Новый вид

Я пересматривал это видео множество раз. Глубоко беременный мужчина сидит в кресле, поглаживая выступавший живот, а его расспрашивают о подробностях полового акта с неведомым зверем. Рассказ вёлся в самых сочных подробностях, я помню его наизусть. Позже, как писали в новостях, это пузо вспороли, не дожидаясь родов, но что потом стало с мужчиной и его «детёнышем», неизвестно. С тех пор прошло тридцать лет, и больше никаких таинственных залётов мужчин или женщин не случилось. А может, и случилось, но всё засекретили, и всем СМИ велели помалкивать. Поэтому я и решил провести собственный поиск этого существа. По словам мужчины из видео, оно было похоже на гигантскую ящерицу размером с небольшую лошадь. Крошечные чёрные глазки, склизкое зеленоватое тело и – о да! – толстый и длинный член. Не то чтобы я мечтал забеременеть монстром от монстра, просто иногда закрадывались сомнения, не подделка ли то видео. Мало ли для чего это нужно спецслужбам, они же так любят вводить в заблуждение! По словам того мужчины, совокупления (а их было восемь за три неполных месяца) происходили в его сарае, куда он раз зашёл поздно вечером что-то взять (а взяли его, ха-ха). После третьего соития он забеременел, а когда существо пришло в девятый раз и увидело заметно распухший живот своей жертвы, оно развернулось и ушло навсегда. Как говорится, Мавр сделал своё дело, Мавр может уйти. Я знал его адрес – по неосторожности какого-то журналиста он попал разок в объектив. Разумеется, дом не был пуст, когда я туда наведался. Если тут когда-то действительно жил тот мужчина, то ныне дом занимала родня, либо те, кому государство продало опустевшее жильё. Был тут и сарай. Старый, перекошенный. Подождав около часа, пока стемнеет, я осторожно пробрался туда. Темно и пусто. И, кажется, я зашёл слишком далеко, но не мог уйти, не переночевав тут. Вдруг зверь сюда явится? Вдруг он всё ещё помнит, что здесь человек позволил себя оплодотворить? Пошарив во тьме в поисках удобного места, я наткнулся на какую-то книжицу. Это оказался чей-то дневник, испещрённый записями. Включив фонарик и усевшись на старое ведро, я решил почитать. Сначала там шли скучные записи какой-то школьницы о своих таких же скучных буднях, но ближе к середине дневника я получил подтверждение: то, что случилось в этом сарае – правда. Первая запись об этом начиналась вот с каких слов: «Сегодня с моим отцом что-то странное: у него за одну ночь заметно округлился живот. Очень боюсь за него – вдруг это рак? Но отец улыбается и гладит себя по животу, задрав рубашку. Говорит, что всё более чем хорошо. И отказывается обратиться к врачу. То, что он постоянно гладит живот – настораживает, но одноклассник в школе успокоил меня, сказав, что так делают те, у кого сильный запор, чтобы стимулировать кишечник». Дальше – интереснее. Школьница писала, что изредка перед сном слышит с улицы странные, приглушённые звуки со стороны сарая. Может, кто-то из соседей рубит дрова в такой час, пыхтит и стонет от усердия? К счастью, она ни разу не встала посмотреть из типично девичьего страха – мало ли кто ходит по селу поздно вечером? Именно здесь, в этом сарае, зверь многократно совокупился с её отцом, - облизнув губы, подумал я. Жаль, прошло много времени, и никто сюда уже не придёт. Дальнейшие записи девушки сосредоточились исключительно на отцовском животе. Так как состояние его не ухудшалось, дочь перестала волноваться, и вместо этого чаще и чаще задерживала взгляд на всё растущем пузе отца. «Мне любопытно, - писала она, - что будет, если я прикоснусь к этой, вероятно, горячей коже? Какой на ощупь его живот? Твёрдый и тугой, или же пока мягкий, а значит, способный стать ещё толще? Он не так поймёт, если я попрошу пощупать. Набраться бы смелости, или, может, притвориться, что случайно его пузо задела, кода помогаю одеться? Или ночью потрогать тайком?.. Нет, забудь, это плохая идея». Чуть позже она упомянула, как отец всё чаще стал странно подшучивать, повторяя одну и ту же фразу: «Ты, наверно, всегда мечтала, чтобы тебя родил я, а не мама, ты же меня больше любишь». Она в ответ краснела, полагая, что отец догадался о её сильном желании прикоснуться к его животу. А записи в дневнике становились всё откровеннее, и я беспокойно заёрзал по ведру в попытках подавить волнение, ибо в конце дневника, на последних десяти страницах, она день за днём описывала, как мечта её сбылась – и даже больше. Между ними случился половой акт. К нему, вероятно, привело то, что мужчина, наконец, позволил дочери потрогать себя за живот – и не смог сдержать внезапное возбуждение. Как бы то ни было, но дочь ему не отказала. «Когда он вжал меня в матрас своим таким уже огромным пузом, я растворилась в нахлынувшей похоти. У отца большой член, я давно об этом знаю (пока мать ремнём не отучила подглядывать). И сегодня он вошёл им в меня. Это огромное брюхо давило, не позволяя убежать, я в экстазе обхватила его руками и ногами, прижимая ещё плотнее к себе, ощущая, как внутри меня дёргался, такой горячий, его прибор… Отец глухо стонал, а я видела лишь это гигантское пузо, которое ранее трогала, облизывала, даже стучала кулаком по этой твёрдой глыбе. Внутри что-то уже шевелилось, и пока отец не кончил в меня, не успокоилось, бешено ходя ходуном вперёд и в стороны, словно желая прорвать это пузо и родиться на свет. Кажется, он и так скоро родит, но от кого, так мне и не поведал. Забеременеть я не боюсь – месячные до сих пор не начались, в отличии от всех остальных девушек в классе. Так что пусть делает это со мной, сколько угодно. Должно быть, этот плод очень давит ему на простату, раз даже дочь сделал объектом утех. Это не изнасилование, я сама ему дала и не жалею об этом. Пока нет парня, я свободно решаю, с кем мне резвиться в постели». Чтение столь волнительного отрывка я был вынужден прервать: дверь в сарай заскрипела, медленно отворяясь. Я вскочил, выронил дневник. Деваться некуда: кроме старого мусора, сарай никаких укрытий не имел. Но, быть может, это именно тот, кого я так жду? Тот самый монстр? В проёме стояла женщина лет пятидесяти. - Ну здравствуй, сводный братец, - широко улыбаясь, сказала она. Мои мысли смешались. Она что, бредит? - А я уж думала, не вспомнишь, не явишься, - продолжала она, медленно на меня надвигаясь. Я инстинктивно попятился. – Прочёл мой дневничок? Значит, половину ты уже знаешь. - О чём вы? Дайте пройти! – наконец, заметался я, и тут увидел в её руке пистолет для усыпления животных. - Встанешь под него по-хорошему, или предпочтёшь поспать во время секса? И тут я понял: выхода нет. Не буду же я драться с женщиной, чтобы выбраться отсюда. Да и не дойдёт до драки: она просто выстрелит, и всё. - Сперва объясните, - пытаясь говорить спокойно, попросил я. – И начните с того, почему вы назвали меня своим братом. К моей великой радости, она согласилась, не подозревая, что, покуда болтает языком, у меня есть время осмотреть сарай и обдумать план побега. Но когда она заговорила, я позабыл обо всём на свете, внимая рассказу. Этот дневник лежал в сарае не просто так – он дожидался меня, ведь я – тот самый ребёнок, которого достали из отца этой женщины, владелицы дневника. Да, звучит невероятно, но и логично. Мне поведали, что до трёх лет я рос под надзором спецслужб, они изучали мои биологические ритмы и поведение, хотя я, полукровка, ничем внешне не отличался от простого человека. После я попал в детский дом, но оставался под незримым наблюдением, и ничего не должен был знать о своём происхождении, пока не созрею для вынашивания потомства. Один из моих отцов, который человек, умер вскоре после кесарева, но не по вине врачей, а второй – монстр – до сих пор на свободе. Эта женщина приняла предложение спецслужб, которые установили, что неведомый зверь – единственный в своём роде, вероятно, новый вид, а значит, весьма ценный. И раз получился гибрид, значит, родственное скрещивание поможет получить множество чистокровных монстров спустя несколько поколений путём естественного вытеснения человеческих генов. Поэтому я и был нужен им в качестве инкубатора. Этот монстр совокупится со мной, а позже мой детёныш должен забеременеть от него, либо (если монстр не доживёт) от меня. Так, увеличивая количество его генов и уменьшая человеческие, они получат ящериц-чистокровок для дальнейшего разведения, и их род будет спасён. Такая перспектива меня совсем не устраивала. Похоже, самой этой женщине понравился инцест с отцом, раз она согласилась сотрудничать и заманила меня сюда. - Я тебя не заманивала, ты сам пришёл, - хохотнула она, когда я её обвинил. Но не случайно же я наткнулся на эту историю. Да, о ней довольно много писали, и не услышать её я просто не мог, даже не будь у меня Интернета. Но, как говорится, случайности не случайны, а спецслужбы вполне могли поспособствовать моему интересу к этой истории – помочь, так сказать, явиться сюда. - Сейчас придёт он, - сказала женщина, подходя всё ближе. Пистолет был нацелен на меня. – Сейчас я тебя привяжу, только без шуточек. Была-не была. Я бросился мимо неё к выходу – и получил дротиком в шею. Когда я очнулся, то обнаружил себя привязанным за плечи к какой-то доске – вероятно, полке в сарае. Она находилась достаточно высоко, чтобы я мог стоять, выставив зад, который был обнажён, как и всё тело. К каждой ноге привязали верёвку, что цеплялась за колышек, вбитый в пол, при этом ноги были широко разведены. Кажется, зверь ещё не явился, но лучше б я спал, пока он это делает. В сарае никого не было, та женщина ушла. Я уже представлял, как начну рожать им детёнышей, без конца выходящих из огромного мяча-живота… Сколько же раз предстоит забеременеть? Наверное, вначале им хватит и парочки, раз человеческих генов ещё многовато. А вот моим пра-пра-правнукам в их плену придётся потрудиться, чтобы наплодить чистокровных ящеромонстров. Прошло больше тридцати лет. Сколько живут чистокровки, раз он до сих пор жив? И сколько проживу я, полукровка? Послышались шаги. Почти смирившись с судьбою, я уже не вырывался. Хотелось бы, конечно, остаться простым, свободным человеком, но раз я не совсем человек, а жертва случайного «эксперимента»… Послышался голос «сводной сестры», но с нею пришёл кто-то ещё. И этот кто-то, судя по тяжёлой, шлёпающей поступи, был не человек. Увидеть их я не мог, засунутый в угол, и когда надо мною навис кто-то размером с быка, шумно дыша, нервы не выдержали, и я забился в путах. - Тихо-тихо, - попросила «сестрица», подойдя сбоку. – Ты, наверное, никогда не был с животным, но, уверяю, тебе понравится, ведь все мы, по сути, животные. А раз и беременеем от некоторых из новых видов, значит, сама природа так повелела. И ничего неправильного тут нет. После её слов второй этап очищения генофонда одинокого монстра начался. На меня словно взвалили огромный мешок с картошкой и сильно сдавили с боков, где бёдра и пах – это мощные лапы склизкого ящера зафиксировали меня перед торчащим членом, который тут же вонзился в анус, заставив вскрикнуть от боли – точнее, замычать, как та корова под быком. «Сестра», наблюдавшая за процессом, заметила, что мою дырку придётся разрабатывать какой-нибудь палкой-скалкой, пока монстр не придёт вновь. Монстра она называла «ящеркой», гордясь, что ей поручили контроль за выполнением миссии сохранения нового вида. Какой ещё новый вид, возмущённо думал я, пока моё тело сильно дёргалось от фрикций большой, тяжёлой «ящерки». Просто какая-то тварь мутировала от радиации, она ошибка природы, а не новый вид! Он с такой силой вбивался в меня, что я почти перестал чувствовать боль, но сознание уже было на грани отключки. Пыхтя, этот зверь долбил меня минут семь, сильно, но неспешно – «разрабатывал», как сказала бы «сестра». Наконец, его толчки сделались бережней, а огромный, длинный член в просветах кишок отчаянно запульсировал в жажде извергнуться, но зверь пока сдерживал себя, утробно ворча. Он неспешно тёрся об меня, покрывая вязкой слизью, но внутри, в мозгу, в его члене и яйцах свербело нестерпимое желание оплодотворить. И мне почему-то казалось, что это у него получится с первого раза, ведь, вероятно, он терпел все эти тридцать лет, откуда-то зная, что его сын пока не созрел, а трахнуть нужно именно его, дабы не исчезнуть с лица земли. Мой рот был завязан, но если б я мог говорить, то стал бы уже умолять его кончить. Прошло минут двадцать, как он терзал меня, не отпускал и не прерывал долгий акт совокупления, будто хотел сделать всё идеально, выбросив внутрь побольше семени и гарантированно оплодотворить. Это, кажется, подметила и «сестра», без конца нахваливая и подначивая монстра. Временами она брала меня за плечи и подвигала чуть назад, плотнее к нему, к его хлюпавшему внутри члену, охотно помогая зверю вонзиться поглубже. Я мог лишь постанывать сквозь кляп, представляя, сколько ещё предстоит соитий до наступления беременности, и молясь, чтобы она наступила, как только зверь кончит. И он, наконец, кончил, сжав меня ещё крепче и громко взревев. До того он минуты три неистово рвал меня пульсирующим членом, подвывая от дикого напряжения. И теперь внутрь изливалось, по меньшей мере, целое ведро. Он кончал под мой сдавленный стон и смачное хлюпанье, приглушённое нутром. Сперма рывками заливалась внутрь, и заливалась долго. Настолько, что я ощутил, будто надувается живот. «Сестра» нагнулась и похлопала меня по нему, пообещав, что вскоре он станет гораздо больше. Огромный член с хлюпаньем покинул меня, едва монстр слез, оставив внутри неприятное ощущение пустоты, но вместе с тем и приятной переполненности внутри живота. Они быстро ушли, оставив меня слушать собственное тяжёлое дыхание. С этих пор я жил в этом сарае, посаженный на цепь, как собака. Когда через полторы недели вновь пришёл зверь, меня опять привязали, не снимая ошейника. Беременным себя я пока не ощущал, поэтому сейчас мне сделают «контрольное» совокупление. На этот раз спермы было поменьше, зато половой акт длился почти час. Кажется, «ящерке» не понравилось, что я не забеременел сразу, и он с наслаждением трахал меня, не торопясь, но часто причиняя боль, выводя член и резко загоняя его обратно. К слову, боли я почти не ощущал – за эти полторы недели мой анус потихоньку разработали подручными средствами. «Сестрица» знала в этом толк. После второго соития я, наконец, ощутил изменения. Спустя пару дней началось отвращение к человеческой, приготовленной на огне пище (кроме сырого мяса), и дикая тошнота, а ещё через пару недель, когда монстр пришёл в третий раз, мой живот заметно вырос. Тогда, как и мой отец, я стал поглаживать его, окончательно убедившись, что затяжелел. Однако зверя мне всё равно пришлось принять – кажется, он соскучился по мне, а может, случился гон, где даже моя беременность не имела значения и не остановила его, как в случае с отцом. Посмеиваясь, «сестра» вновь привычно меня привязала, хотя я давно уж не рыпался, и, как всегда, насладилась зрелищем. Позже я пойму, отчего, покрыв моего отца, монстр сразу ушёл. А пока я ни о чём не догадывался, оставалось лишь удивляться, как быстро росло моё пузо. Удивлялась даже «сестра», что приходила покормить меня сырым мясом, а также – потрогать и сфотографировать растущий живот. А спустя всего месяц мне и вовсе стало не по себе: пузо росло, как на дрожжах, став размером с полноценное брюхо беременной уже сейчас. А сколько длится беременность от «ящерки», мне так никто и не сказал. «Сестрица» была довольна. Она всё чаще заходила в сарай – просто «полюбоваться», как говорила, и, глядя, как я изредка неохотно хожу, с трудом передвигая ноги под тяжестью собственного живота, одетый в одну лишь рубаху без пуговиц, наслаждалась этим зрелищем. Чаще всего она, конечно же, велела мне сидеть смирно, выставив пузо, а сама оглаживала его и потирала, пребывая в своих каких-то мыслях. Мне же всё чаще казалось, что меня оплодотворили дважды, раз пузо выросло так быстро. Меня это сильно тревожило, но только не её, для которой чем я толще, тем лучше. Понемногу пузо твердело, исправно надуваясь под напором плодов, но, очевидно, приближаясь к пределу. Я уже почти не вставал, предпочитая «перекатываться» по полу сарая. Теснота внутри и натяжение покрасневшей кожи сводили меня с ума. «Сестра» заходила всё чаще, не уставая пробовать брюхо и на ощупь, и на вкус. Как и пузо нашего отца, она обожала тискать его разными способами, даже один раз сдавила ремнём, якобы проверяя, достаточно ли тугое, или продавится под напором ремня, и если продавится – значит, ему ещё расти и расти. Мне порой было нелегко выдерживать её то ли ласки, то ли пытки, но тревожней всего была мысль, что пузо вырастет ещё раза в три, прежде чем я рожу. Я не подозревал, что едва преодолел середину беременности, и самое сложное (и толстое) ещё впереди. Свои дни я проводил лишь в компании с собственным пузом, что всё росло и росло, и руки мои уже не могли его целиком обхватить. Твёрдый и тяжёлый шар неумолимо увеличивался, и вот уже наружу выскочил пуп размером с пробку – знак того, что живот на пределе. А внутри если и шевелились, то слабо и редко: видимо, детёнышей много и им слишком тесно, они быстро растут, всё растягивая меня и растягивая, не зная меры и предела. Я ощущал себя набитым до предела, а роды всё никак не начинались. Мою «сестру» это не особо волновало – она каждый раз с удовольствием наслаждалась этой раздутой утробой, да с такой страстью, что я без конца извергался на низ шарообразного брюха. Вставать я уже не вставал, прикованный к земле тяжестью собственного пуза. А оно продолжало расти и расти. Вокруг пупа быстро растёкся розовый ореол, спустя неделю покраснев до багрового. Ещё немного – и я лопну. Сколько мне ещё носить? Но беременность – это полбеды. Из-за неё я очень много ел и этим дополнял нагрузку на пузо. К тому же, от переедания почти всегда начинался запор, едва не разрывавший кишки. Они, постоянно набитый желудок и перегруженная матка превращали меня в переполненный сосуд, где уже нет места для капли воды и крошки еды. И всё же я ел и ел, чтобы утолить зверский аппетит, и всё больше походил на один большой шар, где из-за пуза уже не разглядишь самого человека. «Сестра» приходила всё чаще, и не только чтобы покормить, ведь теперь у неё появилась новая «игрушка» - мой пуп. Чего она с ним только ни вытворяла! Я же, как всегда, возбуждался, когда она лежала на моём шаре, и тяжело дышал – и от возбуждения, и от того, что лёгким не хватало места под напором стольких детёнышей. Когда в очередной раз она зашла поразвлечься, я так же тяжело дышал, высунув язык от натуги. Роды начинались, и начинались тяжело. Меня разрывало на части, но тужиться я и не пытался. Она едва не охрипла, когда приказывала мне это делать. Жаль её разочаровывать, но не так давно я решил умереть героем: всех этих зародышей я каждый вечер пытался убить, колотя палкой по брюху. Половина точно умерла и уже не родится, другая половина явно недоразвилась из-за дикой тесноты, плюс рост матки сдерживали постоянно набитые желудок с кишечником. Таким образом, я промучился до утра, пока «сестра» не устала ждать и достала нож. Так я и умер, со вспоротым пузом, которое оглушительно взорвалось, едва в него всадили лезвие. Ни одного живого детёныша внутри не оказалась, зато «сестра» была облита с ног до головы едкой, вонючей слизью. Своей смертью я сорвал планы спецслужб на разведение монстров и рассказал вам эту историю с того света, страшно довольный собой.