Мел и пепел

Я шла по улице, кроссовки окунались в лужи и намокали. На улице знатно похолодало, отвратительная погода для каникул, зато соответствует моему настроению. Зайдя в школу я скинула куртку в раздевалке и поднялась на третий этаж. Остановилась у ненавистного 304 кабинета. Три стука, я вхожу и замечаю Макарову за столом: она хмурится, смотря в компьютер, взгляд ее метается от бумаг к монитору. Как только я пересекла порог, женщина повернулась ко мне, откинулась на спинку кресла и с довольной улыбкой прокомментировала. -о, Женька, пришла все таки? Что, стройку твою отменили? Говорит она язвительно, намекая на мои колкие слова в ее адрес при прошлой встрече. Я лишь закатила глаза, ничего не ответила и прошла к первой парте. Плевать, нужно просто отсидеть час в этих стенах и свалить домой. Я достала тетрадь и ручку, принялась записывать тему. Теперь это место ощущалось по другому: Саши рядом не было, никто не кричит, не отвлекает; внутри совсем тихо и даже само место стало казаться просторнее. Через пять минут учительница все таки вспомнила о моем существовании и начинает свой монолог. -итак, приступим. В этой четверти мы проходили Present Simple, простое настоящее. Она недоверчиво посмотрела на меня и прищурилась. -знаешь хоть что то об этом? Эту тему мы мусолили каждый год в одно и то же время, что не знать его, кажется, было невозможно. -знаю конечно. Ответила я и лениво опустила ручку на листок. По итогу Татьяна Андреевна дала мне пару заданий, после выполнения которых я смогу отправиться домой. Я решила не отвлекаться и как можно скорее закончить их. Тишина класса была настолько сильной, что звук ручки по бумаге казался громче чем обычно. В добавок меня отвлекал пронзительный голубой взгляд. От чужих глаз становилось настолько некомфортно, что все мысли куда то улетали и сменялись раздражением. Она что в галлерее? Чего она пялит так? Наконец женщина подает голос и как то задумчиво, ласково начинает. -что ж ты, милая, не учишься совсем… Я делаю вид, что не слышу или мне просто все равно. -ты же умная девочка, неужели самой не хочется пятерок, уважения учителей, друзей. От ее слов я сжала ручку сильнее, ее комментарии меня раздражали. Учиться ради одобрения? Ну уж нет. Учиться ради ее одобрения? Тем более нет! Я притворилась глухой или тупой, и это сработало. Она отвязалась от меня и вернулась к своим делам. Через 20 минут работы я наконец закончила, встала с места, отнесла листок и уже собралась уходить, как она остановила меня. -куда собралась? Я еще не проверила. Сядь. Последнее слово звучало жестко и заставило подчиниться. Она указала на стул напротив ее стола и я неуверенно опустилась туда. Женщина, закусив губу, водила красной ручкой по листку, отмечая верные ответы. От скуки я стала разглядывать ее стол: множество разных бумаг, документов, тетрадей учеников; взгляд мой привлек календарь, на котором было обведено 28 октября красным кругом. Я нахмурилась, стала размышлять, но меня прервал звук уведомления. Это был телефон Макаровой, я инстинктивно бросила взгляд на предмет и увидела уведомление от контакта: «брат». В коротком сообщении было написано: «Совсем не хочешь праздновать? Юбилей все таки». Я вскидываю брови, а женщина быстро выключает телефон и откладывает по дальше. Через две минуты мой листок был полностью проверен, я сложила его в рюкзак и все таки решила спросить. -у вас день рождения? -в чужие телефоны не прилично заглядывать. Холодно отвечает Макарова, но сама улыбается. -я по календарю поняла. Соврала я, и она кажется поверила, но отвечать ничего на это не стала. Она с грустной улыбкой убрала стопку бумаг в стол, а я не успокаивалась. -и вы не будете отмечать? -а говоришь: не смотрела в телефон. -ну я случайно увидела! Говорю я с каким то капризом и все еще пытаюсь как то выпытать у нее ответ. -нет, не буду. Ее голос звучит грустно, в глаза она мне не смотрит, будто специально прячется. -почему? -да не люблю все это. -ну это как то…не по христиански что ли. -да было бы с кем… На последней фразе я вскидываю брови от удивление, понижаю голос и спрашиваю аккуратно, будто боюсь наступить на больное. -а ваша семья? Друзья? -все разъехались, с друзьями особо не лажу, дома спокойно отмечу и все. Ее голос звучит так хрупко, что не верится. Она явно хочет закрыть эту тему. Всегда холодная училка Английского сейчас видна с одинокой и беззащитной стороны. Я решаю продолжить диалог, не хотелось заканчивать на такой ноте. -а где ваша родня, у вас разве еще нет своей семьи? Спрашиваю я ее, ссылаясь на ее возраст. Я всегда думала что у нее есть муж, дети и этих «вымышленных» детей всегда мне было жалко, ведь такого тирана никому в дом не хотелось бы. Она хмыкает, будто что то вспоминает, но потом выпаливает, смотря мне в глаза. -нет, семьи нету. Я с этим не тороплюсь. -не хотите семью? -почему? Хочу. Кандидатов нет… Говорит она с хитрой улыбкой, будто издевается, а потом осматривает меня с ног до головы. -хотя может и есть. От ее взгляда стало не комфортно, меня будто раздевали глазами. Захотелось быстрее уйти. Я наигранно хмыкнула, сделала вид будто поняла шутку и заторопилась домой. Внезапно ее грустный голос прерывает мое рвение. -уже уходишь? Я думала ты еще чуть останешься. Ее голос одновременно веселый и грустный, будто она намекает…нет, манипулирует. -извините, мне пора. Отмазалась я и как можно быстрее скрылась за дверью ее кабинета.

***

Я лежала в кровати и в голову лезла Макарова, почему то мне было ее жаль. Странно, как мне может быть жаль человека, который поставил мне двойку за четверть, но с другой стороны…она ведь тоже человек, у нее также есть чувства. С этими мыслями я заснула.

***

Сегодняшний день обещал быть таким же ненавистным: переться в школу, пока все счастливые спят дома. Но вместо того, чтобы сразу направиться к Макаровой, я решила зайти в магазин. Купив маленький тортик (бенто-торт), я воткнула туда пару свечек и взяла с собой. Остановившись у порога кабинета, я постучала три раза и вошла внутрь. -здрасьте. Вид у женщины был не очень: уставшая уже с утра, ровной осанки нет, вся в документах и делах. -привет, Женька. Отвечает учительница и только потом поднимает голову от своих записей. Ее глаза расширяются, когда она видит как я стою на пороге с зажженными свечами и тортиком. На щеках Татьяны Андреевны проступает легкий румянец, она расплывается в улыбке и смущенно перебирает край своей блузки. -ну не надо было… -как не надо? У вас день рождения! Вдруг я поняла как это выглядит и тоже стала смущаться, аккуратно поставила тортик на край ее стола и неловко оперлась о край парты. -я просто подумала… -спасибо. Перебила меня женщина и осмотрела тортик со всех сторон. Она прикрыла глаза, поджала губы и задула свечи. Когда Макарова подняла глаза на меня, они были другие, полны какой то нежности и чего то еще, будто она оценивала меня, осматривала и примеряла себе. В один момент она поднялась с места, очень близко подошла ко мне, что даже захотелось сделать шаг назад, но я не успела. Женские руки обвили мою талию и прижали к себе в объятия. Я вскинула брови от удивления и завела руки на ее спину чтобы обнять в ответ. В какой то момент ее руки уходят ко мне на поясницу, затем на спину, а после она утыкается лицом мне в зону виска, а рукой зарывается а мои волосы. Я чувствую ее ровное дыхание, быстрый стук сердца, от всей этой смеси зрачки расширились к голова стала кружиться. Объятия казались такими приятными, теплыми и уютными; они совсем не ощущались как дружеские, скорее родные, но чувство неловкости все равно брало вверх, было непривычно находиться так близко к учительнице. Мы простояли в объятиях минуты 3, а после она все таки отпустила меня, видимо ждала, пока румянец сойдет с щек. Было очевидно, что никаким Английским мы заниматься сегодня не будем. Женщина хитро прищурилась, посмотрела на тортик, потом на меня, устало выдохнула. -повезло тебе, Женька, будем сегодня чай пить. Я расплываюсь в улыбке, такая новость меня явно радовала. На улице было очень холодно и неуютно, поэтому горячий чай и тортик сделали бы этот день немного ярче. Учительница достала из стола две кружки, ножик и тарелочки с ложками. Протянув мне два стакана, она не глядя произнесла. -Милая, сходи вниз, набери кипятка. Я киваю и послушно иду вниз, попутно размышляя о том, что она не такая уж и плохая, тоже улыбается, тоже грустит, тоже человек в конце концов. Вернувшись в класс, я вижу как она разрезает тортик. Ставлю два стакана на стол и вдруг выдаю то, что сама от себя не ожидала, язык был быстрее моих мыслей. -а может фильм посмотрим? Спрашиваю я ее, на что она замирает и после поворачивается ко мне. -можно. Мои глаза округляются на ее согласие, а она уже открывает нетфликс и ищет что то подходящее. По итогу я сажусь по ближе к ней, беру чашку с чаем и внимательно наблюдаю за ее выбором. По итогу женщина кликает на какую то сопливую мелодраму, но я решаю не возражать, все таки ее день рождения. Сейчас было так уютно с ней в этом кабинете.

***

Под конец фильма, когда каждый второй уже может прослезиться, я с какой то тоской смотрю на экран. Скучный, очень скучный фильм. Зато по лицу Макаровой так не скажешь, она явно довольна сюжетом. Ее глаза приковываются ко мне, когда на самом милом моменте я зеваю. Она хихикает и в шутку спрашивает. -что, так скучно? -до ужаса. Я не люблю сопливые мелодрамы Ее лицо сменяется легким замешательством, глаза начинают сканировать каждое мое действие и мимику. -а что же тебе тогда нравится? -фэнтези, комедии, боевики…если и романтика, то какая нибудь необычная. На ее лице появляется нотка раздражения и она с упреком отвечает. -ваше поколение я никогда не пойму. На это я лишь хихикаю и наконец поднимаюсь, чтобы отправиться домой. Макарова внимательно наблюдала за мной, ее взгляд скользил по моим бедрам, рукам, поднимался к шее и лицу. Когда я закидываю сумку на плечо и разворачиваюсь к выходу, то женщина вдруг окликает меня. -Женя. Я останавливаюсь, поворачиваюсь к ней, а учительница уже начинает медленно подходить ко мне. Я молча смотрю на нее, ожидая какого то замечания или чего то похожего, но вдруг она наклоняется, берет мое лицо в руки и мягко целует в щеку. -спасибо тебе, Милая. От такой близости я опешила, делаю шаг назад, щеки заливаются краской. Я сразу чувствую что что то не так, но не смею произнести ни слова. Макарова только делает шаг ближе ко мне. Я опускаю взгляд в пол и совсем тихо произношу. -не за что, до свидания. -пока. Я выхожу из кабинета и только потом начинаю прокручивать все моменты: оказалось что та «Горгона» не такая плохая и тоже человек, у которого есть чувства, просто она устала, замужем за рабочим креслом, что даже день рождения проводит с бумажками. Но ее поцелуй в щеку явно выбил меня из колеи, я отогнала о себя странные мысли и спихнула все на обычное «материнское» отношение ко мне и благодарность, в конце концов она не сделала ничего противозаконного…пока что.