Муж на час: сборка железа

Ходили слухи, что с великим Генералом приключилась страшная беда. Никто не знал подробностей, но две недели назад Первая жена Генерала с большой помпой отправилась во дворец умолять Императора освободить мужа от службы. Именно оттуда и поползли сплетни. Генерал был в расцвете сил — крепкий, выносливый, равных ему не сыскать ни в красоте, ни в талантах. Вся страна знала о его подвигах на поле брани и за его пределами — какая же напасть могла заставить его так рано уйти на покой? Народ лопался от любопытства! Им во что бы то ни стало нужно было узнать! Это был скандал десятилетия! Те, кто осмеливался подступиться к Первой жене Генерала — молодому, красивому и безупречно воспитанному, несмотря на низкое происхождение, — уходили ни с чем. Подробности происшествия держались в строжайшем секрете, а дальнейшие расспросы грозили серьёзной обидой. Генерал приходился Императору любимым двоюродным братом, командовал Львиным полком и носил тигровую печать. Как Первая жена, юноша пользовался высочайшим почётом, даже когда муж был прикован к постели. Всем было известно, как сильно Генерал любит свою жену. Когда-то он слыл повесой — число его побед могло бы достать до небес! Все знали об устроенном браке, что свёл их по старому родительскому обещанию; все знали, как появление Первой жены изменило Генерала. Это была романтическая история, которую народ обожал пересказывать, — баллада на века. Скромный, простой красавец, укротивший сердце холодного, недоступного Генерала и научивший его любить. Что тут не любить? Народ обожал драму! Толпы сплетников и любопытных осаждали поместье Ло. Как Первая жена Генерала, он был человеком, которого нельзя было оскорбить. Когда гости являлись с соболезнованиями, они воздавали ему должное уважение, не осмеливаясь ни давить, ни надоедать. В полном соответствии с тем, что о нём знали, Первая жена был приветлив, учтив и приятен. Он усаживал гостей в гостиной, идеальный хозяин до мелочей. В его изящном, спокойном поведении не найти было ни единого изъяна. Несмотря на низкое происхождение, он и правда был достойной парой прославленному Генералу. Когда гости рассаживались и чай со сладостями были съедены, можно было наконец развеять несколько слухов, что будоражили столицу. Ходила молва, будто гарем Генерала распустили до происшествия, — но двор был полон красавиц, куда ни глянь. Похоже, их число даже выросло по сравнению с тем, что помнил народ! Гости посмотрели на Первую жену, ожидая увидеть ревность, но тот удивил их спокойным принятием. «Если этого желает мой муж, эта жена готова исполнить любое его желание», — сказал Первая жена с лёгкой, загадочной улыбкой на алых, блестящих губах. За шелковым веером тёмные глаза сверкнули удовольствием. «Счастье мужа — главное для жены». Какая преданность! Какая понятливость! Ясно, что Первая жена по-настоящему любит и дорожит Генералом! Гости ушли почти без ответов, но хотя бы с облегчением: прекрасная история любви, что околдовала столицу, оставалась крепкой и правдивой. Генералу повезло — в трудный час о нём заботится такая любящая жена. Как завидно! Вскоре объявили, что второй сын Тянь Ланцзюня примет тигровую печать Императора и вольёт войска старшего брата в свой Драконий полк. Объединив северные и южные армии, младший брат поднялся до командующего и стал вторым по могуществу человеком в стране после Императора. А что же непобедимый Генерал Львиного полка? Пока командующий патрулировал границы, дела поместья Ло легли на плечи Первой жены. Стало обычным делом видеть, как он в любое время дня входит и выходит из ворот, встречает и провожает гостей по своему усмотрению; однако никаких дурных слухов к юноше не приставало. В других обстоятельствах его поведение могло бы показаться скандальным, но управлять таким огромным поместьем, да ещё предприятиями и землями рода Ло — задача не из лёгких. Мнение народа о Первой жене оставалось твёрдым: верный, любящий, чистый. Он и правда был благословением для бедного, прикованного к постели Генерала. Спустя несколько недель к поместью Ло подъехала карета и доставила к центральным воротам загадочного юношу. Как ни старались любопытные заглянуть, под вуалью не разглядеть было ни единой черты. Первая жена лично встретил нового гостя и даже осторожно помог ему войти. Разочарованные сплетники остались ни с чем: юноша в вуали больше не показывался за пределами поместья. Вскоре новые слухи отвлекли внимание народа от Генерала и его жены, и тайны поместья Ло были забыты. Слуги поместья Ло подчинялись многим правилам, но важнейшее из всех гласило: никогда не входить в личные покои Генерала. Два месяца назад всех слуг сменили. Каждого нового наёмника Первая жена лично раздел донага и одел заново. Достойные остались, недостойные были тут же уволены. Поместье перевернули с ног на голову, ураган пронёсся по всем коридорам и закоулкам, ни один камень не остался на месте. Спокойствие вернулось лишь когда Первая жена наконец остался доволен. Недавно Первая жена самолично занялся расширением гарема Генерала. Раньше жён и наложниц он оставлял в покое. Теперь же каждая новая должна была сначала засвидетельствовать ему почтение и уладить вопросы содержания и жилья. Гарем быстро усвоил: Первую жену нельзя перечить, а для хорошей жизни нужно во всём ему подчиняться. Непослушание каралось сурово. Если жёны и наложницы не видели мужа, они не смели спрашивать почему. Первая жена управлял гаремом так же, как домом и делами Генерала, и никто не осмеливался его оспаривать. Если им казалось странным, что Первая жена любит звать их развлекать его, словно он хозяин поместья, — и это они не смели обсуждать. Служить Первой жене и сопровождать его в делах стало их обычной обязанностью — украшения по бокам. По новым правилам поместья Ло приоритет слуг отдавался заботе о молодом господине. Молодой господин был хрупок и болезнен, редко покидал свою часть поместья. Странно, но он делил крыло с Первой женой — слуги знали: лучше не задавать вопросов. Сентиментальность, решили они. Ухаживать за молодым господином было нетрудно: он был добр, терпелив, характером куда теплее и приветливее, чем у Первой жены. Поскольку всех прежних слуг уволили, никто по-настоящему не знал, в каком состоянии Генерал. Поскольку вход в его личные покои был запрещён, никто не знал, поправился ли он. Единственным, кому позволялось видеть Генерала, был Первая жена. Еду, лекарства, все нужды Генерала — всё обеспечивал Первая жена. Каждую ночь Первая жена исчезал в покоях Генерала на несколько часов. Он никогда не оставался до утра и всегда мылся перед тем, как вернуться в свою часть поместья. Однажды служанка осмелилась заглянуть внутрь — и больше её никто не видел. Ничто не ускользало от острого взгляда Первой жены. Всё поместье Ло было у него под каблуком; никто не смел и шагу ступить без его позволения. Строгий, беспощадный, часто жестокий — Первая жена наконец показал своё истинное лицо. Гарем жил в страхе вызвать его гнев, слуги были запуганы до полного подчинения. Только молодой господин удостаивался его доброты. Глядя на своё отражение в бронзовом зеркале, Шэнь Юань нахмурился. — Цзю-эрь, уже два месяца. Когда ты позволишь мне встретиться с Генералом? Стоя за спиной старшего брата, Шэнь Цзю расчёсывал ему волосы. Он наклонился и уткнулся носом в шею Шэнь Юаня, вдыхая сладкий аромат его кожи. — Этот мой муж больше не генерал. Не мучайся титулами, зови его зятем. А насчёт встречи — выбрось это из головы. Шэнь Юань поёрзал — щекотно. — Разве плохо, если я поблагодарю его? Я очень благодарен, что он позволил мне приехать и жить с тобой. Шэнь Цзю скользнул взглядом по отражению Шэнь Юаня в зеркале. Лицо его было непривычно открытым, глаза смягчились от нежности. Он отложил гребень и провёл руками по волосам брата — ласково, почти интимно. — Мой никчёмный муж — зверь. Что, если он положит на тебя глаз? Тогда мне правда придётся его убить. Шэнь Юань ущипнул себя за переносицу — привычка страдальца. — Цзю-эрь, не говори таких изменнических слов. Я знаю, ты не хотел этого брака, но он твой муж. Благодаря его щедрости мы снова вместе. Спрятавшись в изгибе шеи брата, Шэнь Цзю усмехнулся — вся прежняя уязвимость исчезла с лица. Глаза опасно сузились. — И без него мы бы справились. Шэнь Юань потрепал его по голове, улыбаясь снисходительно. — Мы этого не знаем. Цзю-эрь, я обуза. С этим телом столько проблем, а доход от нашей лавки был слишком мал. После того как Шэнь Цзю вошёл в дом Генерала, он каждую неделю посылал деньги брату. Он был готов тратить всё своё содержание на Шэнь Юаня, но даже с дополнительными тратами деньги Шэнь Цзю не убывали. Для дома Ло спасти жизнь какого-то больного человека — мелочь. От этого Шэнь Цзю тошнило: как удобно эти свиньи живут в золотых дворцах, пока остальной мир перебивается крохами. Закрыв ладонью глаза Шэнь Юаню, Шэнь Цзю осторожно откинул голову брата назад и поцеловал в лоб. — Я всегда буду тебя обеспечивать, Юань-гэ. Тебе нужно только мне доверять. Шэнь Юань накрыл руку Шэнь Цзю своей и поднёс обе к губам, поцеловав в центр ладони. Лицо его горело под рукой брата, кожа была мягкой и нежной. Старший брат был сдержан, не любил больших проявлений нежности. Шэнь Юаня часто приходилось поддразнивать и уговаривать, пока тот не раскрывался, — но когда раскрывался, его жесты были искренними и трогательными. По правде говоря, Шэнь Юань был эмоционально туповат, зато инстинкты защитника у него были сильны — роль старшего он воспринимал очень серьёзно. Шэнь Юань не хотел, чтобы Шэнь Цзю женился. Защищать младшего — его обязанность, но в итоге ради выживания пришлось отдать брата. — Цзю-эрь, скажи честно, — Шэнь Юань крепче сжал руку Шэнь Цзю. Губы касались ладони с каждым словом. — Он хорошо к тебе относится? Ты счастлива? Все говорят, что он тебя любит, но… Шэнь Цзю высвободил руку, снова взял нефритовый гребень и вернулся к волосам брата. В голосе послышался смех. — Мы и похуже противников побеждали. Было ли препятствие, через которое мы не переступили бы? Это была последняя наша беда. Отныне мы будем жить как богатые, избалованные жёны. Плечи Шэнь Юаня опустились, лицо омрачилось сожалением. — Жаль, что ты занял моё место. Это была моя ноша… Цзю-эрь, я знаю, ты никогда не расскажешь о всех тяготах в этом доме, но я знаю: я тебя подвёл. Прости, что не смог защитить лучше. Если бы не безусловная любовь Шэнь Юаня, сердце Шэнь Цзю давно бы превратилось в чёрную пустоту. Шэнь Юань был его опорой, его силой, его целью — единственным человеком в этом уродливом мире, ради которого стоило жить. Шэнь Цзю любил его. Он развернул стул, повернув Шэнь Юаня к себе лицом. Обнял за плечи, прижался лбом ко лбу. Шэнь Юань пошёл навстречу, обняв в ответ. Лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. — Юань-гэ, останься со мной, — прошептал Шэнь Цзю в пространство между их губами. — Это поместье, деньги, земли — всё наше. Нам больше никогда не придётся ни о чём беспокоиться. Как мог Шэнь Цзю довольствоваться их маленькой лавкой? Разве он не заслуживал большего? Разве не заслуживал его брат? Они всю жизнь боролись, встречая одну беду за другой. Почему они должны страдать, когда другие жируют? Если мир отказывался исправить нанесённые им обиды, Шэнь Цзю сам возьмётся за дело и создаст будущее, где они наконец будут счастливы вместе. Ло Бинхэ… Шэнь Цзю ещё не встречал большего дурака. Но хотя бы через него Шэнь Цзю смог добиться долгожданного счастья. Щёки Шэнь Юаня порозовели. Он отвёл взгляд — как всегда стеснялся. Шэнь Цзю забавляло, как тот изо всех сил старается сохранять невозмутимость. У Шэнь Юаня был свой глупый, но милый образ идеального старшего брата, которого он крепко держался. Ему было неловко выходить за рамки этой роли. Шэнь Цзю не против был потакать брату. Если Шэнь Юаню хотелось младшего братишку, которого можно защищать и обнимать, Шэнь Цзю с радостью подыгрывал. Не давая Шэнь Юаню отстраниться, он коснулся уголка его губ. — Спи. Мне нужно навестить моего скучного мужа, но я скоро вернусь. Со столика у зеркала он взял нефритовую заколку в форме павлина и разломил пополам. Отступив, Шэнь Цзю собрал волосы и закрепил первой половиной. Вторую оставил на столике — завтра утром ею украсит брата. Любуясь своим отражением в бронзовом зеркале, Шэнь Цзю позволил внешнему халату соскользнуть на пол и провёл руками по телу. Тонкий бледно-зелёный внутренний халат был почти прозрачным, достоинство прикрывал лишь вышитый шёлковый дудоу. — Как я выгляжу? Впервые увидев наряд Шэнь Цзю, Шэнь Юань покраснел до ушей. С деланным равнодушием сухо ответил: — Разве он не прикован к постели? Шэнь Цзю поправил серебряные цепочки, завязанные на шее и спине. Низко на груди болтался ключ на тонкой золотой цепочке. — Если у моего мужа и есть хоть одно достоинство, так это его конский член. Даже прикованный к постели, я могу пустить его в дело. Шэнь Юань, уже привстав, споткнулся. — Цзю-эрь! Шэнь Цзю подхватил его за талию, довёл до кровати с пологом и помог устроиться. Сменил фарфоровую подушку на мягкую, погасил масляные лампы, оставив по две свечи у изголовья. Видя лицо Шэнь Юаня — смесь недоверия и болезненного любопытства, — Шэнь Цзю не удержался и поддразнил своего чопорного, тонкокожего брата: — Юань-гэ, если хочешь, можем попробовать его вместе, а? Увидишь, как это приятно и весело. Ни за что! Однако вместо того чтобы разозлиться и отчитать Шэнь Цзю за бесстыдство, тот задумался. По спине Шэнь Цзю пробежал холодок. Щёки Шэнь Юаня пылали. Телом он выказывал смущение, но всё же хватило смелости спросить: — Это… приятно? Не ожидая такого поворота, Шэнь Цзю поджал губы. Часть хорошего настроения улетучилась. Он сорвал одеяло, обнажив брата в тонких белых нижних одеждах, босые пальцы ног стыдливо поджались. Коснувшись лица Шэнь Юаня, он провёл рукой по челюсти, погладил изящную линию шеи. Пальцы скользнули по складкам на груди и рёбрах, наконец остановившись на животе брата. Глядя на него из-под ресниц, Шэнь Цзю тихо сказал: — Может быть больно, но если всё делать правильно — очень приятно. Он провёл пальцами ниже живота и надавил на пупок. Шэнь Юань поёрзал под рукой, бёдра невольно сжались. Шэнь Цзю усмехнулся. Рука лениво скользила по нижней части живота брата, слегка царапая кончиками ногтей. Ткань была тонкой — тепло кожи просачивалось сквозь неё. — Чувствуешь глубоко, будто мечом пронзает. После первого раза мне понравилось. Весело, приятно. Но я не позволяю мужу меня осёдлывать — я не животное. Предпочитаю быть сверху. Румянец Шэнь Юаня усилился. Он опустил взгляд. — Я беспокоился. Знаю, ты не любишь близость. — Он откашлялся, добрав до конца своей смелости. — Но если ты можешь находить в этом удовольствие, старший брат немного успокоится. Шэнь Цзю снова укрыл его одеялом, подоткнув уголки. — В итоге всё зависит от мастерства партнёра. В любом случае, Юань-гэ, даже не думай об этом. Твоё тело такого не выдержит. И вообще — выбрось эту мысль из головы. Он подошёл к чайному подносу, что принесли слуги. Из потайного кармашка дудоу достал маленький пакетик. Бледно-голубой порошок без вкуса и запаха он высыпал в чашку Шэнь Юаня. Видя, как брат послушно допивает чай до дна, Шэнь Цзю удовлетворённо улыбнулся. Наклонился и целомудренно поцеловал в губы, пообещав скоро вернуться. В огромном поместье Ло было крыло, куда не допускались ни слуги, ни гости. Кроме Первой жены, никто не входил в личное крыло Генерала со дня происшествия. Сам Император предлагал помощь придворного лекаря, но Первая жена заверил, что Генерала осмотрели лучшие целители страны. Слуги поместья Ло никогда не сказали бы вслух, что кроме Первой жены ни одна душа не переступала порог покоев Генерала после той трагедии. Командующий должен был вернуться в поместье Ло через две недели, но до той поры слово Первой жены было законом. Двор Генерала оставался пустым, без слуг, его залы — тихими, как могила. Если бы в этом одиноком дворе что-то произошло, никто в остальном поместье не узнал бы. С маленькой плетёной корзинкой в руках Шэнь Цзю достал ключ с шеи и вошёл в покои мужа. В темноте он зажёг несколько свечей, бросив тусклый свет на комнату — достаточно, чтобы разглядеть тёмную фигуру в центре огромной кровати с пологом. Руки и ноги привязаны к столбам, полностью обнажён для удовольствия Шэнь Цзю — голова Генерала повернулась на звук открывающегося замка. Ло Бинхэ был необыкновенно красив — утончённые, мужественные черты, которым завидовал каждый мужчина в стране. Лицо безупречное: прямой сильный нос, широкие чувственные губы. Глаза — как чёрные жемчужины, ослепительные, в глубине которых сияли миллионы звёзд. Глаза Ло Бинхэ были прекрасны. Когда-то. Повязки на глазах были в пятнах засохшей крови, под ними — пустые глазницы. Дыхание прерывистое, белые зубы впились в полоску тонкой кожи. Густые длинные волосы волнами спадали на мощные плечи, широкая грудь и рельефный живот напрягались в попытках вырваться из пут. Бесполезно — цепи из самого прочного металла, — но Генерал упорствовал, как всегда, когда Шэнь Цзю навещал его. Цепи скрипели под напором, Ло Бинхэ поворачивал голову на звук шагов Шэнь Цзю. Лицо в его сторону — и от него веяло жгучей ненавистью, гнев был осязаем. Бурные эмоции сгущали воздух, опасная аура пробирала Шэнь Цзю до дрожи. Ноздри раздувались, улавливая аромат духов на горле Шэнь Цзю, — Ло Бинхэ рванулся вперёд, тщетно пытаясь освободиться. Мышцы мощных бёдер напряглись — завораживающее зрелище. Шэнь Цзю на миг задержался, любуясь красотой мужа. Он облизнул губы — в животе разгорелся знакомый огонь. Поставил корзинку на прикроватный столик, сбросил мягкие тканевые сандалии. Из корзинки достал стеклянный флакон с густой, липкой жидкостью. Раздвинул полог кровати и улыбнулся Генералу. Молча забрался на постель. Слепые глаза повернулись к нему, челюсть Ло Бинхэ сжалась. Шэнь Цзю на четвереньках пополз по телу Ло Бинхэ, бёдрами покачивая. Кровь под кожей закипела, тело охватил жаркий румянец. Оседлав талию Ло Бинхэ, Шэнь Цзю вызывающе потёрся коленями о его бока. Поднял руки к волосам, медленно вытащив половину нефритовой заколки-павлина. Тонкий прозрачно-зелёный халат распахнулся посередине, сполз с плеч и собрался на локтях. Разметав волосы за спиной, Шэнь Цзю провёл руками от головы к груди, пальцы раскинулись над сосками — чувствительные бугорки напряглись под шёлковым дудоу. Он пощипал их, тихо застонав. Дразнил, пока соски не заболели от внимания, а прикосновения шёлка к набухшим бугоркам не стали изысканной мукой. Ло Бинхэ тяжело дышал носом. Зубы крепко впились в кожаный кляп. Опираясь руками о широкую грудь Ло Бинхэ, оставляя слабые следы ногтей, Шэнь Цзю качнул бёдрами. Рассмеялся, почувствовав, как уже стоявший член мужа шлёпнул по его ягодице, влажная головка размазала капли предсемени по левой половинке. Приподнявшись на коленях, Шэнь Цзю опустился ниже, зажав эрекцию между бёдер. Ло Бинхэ дёрнулся, мышцы шеи напряглись. Пальцы обхватили основание — сколько смогло поместиться, — Шэнь Цзю потерся бёдрами о толстый ствол вверх-вниз. Ло Бинхэ обильно тек, когда возбуждался, — жидкость спасала от трения, член уютно устроился в ложбинке бёдер. Потянув за венозную, луковицеобразную головку, Шэнь Цзю убрал прядь за ухо и наклонился, проведя языком длинную влажную полосу по твёрдому стволу. Вкус был не совсем противным, но он никогда не опустится до того, чтобы взять эту штуку в рот. Отстранившись, Шэнь Цзю высвободил эрекцию из тиска бёдер и встал на колени. Взял флакон и вылил густую жидкость на пальцы, согрел смазку и потянулся назад, готовя себя. Одной рукой опёрся о грудь Ло Бинхэ, спина выгнулась, когда он ввёл первый палец. С тихим вздохом медленно вошёл, вышел и резко насадился до второго сустава. Его тело предпочитало грубое обращение — острую сладкую боль, ощущение растяжения до предела. К счастью, муж был на редкость щедро одарён. Стоня, с тяжёлым членом между ног, Шэнь Цзю трахал себя тремя пальцами. Крутил, вертел, загибал — пальцы давили глубоко внутри. Раздвинул их, растягивая себя до слёз в уголках глаз. Зажмурился, ресницы затрепетали по щекам. Он чувствовал, как Ло Бинхэ подаётся вверх, тщетно пытаясь до него дотянуться, бьётся в путах. Хотел ли Ло Бинхэ убить его или выебать — неизвестно. Шэнь Цзю никогда не знал до конца. Он усмехнулся сквозь удовольствие. Каждый день одно и то же. Сначала ярость, потом похоть, потом снова ярость, потом похоть — муж не мог определиться. Словно капризный ребёнок: по утрам Ло Бинхэ бесился, а по ночам сосал его грудь, требуя ласки. Хуже капризного младенца. Разве он не должен быть счастлив? Разве не этого он хотел? Быть любимым тем, кого любит? Брак должен быть между двумя. Шэнь Цзю не умел делиться. Если Ло Бинхэ хотел, чтобы Шэнь Цзю был его женой, придётся идти на компромиссы. Если Ло Бинхэ хотел быть любовником Шэнь Цзю — должен вести себя хорошо. Непослушных зверей Шэнь Цзю не терпел. Послушную собаку, напротив, мог бы и потерпеть. Собак можно дрессировать. Жаль, но сколько Шэнь Цзю ни старался выдрессировать своего пса, взгляд Ло Бинхэ всё равно иногда блуждал. Может, это уже привычка — эти прекрасные чёрные глаза тянулись к пышным формам красавиц, — но Шэнь Цзю такую непокорность не потерпит. Что делают с непослушной собакой? Наказывают, конечно. Сначала Шэнь Цзю думал о кастрации. Проблема решится красиво: ни течек, ни сук, ни новых помётов. Однако, испытав на себе прославленное мастерство мужа в постели, он передумал. Жаль терять такой отменный экземпляр самца. Потом думал убить. Но если Ло Бинхэ умрёт, Император подберёт Шэнь Цзю нового мужа. Может, следующий будет с мозгами поболе двух, в отличие от глупого Ло Бинхэ. Шэнь Цзю вполне устраивали богатство и статус мужа; оставаясь Первой женой Ло Бинхэ, он утопал бы в золоте. И тогда его осенило. Разве не романтично, если последним, что увидит дорогой муж, будет лицо Шэнь Цзю? Это идеально впишется в их знаменитую балладу о любви. Шэнь Цзю не мог выйти из поместья, не услышав похабных куплетов. Наконец счастливая пара, что ладит друг с другом, — Шэнь Цзю и Ло Бинхэ в полной гармонии. Шэнь Цзю — хорошая жена: управляет делами мужа, домом, заботится о детях. Ло Бинхэ — хороший муж: обеспечивает дом деньгами и богатством, послушен, верен, ублажает жену. Семейная жизнь пришлась Шэнь Цзю по вкусу куда больше, чем он ожидал. Схватив Ло Бинхэ за основание, Шэнь Цзю направил толстую головку к скользкому входу и насадился до корня. Запрокинул голову, застонав, пальцы ног вцепились в простыни. Растяжение было невероятным — слишком, слишком много и всё же мало. Сколько раз Шэнь Цзю ни принимал член мужа, каждый раз словно первый. Член Ло Бинхэ был огромен — по-настоящему достоин своей похотливой славы. Шэнь Цзю чувствовал, как его пронзают до самого нутра, изогнутый кончик упирается в простату. Качаясь вперёд-назад, он потянулся назад, ощупывая место соединения. Дырка непристойно растянута вокруг толстой плоти, ощущение наполненности почти болезненно. Так, так хорошо. Ресницы Шэнь Цзю затрепетали, губы приоткрылись. Под ним Ло Бинхэ резко подался вверх — предел возможного в его положении. Шэнь Цзю проигнорировал и отдался ощущению — удовольствию быть таким раскрытым, жар охватывал тело. Приподнялся на коленях и резко опустился, вонзая член глубоко, каждый раз вскрикивая, когда задевал простату. Шэнь Цзю втирал член в эту точку снова и снова, теребя соски, искры наслаждения пронзали позвоночник прямо в мозг. Он засунул пальцы в рот, стонал вокруг них. Открыв глаза, прыгая на коленях Ло Бинхэ, потянулся и сорвал кляп с губ мужа. Губы оскалились, Ло Бинхэ прорычал: — Сука, я тебя убью! Слышишь, я тебя убью! Но слова теряли вес, когда он продолжал вонзаться в тело Шэнь Цзю — член жадный, неумолимый. Сосая пальцы, с жаром в животе и бёдрах, Шэнь Цзю посмотрел на Ло Бинхэ полуприкрытыми глазами. Лицо мужа исказила ярость, красивые черты стали дикими. Пот блестел на медово-пшеничной коже, мощная грудь вздымалась тяжёлым дыханием. Тело явно наслаждалось — сила толчков грозила сбросить Шэнь Цзю; но лучше всего были покрасневшие до кончиков уши Ло Бинхэ — как в тот первый раз, когда Шэнь Цзю его поцеловал. Шэнь Цзю высвободил пальцы изо рта и лёг на грудь мужа, опустив тело на его. Волосы рассыпались вокруг, упав на простыни. Бёдра продолжали лениво кружить, тело жадно глотало член Ло Бинхэ — желания было неутолимо. Ло Бинхэ замер. — Разве ты меня не любишь? — выдохнул Шэнь Цзю у его губ. — Разве не обещал мне всё на свете? Он взял лицо Ло Бинхэ в ладони, мягко коснулся губами его губ. Провёл языком по шву, поцеловал. Почувствовал, как тело Ло Бинхэ задрожало, плечи напряглись. Внутренняя борьба была велика, невыносима, но как ни старался, Ло Бинхэ не мог скрыть проблеск уязвимости. Без защиты, слои сорваны, обнажив самые сокровенные тайны — любовь Ло Бинхэ к Шэнь Цзю всё ещё была глубока. Шэнь Цзю пустил в его сердце корни — заразу, врага, что медленно проник и разрушил все обороны, обратив в руины. Шэнь Цзю его погубил. Рот Ло Бинхэ открылся навстречу — в жесте поражение и принятие. Шэнь Цзю скрыл улыбку, позволив мужу сохранить лицо. Если бы он рассмеялся, это ранило бы нежное самолюбие Ло Бинхэ. Гордость его была страшнее даже собственной. Каждую ночь — одно и то же. Ло Бинхэ перебирал эмоции чаще девы, мощное тело скрывало стеклянное сердце принцессы. Нуждающийся, избалованный, склонный к истерикам и с таким грязным ртом — порой казалось, что Шэнь Цзю усыновил сына, а не взял мужа. По-настоящему прилипчивый ребёнок — повезло, что Шэнь Цзю согласен его баловать. Отстранившись, Шэнь Цзю провёл губами по дуге рта Ло Бинхэ. Тяжёлое дыхание мужа обжигало лицо, щёки пылали. Шэнь Цзю поднял руку, пальцы коснулись края повязки. Ло Бинхэ рванулся вперёд и впился зубами в нижнюю губу Шэнь Цзю. Кровь хлынула во рту. Шэнь Цзю прищурился, тёплая струйка потекла по подбородку. Приподнявшись, он схватил Ло Бинхэ за волосы и уткнул лицом в подушку, не заботясь о ране. — Надо было и ноги отнять — может, научился бы не кусаться. Облизнув кровь с губ, Ло Бинхэ усмехнулся: — Докончи начатое, жена. Глаза Шэнь Цзю злобно сверкнули, он улыбнулся. Сжал стенки вокруг члена Ло Бинхэ — сжал немилосердно. Ещё одна трещина побежала по фасаду Ло Бинхэ, высокомерие дрогнуло. Шэнь Цзю понизил голос до насмешливого шёпота: — Через две недели ко мне приедет сам командующий. Кроме твоего члена, ты мне почти не нужен. Может, обменяю тебя на модель получше. Ло Бинхэ сглотнул, дыхание сбилось: — Мой жалкий братец никогда тебя не удовлетворит. Ты его проглотишь и кости выплюнешь. Скорее всего. Но разжигать ревность Ло Бинхэ всегда было забавно. Шэнь Цзю едва не сбросило с места силой его страсти — руки нашли опору на бицепсах Ло Бинхэ. Даже связанный, он оставался великолепным, удовлетворительным любовником. Выносливость высокая, похоть бесконечная, тело восхитительное. Их любовь длилась далеко за полночь. Жёстко вонзаясь, Ло Бинхэ издал низкий, гортанный рык и излился внутрь Шэнь Цзю. Бёдра Шэнь Цзю дрожали, тело болело — расслабленное, удовлетворённое. Со счастливым вздохом он прижался губами к повязке Ло Бинхэ. — Скажи, муж, нравится ли тебе сегодня вид твоей жены?