Будущее

      Тени от кипарисов были длинными и чёткими, как разрез по бархатной земле. Воздух пах не так, как в Киеве – здесь витал запах моря, пряных трав и чужой, древней пыли. Они гуляли молча. Византия – Кассиан – шёл чуть впереди, его ярко-рыжие кудри, распущенные по плечам, отливали золотом в косых лучах заходящего солнца. Олег следовал за ним, стараясь не отставать и спрятаться в его тени, и щурился. Солнце било прямо в глаза, заставляя их слезиться и выжигая мир до ослепительного белого пятна. Видеть было практически невозможно, только смутные силуэты и боль. – Ты снова позволяешь своему князю делать, что вздумается, – сказал Кассиан, не оборачиваясь. Его голос был ровным, без упрёка, но в нём слышалось привычное раздражение. – Он снова отправил послов к хазарам, игнорируя мои предупреждения. И твои тоже, не сомневаюсь. Почему ты не давишь? Ты же не тень, а воплощение. Твоё слово должно быть законом.       Олег промолчал, просто прикрыл глаза рукой. Кассиан оглянулся, увидел его напряжённое лицо и резко свернул с дорожки, уводя под тень развесистой шелковицы. Тень накрыла их густая, прохладная и спасительная.       – Невыносимо, да? – Кассиан повернулся к нему. Он был выше на целую голову, шире в плечах. Олег казался рядом с ним юношей. Кассиан приложил ладонь к его щеке. Кожа под пальцами была прохладной, почти как у мраморной статуи. – Ты вечно страдаешь от того, что тебе не подвластно. От солнца. От собственного князя. Я годами учил тебя, как надо управлять. Я сам объяснил твоим людям, кто ты такой. А князь до сих пор принимает решения без тебя. Почему ты ему это позволяешь? Почему не надавишь?       — Я пытался... Помните, когда мы познакомились? Они вообще не понимали, что я есть. Вы объяснили, как устроен наш мир. Ситуация после этого стала... терпимой.       — Терпимой, — повторил Кассиан, и в его голосе прозвучала горечь. — Он игнорирует твои предупреждения, идёт на ненужные риски, а всё это потом отражается,в первую очередь, на тебе. И это — терпимо?       Олег не отстранялся. Он привык к таким жестам. Кассиан притянул его ближе, обняв одной рукой, и уткнулся подбородком в его макушку. Олег стоял неподвижно, позволяя это. Кассиан счёл это расслаблением. Возможно, так и было. Было проще не сопротивляться.       – У тебя есть наследники? – внезапно спросил Кассиан, его губы шевельнулись в белых волосах Олега.       Олег замер. Вопрос прозвучал неожиданно, почти грубо. Да и не понятно почему империя так резко поменял тему. Он медленно отклонился назад, чтобы посмотреть Кассиану в лицо. Янтарные глаза смотрели на него прямо, без намёка на шутку.       – Нет, – ответил Олег, и в его голосе прозвучала лёгкая осторожность. – Нет ещё. Обсуждать это… не принято.       – Я знаю, чему учил, – парировал Кассиан, не отпуская его. – Но я спрашиваю. Ты понимаешь, что твои дети… они будут такие же, как ты? С этой… особенностью. Бледные, нежные. Солнце будет для них пыткой.       Олег нахмурился. Он не любил, когда об этом говорили прямо, указывая на его слабости, – Что вы предлагаете? – спросил он тихо.       – Я предлагаю решение, – Кассиан говорил медленно, обдумывая каждое слово. – Если у твоего ребёнка будет два родителя… шансы изменятся. Он может быть сильнее. Устойчивее. Не таким хрупким.       Олег понял. Понял сразу. Он посмотрел на Кассиана, пытаясь прочесть в его глазах что-то ещё, кроме расчёта.       – Вы предлагаете себя в отцы моим детям, – сказал он ровно. Это не был вопрос.       – Я предлагаю защитить твою линию, – поправил Кассиан. – Дать твоим наследникам не только твою дикую силу, но и стабильность. Преемственность. Чтобы их слушались.       – Чтобы вас слушались, – прошептал Олег. – Через них.       Кассиан не стал отрицать. Его пальцы слегка сжали его плечо.       – Это решило бы многие твои проблемы, Олег. Но есть и другие. Эти твои… трюки. Способность растворяться. Вызывать видения. Это пугает людей. Это дико. И опасно. Для тебя самого.       Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Желание иметь сильного преемника, который сможет удержать то, что он построил, боролось в нем с острым, почти животным недоверием. Отдать своего будущего ребенка под влияние Кассиана? Сделать его не просто наследником Руси, но и инструментом Византии? Разговор шёл туда, куда он боялся...       – Моя сила – часть меня, – сказал он твёрдо. – Так же, как ваш огонь – часть вас.       – Мой огонь можно контролировать! – голос Кассиана зазвучал резче. – Его можно объяснить. Твои иллюзии, Олег... Они внушают трепет. Но они же делают тебя призраком в глазах тех, кто должен идти за тобой. Князь не боится призрака. Он боится твёрдой руки и ясного взора.       Олег посмотрел ему прямо в глаза. В янтарной глубине он увидел не заботу, а страх. Страх перед тем, чего нельзя понять и чем нельзя управлять.       – Я не вещь, Кассиан, – тихо сказал он. – Мной нельзя владеть.       Руки Византии, обнимавшие его, на мгновение стали слишком тесными, слишком требовательными. Олег не дернулся. Он просто… перестал быть.       Его форма дрогнула, как мираж на жаре, и растворилась в воздухе. Руки Кассиана схватили пустоту. Он аж вздрогнул от неожиданности, потом сдавленно выругался на греческом, стиснув кулаки.       – Чёрт! Олег! И как мы должны обсуждать будущее государства, если его воплощение не в состоянии удержаться на месте дольше пяти минут? — произнёс он громко, с холодной яростью в голосе       – Я здесь, – голос прозвучал справа, из тени другого дерева. Олег стоял, прислонившись к стволу, его лицо было спокойным. – И я слышу вас.       Он вздохнул, проводя рукой по лицу, смиряя себя. — Ладно. Вернёмся к обсуждению. Но, ради всех святых, оставайся в одной точке. Хотя бы до конца разговора.       Кассиан выпрямился, сглатывая досаду. Он ненавидел эти фокусы. И в то же время… в этом была какая-то дикая прелесть. Вот он, почти в его руках, и всё же вечно ускользающий. Как вода. Как дым.       – Обдумай моё предложение, – сказал Кассиан, стараясь говорить спокойно. Он уже не видел Олега в тени, но чувствовал его присутствие. – Это не просто прихоть. Речь идёт о будущем твоей земли. Твои люди – язычники. Они не понимают тебя. Дети, в которых будет течь и моя кровь… их примут иначе.       Олег молчал. Его мысли лихорадочно работали. Цена… Цена была высокой. Передать часть своего рода, своей сущности, в руки Кассиана. Смешать их дикую кровь с его выверенной, имперской силой. Люди действительно не слушались. Князь игнорировал. Может… дети с кровью Византии… Но что тогда? Их примут? Византии они не доверяют, да и не с чего. Язычники с ещё большим подозрением отнесутся к таким детям. Если только… Если только не изменить саму землю. Не сделать так, что Византии будут доверять, уважать. Сейчас его авторитет строится в основном на силе. Но как это сделать? Ответ пришёл, но ему не понравился... Мысль была чудовищной и грандиозной. Он даже не посмел озвучить её вслух, даже в собственном уме она была лишь смутной, пугающей тенью.       – Я подумаю, – наконец сказал Олег. Его голос прозвучал откуда-то ещё, будто он уже отходил. – Мне нужно время.