Ромашки

— А, может быть, конфет? — Цветик наворачивал уже третий круг по периметру беседки, где он и его друзья по творческому ремеслу вместе ловили вдохновение и создавали свои бессмертные шедевры. Вот и сейчас, Гусля сидел на своём любимом диванчике и что-то тихонечко насвистывал на флейте, в то время, как Тюбик делал быстрый набросок их поэта, который метался из стороны в сторону, будучи сегодня в своей розовой рубашечке, а, значит, очень активным и эмоциональным — Нет! Это всё не то… Ей это не подойдёт. Для неё — слишком скучно! Что же придумать? Как же мне быть? Что же малышке моей подарить? — спорил он сам с собой, заходя на пятый круг «почёта». — Цвет, успокойся, а! Голова уже кругом идёт от твоих метаний туда-сюда. Сядь и спокойно обдумай свою проблему и увидишь, что решение найдётся намного быстрее, чем в панике… — осадил его музыкант, откладывая флейту для того, чтобы что-то записать в маленьком блокнотике, что он всегда носил с собой в кармане фрака. Там у него были ноты всех его произведений, которые он мог в любой момент и где угодно исполнить. — Тебе то легко говорить! Не нужно голову ломать, что подарить любимой на 8 марта! — огрызнулся поэт, но с тяжёлым вздохом повиновался, плюхнувшись в кресло-мешок, что лежало в его углу, где также находился шкаф с большим количеством блокнотов, бумаги, перьев и чернил, который ломился от рукописей. Рядом с ним на полу также находилось несколько стопок с исписанными вдоль и поперёк листами, которые никто не осмеливался трогать, ведь у хозяина здесь была своя личная система, которую нарушать не посмел бы, даже Гусля, ведь это закончилось бы телесными травмами у нарушителя и сорванным голосом с окончательно подорванной нервной системой у самого поэта. — А, что такого сложного то? Самоцветик — поэтесса. Обожает твои стихи. Вот и сочини ей что-нибудь. Поэму или оду… — пожал плечами Тюбик, делая контрольный штрих и придирчиво осматривая свою работу. — Этим я и так каждое своё поздравление сопровождаю. Это скучно! А она не терпит скуку! Нужно что-то необычное, чтобы она рот от удивления раскрыла и закрыть долго не могла! — топнул он ногой, показывая серьёзность своих намерений. А нужно сказать, что поэтесса Самоцветик из Зелёного города была, действительно, малышкой необычной: носила платьице всех цветов радуги, к подолу которого были хаотично пришиты ленты и лоскуты воздушной полупрозрачной ткани, из-за чего при движении создавался эффект разноцветной карусели. Её стриженные по плечи рыжие волосы были собраны в два неравномерных хвостика и закреплены резинками разного цвета, а также украшены заколками в виде стрекоз с прозрачными стеклянными крылышками. На ногах она носила не парные носки ярких цветов и разной длины, а также сверкающие туфельки голубенького цвета. Её вечно ухмыляющееся личико с чуть вздёрнутым кверху носиком украшали два больших глаза с длинными тёмными ресничками, которые тоже были разного цвета: один — светло-зелёный, как молодая травка, а второй — глубокого голубого цвета, будто дно Арбузной реки. У неё была милая привычка закладывать свою любимую ручку с розовым помпончиком себе за ушко и забывать об этом, а потом очень долго её искать, причитая своим переливающимся, как колокольчик, голоском, что ей нужно срочно записать в любимый оранжевый блокнотик очередную рифму про паука или комара, иначе она улетит, и её уже не поймаешь. Цветик всякий раз умилялся этой картине и просто с замиранием дыхания наблюдал за её очередными поисками. Это было так романтично и поэтично… — Цвет! Ты определился или нет? — выбил поэта из его сладких мыслей о любимой голос Гусли. — Я не знаю уже! Столько всего тебе предложили, а ты всё пером воротишь! — Ещё только семицветик не упомянули… — закатил свои карие глаза Тюбик, начав покрас портрета акварелью. — Что ты сказал? — Цветик замер, с любопытством глядя на художника. — Повтори, пожалуйста. — Семицветик. Ну, цветок такой сказочный, разноцветный. Ты не помнишь, разве, как нам о нём читали на общей лекции по литературному искусству в академии? — напомнил музыкант, свистнув очередную ноту, которую тут же вписал в гамму. — Семицветик… Вот! Это то, что нужно! Спасибо, братцы, вы мне очень помогли! — поэт резко выбежал из беседки и понёсся по улице в направлении цветочных полей. Музыкант и художник проводили его взглядами, полными недоумения. — Что он замыслил? — подал голос Тюбик спустя несколько секунд молчания. — Бемоль его знает, Тюб… Это же Цветик! Ему, если что-то в голову взбредёт, то не отговоришь. Будто первый день с ним дружишь. Иногда я скучаю по Пудику… — вздохнул Гусля, вновь прислоняя губы к отверстию музыкального инструмента. — И не говори… — согласно кивнул ему в ответ Тюбик, водя кистью по поверхности холста, на котором постепенно проступал очередной шедевр изобразительного искусства.

***

В преддверии «Дня малышек» вся малышовская половина Цветочного города была на взводе: нужно было за одну ночь украсить весь город цветами и фонариками, а также подготовить праздничный концерт. А многим малышам, ко всему прочему, ещё нужно было позаботиться о персональном поздравлении для своей второй половинки, коих в Цветочном было не мало. И вот настал тот самый прекрасный и нежный весенний праздник. С самого утра все малышки надели свои самые красивые платья, нацепили бантики, заплели косички, кто-то даже воспользовался косметикой, но только совсем чуть-чуть, дабы не выделяться. И только одна малышка не последовала примеру своих подружек и соседок. Ромашка сидела на подоконнике и грустно смотрела на то, как утреннее солнце освещает своими яркими лучиками лепестки цветов, что были аккуратно разбросаны по всей улице. Малышка тихонько вздохнула и коснулась тонкими пальчиками поверхности стекла. — «Такой чудесный день и праздник в честь нас, но… Почему же мне не весело? Почему внутри ощущается такая пустота?» — тут за окном послышался чей-то тихий смешок и приглушённые голоса. Ромашечка подняла взгляд и тут же заметила источник этих звуков: вдоль по улице, держась за руки, шли Незнайка и Синеглазка. Белокурая малышка держала в руке большую алую розу и самодельный разноцветный воздушный змей с рисунком сердечка посередине. Соломенный же улыбался во всю ширину своих губ, что-то тихонько нашёптывая любимой на ушко, из-за чего та безостановочно хихикала. Ромашка проводила их ещё более тоскливым взглядом и сглотнула, т.к к её горлу подступил неприятный комок. — «Счастливые какие… А, ведь, тогда зимой в лесу он целовал меня и говорил, что хочет делать это чаще… А теперь у него появилась другая… А я? Как же я?» — по её светлой щёчке потекла горячая слезинка, которую она поспешила стереть тыльной стороной ладони, т.к Мушка всегда корила её за слёзы на пустом месте, т.к сильные малышки не плачут из-за каких-то там малышей! — Ромашка, ну, ты готова? — раздался за спиной малышки высокий голосок подруги. Девочка обернулась и ахнула от восхищения — Мушку было не узнать! Невероятно красивое фиолетовое платье с блёстками и кружевами на рукавах и подоле делали её более утончённой, но, при этом подчёркивая её крутой нрав — последствия первых нескольких месяцев жизни на Фиалковой улице, новенькие туфельки с блестящими застёжками, а очки в изящной сиреневой оправе с золотистой окантовкой и тонкой цепочкой прекрасно дополняли этот нежный образ. Её тёмные волосы были заплетены в аккуратный венок, в который была вплетена фиолетовая лента. — Какая ты Мушка… — с восторгом выдохнула Ромашка. — Какая? — довольно улыбнулась малышка, повернувшись вокруг своей оси, отчего подол её платья пошёл переливающейся волной. — Красивая… — прошептала малышка, не в силах оторвать восхищённого взгляда от подруги. Мушка зарделась на её комплимент, но всего на несколько секунд, т.к окинула внимательным взглядом подругу и удивлённо вскинула бровь. — Ромашка, а ты чего не наряжаешься? Я думала, мы с тобой сразу пойдём на площадь, а ты тут сидишь и… плачешь? Мне кажется, или у тебя глаза мокрые? — она обеспокоено нахмурилась и подошла к малышке, положив ей руку на плечико. — Что случилось? Кто тебя обидел? — чуть мягче поинтересовалась она. Ромашка на это поспешила вытереть остатки слёз с личика и тихонько вздохнула. — Мушечка, я, наверное, не пойду сегодня на праздник… — Как не пойдёшь? Почему? — Ну… Я же одна… У меня нет никого… А вы все будете гулять и веселиться. Я там буду лишней… — прошептала девочка, понурив голову. Мушку подобный настрой подруги категорически не устроил. Она положила обе руки ей на плечи и пару раз встряхнула, чтобы привести Ромашку в чувства. — Так! Ты чего это тут удумала, а? Грустить она тут собралась в одиночестве! А ну-ка, выше нос, подруга. Ты — сильная красивая малышка, которая не так уж и нуждается во внимании всех этих бездарей! А особенно, идиотов в голубых шляпах — она закатила глаза, т.к прекрасно понимала, из-за кого её подруга сейчас находится в подавленном настроении. — Так, давай, сопли подотри, вставай и будем из тебя делать самую обворожительную малышку этого города, чтобы любой малыш от тебя взгляда не мог оторвать! — с этими словами, Мушка потянула Ромашку за руку, помогая слезть с подоконника. Девочка на это лишь вновь тихонько выдохнула, стараясь последовать советам подруги. — Мушка, а ты точно уверена, что это поможет? — решила она всё же уточнить, пока стояла и наблюдала за тем, как малышка перебирает в шкафу вешалки с её платьицами и сарафанчиками. — Ещё как поможет, милая моя. Сейчас такой образ тебе подберём, что любой малыш будет у твоих ног! — Мушка вытащила из глубины гардероба пышное белое платье с салатовыми вставками и рукавами-фонариками, которое было украшено лентами и вышивкой в виде цветков ромашки. — Вот, то, что нужно! — радостно улыбнулась она и протянула одежду её владелице. — Надевай поскорее, а я пока что подумаю, что можно сделать с твоими волосами…

***

А в это самое время на противоположной стороне улицы в своём медпункте доктор Пилюлькин усердно пыхтел, обвязывая большую золотистую коробку лентой изумрудного цвета. — Моя трудолюбивая пчёлка приезжает сегодня после обеда… Значит, подарок можно преподнести практически сразу. Надеюсь, что ей понравится… — мурлыкал он сам себе под нос, а на его вечно хмуром строгом лице расплылась светлая улыбка, которая была для него большой редкостью. Но тут за его спиной раздался резкий стук в дверь и на пороге возник его лучший друг, а, по совместительству, учёный и лидер улицы Колокольчиков — Знайка. Он был чем-то очень сильно взволнован, и его чёрный ирокез торчал в боевой готовности. — Пиль! Очень срочно нужна твоя помощь и совет! — Знайка резко захлопнул за собой дверь и запер её на ключ, после чего подбежал к окну и зашторил его. Доктор всё это время наблюдал за ним с недоумением во взгляде. — Знайка, с тобой всё хорошо? Ты не заболел случаем? — полюбопытствовал он, совершенно позабыв о том, чем только что занимался. Убедившись в том, что они находятся в полной изоляции от внешнего мира, учёный наконец немного подуспокоился и с тяжёлым вздохом опустился на стул. — Пиль, скажи честно, ты когда Медунице в чувствах признавался, что ощущал в тот момент? Было ли тебе страшно или некомфортно? О чём ты думал и думал ли вообще? Подобный вопрос ввёл врача в ступор, т.к он ожидал чего угодно от своего очкастого друга, но только не то, что он затронет тему любви. — Ээээ… Ну… Да, волнение было, куда же без этого, но я просто смотрел на неё и восхищался, поэтому говорил больше не то, о чём думал, а то, что чувствовал… А тебе зачем это знать? У тебя же отродясь к этой всей романтике интереса не было. У тебя одна любовь и страсть — наука — поддел друга Пиль и прыснул, но заметив, как бледные щёки учёного становятся цвета варёной свёклы, тут же успокоился и впился в малыша прожигающим насквозь взглядом своих серых глаз. — Или я не прав? Рассказывай давай, что стряслось? Знайка опустил взгляд вниз и отвёл его в сторону, закусив нижнюю губу. — Я… Даже не знаю, как объяснить, но… Мне кажется, что я… влюбился… По-настоящему… Пиль так и осел на стоящий позади него стул, не веря своим ушам. — Знайка… Это не сон? Ты сейчас серьёзно? Поверить не могу! Ты, и влюбился! Я то думал ты на всю жизнь останешься в гордом одиночестве, а тут такое! Ну, рассказывай, не томи, кто эта страдали… ой, то есть, счастливица? — доктор заговорщицки потёр руки, т.к был тот ещё охотник до сплетен. Учёный коротко стрельнул на него недовольным взглядом и бросил. — Ромашка… Глаза Пилюлькина стали, как два чайных блюдца, настолько он не ожидал услышать именно это имя. — Ромашка? Знай, ты точно не заболел? Ты же с ней даже никак не контактируешь. Как ты мог понять, что испытываешь к ней симпатию? Она же, ну… Обычная. Простая. Глупенькая в какой-то мере… — такого несправедливого обвинения Знайка уже не смог стерпеть. Он резко стукнул кулаком по столу, а его глаза из фиолетовых стали практически полностью чёрными. — Не смей так говорить о ней! И, вообще-то, в последнее время мы часто с ней разговаривали и пили чай вместе. Она очень милая, добрая, душевная малышка. Красивая, очаровательная, умная. А вчера она со мной поделилась своим горем — Незнайка теперь с Синеглазкой, а на неё больше и внимания не обращает. И в этот момент я понял, что не могу больше видеть и слышать, как Ромашечка страдает. Что я обязан её защитить и сделать самой счастливой малышкой на свете! Я хочу быть с ней, но… не знаю, как признаться… Поэтому и пришёл к тебе за советом, а ты смеёшься. Тоже мне друг называется… — Знайка даже как-то поник после сказанного, а Пилю стало стыдно за свою реакцию, поэтому он встал и подошёл к учёному, чтобы обнять. — Прости, Знай, я правда не хотел тебя обидеть. Я постараюсь тебе помочь, пусть и сам очень поверхностно ещё разбираюсь во всех этих романтических штучках. Малышки, они же все очень разные. У каждой из них свои предпочтения. Вот ты знаешь, что ей нравится? Чем она интересуется? — учёный на это задумчиво покачал головой. — Вот. А ты понаблюдай. Может, она будет рада каким-то определённым цветам или ягодкам. Вон, собери клубнички — и вкусно, и полезно, и малышки её любят. Хотя моя, вон, очень любит красивую одежду. А по ней и не скажешь. Просто она не любит об этом говорить. Вот я и подготовил ей сюрприз на праздник — то платье, на которое она постоянно засматривается, когда мы в Солнечный приезжаем и мимо одного и того же магазинчика проходим. Она же у меня гордая, сама не попросит, а я не слепой, чтобы не заметить, как у неё пламя в глазах загорается. Эх, поскорее бы его вновь увидеть… — мечтательно вздохнул Пиль. — Вот тебе тоже следует просто понаблюдать со стороны и узнать её интересы, а после уже говорить то, что чувствуешь. Малышки любят за честность и искренность — он ободряюще похлопал друга по плечу и отстранился, давая ему возможность подняться с места, что учёный и сделал. — Спасибо, Пиль. День длинный — что-нибудь придумаю… — кивнул он и направился к двери. — Кстати, если совсем будет тяжко, можешь сходить к Цветику. Вот уж кто тебе точно сможет подсказать. Он же у нас герой-романтик. Когда дверь за учёным захлопнулась, доктор не смог сдержать тёплой улыбки. Он вернулся к коробке, затягивая края ленты покрепче. — Наконец-то и он обретёт своё счастье. Буду радоваться больше всех, если у них всё сложится — прошептал он, обращаясь больше к любимой, нежели к себе.

***

Через десять минут Ромашку было не узнать! Платьице очень ей шло и подчёркивало изящность и миловидность её облика. Она была похожа на ангелочка, не хватало только крылышек за спиной. Мушка заплела ей на голове венок и надела ободок с нежными белыми искусственными цветочками и воздушными лентами, после чего отошла чуть назад, чтобы полюбоваться на свою работу. — Ромашечка, ты просто прелесть! — всплеснула она руками. — Вот, а то грустить она тут собралась в единственный день в году, который полностью нам посвящён! Пошли скорее в палисадник, ну, где фонтанчик. Соберём там ещё и живых цветов, чтобы ты вообще была самая цветущая из всех! — она схватила малышку за ручку и потащила на улицу, где уже вовсю шло веселье и радость. Волна праздничного настроения захватила их и потянула вглубь красиво украшенного парка, где и находился нужным им палисадник.

***

Учёный шёл вдоль по улице и задумчиво смотрел по сторонам. Ему на пути попадались парочки, за которыми он внимательно наблюдал, в надежде взять себе что-то на заметочку. Вот Незнайка запускает воздушного змея, а Синеглазка с восторгом наблюдает за тем, как разноцветный ромб парит в воздухе и выделывает различные кульбиты. Учёный даже замедлил шаг, сам засмотревшись на эту конструкцию. — «Может, тоже что-то своими руками смастерить? Хотя нет… Времени у меня не настолько много, чтобы сначала придумать, а потом сделать. Нужно было о таком заранее позаботиться» — махнул он рукой и пошёл дальше. Но тут же ему на глаза попались Гунька с Кнопочкой, которые сидели на лавочке близко друг к другу, практически соприкасаясь плечами, и вместе читали новенькую книжку со сказками по ролям, тихонечко хихикая и корча рожицы. В какой-то момент Кнопочка опустила свою головку на плечо Гуньки и погладила его по растрёпанным светло-коричневым волосам. — «Книга — вот лучший подарок! Но… Я же не знаю, какая тема её интересует… Подарю я ей, к примеру, книгу о космосе, а она никогда ничего и не слышала о звёздах и галактиках. И будет эта книжка у неё на полке пылиться почём зря… Нет, тоже плохая идея!» — он поспешил пройти мимо и свернул за угол, тут же чуть не налетев на Молчуна, который в этот самый момент надевал на тоненькую шейку малышки, которую звали Капелька из-за её больших глазок лазурного цвета и повышенной эмоциональности — она могла заплакать по любому, даже самому не значительному поводу, очень красивое самодельное ожерелье из круглых камушков, которые он сам нашёл на берегу Огурцовой реки и отшлифовал до идеальной гладкости. — Ка… Ка… Капелька… Э… Это тебе… С… С праздником — смущённо пробормотал он, задержав пальцы в её мягких кудряшках на несколько секунд. Малышка опустила взгляд на подарок и с восторгом пропищала. — Спасибо, Молчуня! Оно такое касивое… Ты — самый лучший! — лицо малышки упёрлось малышу в грудь, а её коротенькие ручки сомкнулись на его талии, т.к Капелька была ниже своего любимого на целую голову. Молчун опешил, но только на первые несколько мгновений, после чего уголки его губ растянулись в глуповатой улыбке, а кончик носа и щёки стали пунцовыми. Знайка поспешил оставить их наедине и поплёлся дальше, становясь всё серьёзнее и задумчивее. Так он и не заметил, как дошёл до полянки, на которой уже начала созревать клубника — да, ранняя, но уже не кислая и пресная, а сладковатая, с приятным ароматом. Учёный поспешил взять из сарая корзинку, в которую стал собирать ягоду, намереваясь потом её помыть водой из шланга, что находился тут же, ведь история с черникой многому его научила…

***

— А я тебе говорю, что ты ему нравишься! Ты, разве, не замечаешь, как он на тебя смотрит? — Мушка аккуратно срезала садовыми ножницами несколько цветков календулы, перед этим отогнав от них сидящую внутри пчелу. — И как он на меня смотрит? Мы с ним просто друзья, не больше… Ну, не может такому умному малышу понравиться такая дурочка, как я… — развела руками Ромашка, перехватывая поудобнее свой букетик, который успела составить. Она очень сильно любила ухаживать за цветочками и знала в них толк. — Не смей так думать о себе! Ты невероятно обворожительная и милая! А интеллект — это не самое важное в жизни. Главное, что у вас есть общие темы для разговоров, и ему с тобой интересно — парировала Мушка, но тут в стороне послышался хруст ветки и из-за кустов неожиданно появилась коренастая фигура Ворчуна, который очень сильно напугал обеих малышек. — ОЙ! Ворчун, ты совсем уже??? У меня чуть сердце не остановилось! — первой опомнилась Мушка, начав ругать малыша на чём свет стоит. А тот лишь виновато опустил взгляд, что было для него совершенно не свойственно. В любое другое время он бы начал кричать в ответ, доказывая свою правоту, но только не сегодня и не сейчас… Когда малышка немного подуспокоилась, он сунул ей в руки сиреневый конвертик из плотной бумаги, от которого пахло леденцами и лавандой, а после коротко буркнул. — Прости, пожалуйста. Я не хотел… — после чего покраснел, как помидор, и быстро скрылся в тех же самых кустах, из которых появился несколькими минутами ранее, оставив Мушку в полнейшем недоумении с конвертом в руках. Мушка посмотрела сначала на то место, где только что стоял Ворчун, а затем на врученный ей подарок. Её карие глазки прищурились, но всё равно было прекрасно видно, насколько же ей неожиданно и приятно такое внимание. Ромашка тихонько подошла к ней со спины и заглянула через плечо, зашептав на ухо. — Ну, что там? Открывай поскорее! Ужас, как интересно! — в её голубеньких глазах сверкнула искра любопытства. Но Мушка не спешила распечатывать конверт. Сначала она удостоверилась, что рядом нет никого постороннего, и только после этого осторожно поддела слабо заклеенный карман и вынула из конверта аккуратно сложенный вчетверо листок, принявшись изучать содержимое письма. С каждой прочитанной строчкой улыбка на её личике становилась всё шире, а когда она закончила, то прижала его к своей груди и мечтательно вздохнула. — Ну, не томи! О чём он написал? — Ромашка начала трясти подругу за плечо, сама не ожидав от себя подобного поведения. — Приглашает подойти к беседке творческой троицы ровно к 6 вечера… Что-то подготовил, проказник! — хихикнула Мушка не своим голосом, продолжая широко улыбаться и смотреть в сторону кустов, где скрылся автор письма. — Ого! Мушечка, я так рада за тебя, ты даже не представляешь! — Ромашка запрыгала вокруг подруги от радости, чуть не выронив из рук все собранные ранее цветы. Счастливые малышки даже и не заметили, как из-за фонтана выглянул знакомый синий колпак с голубыми звёздами и тут же спрятался обратно. Стекляшкин внимательно наблюдал за девочками, теребя в руках небольшой букетик из веточек сирени, обвязанный шёлковой ленточкой зелёного цвета. Он смотрел на счастливое личико Мушки, в то время, как выражение его лица становилось с каждым мгновением всё печальнее. — Нет… Ещё рано… Видимо, в следующий раз… — пробормотал он себе под нос. Он постоял ещё некоторое время, продолжая своё наблюдение, а после просто развернулся и побрёл в неизвестном направлении, перед этим выкинув букет в кусты, и сунув руки в карманы своих красных брюк.

***

Знайка набрал самых спелых ягодок с горкой, промыл их под струёй прозрачной прохладной воды, промокнул их листиком лопуха и поспешил на поиски Ромашки. Но это не заняло у него много времени, т.к практически сразу он услышал тоненький перезвон её нежного голосочка, который кричал от радости где-то совсем рядом. Он спрятался за кустом и стал наблюдать за тем, как обе подруги постепенно успокаиваются и возвращаются к своему предыдущему занятию. Т.к учёный подобрался достаточно близко, ему прекрасно было слышно всё, о чём говорили девчонки. Как только он увидел Ромашечку, то раскрыл рот от изумления и восхищения, настолько она была прекрасна. — Ты правда считаешь, что я могу быть ему интересна? — смущённо поинтересовалась Ромашка, приподнимая листики нарциссов, чтобы повнимательнее рассмотреть их луковицы. — Ещё как! Вы идеально друг другу подходите. Он весь такой из себя серьёзный лидер, рассудительный, а ты — спокойная и понимающая. Такая ему и нужна — подтвердила свои предположения Мушка. Знай так и замер от неожиданности, т.к и предположить не мог, что тут может идти речь о нём. — Ну, возможно, ты и права… — пожала плечиками Ромашка, выпрямляясь и подходя к клумбе, которая находилась максимально близко к тому месту, где прятался учёный. При желании она могла даже услышать его частое дыхание, которое он всё пытался утихомирить. Ему хотелось прямо сейчас выскочить из своего укрытия и подтвердить все их предположения, но что-то его останавливало: ноги будто приросли к земле, а тело и рот не слушались, поэтому ему ничего не оставалось, как просто дальше наблюдать и подслушивать. Но долго это продолжаться, естественно, не могло. Нужно было действовать. И он не придумал ничего лучше, как достать из кармана пиджака ручку и листок бумаги, начеркать на нём: «Для Ромашки», положить его поверх ягод и аккуратно вытолкнуть корзинку на достаточное расстояние от куста, чтобы её можно было заметить, что и произошло спустя несколько минут томительного ожидания. — Ой, Мушечка! Смотри, что это? — Ромашка подняла корзинку с ягодами, сразу же заметив записку, на которой значилось её имя. Она с удивлением повертела в руках бумажку, будто хотела увидеть в ней ещё какое-то скрытое послание. — Кто-то для меня собрал клубнику и оставил её здесь… Но, к сожалению, я не люблю именно эту ягоду… — виновато протянула она, осматриваясь по сторонам в поисках таинственного автора данного жеста внимания. Знай, когда это услышал, закрыл глаза ладонью и еле слышно прорычал от досады. — «Вот же осёл! Это же надо было так промахнуться…» — начал он корить себя за ошибку. Мушка в этот момент подошла к подруге и заглянула к ней в корзинку. — О, клубничка! Обожаю! Ромашечка, если ты не будешь — то я с удовольствием поем. Давай сюда! — и с этими словами малышка забрала у подруги ягоды, начав с большим аппетитом их поедать. Знай не мог больше за этим наблюдать, поэтому аккуратно выполз из кустов и бесшумно покинул палисадник, в последний раз издалека взглянув на Ромашку, и направился прямиком к себе домой, а малышки так и остались без ответа на вопрос, чей же это был такой интересный знак внимания?

***

Доковыляв до дома, Знай уже хотел было уйти к себе в кабинет и продолжить сочинять новый план, более действенный и продуманный, чем предыдущий, но тут ему в нос ударил умопомрачительный аромат сладкой выпечки, что исходил из открытого окна кухни на первом общем этаже его домика. — «Хм… А что, если попробовать испечь для неё что-нибудь вкусненькое? Девочки же любят сладкое. Тут точно невозможно ошибиться!» — с этими мыслями Знайка поспешил на кухню, где в поте лица трудились двое маэстро всея Цветочного города — главный повар Пончик и старший кондитер Сиропчик, у которых ещё с прошлого вечера кипела работа, т.к им нужно было приготовить к вечернему застолью множество различных блюд, чтобы накормить всех жителей и гостей города до отвала. И оба малыша были не очень то рады, когда посреди тяжёлого процесса готовки, в их обитель ворвался Знайка с горящими глазами, который явно что-то замыслил… — Понч, Сироп! Срочно нужна ваша помощь! Я хочу испечь печенье для того, чтобы угостить одну малышку — с порога заявил учёный, чуть закашлявшись от спёртого воздуха в помещении, который весь был пропитан запахом специй и паром от кастрюль. Сиропчик на секунду оторвался от большого торта, который он украшал, отсаживая красивые ровные розочки из крема. — Знайка, твою ваниль! Ну, не до твоих экспериментов сейчас! Мы не успеваем ничего, а осталось очень мало времени! — осадил учёного Пончик, вынимая из горячей духовки шипящие запечённые овощи в фольге. — Ну, мне правда очень нужно! Скажите просто, куда я могу встать, чтобы вам не мешать. Ну, пожалуйста — Знайка сложил руки домиком и состроил просящее выражение лица. На такую манипуляцию повара не смогли отказать и с тяжёлым вздохом вручили ему поваренную книгу и всё необходимое для приготовления. — Открой 215 страницу, там самый простой и быстрый рецепт сахарного печенья. Расписано всё в мельчайших подробностях, т.ч ты должен справиться самостоятельно — дали они ему последние указания, прежде чем вернуться к своей работе. Знайка так и сделал, начав внимательно изучать необходимый рецепт, а потом приступил к готовке, следуя каждому слову, написанному в книге. Но, как бы он не старался, из-за отсутствия опыта работы с кухонными приборами, когда он попытался перемешать все ингредиенты в миске с помощью миксера, практически всё тесто оказалось на стенках и полу кухни, а также на его одежде, лице и волосах, после чего его с криками и руганью выгнали взашей с кухни. — И не подходи больше никогда к плите, ясно тебе? — махнул ему вслед тряпкой Пончик, которого из последних сил сдерживал Сиропчик, пытаясь успокоить своего раздражённого друга. — Ну, ну, всё, спокойно! Сейчас вся еда не вкусная получится… Ты же знаешь, какая атмосфера на кухне — такой и, в итоге, будет вкус у блюда. Ты же не хочешь, чтобы все кушали пересоленное или переперченное, правда же? — Пончик на это лишь гневно выдохнул и прикрыл глаза, т.к это всегда помогало ему привести моральное состояние в норму. — Фффффф… Всё, я — спокоен. Можем продолжать… Но, если я его ещё раз здесь увижу — точно у меня отхватит тряпкой по спине! — предупредил он, с тоской глядя на то, как по стене медленно стекает капля не до конца перемешанного теста.

***

Униженный своим повторным провалом учёный поднялся на второй этаж, чтобы привести себя в порядок: он снял испачканную одежду и положил её в корзину для грязного белья, после чего принял душ с вкусно пахнущим фиалкой шампунем, вновь уложил свой ирокез и надел свежий костюм белого цвета и повязал себе на шею красный галстук. Оглядев себя в зеркало, он остался очень доволен своим внешним видом. — «Ну, какой красавец! Да, повар из тебя тоже никудышный, но это не отменяет того факта, что ты выглядишь на все сто! — он подмигнул себе, пригладив несколько прозрачных волосинок, что немного выбились из общего ряда. — Так, а теперь нужно вновь подумать, что же делать дальше? Ах, да! Пиль же посоветовал обратиться к Цветику. Вот, кто точно мне поможет и подскажет, как правильно поступить. Осталось лишь его найти…» — Знайка поспешил покинуть дом, т.к за окном уже начало темнеть. Прошмыгнув мимо кухни так, чтобы его не заметили и не всыпали повторно по первое число, малыш выскочил на улицу и побежал прочь от дома. Остановился он только на пересечении улицы Колокольчиков и Васильков, начав шумно переводить сбившееся дыхание. — Ах… Ух… Где… Где же он может быть? Дома у себя на Маргаритках? Или в беседке? А, может, у Гусли или у Тюбика в гостях? — он огляделся и тут вдруг заметил какое-то движение неподалёку от себя. Сумерки уже активно сгущались, да и близорукость играла учёному не на руку, поэтому ему ничего не осталось, как довериться судьбе, и начать приближаться к источнику активности. На его счастье, это оказался сам поэт собственной персоной. Цветик сидел на корточках посреди полянки и копошился, не переставая бормотать что-то неразборчивое себе под нос. Под подол его розовой рубашечки задувал прохладный весенний ветерок, но его это волновало в тот момент в последнюю очередь. — Так… Ещё немного… Ага… Теперь синий… — Здравствуй, Цветик. Ты то мне и нужен. Поэт резко подскочил, чуть не упав на землю от испуга. — Знайка?! Ты чего это подкрадываешься к честным коротышкам и так их пугаешь? У меня сердце не железное, чтобы такое выдерживать! — взвизгнул поэт, смотря на учёного очумелым взглядом. — И, чего это ты так вырядился? Неужто, Гусля тебя заставил в каком-то концертном номере поучаствовать? — Нет. Артист из меня всё ещё, как из Незнайки математик. Тут другой повод, по которому я тебя и искал… Кстати, а что ты тут такое делаешь? — он только сейчас заметил, что перед поэтом на земле лежит несколько стеблей какого-то цветка, на которых находились бутоны с тонкими лепестками, которые все были различных цветов и оттенков. Знайка впервые видел подобные растения, да и, в принципе, предположить не мог, что такое существует. — Да так… Подарок для своей любимой делаю — самый настоящий семицветик, как в сказке! Правда, приходится каждый лепесток приклеивать отдельно, но зато какой потрясающий результат! — он с гордостью взял в руки один из цветков, который, действительно, выглядел, как живой, только что сорванный с клумбы экземпляр диковинного растения. — Вот, я как раз по этому поводу и решил к тебе обратиться! — радостно улыбнулся Знайка. — По поводу чего? — не понял Цветик и настороженно прищурился. — Что подарить Самоцветик? А тебе это зачем? Я ей уже приготовил подарок. С неё хватит… — Да причём тут твоя поэтесса? Я… Кхм… Хочу признаться одной малышке, что она мне нравится, но не знаю, как это лучше сделать. Может, ты мне подскажешь и поможешь? Цветик на такую просьбу крепко призадумался. Даже бросил клеить оставшиеся цветки, из-за чего некоторые лепестки подхватил и унёс ветер в неизвестном направлении, но поэт этого даже не заметил. — Хм… А ты пробовал с ней просто поговорить? Ну, сказать красивыми словами, какая же она чудесная и привлекательная? — Нет… Я не силён в словах, чтобы проворачивать подобное… — развёл руками Знайка и понуро опустил голову. Цветик ещё немного подумал и фыркнул. — Ладно… Давай я тебе на бумажке напишу речь, а ты её выучишь и скажешь ей слово в слово. Уверен, после такого она не сможет перед тобой устоять и точно ответит положительно. Вот только… У меня нет с собой ни ручки, ни листка. Я днём торопился очень и всё позабывал, как обычно… — поэт покачал головой, сердясь на свою рассеянность, но учёный быстро протянул ему всё необходимое, поэтому малыш быстро переключился с самобичевания на нужный лад, и уже буквально через десять минут весь лист был исписан его аккуратным мелким почерком. — Ну, вот. Как-то так… — наконец выдохнул он, протягивая Знайке готовую работу. Учёный вырвал текст у него из рук и стал быстро бегать глазами по строкам. — Мадмуазель… Вы — космически прекрасны… Ваши черты лица не описать словами… Ну, хорошо. Я постараюсь выучить и сказать всё именно так. Спасибо большое, Цветик. Прямо выручил! — Да не за что. Если что нужно будет ещё подсказать — обращайся — радостно кивнул ему поэт, вновь опуская взгляд на свой подарок и сразу же потерял всякий интерес к собеседнику, погрузившись в создание этого сказочного шедевра. Знайка же, продолжая раз за разом перечитывать написанное, пошёл обратно к дому, т.к намеревался заскочить туда перед концертом, чтобы ещё раз удостовериться в идеальности его внешнего вида. Но чем ближе он приближался к своему жилищу, тем более бессмысленным ему казались слова, сочинённые поэтом. Перед самой дверью он остановился и с отчаянием посмотрел в листок. — «Нет… Это всё равно не то… Да, эти строки красивые, но в них как будто нет души. Это же не мои истинные чувства… Я её совсем иначе вижу и воспринимаю. Видимо, всё же, придётся как-то говорить самому» — Знай свернул листок и убрал его в карман пиджака, после чего зашёл в дом, который, на его счастье, уже успел опустеть, и стал медленно подниматься по лестнице на второй этаж. Скрипнула ступенька, потом ещё одна, так тоскливо и одиноко, что у самого малыша сердце сжалось до размера крышки от пробирки. Он зашёл в комнату и плюхнулся на стул, начав смотреть на книжную полку, что находилась прямо на уровне его глаз. И тут он заметил на одном из корешков надпись: «Флориография. Язык цветов». Он протянул руку и взял книгу, раскрыв её на первой попавшейся странице, начав без особого энтузиазма бегать глазами по строчкам. Но через некоторое время, его интерес резко возрос, т.к информация была крайне любопытной. — Ромашка — символ чистой, крепкой любви, искренности, преданности и нежности… Если малыш дарит вам букет ромашек, то знайте, это означает, что он к вам испытывает сильную симпатию. Получается, что, если я подарю ей ромашки, то они частично скажут всё за меня… А это идея! Всё, решено! Нужно поскорее бежать искать именно эти цветы, пока совсем не стемнело. А, что делать дальше — уже будет понятно по обстоятельствам… — он захлопнул книгу и выскочил из комнаты, даже не закрыв как следует дверь, настолько он был окрылён своей новой и, на этот раз, финальной идеей.

***

Вечер уже полностью накрыл своими тёмными крыльями весь Цветочный город. Вокруг зажглось большое количество огоньков. Начался праздничный концерт. Гусля стоял на сцене и исполнял свою новую композицию, которую сочинил специально для этого события. На центральной площади собрались все жители и специально приехавшие на праздник гости. Малыши и малышки веселились, танцевали, болтали и просто наслаждались компанией друг друга. Все, кроме Ромашки. Она ушла подальше от шума и суеты, т.к, в принципе, не любила всё это. Ей было куда комфортнее проводить время в тишине и спокойствии. Вот она и скрылась под шумок, пока Мушка танцевала с Ворчуном вальс, грациозно проходя под его рукой. Малышка пошла в своё любимое тайное местечко — на мостик у берега Огурцовой, где всегда было мирно и уютно. Ромашка села на самый краешек и стала смотреть на звёзды, что не спешно зажигались на небосводе. — «Ах… Как было бы хорошо, если бы Знаечка сейчас пришёл сюда и просто сел рядом… Если, конечно, Мушечка права и я для него, действительно, значу нечто большее, чем просто приятная собеседница для вечерних посиделок на кухне с чашечкой чая…» — грустно вздохнула она про себя, и по её щёчке вновь скатилась маленькая слезинка, которая с характерным звуком капнула на гладкую поверхность воды, заставляя её пойти рябью. И тут вдруг за её спиной раздался какой-то шорох. Она резко повернулась и столкнулась лицом к лицу с тем, о ком только что думала. — Ой, Знаечка… Привет. Не видела тебя целый день. У тебя всё хорошо? — обеспокоено поинтересовалась она, прежде чем заметить у него в руках большой букет крупных белоснежных ромашек. Слова так и застряли у неё в горле, и она замолчала, с удивлением и лёгким трепетом в душе смотря то на цветочки, то на самого учёного, который пока что молчал, собираясь с мыслями. — Ро… Ромашка… — наконец начал он, запинаясь и краснея на глазах. — Это… Это тебе… — он протянул ей букет, продолжая смотреть куда-то позади неё, лишь бы не встречаться взглядами. — Спасибо, Знаечка. Они очень красивые — малышка тоже заметно засмущалась, принимая подарок из рук малыша и принюхиваясь, чтобы уловить тот самый сладковатый невесомый аромат, который ей так нравился. А учёный между тем продолжил, прочистив горло. — Я… Я хотел тебе кое в чём признаться… — он сделал шаг вперёд и взял её маленькую хрупкую ладонь в свои руки, прижав её к своему сердцу. — Чувствуешь, как оно бьётся? Как горит и пылает? И это происходит исключительно в присутствии тебя, потому, что ты… Ты… Самая невероятная. Самая красивая. Самая прекрасная. Самая очаровательная и добрая малышка на всём белом свете… Ромашка слушала его, затаив дыхание и не веря своим ушам. Она одновременно и боялась услышать те самые слова, но, в то же время, и не могла дождаться, когда же он их произнесёт. — Мне очень приятно проводить с тобой время и я хочу, чтобы мы виделись чаще, ведь ты мне очень дорога и симпатична… Я люблю тебя, Ромашечка. Очень сильно люблю… — последнюю фразу он произнёс уже на последнем издыхании и сразу же закрыл глаза, боясь услышать ответ. Но его не последовало… Это крайне удивило Знайку, но глаз он не открыл, продолжая стоять на месте, как тростник на берегу реки. Но тут он почувствовал, как его щеки коснулись её тонкие тёплые пальчики, а затем кожу обжёг горячий поцелуй. Учёный замер, не в силах понять, что же происходит. — «Она… Поцеловала меня? Нет… Я не могу поверить! Это… Это всё сон!» — но это была самая настоящая реальность. Малышка крепко обняла худощавое тело учёного, пока что не убирая губ с его щеки. — Мва! Чмок! Знаечка, это были самые прекрасные слова, что я слышала в своей жизни… Да, я буду с тобой. И ты мне тоже очень сильно нравишься — малышка сжала его ещё в более крепких объятиях, не в силах отпустить своего любимого малыша. Знай же вновь порозовел и глупо улыбался, отсвечивая в темноте большим розовым следом от её губ на своей бледной, как мел, щёчке. Он обнял её в ответ, уткнувшись носом ей в макушку и вдыхая умопомрачительный аромат её волос — цветы с нотками влажной земли. Аромат, сводящий с ума…

***

Они шли под ручку по освещённой фонарями улице. Концерт уже закончился, и парочки разбрелись кто куда, ища уединения. Незнайка и Синеглазка сидели на холме и любовались светлячками, что кружили в воздухе над их головами и сливались со звёздами; Пилюлькин и Медуница в новеньком платьице, что делала её ещё более привлекательной, стояли под фонарём и вели тихую спокойную беседу, время от времени чмокаясь в губы; Гунька и Кнопочка сидели на лавочке и обнимались, положив друг дружке голову на плечо; тут вдруг на дороге со стороны железнодорожного вокзала появилась небольшая процессия — Цветик, нагруженный большим количеством пакетиков, сумочек и двумя чемоданами, еле поспевал за Самоцветик, которая беспрерывно о чем-то щебетала, любуясь букетом единственных в своём роде семицветиков. Ей настолько сильно понравился подарок, что она даже простила любимому десятиминутное ожидание на холодной и пустынной платформе, за которое была готова ему все перья для письма переломать; Молчун внимательно слушал то, что ему весьма эмоционально рассказывала Капелька, размахивая своими маленькими изящными ручками. Она сидела у него на коленках полубоком и практически не смотрела на него, в то время как он не сводил с неё влюблённого взора; а Мушка с Ворчуном сидели на лавочке, и малыш, чуть слышно ворча, кормил любимую с ложечки шоколадным мороженым из креманки, пока она заботливо вытирала ему рот от сладких пятен сладости со вкусом ванили. Ромашка прижалась поближе к плечу Знайки, опустив на его плечо свою щёчку, и прикрыла глазки. А сам малыш ощущал себя самым счастливым коротышкой на свете, ведь знал, что две поломанные души наконец нашли друг друга и стали единым целым. В горе, и в радости. Вместе и навсегда…