вслух: «А давайте создадим свою, нормальную команду». Никто не сказал: «Давайте объединимся против этих идиотов». Они просто поняли друг друга. Евклид первым двинулся к выходу. — Мне пора. У меня через пятнадцать минут сбор моих. Он вышел. Никита и Женя ещё секунду постояли в тишине опустевшего класса. — Ладно, — сказала Женя, отталкиваясь от стола. — Пойду, мне ещё кубок отеля организовывать. — Ага, — буркнул Никита, снова запуская кубик в танец. — Удачи. Одна из комнат отеля этой ночью была превращена в станцию «Физика». Именно здесь по воле жребия предстояло дежурить Татьяне. Двадцать вопросов о биографиях учёных, их открытиях и вкладе, и почти никаких практических задач. — Иза, не переживай, — монотонно, но ободряюще говорила Таня, расставляя на столе карточки. — Тебе нужно будет просто вовремя отмечать в таблице, кто сколько очков набрал. Это не сложно. А смотреть, как они каждый год в одинаковой степени нервничают, будто это олимпиада всероссийского уровня… Очень забавно. Уверяю, тебе понравится быть по эту сторону баррикады. Закончив приготовления, Таня удобно устроилась на диване. Изабелла тут же присела рядом, а потом, словно это было само собой разумеющимся, положила голову ей на колени, расположив рядом ноутбук. — Слушай, а как вообще пришло в голову организовать что-то подобное? — спросила Иза, а Таня запустила руку в её шелковистые волосы, начиная неспешно их перебирать. Пауза затянулась. Изабелла уже подумала, что её проигнорируют, но Таня заговорила: — Затрудняюсь сказать, кто первый придумал эту традицию. Когда я начала активно ездить, она уже существовала. Команда, которая принимает гостей, придумывает вопросы для такого ночного марафона. Обычно заранее договариваются с другими командами-организаторами, чтобы те помогли с вопросами или зачитыванием. И, разумеется, спрашивают, у кого есть желание поучаствовать. Народу набирается не так много, но всегда достаточно. — Ясно, — задумчиво протянула Иза. — А тебе это нравится? — Организовывать — возможно, даже больше, чем участвовать. Это приятная традиция. Женя её обожает. И её неутомимая энергия, кажется, заряжает всех остальных. Воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь мерцанием экрана ноутбука. Впервые за долгое время Таня снова ощутила умиротворение и душевное равновесие. Как будто вернулась на год назад, когда всё было просто и ясно. Все проблемы казались ненастоящими, покинувшими эту комнату. Изабелла выглядела довольной, и Таня думала, что та разделяет эту атмосферу. Где-то в соседнем номере, на станции «Криптографический беспредел», с видом полководца орудовал Эдик. Он обожал эти ночные игры, любил щёлкать задачи первым и снисходительно поправлять других. Но в этот раз он был одним из организаторов, уютно устроившись со своим парнем. Тихо комментируя происходящее на ухо своему «философу». Было уже далеко за полночь. Таня чувствовала, как тяжёлая, приятная усталость накрывает её. Она понимала, что завтра все команды будут «проседать» на турнире — недосып и ночной мозговой штурм сделают своё дело. Но никто об этом не жалел. Ради этого всё и затевалось: чтобы думать на пределе, бросать вызов себе и другим, собираться в такие вот безумные ночи с друзьями и чувствовать эту невероятную, полную жизнь.

***

Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой.

Хорошо-хорошо-хорошо! У меня для вас есть горячая новость с ночных фронтов. И почему вы мне раньше ничего не сказали? Я чуть не пропустила! Вы же знаете, наш лицей — царство физиков, математиков и программистов. Львиная доля активностей — матбои, кибербои, хакатоны. После выигранных грантов у нас появился полигон и кружок робототехники. «Сплетница, — скажете вы, зевая, — мы всё это знаем. К чему экскурс в историю?» А вот к чему. Выяснилось, что в этот раз многие команды приехали на турнир… со своими роботами. И, видимо, на какой-то тайной сходке было решено: «А давайте устроим свои, подпольные бои роботов!» Возможно, всё немного прозаичнее, чем вы думаете, но сам факт! Эти безумцы организовали импровизированную арену на пустыре рядом со школой. Там выросла трасса из картона, досок и мусорных баков. Есть даже воздушные маршруты для дронов! Мне с восторгом и ужасом рассказали, что это было нечто. В сети уже полно видео с отборочных! Главные схватки назначены на завтрашний вечер, сразу после официального турнира. Так что, любители хаоса и технологий, у вас есть шанс всё увидеть своими глазами. Я, пожалуй, тоже загляну. Ваша удивлённая Сплетница. Подслушано. Лицей № XXX — Тань, — лениво позвала Изабелла, протягивая телефон с открытым постом. — А ты что-нибудь знаешь про это? Таня бегло пробежала глазами сообщение и хмыкнула. Она не выглядела ни удивлённой, ни впечатлённой. — Я даже удивлена, что она не знала об этом. Была уверена, что для такой «Сплетницы» это давно не секрет. Изабелла не выглядела удовлетворённой таким спокойствием. Она легко ткнула Тане в бок, выражая недовольство, и изменила позу, теперь почти полностью распластавшись у неё на коленях. Ноутбук и телефон были отложены. — Ну, Тань, расскажи! — Вообще, это идея Максима. Он давно её вынашивал. Договорился с другими командами, и этот бой — первый. Весь год он договаривался с администрацией. Он очень расстроился, что не смог быть здесь, но попросил помочь свой кружок робототехники. Они и Жека уже довели всё до ума, тут почти год работы. Могу похвастаться: я писала часть кодов, по которым работают наши роботы. Мы всё вместе собирали, тестировали полосы препятствий. Эдик помогал с проектированием. Но, по правде, большую часть сделали ребята из кружка. Завтра финал. Если хочешь, сходим посмотреть на плоды наших усилий. Таня говорила спокойно, без особого интереса, как о чём-то незначительном. Но глаза Изабеллы загорелись. Она вся встрепенулась. — Да, я очень хочу! Давай сходим. Мне правда интересно. Таня мягко улыбнулась, а потом немного лукаво добавила, понизив голос: — Вообще, после финала планируется настоящая рубка. Максим договаривался о классических боях «на уничтожение». Но я тебе этого не говорила. Это должен быть сюрприз. Изабелла рассмеялась, а Таня заметила, как девушка уже клевала носом, окончательно размякшая от усталости и уюта. — Нам немного осталось. Сейчас последние люди пройдут нашу станцию, и мы свободны. Потерпи. — Угу, — сонно ответила Иза, закрывая глаза. Таня тепло улыбнулась, её пальцы снова медленно заскользили по светлым волосам подруги, а в комнате повисла тишина, полная покоя и безмятежности, которую не мог нарушить даже призрак «Сплетницы» с её вечными разоблачениями.

***

Я стал другим. Иным я стал.

Простите, простите, простите! Сердечно прошу прощения, мои дорогие и любимые, за то, что оставила вас без новостей на столь долгий срок. Но я исправляюсь! И у меня для вас есть просто восхитительная сплетня, от которой даже у меня глаза на лоб полезли. Не успели мы все отойти от печальной истории Никиты и его побега в легионеры, как наша родная команда элиты преподносит новый сюрприз. Они создали кое-что новенькое и весьма взрывоопасное. Во-первых, главная новость: на ближайшем февральском турнире Евгения Твердохлебова будет играть. Но не со своими ребятами. О нет. Она выйдет в самом неожиданном и звездном составе, который только можно представить. Чтобы вы понимали всю соль, давайте познакомлю вас с героями этого блокбастера. Все мы помним наших «заклятых друзей» — команду 48-й школы. Несмотря на теплые отношения между лидерами, мы с ними — конкуренты. И у них, как и у многих в этом году, случился кризис: несколько ключевых игроков выпустились. Места быстро заняли запасные, но одна позиция так и висела в воздухе. И вот команда 48-й стала искать сильных игроков со стороны. Они написали некоторым. Но, к всеобщему недоумению (а кое-кого и к глубокой обиде), многим приглашения не пришли. И что же вы думаете? Обиженные не стали молчать. Они собрались и создали свою собственную команду. Более того, в их ряды переметнулся один из бывших игроков той самой 48-й! Чувствуете градус? Это — команда Обиженных. Но это еще цветочки. Взгляните на этот состав поближе, и у вас закружится голова: Никита. Тот самый «мальчик, которого выжили», ушедший из собственной команды. Индивидуалист высшей пробы. Евклид Пономарев. Капитан одной из сильнейших столичных частных школ. Евгения Твердохлебова. Наш капитан. Сердце и душа (пока еще) родной команды. Игорь. Бывший капитан малоизвестной, но амбициозной команды, позже игравший у Никиты. Опытный и, судя по всему, тоже затаивший зуб. Следите за руками? Это уже ЧЕТЫРЕ капитана в одной упряжке! Каждый из них привык вести, а не идти за лидером. Представляете, какие страсти кипят на их тренировках? Остальные два места заняты: Гриша (наш вечный легионер, который играет везде, где пахнет интересной драмой) и тот самый перебежчик из команды 48-й Петров. По непроверенным, но весьма правдоподобным данным, история проста: Евгения обижена, что её отшили, да и приглашение через третьих лиц… Никакого уважения. Никита оскорблён, что его проигнорировали. Игорь — история аналогичная Евгении. Евклид же, мотивы которого остались мне неизвестны, стал тем, кто обьеденил сборище обиженных гениев под знамёнами жажды мести. Что из этого выйдет? Фарс или триумф? Одно ясно точно: на февральском турнире будет жарко. Мы будем наблюдать не просто игру, а личную вендетту. А это, как известно, лучший двигатель спортивных достижений. Будем следить! А на этом я с вами прощаюсь. До новых, не менее взрывоопасных встреч! Ваша Сплетница. Подслушано. Лицей № XXX

Чую правду

Да, я считаю, что вы готовы к этому разговору. Потому что пора снять розовые очки. Изабелла Соколова ворвалась в нашу школу в середине осени. Без истории, только со слухами: отец-бизнесмен и мёртвая мать. И она сразу захватила всеобщее внимание. Давайте начистоту: что мы знаем о нашей «аристократке»? Ровным счётом ничего. Она приехала из ниоткуда, ослепила всех нарядами и холодной улыбкой, и весь лицей повёлся на этот дешёвый спектакль. Начнём с семьи. Что дочери известного и богатого человека делать в нашем, безусловно хорошем, но провинциальном лицее? Мы не столица, даже близко нет. Её мать давно умерла, а отец недавно женился вновь. Небось, её и выслали в эту глушь, чтобы не мозолила глаза молодой «мамочке» и не портила идиллию новой семьи. Но мне нравится другая версия. Версия, которая объясняет ВСЁ. На самом деле она — шлюха. Элитная, конечно, но шлюха. А эти толпы ухажёров, эти букеты? Вы думаете, это искреннее восхищение? Это оплата. Она продаёт атмосферу недоступности, торгует своим личиком и намёками, чтобы обеспечить себе ту самую «элитную жизнь». Только вот репутацию в высших кругах, видимо, потеряла — вот и залегла на дно в нашем лицее, пока скандалы не утихнут. Что она может предложить миру? Ни блестящего ума, ни достижений. Только пустую красоту. Пустышка в дорогой обёртке. И, наконец, главное. Наша «мисс совершенство» лежала в психушке. Меня этот факт не удивляет. Он всё объясняет. Почему она здесь? Потому что она больная. Нестабильная. Её блеск — это блеск хрупкого, надтреснутого фарфора, который вот-вот разобьётся. Она — дорогая, красивая, бесполезная кукла. И пора всем перестать делать вид, что мы этого не видим. С любовью к суровой правде, ваша Сплетница. Подслушано. Лицей № XXX

***

— Я уезжаю. Изабелла произнесла это отстранённо и холодно, как только Таня села в салон. Спереди водитель бросил на неё недобрый, оценивающий взгляд. Таня почувствовала себя чужой, неуместной в этом стерильном пространстве, где пахло дорогой кожей и нейтральным ароматизатором. Соколова сидела с идеально прямой спиной, как статуя, но Таня кожей чувствовала её внутреннее переживания. Обе знали, из-за чего этот разговор. — Иза, это не я. Я никому ничего не говорила, — голос Тани прозвучал глупо даже в её собственных ушах, но молчать было нельзя. Она понимала, что обстоятельства сложились против неё. Она выглядела виноватой по всем пунктам. Изабелла вздохнула, прикрыв глаза. Её ладони, лежащие на коленях, медленно сжались в напряжённые кулаки. — Я очень хочу тебе верить, — медленно, вымученно начала она, обдумывая каждое слово. — Правда. Ты… ты казалась хорошим человеком. И я не хочу ошибиться. Но факты… Её дыхание внезапно сбилось, речь ускорилась, стала сдавленной, почти шёпотом: — Это не могло всплыть просто так! И кроме тебя… кроме тебя я никому не говорила. Да, я сама глупая, поддалась порыву, расплакалась в библиотеке… Это общественное место, кто-то мог подслушать… Но я боюсь снова ошибиться! Боюсь, что ты меня предала! Хорошо ещё, что это просто блог! Любая такая публикация — это репутационный ущерб. Отцу. Мне. Это могут раздуть в большой скандал. И пока… пока я просто уезжаю. Надеюсь, не навсегда. Потому что мне здесь… мне здесь нравилось. Прости. Пока ситуация хоть как-то не прояснится… я не могу. Просто не могу рисковать. Она начала задыхаться, на ресницах навернулись предательские, сверкающие слёзы. У Тани при виде этого сжалось сердце так больно, что перехватило дыхание. — Я всё понимаю, — тихо, но очень чётко сказала Таня, занося руку, но так и не решившись прикоснуться. — Всё прекрасно понимаю. И я тебе клянусь: я докажу свою непричастность. Найду того, кто это сделал. Я обещаю. А ты… а ты обещай, что не будешь так изводить себя. Прошу, хорошо? Таня слабо улыбнулась. Изабелла открыла глаза, быстрым, скользнула взглянула на неё и слабо кивнула. Её дыхание понемногу начало выравниваться. — Вот так. Всё будет хорошо. Я обещаю, — сказала Таня, не чувствуя внутри ни капли той уверенности, что звучала в её голосе. Она взялась за ручку тяжёлой двери и вышла на холодный воздух. Внутри Тани расползалась пустота, а какое-то мерзкое, незнакомое чувство — смесь ярости, стыда и леденящего страха — грызло её изнутри. Она догадывалась, кто виноват. Но догадок было мало, нужны были улики. И она поклялась себе их найти.

***

Пожалуй, впервые в жизни ситуация поменялась ролями. Обычно Таня была той неподвижной скалой, к которой прибивались волны чужих эмоций. К ней приходили друзья, чтобы выплеснуть накопившуюся усталость, гнев, растерянность. Она слушала молча, изредка вставляя сухое, прагматичное замечание или предлагая решение, как задачу разбить на подпункты. Она была буфером, стабилизатором. Но сейчас запас её прочности был исчерпан. Лавина событий последних недель — развал команды, отъезд Максима, молчание Жени, а потом этот ужасный, грязный пост про Изабеллу и её последовавший отъезд — всё это накопилось внутри, как статическое электричество. И сегодня оно прорвалось наружу, найдя свою мишень в лице Эдика. Они застряли после уроков в пустом кабинете физики, и Таня, прислонившись спиной к холодной доске, не могла остановиться. — У них там высокие капитанские отношения, куда нам, простым смертным! — её голос, обычно ровный и монотонный, теперь резал воздух, срываясь на высоких нотах. — Они ссорятся, сходятся, расходятся, мирятся… Я уже реально, блин, не знаю, кто с кем встречается, кто кого любит, а кто просто кооперируется! Меня, понимаешь, меня вчера Максим в свою новую команду позвал! Летом поиграть, пока в студенческую лигу не перейдём! Понимаешь, какая жесть?! Я уже вообще ничего не знаю! Голос её дрожал, предательски выдавая внутреннюю тряску. Она старалась держать лицо — то самое каменное, нечитаемое лицо, — но щёки были бледны, а в широко распахнутых глазах плавала редкая, жуткая растерянность. Эдик молчал, засунув руки в карманы, наблюдая за этим с видом глубокой рассеяности и непонимания. Он был ошарашен. — Ты понимаешь, — продолжала она, уже почти не обращаясь к нему, а выговаривая в пространство, — Женя, как назло, как будто специально, избегает меня последние две недели. Что происходит? Я не знаю! Она игнорирует, не отвечает на сообщения… Мне просто нужно поговорить, Эдик! Просто поговорить! А эта статья про Изабеллу… — голос её окончательно надломился, превратившись в шёпот, полный ужаса. — Белла уехала. Из России. Сказала, что не винит меня… но и не уверена. Она сомневается. А я… Я не знаю, кто слил информацию. Клянусь, это была не я. Не я. Я не знаю ничего. Я чувствую, что весь мой мир просто… рассыпается в песок. И я… Я так потеряна. И тогда случилось то, чего не случалось, кажется, со времён детского сада: по её бледным, всегда таким спокойным щекам потекли слёзы. Тихие, без рыданий, но от этого ещё более пронзительные. Она стояла подавленная и беспомощная, позволяя слезам катиться, словно даже не замечая их. Эдик замер на секунду, его мозг впервые за долгое время выдал критическую ошибку при обработке социального взаимодействия. Затем он неловко, угловато шагнул вперёд и обнял её, прижав к своей худощавой, но твёрдой фигуре. Она не сопротивлялась, просто уткнулась лбом в его плечо, её плечи слегка вздрагивали. — Ну ты чего… — пробормотал он, растерянно похлопывая её по спине, как неисправный механизм. — Ну что, э-э… чего ревёшь-то? Всё же… Всё наладится. У тебя же БВИ есть. Всё хорошо. Его слова звучали неуклюже, он чувствовал, что будто говорит что-то не то. Он не умел этого — утешать. Решать эмоциональные задачи без чёткого алгоритма. — Давай я тоже Жене напишу, — продолжил Эдик, уже немного оправившись от шока и пытаясь найти решение. — Вы поговорите обязательно. Всё наладится. Не принимай так близко к сердцу… Всё равно же последний год. В следующем всё изменится. Поступим, разъедемся… Он говорил о будущем, пытаясь отодвинуть настоящее, но его слова повисали в воздухе, не находя отклика. Таня медленно отстранилась, вытирая лицо тыльной стороной ладони грубым, почти злым движением. Слёзы ещё блестели на ресницах, но в её глазах уже возвращалась знакомая острота, усталая, выжженная ясность. — В том-то и дело, что «в следующем», — прошептала она хрипло. — А что с «сейчас»? Сейчас всё сломано, Эдик. И я не знаю, как это чинить. И не знаю, кто сломал. Она посмотрела на него, потом перевела взгляд на молчаливого Михаила в дверях. В их присутствии, в этой неловкой, но искренней поддержке было что-то, что позволило самой страшной панике немного отступить. — Ладно, — она тяжело вздохнула, выпрямляясь. — Ладно. Спасибо. Я… Я пойду. И, не дожидаясь ответа, она собрала свою сумку и вышла из класса, оставив двух парней в тягостной, сочувствующей тишине. — Надо за ней как-то присмотреть, — тихо сказал Михаил, глядя в пустой дверной проём. Эдик только кивнул, впервые за долгое время чувствуя себя абсолютно бесполезным перед задачей, которую нельзя было решить ни теоремой, ни формулой.

***

Из искры возгорится пламя

Для начала — громкие аплодисменты нашему младшему составу! Ребята выложились на полную и показали, что знамя старшей команды в надежных руках. Гордимся! Но давайте поговорим о наших «старичках». Их история не менее захватывающая. Начнем с главного: сборная «Обиженных» буквально разгромила турнирную таблицу. Четыре капитана, каждый из которых имеет личную обиду и железную волю к победе, сделали свое дело. Казалось, что они решают вопросы не ради баллов, а чтобы доказать своим бывшим, что без них живут лучше и успешнее. Это была идеальная мотивация, и результат был предсказуем: все конкуренты остались далеко позади. Однако, не будем ограничиваться метафорами. На наших глазах разворачивается настоящая драма. Главный вопрос сезона: расстались ли Женя и Максим окончательно? Во-первых, обратите внимание на новый дуэт: Евгения и Никита. Их страстные споры, борьба за лидерство, взгляды глаза в глаза и объятия напоминают бурный роман. Или у меня есть другой претендент: Евклид. Его тихие прогулки, неспешные разговоры, поддержка и уединение создают впечатление, что это больше, чем дружба. А как часто они ругаются с Никитой? Возможно, это борьба за сердце Евгении? Во-вторых, самое пикантное: Максим Яблоков создает свою команду. Если бы все было хорошо, разве он не поддержал бы Женю в ее мести или не создал бы общий проект? Но он строит соперничающую структуру. Говорят, любовь живет три года, а их отношения не продержались и двух. Видимо, расстояние стало непреодолимым испытанием. И вот вам главная интрига: войдут ли в команду Максима наши старые друзья — Таня, Эдик и Андрей? Те, кто годами играл с Женей, теперь будут играть против нее. Ух, какие страсти! Какая борьба амбиций и, возможно, неразделенных чувств! Мне нравится любой исход. Чем запутаннее — тем интереснее. Победы, конечно, прекрасны, но что такое победа без личной драмы? Следите за новостями. Они становятся все интереснее. Ваша Сплетница. Подслушано. Лицей № XXX

***

Март Таня зашла в кабинет и села напротив Жени в пустом классе после уроков. Атмосфера была тягучей и душной, как перед грозой. Очевидно, что та была занята на тех самых соревнованиях, про которые писала сплетница. Девушка испытывала смутные чувства. Слишком много противоречивых эмоций копились в ней. И сейчас готовы были взорваться опасным коктейлем. Женя не смотрела на неё. Она вертела в руках сломанный карандаш, и её слова лились тихо, ровно, без привычной энергии. Она выглядела тускло, тени под глазами, лицо неестественно спокойное, совершенно несвойственное ей. — Тань, я не понимаю. Я просто… не понимаю. Почему? Из-за чего? Откуда столько злости? Она на секунду замолчала, собираясь с мыслями. — Знаешь, когда это только начиналось… Мне это безумно нравилось. Было приятно, что нас поддерживают в школе, что кто-то в соцсетях освещает наши маленькие победы, желает удачи. Когда нас стали узнавать, здороваться — это тоже было приятно. Я даже сама завела канал, блог… Когда мы стали брать всё большие высоты, внимание росло. Но… Я стала чувствовать себя тревожно. Мне перестало нравиться быть в центре. Хотя отдача за победы всё равно грела. Она наконец подняла глаза. В них была усталость такой глубины, что Тане стало физически неловко. — А потом я начала встречаться с Максом. И многие… подталкивали. И я иногда сомневалась: это моё решение или… чьё-то ещё? Когда она — «Сплетница» — полезла в личную жизнь… Стало больно. Противно. А потом проблемы в команде… И она вытаскивала всё это на всеобщее обозрение. И в личные сообщения лезли какие-то незнакомые люди, спрашивали… Это было отвратительно. Я этого не хотела. Никогда. Женя обвела взглядом пустой класс, будто ища ответа на стенах. — Тань, почему всё это произошло с нами? Вопрос повис в воздухе риторическим и беспомощным. Таня почувствовала себя предателем, все её вопросы и возмущение затихли. Потому что она знала ответ. Она знала лицо «Сплетницы». И всё это время молчала, сомневаясь, не желая разрушать всё. Ей хотелось верить в лучшее. Она предоставила Женю, Макса, всю команду на растерзание. Ради чего? Внутри у неё всё сжалось в тугой, болезненный ком. Она чувствовала себя сообщницей. Соучастницей этого распада. Ей хотелось вскрикнуть и вывалить всё, что она знала, все свои сомнения. Но горло сдавил спазм. Она не имела права. Не имела права сваливать на Женю этот груз, потому что Женя вложила в команду всю себя. Страдала, тащила, горела за всех. Вместо слов из неё вырвался лишь тихий, сдавленный выдох. Сейчас, видя такую сломленную Женю, вспоминая Беллу, в ней вспыхивала жгучая ненависть, что отдавала горечью. В глазах стояли слезы. Женя, не дождавшись ответа, махнула рукой в знакомой манере, но как будто по привычке, без энергии. — А, к чему я это… Да. У меня… нет сил. Нет желания бороться за нас как команду. Она произнесла это так просто, что поначалу смысл не долетел. — Я не ухожу из команды формально. Но играть буду за других. В каком-нибудь смешанном составе. Может, за студентов… Всё равно это наш последний год… Прости, что ты узнала об этом из поста. Она замолчала, и в этой паузе было всё: конец эпохи, крах всех их общих амбиций. — Прости, — тихо добавила Женя, поднимаясь. Она не смотрела Тане в глаза. И ушла, оставив Таню сидеть одной в опустевшем классе. Таня сидела неподвижно, чувствуя, как-то жгучее чувство захватывает её, мешая думать и понимать. Она чувствовала себя брошенной и преданной, но ведь и Жека, наверное, испытала нечто схожее?..

***

В нашей пьесе занавес опущен. Зрители расходятся скучая.

Ну что, мои дорогие драматурги и любители трагедий, похоже, пора ставить точку в одной из самых долгоиграющих саг нашей школы. Команда старшей элиты лицея, в том виде, в котором мы её знали, более не существует. Разошлись по разным проектам, ушли в личные зачёты, сменили приоритеты. Теперь уже совершенно официально и бесповоротно. Простите меня, пожалуйста, все мои милые, маленькие, наивные любители счастливых финалов. В данной ситуации их не будет. Да, многие могут сказать, что в целом с самого начала года это было очевидно еще с хода с Алексеем. Но уже когда Максим покинул команду. Из-за переезда. Не стоило даже строить надежды и думать о том, что, возможно, команда продолжит играть. Вы обо мне, если честно, теплилась некоторая надежда, но теперь же официально стало известно, что команда снялась со всех турниров. Не стоит лить слёзы в мониторы. Природа не терпит пустоты. И на смену нашим «старичкам» уже идёт грозное подрастающее поколение — те самые ребята из младшего состава, что в этом году так ярко заявили о себе. А что же наши герои? Татьяна, Эдуард и КО, как истинные адепты точных наук, всё ещё будут представлять лицей на финалах олимпиад по математике и информатике. Евгения, Алексей и Максим играют в других составах. Вот и вся история. Закончилась, не побоюсь этого слова, эпоха. Но не переживайте, скоро начнётся новая. Ваша Сплетница. Подслушано. Лицей № XXX

***

Комната была погружена в тяжёлое, почти осязаемое молчание. Юля стояла на пороге, она чувствовала эту атмосферу, но всё ещё до конца не понимала. Таня отошла в сторону и пропустила в комнату. — Я знаю, — голос Тани прозвучал тихо, но с такой чёткостью, что каждое слово отпечатывалось в тишине. — Я сомневалась, даже завела табличку, слишком много личного и совпадений, но недавно я поняла, я всё ещё сомневаюсь, но слишком многое ведёт к тебе. Она не смотрела на Юлю. Её взгляд был прикован к окну, за которым медленно темнел мартовский вечер. — Я думала, это просто… увлечение. Что ты остановишься, ты так часто возмущалась жёлтой прессой, и я верила. Что у тебя есть какая-то черта, которую ты не переступишь. Особенно по отношению к тем, кто тебе дорог. Таня наконец повернула голову. Её глаза были сухими и пустыми. — Знаешь, я ведь даже не читала и половины постов сплетницы. Я боялась убедиться, я видела только то, что мне показывали другие: Жека, Иза, Максим. Но даже то последнее, что я видела… Это было мерзко. И у меня есть опасения, что там есть вещи и пожёстче, просто остальные берегли мою психику, ну и я сама не хотела и не хочу всё читать. Но после поста про Женю… А теперь это… Изабелла. Ты знаешь, что ты сделала? Ты не просто сплетничала. Ты уничтожила человека. Ты вытащила на свет то, о чём она просила забыть. И зачем? Потому что с ней все хотят дружить? Потому что… — ПОТОМУ ЧТО ОНА ЗАБРАЛА ТЕБЯ! Крик вырвался у Юли неожиданно даже для неё самой. Всё, что копилось месяцами, годами, хлынуло наружу. — Потому что она пришла и забрала тебя! — повторила она, уже рыдая. — Я всегда была рядом! Все эти годы! Я смирилась с Жекой и командой, я смирилась с ними, потому что вы не были настолько близки. Я слушала твои монологи про физику, я терпела твоё молчание, я была твоей… твоей единственной! А она появилась, и ты… ты стала другой. У тебя появились её секреты. Её проблемы. Её место в библиотеке! А я что? Она задыхалась, слёзы текли по лицу. — Я люблю тебя, Таня! По-настоящему! А она… она просто красивая игрушка! Зачем она тебе?! Зачем ей всё, а мне — ничего? Я хотела, чтобы ты посмотрела на меня! Чтобы увидела, какая я умная, талантливая! Чтобы ты выбрала меня! — Ты меня предала. — ПРЕКРАТИ! — её крик был хриплым, рвущимся от слёз, которые уже катились по щекам. — Ты думаешь, я предала ТЕБЯ? Никогда! Я НИКОГДА не использовала то, что говорила ты! Твои секреты были святы! Всё, что я писала про тебя — это невинные мелочи, которые знала вся школа! А всё остальное… — она задыхалась, — всё остальное мне приносил Андрей! Да, Андрей! Он влюблен, он болтает, он готов был продать душу, чтобы я обратила на него внимание! Он подслушал твой разговор с её высочеством в библиотеке и прибежал ко мне, как щенок, чтобы рассказать! Я не лезла в твою жизнь, Таня! Я её БЕРЕГЛА! Я хотела тебя защитить от неё. Таня окаменела, казалось, все краски ушли с её лица, она стояла статуей. Взгляд Тани устремился в пространство за плечом Юли. В нём не было ненависти. Там была усталость от долгого предательства и окончательное решение. — «Берегла»? — она тихо повторила. — Ты уничтожила психику и спокойствие нескольких людей. Ты думаешь, это доказывает любовь? Это доказывает, что ты больна, Юля. Пожалуйста, уйди. И забудь дорогу сюда. Тебе здесь больше не рады. Голос был ровным и равнодушным, в нём осело что-то тяжелое и острое. Что-то, что заставляло волосы вставать дыбом, а кожу леденеть. Потому что если Таня Иванова прощалась — то навсегда. Юле сделалось жутко. Весь её гнев, вся обида и оправдания разбились об эту ледяную стену. Хотелось крикнуть, извиниться, разбить эту статую — но не получалось. Она не могла даже пошевелиться. Таня стояла перед ней — холодная, равнодушная, чужая. Казалось, в эту секунду та дверь, что всегда была для Юли приоткрыта, из-за которой лился тёплый свет, говорящий «Я здесь, я выслушаю, помогу» — захлопнулась. Свет выключили, повесили массивный замок, а старый ключ на её брелке был теперь просто бесполезным куском металла. Юля поняла, что слов больше нет. Она сделала шаг назад, потом ещё один. Потом развернулась и выбежала, хлопнув дверью. Таня осталась стоять посреди комнаты, слушая, как затихают на лестнице рыдания и топот убегающих шагов. Квартира поглотила тишину. Девушка выключила запись диктофона и сразу отправила её. Таня медленно опустилась на пол, спина её скользнула по стене. Ей казалось, что мир окончательно рухнул. Она ненавидела Юлю. Ненавидела ситуацию. Но больше всего в этот момент она, возможно, ненавидела собственное молчание, которое привело их всех к этому тихому, бесславному финалу.