Жаркое соперничество — благословенна ночь

Малек повёл Микаэля в ресторан, куда-то когда-то привёл Одри. Адам Вилено радостно из встретил и подмигнул Синнеру : — Ай ты дамский угодник, — отшутился мужчина, — партнеров меняешь, как перчатки. Пернатый гневно глянул на Аваддона, а тот хотел провалиться сквозь землю. — Это было в прошлом, — сказал он, — сейчас я просто привёл «друга» в ваш ресторан. Далее Аваддон добавил : — Нам два бокала вина. «Одри» — в этот момент на лице крылатого были субститры. Этот пусибой приводил сюда ее. — На тебе нету лицу, что случилось, — будто специально подливая масла в огонь, спросил шМалек. — Ничего, — рявкнул Микаэль. — Ревнуешь? — язвительно спросил рыбоголовый профессор. — А сам как думаешь? — грубо ответил пернатый, — ты сюда приводишь какую-то Одри, об этом мне, твоему парню, говорят в лицо и я ещё должен радоваться?! — Не кипятись, все равно ты единственный, на кого у меня встаёт, — честно признался Синнер, — Одри это так...прикрытие. — Я тебе сейчас такое прикрытие устрою, — взял вазу с цветом архангел, убрал цветы, выкинув куда подальше и вылил воду на Малека, — если б водил меня сюда и раньше, а не только своих шлюх, я мог бы полить тебя водой из своего хуя! — Ах какая пара, — Адам Вилено наблюдал за ними, — пиздабол и шмара. А после принёс их заказ и бутылку, чтобы наливали сами и не травмировали персонал. Микаэль, как истиннный манерный пижон, пил из бокала, а профессор — с бутылки. А после встал со стула и сел на бутылку. — Ну и правильно, — огрызнулся архангел, — тебе там и место. — Просто так гораздо удобнее, — возразил сын ангельской шлюхи. — Злиться на тебя не могу, — продолжил крылатый, — сегодня я тебя выебу и буду сверху. — Нет, снизу, твое очко примет мою тьму, — сдерзил Малек. — ВЫЙДИТЕ ОБА ВОН, — прокричал Адам Вилено, не желая слушать и дальше этот бред, — можете даже не платить, я эти деньги сожгу, — добавил он, — педики. К какому-то дереву Аваддон прижал свою пернатую омежку и начал ласкать его небесный микрофон в штанах. Услышав стон, он опустился на колени и припустил лишнее. Вобрал ангельскую мокрую дубинку для переговоров в рот и сосал. — А-ах, ты сукин сын, — прорычал Мик, — ненавижу тебя, как же ты умело сосешь. — Для тебя стараюсь и я сегодня вымолю прощение, — честно признался Спиннер. Хуй ангела упирался ему в глотку, но это ему нравилось. Казалось, он становится святым. Как крещение будто бы, только вместо креста — членом проводят внутри и освящают спермой. Малек специально покусывал его меч. Микаэль был на пике, но держался. Однако когда Синнер начала языком двигать активнее, кончил ему в рот своим молоком. — Вкусно, — облизал губы Аваддон, — прямо как у бати. Тем временем Давид убирал кабинет директора в качестве наказания и увидел фото Малека в чёрной ленте сбоку рамки. — Так ему и надо, — не скрывал неприязни кучеряш, — блять, а это что за белая хуйня на фото, сколько раз говорил, есть на кухне, а не тут, сам пусть чистит. — Не устал бранить Малека? — вдруг раздался голос Рафаила, — у бедного, наверное, вечно уши горят. — Хуй бы его так горел лучше или его чертов дом, — Давид ещё не знал, как близок к правде. — Заткнись, — с улыбкой сказал ангел и демон заржал. Смеялись оба. — Хочу трахнуть Одри, — признался вдруг бармен. — А ты думаешь, она даст тебе? — удивился Рафик. — Попробовать стоит, — ответил Давид, — слышал, ее черкаш Синнер вообще не удовлеторяет её. В окно влетела Фелония. Она была злой. — Её не трогать, — грубо закричала она, — ОНА МОЯ. — Босс мафии и т/и на хуй, — отшутился демон. — Её не трогать, повторяюсь, — огрызнулась демонесса и свалила. — Ненормальная, — тихо прошептал Раф, который обычно заплакал бы от появления Фел. Тем временем Микаэль лизал глубокую яму шМалека. Каким же оно вкусным было, особенно когда такое немытое. Закончив, архангел засосал его в губы и свалил.