Контракт на бессмертие

Синий вихрь выплюнул их посреди полутёмного помещения. Воздух здесь был совсем другим — сухим, пахнущим старым деревом, винилом и дешёвым американским табаком. Они оказались в заброшенном подсобном помещении какого-то джаз-клуба Далласа, 1963 года. За тонкой стеной глухо бубнил контрабас, и этот неспешный ритм контрастировал с тем безумием, из которого они только что вырвались. Пять пошатнулся. Перемещение сквозь десятилетия с «пассажиром» далось ему тяжело: дыхание было рваным, на лбу выступили капли пота, а синие искры всё ещё лениво пробегали по его пальцам. Лорейн едва успела подхватить его, не дав упасть на пыльный пол. — Эй, ты как, маньяк? — тихо спросила она. Вместо ответа Пять резко схватил её за запястье и рванул на себя. Лорейн не успела среагировать, как оказалась прижата спиной к массивной дубовой двери. Пять навис сверху, тяжело дыша ей прямо в губы. Его пиджак был расстёгнут, галстук съехал набок, а в глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас горел абсолютно дикий, первобытный огонь. Адреналин от смертельной схватки в Комиссии требовал выхода. И у него, и у неё. — Нам нужно… проверить данные, — хрипло произнёс Пять, но его взгляд был прикован исключительно к её губам. — К чёрту данные, — прошептала Лорейн. Вампирский голод, подстёгнутый запахом его свежей крови из царапины на щеке и бешено бьющимся пульсом на шее, окончательно снёс ей крышу. Она резко перехватила инициативу, рванула его за воротник рубашки, с мясом вырывая пару пуговиц, и впилась в его губы жёстким, почти агрессивным поцелуем. Пять глухо застонал, отвечая с той же яростью. Его ладони мгновенно взлетели к её лицу, пальцы запутались в пепельно-русых волосах, фиксируя голову. Это не было нежным поцелуем — это была битва двух хищников, которые слишком долго сдерживали себя. Он кусал её губы до крови, и вкус собственной крови на её языке сводил Лорейн с ума. Не разрывая поцелуя, Пять подхватил её под бёдра. Лорейн послушно запрыгнула на него, обхватив его талию ногами, сильнее прижимаясь к его горячему телу через тонкую ткань чёрного платья. Он пронёс её несколько шагов и грубо опустил на старый кожаный диван, стоявший в углу подсобки. Диван жалобно скрипнул. Пять оказался между её ног, его руки скользнули по бёдрам Лорейн, задирая подол платья вверх. — Твои маленькие фокусы с наручниками больше не пройдут, мышонок, — тяжело выдохнул он ей в шею, оставляя на чувствительной коже дорожку из горячих поцелуев и резких укусов. — Меньше слов, Пятый, — простонала она, выгибаясь навстречу его прикосновениям и вонзая ногти в его крепкие плечи. Он не стал церемониться. Одним резким движением Пять избавил её от белья, а Лорейн уже сама лихорадочно расстёгивала его ремень. Когда его горячая плоть коснулась её, Лорейн шумно втянула воздух через нос — внутри неё всё буквально плавилось от желания. Пять зафиксировал её руки над головой, переплетая свои пальцы с её пальцами. Он посмотрел ей прямо в глаза — его взгляд потемнел до чернильной черноты. — Умолять не буду, — усмехнулся он своей фирменной маньякальной улыбкой. — И не надо, — выдохнула Лорейн. Он вошёл в неё одним мощным, глубоким толчком на всю длину. Лорейн громко вскрикнула, запрокидывая голову, её клыки непроизвольно удлинились. Это было так глубоко и резко, что у неё на мгновение потемнело в глазах. Не давая ей прийти в себя, Пять сразу задал бешеный, рваный темп. Каждое его движение было точным, жёстким и глубоким. Он вколачивался в неё, словно пытался выбить из неё всю вампирскую спесь, а Лорейн только сильнее сжимала бёдра, требуя большего. Пыльная подсобка наполнилась звуками тяжёлого дыхания, хлёсткими шлепками тел и тихими, сорванными стонами Лорейн. Контроль, которым они оба так гордились, разлетелся в щепки. Лорейн вырвала свои руки из его хватки, обхватила его за шею и притянула к себе. — Пять… быстрее… чёрт тебя дери, — умоляюще простонала она, теряя остатки разума от дикого контраста ощущений. — Как прикажешь, мышонок, — прорычал он. Он приподнял её за бёдра, меняя угол, и начал двигаться ещё быстрее, на грани человеческих возможностей. Лорейн чувствовала, как внутри неё закручивается тугая, невыносимая спираль экстаза. В самый пиковый момент, когда земля уже уходила из-под ног, Лорейн резко подалась вперёд и впилась клыками в его шею — аккуратно, не чтобы убить, а чтобы почувствовать вкус его возбуждённой, горячей крови. Пять взрогнул, его тело напряглось, как струна. Сочетание боли и невероятного удовольствия заставило его хрипло выкрикнуть её имя. Он сделал несколько последних, сокрушительных толчков, и они одновременно взорвались мощной волной оргазма, содрогаясь в объятиях друг друга. ...Спустя полчаса за стеной всё так же лениво играл джаз. Лорейн лежала на груди Пятого, тяжело переводя дыхание. Её пальцы лениво выводили узоры на его обнажённой груди, а Пять аккуратно перебирал её волосы, полностью расслабившись — редкое зрелище для Номера Пять. На его шее медленно затягивались следы от её клыков. — Ну и что это было? — тихо спросила Лорейн, приподнимая голову и хитро улыбаясь. — Опять «тактическая разрядка»? Пять открыл глаза, посмотрел на неё и криво ухмыльнулся, притягивая ближе за талию: — Называй это как хочешь, мышонок. Но Куратор точно подождёт до утра.