Мел и пепел

Оседлав мои бедра, наглые руки тянутся под кофту, очерчивают талию и ползут выше. я плавлюсь, плавлюсь как никогда, все тело будто пластилин из которого лепят все подряд. Ощущения в теле смешиваются, губы уже распухли от поцелуев и укусов. Мне хорошо. Внезапно ее руки цепляются за ремень моих брюк и это вырывает меня из мира блаженства. Я хватаю ее за запястье, она замирает и удивленно вскидывает брови. -ты же понимаешь что мы должны остановиться? Она замирает, сглатывает ком в горле, будто хочет возразить, но после понимает что я права и грустно вздыхает. -да…да. она поднимается с моих бедер и неловко поправляет одежду. Все это время я в недоумении смотрю на нее и пытаюсь прочитать ее мысли. -вы же не надеялись на то что мы…зайдем далеко? -а.? Нет, нет…что ты. Ее голос звучал потеряно, она лишь поправила волосы и пошла на кухню. В решила не придавать этому значения, мало ли что, может она уже лет 10 не целовалась, вот и развезло. Включив телефон, я вижу что время близится к 22:00. -черт… -что? Слышу с кухни женский голос. -время позднее.. -и что? Нам же не обязательно рано ложиться спать. -нам? -ну да, ты же ко мне с ночевкой, забыла? Я мешкаюсь. Почему то в моменте я полностью проигнорировала тот факт, что мы с ней страстно целовались и решила, что оставаться у нее с ночевкой-это не просто плохая, это ужасная идея. Мозг работает быстро и я начинаю придумывать отговорки: -Тань? —да? -женщина отвлеклась от кухонного стола и посмотрела на меня через плечо. —у меня же одежды сменной нет…потом в школу…на репетицию…-оправдываюсь я, надеясь что она не начнет искать пути решения. Но кажется ее эта проблема даже не напрягла, она спокойным тоном ответила. —возьмешь что то из моих вещей. Мои брови взлетают вверх, в первые секунды я даже не могу внятно ответить. —что? Из твоего?! От шока я даже привстала с дивана. Макарова прищурилась и с усмешкой произнесла: —а что? Тебе не нравится мой гардероб? В голове сразу пронеслись все ее образы, рубашки с корсетами и эти…ненавистные три расстегнутые пуговицы, которые еще до наших «особых отношений» привлекали мое внимание. Она одевалась просто крышесностно, один наряд лучше другого и порой я даже завидовала ее вкусу и умению подбирать вещи подходящие под офисный стиль. —нет! Нравится! Просто…это не будет странным..? спрашиваю я робко, а она даже не смотрит на меня, холодно произносит. —сходи в мою спальню, посмотри, может тебе что то приглянется из одежды. Я долго колебалась, но все таки встала и направилась в комнату. Зайдя внутрь, я ощутила приятный запах уюта, прохладного постельного белья и свежего воздуха, который шел через открытое окно. Справа от кровати находился шкаф:большой, в серых тонах и до самого потолка. Открыв дверцы, в глаза сразу бросается чистота и порядок: все сложенно по линеечке. Внизу стояли коробки с обувью, возможно туфли и кроссовки; сверху сложенно всё постельное белье, в пастельных тонах, с дорого тканью. После мой взгляд упал на вешалки: одна половина была увешана брюками, джинсами и юбками, а вторая рубашками. Рубашки были прекрасны, разных цветов, фасонов, с узорами. Я заметила одну из них:темно серая с корсетом и узкими, еще более темными серыми, линиями вдоль. Сняв ее, я стала рассматривать вещицу, как вдруг чувствую чьи то губы на коже своей шеи. я моментально подлетаю, даже ахаю, но меня цепляют за талию и не дают даже развернуться. Наглые руки скрепились на моем животе, а рот целовал и всасывал кожу шеи раз за разом. —что то присмотрела для себя, моя девочка? от этих слов дыхание перехватывало и я ели сдерживалась чтобы не застонать. —н..нет, ну только если рубашка… Говорю не уверенно, хотя точно половина ее вещей сводила меня с ума. —мм…ну значит завтра ее и оденешь.. говорит она игривым голосом, все еще сходя с ума от моей шеи. Я чувствовала как щеки горят и мне это не нравилось. Я еще ни от кого так не таяла, как от нее. Быстро вернув рубашку на место, я развернулась и взяла ее за плечи. —может мне все таки уйти домой? Вдруг ее черты лица грубеют, брови хмурятся а взгляд становится невозмутимым. —убегаешь значит. —нет! Я… Пытаюсь оправдаться, но выходит криво. Ее голос прерывает меня. Слегка раздраженный, нервный. —чего ты боишься все время?! Разводит руками, будто спрашивает не меня а весь мир. —все слишком быстро! —но я же тебя в постель не затаскиваю. Говорит женщина раздраженно, заглядывая в мои глаза, после разворачивается и шагает к выходу, через две секунду я слышу тихое —хотя хотелось бы… *** Приближался первый час ночи, а мы обе сидели на диване в обнимку. Забыв недавние разногласия мы мирно смотрели фильм, который был безумно скучным…но как будто уже все равно что смотреть, главное-с ней. Татьяна полулежала на диване, а я устроилась у нее под боком; руки женщины обнимали мое тело, поглаживая пальцами. прикрыв глаза, я почувствовала как меня тянет в сон. Учительница тоже почти погружалась в дрем. Робко коснувшись губами моего плеча, она прошептала. -Женечка, пойдем спать? -«пойдем»? Переспрашиваю я ее, приподнимая брови. Она хитро улыбнулась мне в губы. —а что? Не хочешь спать со мной? Шепчет женщина, делая странный акцент на «спать». Я слегка отстраняюсь, закатываю глаза и настороженно отвечаю. —нет уж спасибо, я пока на диване, у нас еще не такие…близкие отношения. Татьяна нежно улыбается, хотя в ее глазах прячется огонек похоти. —ладно, сейчас принесу тебе постельное. Учительница удаляется а комнату, а я все еще краем глаза досматриваю фильм. Застелив мне чистое постельное, я поблагодарила ее и уже собиралась лечь, как вдруг она ловит мою руку. —а целовать кто будет? Сначала мои глаза расширяются. Я не успеваю ничего ответить, мою талию перехватывают сильные женские руки и тянут на себя. Она уже почти прижимается губами к моим, но я жмурюсь и отворачиваю голову, от чего поцелуй вместо рта попадает мне на щеку. Она замирает, пару секунд губы держатся на моей бархатной коже, но после на холодно отстраняется. —в чем дело?-говорит Макарова, приподнимая бровь. Я стыдливо опустила голову, чувствовала сильную вину за ложные надежды и ответные действия. —я так не могу… Сердце учительницы больно закололо, но она не подала виду. —что не можешь? —все слишком быстро, простите… я ускользаю от нее в прихожую, желая сбежать от проблем, как всегда и делала. Но за крайний месяц я поняла, что сбегать от проблем с ней просто невозможно. Она хватает меня за футболку и тянет обратно, ругаясь. —совсем сдурела? На улице холодрыг, ночь! Куда ты собралась?! —я вас обманываю! Я дала надежды ложные..! Сквозь слезы слова невнятны, но она все прекрасно понимает. Внезапно ее руки тянут меня на себя и я оказываюсь в теплых, родных объятиях. —все хорошо, милая, успокойся, ладно? В ответ она слышала только детское хныканье. Она одна из немногих кто видел меня в слезах, ей всегда удается находить меня слабой, сломленной, усталой, злой…той, которую другие не видят. Я так и не смогла ничего ответить, но пальцы, сжимающие ткань ее Шелкового халат говорили больше чем что либо еще. —давай ты выпьешь зеленый чай, ляжешь спать а утром я отвезу тебя домой, ладно? Я шмыгнула новом в знак согласия и уже через три минуты сидела за столом с красными глазами и пила чай. Макарова не задавала вопросов, понимала что в таком состоянии выпытать из меня ничего не возможно, а вот зато хуже сделать можно запросто. Через еще пятнадцать минут мы обе легли спать: она в своей комнате, я на диване. Засыпать было у нее на удивление очень уютно, совсем не страшно. В своей квартире я постоянно ощущала чье то присутствие, страх, словно кто то наблюдает за мной. Бабушка говорила что если у дома энергия хорошая и люди, живущие в этом доме, тоже хорошие, то и спать будет легко и спокойно. В моем доме про покой можно было забыть, сколько ссор, подавленных эмоций и недоговоренностей копилось в стенах…не сосчитать. Зато здесь, в квартире Татьяны Андреевны было как никогда спокойно…слишком спокойно, будто не успело тут накопиться ничего плохого. Хотя чему тут копиться? Она ведь сама говорила: мужа нет, детей нет, с друзьями не лажу. В какой то момент я поняла что если в ее окружении только рабочее кресло и надоедливые дети в школе, то я для нее самое ценное, что существует на этом свете… С этими мыслями я заснула. Спала я отлично, выспалась. Утром я проснулась от того, что кто то гладит меня и пытается стащить одеяло с лица. —Соня, просыпайся! —какая Соня… Морщусь я, не соображая ничего во сне. Женщина от такого ответа на секунду замерла, но потом быстро ответила. —как какая Соня? Ты у меня Соня! Спишь до 11 утра! —я не Соня, я Женя. говорю совсем глупости, сворачиваясь калачиком на боку и кутаясь в теплое одеяло. Окончательно сдавшись, Макарова просто смотрела на меня с улыбкой и удивлялась тому, как сильно я отличаюсь в домашней обстановке от себя в школьной жизни…сонная, растрепанная, в помятой футболке, ленивая…но все такая же упрямая и это то, за что она полюбила меня. —ладно, валяйся. Говорит она и уходит на кухню, а я вскакиваю. —ну нет, я уже не хочу… Макарова смеется с этого и наливает мне чашечку бодрящего кофе. За завтраком я вспоминаю про ночь и говорю: —у вас так хорошо спится… Макарова долго молчит и с улыбкой помешивает кофе, будто вынашивает какое то высказывание. Через несколько секунд она все таки решается на него. —спала бы со мной, было бы еще лучше. я поджимаю губы, ничего на это не отвечаю и даже не смотрю на нее, на кухне стоит неловкая тишина. —прости… Тишина. Напряжение. —прости, слышишь? Милая… Говорит она, цепляясь за мои плечи и пытаясь заставить посмотреть на нее. Я слегка вырываюсь, только чтобы показать что мне не приятно, но в принципе ей и этого хватает, чтобы отпустить меня. —просто…отвезите домой, пожалуйста… Макаровой ничего не остается, кроме как исполнить мою прихоть и уже через пол сама мы ехали в сторону моего дома. Тишина в машине напрягала, даже музыка из радио не спасала ситуацию, даже наоборот-усугубляла. припарковавшись напротив моего дома, женщина с тоской и грустью посмотрела меня, мягко коснулась тыльной стороны моей ладони, словно желает напомнить о своем существовании перед тем как я уйду. —спасибо.. Выдавила я неловкое и через силу чмокнула ее в щеку. —напиши пото… говорит Татьяна Андреевна, но не успевает договорить-я уже ухожу. Зайдя в дом, легче мне не стало, тяжесть стен и вещей в доме будто сковывала, хотелось свободы. По левую сторону от прихожей находилась кухня, где я застала маму. Ее лицо не выражало эмоции, она со стеклянными глазами глядела в окно и попивала чай. —привет, Дочь. Говор и она с ноткой упрека в голосе, которую я сразу замечаю. —привет..? Настороженно отвечаю, пытаясь угадать что стряслось на этот раз. Решив, что у мамы просто свои тараканы в голове, я села на пуфик и стала снимать обувь. —кто подвозил? Рука замирает на шнурке, я не поднимаю глаз. Голова работает быстро, тело сковывает от нервов. —такси конечно. Как можно увереннее говорю я, пытаясь отогнать ее дурные мысли. —мм…а давно у нас таксисты на тонированных иномарках разъезжают? Ты вроде не дочь нефтяного магната, чтобы бизнес класс покупать… Эти слова ударяют ниже пояса. Диалог был похож на игру в шахматы, каждый раз мы делали новый ход, переигрывая друг друга. В этот раз я пропускаю ход и ничего не отвечаю, зато мама идет в наступление. —это ж сколько лет твоему избраннику? 30? 40? Может отцу сказать, чтобы он тебя жизнь поучил?! Читает она нравоучения, а я поднимаюсь с пуфика и безразлично кидаю. —говори, хоть будет у вас повод пообщаться. Давлю ей на больное, из за чего она бесится еще больше. —ты так со мной не разговаривай! Женя! Женя а ну вернись мы не договорили. Я запираюсь в своей комнате, выдыхаю через рот все напряжение, которое накопилось во мне и плюхаюсь в кровать. Был только день, а усталость уже подкатывала. Обида, злость, нервы-все собралось воедино и давило на меня. Внезапно вспомнились теплые нежные руки, ласковый голос, любимые касания. Хотелось вновь к учительнице, обнять ее и почувствовать себя в безопасности. Слезы вдруг сами катятся по ливу, сильной сжав подушку и всхлипывала в ткань. Сама не понимая как, я пишу Макаровой. —можешь приехать? —что то случилось, милая? Я ничего не ответила на это и она сразу поняла, что выяснять причину по переписке будет плохая идея, поэтому напечатала одинокое: -еду. через 20 минут Я слышу звук мотора и, набравшись смелости, вылезаю через окно своей комнаты, обхожу дом и вижу Татьяну: она выходит из машины, опирается спиной на дверцу машины и ждет. Заметив меня она отталкивается от железа и раскрывает руки для объятий, и я моментально бегу туда, прижимаюсь к ней как 5-летний ребенок. Руки обнимают ее за плечи, лицо утыкается куда то в грудь. Я жмусь так сильно, будто хочу слиться с ней воедино. Женщина в недоумении смотрит на меня, но решает для начала утешить. Одна ее рука гладит мою спину, а вторая голову. Через пару секунд послышался мой первый всхлип и тогда она насторожилась. —чшш…Женечка, все хорошо, я рядом… Говорит она ласковым голосом. Находясь в ее объятиях, я забывала про все на свете и больше всего в этот момент хотелось прошептать «люблю» Руки спустились на мою талию, медленно очерчивали и терли, будто защищали от холода. В какой то момент Макарова уже хотела отцепить меня, но я не в какую. —нн…нет! —ладно! Ладно! Нет так нет… Через минуту, когда мои слезы перестали быть такими горькими, женщина ласково приподняла мой подбородок. Теперь на нее смотрело заплаканное существо с глазами, в которых можно было увидеть свое отражение. Она аккуратно провела пальцем по мокрой щеке и поцеловала меня в уголок губы. От этого жеста я растянулась в улыбке и вновь прижалась к ней, вдыхая запах тяжелых духов, которые за все время очень пришлись мне по душе. Татьяна Андреевна тем временем подняла голову, и вдруг видит в доме рядом силуэт моей мамы, который пристально смотрит на женщину и на ее машину. Через стекло эмоции разглядеть было тяжело, но Макарова сразу понимает что что-то не так. Татьяна Андреевна делает вид что ничего не заметила и переключает все внимание на меня, а моя мама отходит от окна и скрывается за шторой. Никто никому ничего не сказал, но все знали что так просто это все не кончится…