Spoiled lemon

Лемони проснулась у себя в комнате. Она помнила все, каждая клеточка ее тела напоминала об их вчерашней прогулки с Шедоу Милком. Единственное, чего она не помнила, так это то, как она попала к себе в спальню. Голова гудела, а мысли лихорадочно бились у нее в голове. Коттадж Чиз не понимала, зачем он ее поцеловал в тот момент. Девушка коснулась кончиком пальца губ, чувствуя маленькую ранку от его болезненного укуса.  Она встала с постели, и подошла к окну, откуда она вчера прыгнула вместе с ним. На улице было светло, но все также покрыто серебристой дымкой рассвета. Лемони еще ни разу не выспалась в этом дворце. Еще ни разу не почувствовала себя хоть на толику в той безопасности, к которой она привыкла. Прошлое стиралось, но не собиралось ее отпускать.  Кроме поцелуя в ее голове вертелись его последние слова. Встреча на вершине Шпиля Лжи, где она должна будет задать все свои вопросы. Звучит настолько иронично, что Лемони даже пустила смешок, не сомневаясь, что искренности ей не стоит ждать. А значит, даже не стоит задумываться над вопросами. Дело было в том, что она все же знала ответы на всё, что он мог бы от нее ожидать.  Лемони закрыла веки, опустившись на холодный подоконник. Она сдула локон, упавший ей на лицо. Нет. У нее была тысяча вопросов, даже больше. Но самый главный заключался в.. Она дернулась от стука в дверь. Девушка подскочила, чтобы пустить гостя, но он уже зашел сам. Шедоу Милк не ждал ее разрешения войти, он просто мгновенно оказался рядом с ней, напряжено улыбаясь.  — Лемони! Я рад, что ты уже не спишь, — Он широко улыбнулся, обнажая острые зубы. — Дело в том, что в мой замок вот- вот заявится важный гость.. и я не хочу, чтобы ты испортила ему впечатление о моем гостеприимстве. А еще мне очень нужна твоя помощь, ты же помнишь о чем мы договаривались? — Он чуть прищурил глаза, слегка навязчиво намекая ей об их договоре. Лемони нервно сглотнула, сухо кивая ему. Ей было жутко даже от одной мысли об их сделке, но она все же боялась противится. — И да, мне понравилось, — Он игриво коснулся своей губы указательным пальцем, намекая на их последнюю встречу. — Если захочешь повторить, я всегда к твоим услугам. Шут сделал глубокий поклон, каждая его фраза и действие были наполнены абсолютной насмешкой и издевкой, но все же Лемони находила это забавным.  — Тебе ведь абсолютно плевать, что я сейчас отвечу? — девушка чуть усмехнулась, наклонив голову в бок. Шут выпрямился и задумчиво приложил палец к губам, хлопая глазами. После этого он достаточно серьезно ответил. — Хм, ну вообще нет. Не угадала. Мне даже немного интересно, что ты думаешь о поцелуе.. со мной, — Шедоу Милк приблизился к ней и усмехнулся в ответ, тут же отходя назад и запрокидывая голову от приступа смеха. — Ты такая смешная, Лемони. Девушка закатила глаза и улыбнулась на его слова, однако ее взгляд был таким же пустым и холодным, а по коже пробежал неприятный холодок. Шедоу Милк чувствовал ее нервозность и это заставляло его аж трястись от внутреннего удовлетворения.  — Мне пора, увидимся скоро на шпиле лжи! — он хлопнул в ладони и испарился в воздухе, оставив лишь блестящую синюю дымку. Лемони проследила взглядом, как блестящий след тоже испарился.  Вскоре она все же решила полнятся на вершину шпиля лжи. Лемони легонько цокала каблучками по замысловатой круговой лестнице, устало поправляя постоянно выбивающиеся волнистые волосы. Коттадж Чиз не знала, что спросить, она шла за ответами на вопросы, которые даже не могла задать. Ее сердце колотилось от страха и едкого предвкушения чего-то необычного и нового, у нее было стойкое ощущение, что она увидит то, чего не должна или не хотела бы, но все равно шла все выше и выше.  Лемони- маленький ребенок, не имевший ни мамы, ни папы, не получивший так нужного ей тепла. Всю жизнь бежала по лестнице чужих ожиданий вверх, но каждый раз спотыкалась и падала, руша все на своем пути и каждый раз винила себя. Но сегодня она была не готова упасть вниз.  Мысли вихрем летали у нее в голове, но не складывались в цельные предложения. Наконец-то последняя ступенька. Девушка тяжело дышала, ее волосы растрепались, а одежда помялась. Лемони уверенно огляделась вокруг. Никого не было. Круглая небольшая комната, окруженная золотыми колоннами и золотой решеткой. Коттадж Чиз подошла ближе к краю и мягко коснулась пальцами золотых прутьев. Внезапно ее взгляд уцепился за движение внизу. Она посмотрела на землю и увидела его. Точнее, она не знала точно, он ли это. Лемони прижалась к решетке, нервно хватаясь за прутья, вглядываясь в человека внизу. Такое знакомое лицо, но взгляд был пуст, а одежда была черной. Пур Ванилла был не таким, каким его запомнила девушка. Неожиданно он поднял голову и увидел Лемони. На секунду ей показалось, что его глаза загорелись, но тут же эта искра испарилась, осталась лишь пустота. Коттадж Чиз плотнее прижалась к решетке, начав ее трясти и искренне кричать. — Пур Ванилла!! Это я, Коттадж Чиз Лемон Куки, это я! Простите меня за все, прошу, простите.. — На ее лимонных глазах проявились маленькие слезки, а ее голос принял более истеричный тон. Она не была уверена, слышал ли он ее, но в глубине души надеялась на это. Надеялась, что он спасет ее и вытащит отсюда. Но кроме этого в ее голове четко жила и другая мысль: месть. А вместе с этой местью тонкая струйка привязанности к этому чудовищному месту. Лемони не хотела уходить.  Девушка трясла и трясла решетку, но затем упала на пол, закрыв голову руками в накатившей истерике. Почему все так происходит? Почему? Почему? Это был ее единственный вопрос. Перед глазами появился явный образ шута, который ехидно усмехался и отвечал ей тихо, размеренно, но его слова так въедались ей в кожу, будто самый страшный яд. — Ты сама виновата.. ты сама виновата, Лемони, — Он изогнул одну бровь, добавив. — Это твой единственный вопрос? Девушка сквозь пелену слез прошептала, протирая глаза рукавом. Ее губы шептали слова, ей было тяжело их произносить. — Ты его сделал таким?.. пустым?.. и несчастным.. я чувствую, что он определенно несчастлив, — Лемони терла глаза, пытаясь убрать слезы, но их не становилось меньше. Шедоу Милк прошептал в ответ, чуть насмешливо глядя на нее свысока. — Нет, — Он покачал головой, зло ухмыляясь, но его тон был по-ласковому пренебрежительным. — Ты его сделала таким.  Лемони подняла на него глаза, полные искреннего непонимания и даже злости. — Нет! Ты врешь, ты врешь! Ты лжец! — девушка безудержно кричала, но где-то в потаенных уголках души понимала, что он опять прав. Он всегда прав. Она смотрела ему в глаза, прижимая к себе колени. Девушка отвернулась от него и уткнулась лицом себе в колени.  Коттадж Чиз не смотрела на него, но чувствовала, что он никуда не ушел и все так же стоит над ней, она прямо представляла его самодовольную ухмылку. Лемони не знала, сколько минут прошло, а может и часов, а может и дней, как она перестала плакать. Девушка попыталась встать на ноги, пошатываясь. Шедоу Милк вздохнул, но галантно подхватил ее под руку и помог ей подняться. Девушка не отпустила его руку и тихо, еле слышно спросила свой последний вопрос. — Ты убьешь его? — Ты знаешь ответ. — Нет, не знаю. Ответь мне. Ты убьешь его? Шут тихо рассмеялся, а затем ткнул указательным пальцем ей в грудь, многозначительно кивая. Затем он отстранился и сухо произнес, отряхивая руки после касания к ней. — Ты помнишь наш договор.  Он снова исчез, а Лемони впервые не хотела, чтобы он уходил. Она потерянно смотрела на место, где только что был Шедоу Милк, а затем вновь подошла к решетке, но не увидела Пур Ваниллу. Она разочарованно отпустила прутья и медленно начала спускаться вниз по лестнице. Падать быстро не больно, куда больнее пораженной добровольно спускаться в бездну.   Всю ночь ее лихорадило. Снова. Она тряслась, холодный пот покрыл все ее тело. Руки дрожали от безысходности. Лемони была в плену, в который сама себя загнала, она не знала ни единого выхода. Она была убийцей и собиралась стать ей снова, но на этот раз под прицелом у нее был когда-то самый близкий ей человек. Она рвала клоками на себе волосы, чувствуя жар и агонию по всему телу.  Утром Лемони стояла у зеркала и довольно ухмылялась, глядя на свои искалеченные руки, которые гнили так же, как и ее душа. Возможно, ей действительно стоило сделать то, чего от нее хотел Шедоу Милк и угодить тому, кто оценит ее труды. Может впервые в жизни она получится одобрение, полученное заслуженно. Она предвкушала похвалу, которую получит за выполнение своей части сделки. Лемони будет чувствовать себя сильной впервые за всю жизнь. Если у нее не получается быть лекарем, то может ей и правда лучше быть убийцей, и Пур Ванилла был прав. Лишь избавившись от него, Лемони сможет получить себе оправдание. Да, определено, убийство Пур Ваниллы защитит ее идеал, и девушка перестанет винить себя. Наверное. Девушка взяла колчан со стрелами и свой лук. Потом она наклонилась, чтобы достать тот самый мешочек с тайным порошком. Коттадж Чиз вздохнула и пошла в сторону одной из башен, откуда ей будет удобно стрелять. Шедоу Милк любезно указал ей на удобные моменты для выполнения ее дела. Девушка поднялась на вершину небольшой башни и притаилась. Прямо под ней Пур Ванилла стоял со своими друзьями, от вида которых Лемони аж перекосило. Возможно, от ревности, а может то чувство недовольства было куда глубже, чем банальная ревность.  Коттадж Чиз взяла тонкую стрелу и мягко обсыпала ее порошком. Затем она сделала все то же самое и с другими стрелами. Лемони никогда не промазывала. У нее не было права на ошибку. Девушка натянула тетиву и сделала свой выстрел. Один из соратников Ваниллы испарился прямо в воздухе. Лемони попала ровно в голову. Вторая, третья стрела, и вот остается только сам Пур Ванилла. Ее руки дрогнули. На ее лице горела широкая улыбка, а глаза блестели. Девушка была разгорячена. Убивать во второй раз всегда не так сложно, как в первый. Лемони посмотрела вниз и увидела Шедоу Милка, он смотрел на нее с удовольствием и ожиданием. Он ждал последнего выстрела. Она перевела взгляд на Пур Ваниллу. Мужчина стоял на месте, но его язык тела выдавал его шок и искренний страх. При нем убили его друзей. Он не мог знать кто и каким точно образом, но его шестое чувство, вероятно, не подводило его. Кажется, что маленькая птичка добровольно села в золотую клетку.  Рука Лемони снова дрогнула и выпустила стрелу. Она испуганно уронила лук, испугавшись. Однако стрела вонзилась в траву рядом с Пур Ваниллой. Он отошел в сторону, но его взгляд был прикован к маленькой желтой стреле с лимонным наконечником и подозрительной черной ямке от вымершей травы. Он точно знал, кто стрелял в него. Лемони промахнулась. Впервые. Девушка отошла в сторону, не в силах больше смотреть на место, где только что убила троих. Но больше этого она боялась лишь двух вещей: разочарованного и убитого взгляда от Пур Ваниллы, и злого, обещающего самое темное от Шедоу Милка. Лемони трусливо убежала, чтобы не видеть этого. Она не была готова. Она забежала в свою комнату и подошла к зеркалу. Буквально несколько часов назад она предвкушала победу. Победу над собой. Но снова проиграла эту битву. Убийство Пур Ваниллы не оправдало бы ее, никогда, все стало бы только хуже. А теперь ее руки по локоть в крови. Она убила шестерых. Шесть невинных жертв пало от ее руки, из-за ее слабости и ее ошибок. Она и только она была виновата во всем, что происходит вокруг.  Сначала она подвела и разочаровала Пур Ваниллу. Сейчас она не смогла угодить ожиданиям Шедоу Милка. Лемони корила себя за все проступки, но одним раскаянием нельзя было спасти себя и тех, кто погиб от ее рук. Хотя на деле она даже не могла искренне раскаяться, лишь врала самой себе, как ей было жаль, ведь на деле ее двигали ее эгоистичные желания выделится в глазах кого-то. Раньше для нее это был Пур Ванилла, но последние несколько дней изменили все. Ее мировоззрение в корне поменялось, ее убеждения меркли под влиянием мастера лжи. Лемони впитывала его слова, будто губка, и менялась с каждым днем. Девушка все больше чувствовала, что уже никогда не сможет уйти отсюда. Слова Шедоу Милка стали для нее путеводителем, а сам он - новым наставником. Ей нужен был кто-то, кто будет ее направлять. Лемони не могла существовать сама по себе. Ей нужен был Шедоу Милк. Когда привязанность перетекает в зависимость, пресная речка попадает в соленое море слез и вечной темноты в глубине отчаяния.  У Лемони не было друзей и подруг, та детская зависть, агрессия ее не коснулись, но взамен она получила доверчивость, веру в любое слово и невероятную ранимость, девушка тяжело переживала даже самые безобидные слова в свою сторону. А слова, повторенные тысячу и один раз, как известно, со временем становятся единственной непреклонной истиной, даже если на самом деле сотканы лишь из чистой ледяной лжи.