Летающий под кровавым дождем.

Прошла целая тысяча лет с того момента, как мир раскололся на части и превратился в тысячи обломков, парящих в воздухе. Но они не двигались бесцельно и не падали в космическую пучину: большие куски земли оставались неподвижными, выстроившись вокруг большого ядра и всё так же находились под большим куполом озонового слоя. Как это произошло, никто не знал. Учёные долго ломали головы, размышляя, исследуя, ища причину, но её так и не нашли. Верующие говорили, что это Бог наказал человечество за отсутствие должной веры и теперь миру предстоит доживать остаток дней в раздробленности. Было ещё кое-что, появившееся также внезапно, как и раскол всего мира: у людей начали появляться сверхъестественные способности. Как и подобает человеку, столкнувшемуся с чем-то неизвестным и непонятным, народ Земли начал охоту за этими людьми. Учёные ставили жестокие опыты, верующие вновь возобновили инквизицию, а правительства давали огромные деньги за поимку подобных людей. Всем несчастным пришлось поселиться на маленьких островках или затеряться среди огромных городов (вернее, на жалких остатках их былого величия). К великому сожалению, сила доставалась не всем, и именно это породило зависть. Сила была разной: кто-то летал, кто-то управлял стихиями, кто-то мог исцелять, кто-то мог общаться с мертвыми и духами. В общем, дар на любой вкус. Раскол произошел не только физический. В мире вообще очень долго продолжался хаос. Да и сейчас так же, ничего не поменялось (практически). Все так же шли войны за эти несчастные обломки, все так же искали людей с силами. Единственное, что изменилось: люди научились использовать другие ресурсы и перестали в огромном количестве потреблять земные блага. Многих просто не осталось. Например, океанов. Конечно, реки, озера и части морей остались, но все остальное испарилось или просто кануло в небытие. Примерно в таком мире жил маленький мальчик по имени Ран. Он родился очень слабым и болезненным, с раннего возраста безвылазно находясь на больничной койке и устало глядя в окно на играющих неподалеку детей, он тосковал. Так было и сейчас. Рану только недавно исполнилось 10 лет, и он снова попал в больницу. Залитая яркими лучами солнца палата была прохладной. На чуть помятой и незаправленной кровати сидел мальчик, прислонившись к большой подушке и повернув голову к холодным отблескам солнца. Рядом с кроватью стояла маленькая тумбочка с вещами и длинная подставка под капельницу. Аппарат равномерно отсчитывал капли очередного лекарства, поступающего через длинную трубку в бледную руку мальчика. У него были белые короткие волосы и ярко-красные глаза с таким же ярким, но черным зрачком. Кожа болезненно-бледная, тело тощее, а вены бесконечно проколотые огромным количеством капельниц и различных анализов. Это и был Ран. Он не был брошен, просто находился в заточении. Уже в таком раннем возрасте он многое знал о мире и продолжал все больше познавать. В школу Ран не ходил. Да и смысл, если он всё равно часто пропускает? А с медсестрами он дружит даже ближе, чем со своими сверстниками. «Мир несправедлив, мальчик мой», – часто говорила Рану его бабушка и была права. Она была несколько не в себе, но рассказывала интересные истории, когда он её навещал. Про мир до раскола, про то, как это случилось, но Ран воспринимал их больше как сказку, нежели как реальность, а иногда даже не особо вслушивался. В каких-то местах история и правда напоминала бред сумасшедшей. Но вернёмся в палату и к окну. Там, на небольшой зеленой полянке, играла группа детей примерно 10–11 лет. Они выглядели живыми. Живее, чем идеально-белые стены больницы. Яркая зеленая трава, солнечный свет и весёлый смех. Позади них, вдалеке, виднелись горы одного из обломков мира. Покрытые туманом, они возвышались над остатками планеты и защищали от всех невзгод. По крайней мере, так казалось Рану. Он считал, что горы – это лучшее, что было создано, и лучшее, что осталось. Их острые пики врезались в облака и терялись в небе при плохой погоде. Ран обожал и ненавидел этот вид: он манил своей красотой и отталкивал опасностью. Ещё он отталкивал воспоминаниями: сколько боли ему пришлось пережить, смотря на эти прекрасные горы. Снова раздался заливной смех пацанят, пинающих красный футбольный мяч. Ран слабо улыбнулся, глядя на эту картину. Мальчики приходят сюда играть каждый день, а Ран за ними наблюдает из своего окна и посмеивается вместе с ними, играет вместе с ними. Правда, только в своей душе, в своих мыслях. Тут мяч отскочил от ноги одного из мальчиков в окно Рана. Он испугался и резко отпрянул, побоявшись, что окно разлетится на тысячи осколков и пронзит его и так болеющее тело, но этого не произошло: мяч отскочил от рамы и упал ровно под окном, даже не покатившись. Видимо, законы физики здесь явно не работали, – подумал про себя Ран, провожая взглядом неподвижный мяч, и снова уселся на кровать (он проходил школьную программу быстрее остальных, поэтому уже кое-что понимал). Мальчик, что был выше всех, с темно-шоколадными волосами и серыми, словно тучные облака, глазами подошел к мячику и поднял его. Взгляд прошелся и по окну. Рана заметили, и он испугался еще больше, просто застыл и ждал, что будет дальше. Но мальчик просто посмотрел ему в глаза и широко улыбнулся. Потом он показал на окно и прикрикнул: – Откроешь? – его голос глухо донесся до Рана. Не понимая, что же он творит, Ран просто открыл окно и, опустившись на колени, высунулся наружу. Прохладный воздух, пахнущий травой и свободой, ворвался в палату, смешиваясь с больничной стерильностью. Он принес с собой не просто звуки — он принес саму жизнь: звонкий смех детей, редкие порывы ветра и ясный, уверенный голос темноволосого мальчика. Мальчик ткнул большим пальцем в грудь и четко произнес: – Меня зовут Тит, а тебя как? – Ран, – хлопая глазами, ответил мальчик. – А почему ты тут? Мама рассказывала, что сюда попадают только пораженные дети. – Я болею, – грустно ответил Ран. – А, – растерянно протянул Тит, почесывая затылок. – Поэтому у тебя глаза красные? Ран просто кивнул в ответ. – Я тебя давно увидел, но побоялся подходить, прости, – не унимался Тит. – И как тебе тут? – Ну... не знаю. Тут холодно... Но не успел Ран закончить, как в палату зашла медсестра, чтобы поменять капельницу и принести поесть. – Ран! С кем там болтаешь? – веселым голоском спросила девушка. Ран любил разговаривать с ней о всяком, но иногда она считала Рана своим родным сыном, что напрягало. Мальчик виновато опустил голову и отполз от окна, закрыв его и помотав головой, глядя на нового знакомого. Тит непонимающе посмотрел вслед, почесал затылок и, как ни в чём не бывало, побежал играть дальше. – Ни с кем – холодно ответил Ран, садясь обратно к подушке. – Нет ничего плохого в общении с другими детьми, Ран. Так что можешь не скрывать, – спокойно произнесла медсестра, возясь с капельницей. – Тебе нужно принять лекарства. Потом советую поспать, препараты непростые. – Опять меняют? – безжизненно спросил мальчик. Девушка кивнула и спокойно ответила: – Да, поэтому отдохни. Вечером придётся долго общаться с врачом, и твои родители приедут, чтобы тебя навестить. Ран тоже кивнул, закинул очередную таблетку в рот, запил водой, лёг на кровать и закрыл глаза. Медсестра что-то прошептала себе под нос и быстро вышла из палаты, оставляя Рана в полной тишине и одиночестве. Неудивительно, что его побаивались: красные глаза, белые волосы и почти такая же белая кожа. Уже в свои десять лет мальчик выглядел безжизненно, словно статуя. Кто-то даже шептался, что он «пораженный» – наделённый какой-то способностью. Но врачи разводили руками, говоря, что просто так само получилось. Долгое время подозревали, что Ран – альбинос, но и это оказалось неверным. Пигмент в коже и на волосах у него был, просто он практически с самого рождения не часто контактировал с солнечным светом напрямую, а волосы побелели от количества лекарств, когда ему едва исполнилось три. В кое-чем все же Рану повезло: его родителей и бабушку пускали к нему в одиночную палату, чтобы навестить. Всем остальным детям было запрещено напрямую видеться с родными, но врачи жалели Рана и разрешали подолгу видеться с родней, считая, что с кем-то мальчик должен общаться. Чем же так сильно болеет Ран с пеленок? Много чем: в пару слов и не уместишь. Гемофилия, частые головные боли и обмороки, проблемы с пищеварением… список можно долго продолжать, но это основные его заболевания, так странно существующие в его теле. С одной стороны, Ран уже привык к больницам, таблеткам и врачам, но с другой стороны, он уже устал. Все вокруг пытаются показывать, что все хорошо, но все не было хорошо. Ребёнок просто хотел жить нормальной жизнью и не чувствовать боль, и пусть даже мир раскололся, а общество до сих пор сходит с ума, Ран просто хочет жить, а не выживать и бороться с самим собой.