Несмотря на обиду, ты мой младший брат

Жизнь на этой отвратной ферме никогда не была сказочной, однако в детстве это место приносило радость и смех. В памяти по сей день лежали смутные воспоминания о том, как они с братом резвились в грязи вместе со свиньями на заднем дворе, пока уставшая и разъяренная мать вытаскивала их, грубо хватая за шиворот мокрых рубах. И сейчас, сидя в пыльном кресле гостиной, и смутно ощущая запах гнили, что въелся даже в одежду и жесткие от работы с топором руки, пока вокруг витает пыль и тьма, Уильям с беспомощностью в душе вспоминал эти беззаботные дни. Дни, когда он еще не познал взрослую жизнь в свои 12, и когда он вовсе не догадывался о том, что на его детские плечи ляжет тяжелый груз ответственности за младшего брата. Больше нет маминых теплых рук, больше никто не пожелает спокойной ночи, больше никто не приготовит им ужин. Глядя на раздолбая-братца, который неподалёку от него ест пиццу, как самая настоящая свинья, и смотрит телевизор, Уильям мрачно вспоминает, как этот парень, не менее хладнокровный,чем он сам, вел себя в детстве, будучи беззащитным, инфантильным мальчишкой, волнующимся лишь о том, что старший брат откажется принимать с ним ванну. Уильям лежал в постели, устремив мокрые от непролитых слез глаза в потолок. В спальне стояла угнетающая атмосфера. Понимание того, что им некуда деться, не к кому пойти и обратиться. Эти мысли раз за разом производились в голове Уильяма и звучали как клеймо. Слева, буквально в трех метрах от него, лежал 5 летний Джексон, беспокойно ворочаясь в постели. Лишь час назад мальчишка беспрерывно рыдал, захлебываясь в собственных слезах и соплях, пока наконец не выбился из сил. Уильям понимал, что его младший брат увидел смерть во всей красе собственными глазами. Он лишь ребенок. И у этого ребенка возможно останется травма на всю жизнь. Уильяма там не было, он не имел ни малейшего понятия о том, что именно лицезрел маленький Джексон, но было запредельно ясно, что зрелище было не из приятнейших. Чувствуя тяжесть век, его глаза норовили закрыться. Но отдаться этой тьме было до жути страшно. И сейчас, лежа в кровати, его глодало чувство того, что он не доглядел за братом, хотя все было вовсе не так. Но какие бы аргументы Уильям не приводил самому себе, его никак не покидало чувство вины. Оставлять 5 летнее дитя наедине с полу-живой матерью явно не лучшая затея, хоть и решение было принято этим самым дитем. Он все еще помнит ошеломленное детское лицо, по алым щекам которого стекали горячие слезы, когда он пулей вбежал в родительскую комнату, с просонья услышав плач брата. Уильям хочет заплакать, но в горле засел огромный ком, не позволяющий издать и звука. Недавние слова маленького брата, что он хочет к маме, которые тот произносил шепотом сквозь слезы, все еще засели в голове юноши. "А я можно подумать к ней не хочу, а?.." — Думал в тот момент Уильям, желая прекращения этих детских истерик и капризов, ведь сам едва сдерживал слезы, вызывающие это отвратительное удушье в горле. Однако даже когда раздражающие всхлипы в другой стороне комнаты затихли, это чувство никуда не делось. Уильям соврал бы, сказав, что не хотел утешить брата каждый раз, когда тот плакал в постели. Но его натура брала свое, лишь раздражаясь и желая не слышать, как Джексон распускает сопли по подушке. Как минимум один раз за ночь он срывался на него, полу-шепотом резко отрезая: —"Заткнись ты уже" Даже несмотря на то, что его крики лишь подстегивали брата к истерике, он продолжал попытки его заткнуть, лишь бы самому окончательно не заплакать из-за навалившейся вдруг отвественности. Но были и ночи, когда он позволял себе стать мягкотелым и слабым. Уильям, сидя голышом в пожухлой от старости ванне, рутинно умывал маленького Джексона, который несмотря на то, что весь день лишь плакал и липнул к старшему брату, в теплой воде стал на удивление спокоен, затирая понурому Уильяму что-то про игры, всякий раз плохой выговаривая "с" из-за отсутствия передних молочных зубов , и каждые пять минут переспрашивая "Точно поиграешь со мной потом?". Уильяму ничего не оставалось, кроме как соврать, параллельно смывая хозяйственное мыло с черных волос брата, наблюдая, как пена стекает по бледной мальчишеской спине. Сегодня он впервые помогает брату принять ванну. Экономить воду было необходимостью, особенно живя в такой глуши. Мать затирала им об этом каждый раз, когда Уильям начинал возмущаться, что вынужден купаться с братом. Однако последние дни, когда появилась возможность этого не делать, Уильяма останавливали уже не мамины пререкания, а слезы брата, который при каждом отказе в совместном купании слезно мычал, что без брата он мыться не хочет. Эти слова хоть и пробуждали в нем некую любовь к единственному, что у него осталось, но скорее раздражали, чем умиляли. Одна лишь скудная привычка побуждала продолжать его мыться в одной воде с пятилетним братом. В ванной комнате было тускло и пахло сыростью, словно где-то залежалась плесень. Эта ночь ничем не отличалась от остальных, поэтому он вновь выслушивал жалобный плач Джексона, который был расстроен вовсе не из-за того, что с ним забыли поиграть в пирамидку перед сном. Со временем желание маленького, испуганного брата оказаться рядом с мамой перед сном не утихало, а лишь становилось сильнее, а 12 летний Уильям раз за разом задумывался, не пойти ли спать на улицу, лишь бы не слышать детские всхлипы, приглушенные одеялом. В полной тишине, вглядываясь в потолок, стараясь найти там ответы на все, что беспокоило Уильяма, он услышал шепот, который не сразу услышал из-за собственной горести. Младший брат был тихим, но явно подавленным: —"Уильям, я хочу к маме" Уильям вздохнул, пропуская сквозь тонкие пальцы пряди каштановых волос, что были еще влажными после мытья. В его вздохе было не столько усталости, сколько раздражительности. Не поворачивая голову, он громко прошептал. —"Ты можешь просто лечь спать?" В ответ ни словечка. Гробовую тишину прервал лишь жалобный скулеж, словно мальчишка сдерживает слезы. Уильям напрягся, понимая, что в ближайшие минуты он так легко не уснет. —"Я боюсь" — Донесся с левой стороны писклявый голос.. Юноша зажмурил глаза, пытаясь перебороть наступавшие слезы. Он тоже боится, и даже больше, чем некоторые. Когда он слышал от младшего подобные слова раньше, то обычно сонно отвечал "Ну.. Иди к маме, надоел, дай поспай.. ". Сейчас он мог послать брата разве что на улицу, высказывать свои жалобы свиньям на заднем дворе. —"Я же рядом лежу." — На удивление спокойно ответил Уильям. Видимо, усталость взяла свое. Послышалось очередное шебуршание одеял. У него глисты в жопе или что? —"Неет, ты не рядом лежишь" — Неразборчиво пролепетал брат, для которого тумбочка между их кроватями казалась непреодолимой пропастью. Уильям не ответил. —"Уильям" — Боязливо прошептал мальчишка с долей интереса, словно на минуту подумав, что брат умер, а не просто напросто игнорирует его. —"Что?" — Устало сказал он приглушенным голосом. Брат помолчал, радуясь, что Уильям жив. —"Можно к тебе?" Уильям нахмурил брови, и уже оторвав взгляд от серого потолка, повернулся к брату. Кровать заскрипела от резкой смены положения. Джексон с головой укрылся одеялом, высунув лишь голову, тоже устремив свои напуганные карие глаза на брата. —"Нет" —"Почему?" — вопрос медленно переходил в новую волну соплей и рыданий —"Спи, Джексон" —"Я хочу с тобой" — Громко вытирая нос сказал тот. Уильям лег обратно на спину, вдалбливаясь влажной головой в подушку. У брата и раньше частенько возникали подобные запросы, ведь намного легче было залезть под одеяло к старшему брату, нежели идти по холодному коридору к маминой двери после очередного кошмара. Но каким бы ответ Уильяма не был, с четырех лет вплоть до сегодняшнего дня братец настойчиво и слезно просился в чужую постель. —"Уилья-я-ям" — То ли протянул, то ли прорыдал беззубый мальчонка. Тусклый свет луны с крохотного окна, что находилось меж их кроватей, падал на лицо старшего, словно на ангела, сошедшего с небес чтобы спасти кроху Джексона. Ну, это Джексон так себе представлял. Уильям изрядно терял терпение. Глаза болели от недосыпа, по плечам пробегала дрожь, напоминая о холоде, что стоял на улице. Была бы с ними мама, Джексон бы уже давно был у нее. Да, мама возможно и отругала бы, но, как запомнил Уильямм, всегда разрешала лечь с ней, дабы хоть сын заполнил пустоту в ее сердце. . Ей более ни к чему такая большая кровать, если рядом нет любимого мужа. Задумавшись об этом, Уильям на секунду ощутил себя ужасным братом. По крайней мере, нужно привыкать к роли родителя, как бы горестно это не звучало даже в мыслях. В голове гудело. На душе было так тяжело, что хотелось закричать. Едва сдерживая срывающийся на слезы голос, он сокрушенно прошептал:* —"Ненадолго." В ту же секунду послышался шорох со стороны. Маленькие босые ноги затопали по полу, перебегая к кровати брата. Уильям подвинулся, ложась на бок, лицом к брату. Джексон, поджав ноги к груди, залез под холодное одеяло, прижавшись голой спиной к "спасителю". Из его груди изредка продолжали вырываться вздохи и всхлипы, что говорило Уильяму о том, что ночному плачу настал конец, а это чадо уснет не менее чем через пол часа. В руках меньшего был сжат плюшевый, пыльный медвежутка, на чьей шее был бережно завязан розовый бантик. Влажные, прохладные волосы брата, которые Уильям ощущал на своей шее, пахли мылом. Маленькие плечи в последний раз содрогнулись, то ли от холода, то ли от желания заплакать. И опять же, Уильям соврал бы, сказав, что с этой минуты ему вовсе не стало спокойнее. Пока он ощущает это соприкосновение дыщащего тела со своей грудью, он понимает, что еще жив, как бы сильно ему не хотелось умереть. Впервые за долгие месяцы младший братишка, который при смехе показывает беззубую улыбку, который во время игр со свиньями перепачкивает веснушчатое лицо в грязи, который сейчас излучает детские страхи и несправедливость, вот так вот лежит около его груди, беспокойно дыша. Уильям глубоко вздохнул. В носу предательски защипало, а перед глазами на мгновение все расплылось, затмевая одинокие игрушки на полу белой пеленой. Но та пелена была слезами, которые безостановочно текут по загорелым щекам парнишки, который больше никогда не познает, что такое быть ребенком.