Это Майор Гром но это Эпик

Внезапно арена обрела золотые оттенки, наполняя ее светом солнца. По колоннам начали нагло расползаться черные змеи, водопады вокруг арены стали течь золотом, так ярко, что Птица поморщился и, прикрываясь рукой, посмотрел посреди арены. Сюда из поднятой золотой пыли в небо, к солнцу, буря создавала узор клина и лежавшего на нем бога. Люди в масках, стоявшие на орхестре, сладко пропели: "Ал-а-а-тан!" Пред Птицей предстал во всей своей красоте бог богатства и материнского блага. Он был в черном хитоне, с вышитыми золотом узорами. На предплечье его горделиво обвила золотая змея, чьи чешуйки на свету переливались черным светом. Бог недобрым взглядом окинул Птицу. «Всеми боготворим!» В ту же секунду продолжил горделиво, за хором, Алтан. Он элегантно вскинул рукой, и перед богом мести и боли появились зеркала, свисающие на золотых цепях. Алтан начал обходить каждое зеркало, продолжая петь. «Убил он принца! Мать его в горе сгинула!» В зеркале показался юный принц Гречкин, которого Сергей спалил на костре заживо в наказание за то, что тот сбил каретой маленькую девочку. Этот образ не оставлял равнодушным никого. «Он же ради доброго дела это сделал!» Сложив руки на груди, доказывал Птица. Алтан повернулся к нему, смотря на него презрительно, а змея сжалась, осуждающе на него шипя. «Он лишь поиздевался!» Бог склонил голову к зеркалу, в котором отражение появилась чужая мать, рыдающая и задыхающаяся от горя. «Пусть познает боль матери!.. И сам сгниет!» Бог в черном хитоне повернулся и с ровной осанкой направился к выходу, дав понять, что не будет слушать дальше никаких оправданий. Птица не мог этого позволить. Он схватил за плечо Алтана, сцена наполнилась холодом и голубовато-черным цветом. От холода все змеи расползлись в разные стороны, а все золото, что так ярко блестело на арене, потемнело. «Стой! Прошу, посмотри на это..» Бог мести и боли развернул зеркало, желая, чтобы тот развернулся и увидел то ужасное злодеяние, которое сотворил принц. «Нету ж, Птенчик, не куплюсь!» Раздался с неба грубый голос, отдающийся эхом. Небо заплыло кровавыми облаками, а водопады вокруг арены стали течь кровью. По столбам пошли огромные трещины, все затряслось. Птица схватился за голову, как будто эхо хотело против его воли войти в его голову, и удалось ему это болью. Бог сквозь муку и зубы прорычал: «Дракон!» На арену запрыгнул бог крови и боя, сняв шлем, показывая свою красоту и напитываясь чужим страхом. Хор снова пропел: «Дра-а-кон! Дра-а-кон!» Тот быстро приблизился к Птице и навис, пока Алтан за его спиной хитро усмехался. «Что за трусом нужно быть, что бы сидеть, сложив руки, Когда пожирают твоих друзей!» Дракон начал медленно наступать, заставляя бога мести отступать назад. Тот был крайне зол и недоволен поступками Разумовского, сжимая кулаки, он продолжил: «Не сразился с Кризалис? Не попытался даже убить гниду!» Дракон напомнил тот самый случай, когда Разумовскому пришлось пожертвовать шестерыми людьми Кризалис. Но бой с ним сгубил бы ещё больше! Птица хотел возразить, но Дракон даже слова не дал сказать. «Прячется в деревянной лошади, пока сражение не закончится. Не хочет ни с чем сталкиваться лицом к лицу!» Бог крови продолжал, Птица чувствовал край арены, один шаг — и он упадет. Но Дракон не продолжил наступать, он замахнулся кулаком, чтобы скинуть Птицу побольнее. «Жалкий! Слабый! Как его дочь!» Вот это уже бог мести не смог вынести, он перехватил удар Дракона, сжав его кулак до хруста хрящей, выпрямляясь тому навстречу, и чтобы сохранить личное пространство, Дракону пришлось отойти назад, освобождая Птицу от края. «Придержи свой язык! Его дочь – моя подруга!» Дракон разгневался ещё больше, готовый применить в бою честные кулаки, но Алтан ему это не позволил, просто облокотившись на его плечо, давая послушать оправдания. Птица посмотрел на бога золота. «И напарнику своему скажи, что разбитые сердца можно исцелить!» Алтан опустил глаза, о чем-то задумавшись. Птица указал на Дракона. «Ты хочешь больше крови? Отпусти его! И вернувшись домой, прольет он реки крови!» Боги замолчали, лишь хор играл. Оба смотрели в пол, потом посмотрели друг на друга и перевели взгляд на Птицу, ожидающего их ответа, те разочарованно отвернули головы. «Отпустите его!» Синхронно Алтан и Дракон дали свой ответ, под наглую и самовлюблённую ухмылку Птицы.