С Днём святого Валентина, Белоснежка

— Не нравится что-то мне этот лес. Хотя... это же просто деревья... Но всё же мрачный какой-то, — бубнил себе под нос Тэхён, перешагивая очередную корягу. — Хоть и говорят, что здесь какой-то колдун живёт, ещё какая-то нечисть... Господи, откуда я это знаю... Что за бред в голове... — Он торопливо шёл через чащу, стараясь найти хоть какую-нибудь тропинку, но всё же осторожно, шуметь лишний раз почему-то не хотелось. А зыбкая вялотекущая головная боль постепенно заглушалась слабым, каким-то странным внутренним теплом. Некий лёгкий морок возбуждения постоянно был где-то на периферии сознания. — Так, надо просто отсюда выбраться. У меня зачёт на носу. И тетрадь по египтологии ещё не сдал. Джин ведь даже не догадается забрать её из моего шкафчика и отдать преподу. Боже, да где я вообще, — недоумевал Тэхён, оглядываясь по сторонам, но вспомнить, как он оказался в дремучем лесу не мог, как ни старался. Последнее, что всплывало в памяти, что Сокджин вроде бы взял его на слабо. Но на слабо чего тоже не помнил. «Чёрт, реально прям, как в какой-то зловещей сказке», — задрав голову и разглядывая макушки вековых деревьев, подумал Тэхён. — И не хватало ещё угваздаться с ног до головы, — он с сожалением посмотрел на свои светло-бежевые сабо-лоферы, оглядел уже не белый пуловер и такие же светлые элегантные брючки, в которых его попа была огонь. Нет, не так — в которых его попа-огонь выглядела просто офигенно. А белобрысую голову вообще не отмоет, если его угораздит вляпаться в какую-нибудь смолу. — А, без разницы, всё равно уже пора в салон, — встряхнул он волнистыми локонами, и улыбка сама собой полезла на лицо — Чонгук хоть и говорил, что ему всё равно, какого цвета у него волосы, а сам обожал, когда Тэхён был блондином. Но хорошее настроение быстро спало, стоило омеге вспомнить, что от его альфы давно не было вестей. Странно... это он хорошо помнил. Переползая здоровенное бревно, чуть не потеряв один чобот, и окончательно прощаясь с чистотой своих штанов, Тэхён всё больше убеждался, что он одет как-то вообще не соответствующе, но мысль, почему так вышло в голове опять же не задержалась. Он всё ещё безуспешно пытался сориентироваться в каком направлении двигаться, и, пройдя ещё с десяток метров, услышал какой-то шорох. Омега замер и заозирался, но в угрюмом лесу ни черта не увидел. Характерный треск веток от тяжёлой поступи приблизился и из-за толстых стволов деревьев повыходило несколько мужиков среднего возраста. Если их так можно было назвать, ну чисто бомжи... — Вы... кто такие? Охотники? — вытаращился омега, и услышал низкий гогот. — О как... Кто это у нас тут? — сгримасничал отвратительную улыбку один из них. Тэхён чуть содрогнулся. — Ага, за тобой и охотимся, — съехидничал второй. — Это же ты тот принц Белоснежка, красота которого не просто милая, как сказал колдун, а сногсшибательная? — недобро хмыкнув, прохрипел ещё один низкорослый мужлан. Впрочем, они все были низкие и, мягко говоря, довольно гнусного вида. — Чего скуксился? — их горящие похотливые взгляды очень настораживали. Это прозвище Тэхёну вполне нравилось. Белоснежкой и подобно этому его стал звать Чонгук с тех пор, как он первый раз появился перед ним блондином. — Нет, ребята, это не я. У вас ложная информация и, по всей видимости, есть какой-то свой принц. Давайте его ищите и... делайте что хотите, в общем, только дайте мне пройти. — Так, он даже до бревна добежать не успеет, поскольку эти мутные типы стали его обступать. — Ага... щас, — крякнул первый. «Ну ни х... рена себе», — Тэхён всё же не был любителем мата. — Это уже даже не смешно, парни. — А ты ничё такой, правда, мужики? — проигнорировал его пучеглазый жирный хрен с блестящей потной лысиной, что стоял посерёдке. И снова этот мерзкий гогот. Тэхён оглянулся по сторонам и поморщился. Что ж за хрень происходит..? — У нас тут нечасто пробегают такие симпотные задницы. Так что сегодня ты будешь нашим десертом, милый, — и все пятеро заулыбались ртами, полными гнилых зубов. От их грязной бомжовской одежды за версту несло дерьмом, будто они живут в свинарнике или на помойке. Да и сами эти низкорослые «бруталы» выглядели далеко не как прынцы. Всё это походило на какой-то сюр — он, Белоснежка, с лёгкой руки его альфы, папу его... и несколько каких-то недоразвитых троллей, выглядящих как сто лет немытые бомжи, до того уродливые и гнусные, пара из которых даже уже наглаживали через штаны свои члены. И от этого зрелища, и от этих мерзких рож Тэхёна уже начинало подташнивать. Они не были карликами, но эта шайка маргиналов, по ходу, ниже его. А он, вообще-то, омега. А омеги по-любому ниже альф — зачем-то выстраивал логическую цепочку Тэхён. И безобразные к тому же — уродливые обезьяньи лапищи, громадные замызганные башмаки, ф-фу... Но их пятеро, и в любом случае они были сильнее его. Что делать? Тэхёну было уже страшно. Но ещё больше было противно и реально начинало подташнивать, как только он представлял, что кто-то из них к нему хотя бы прикоснётся. Бежать было бессмысленно — его обувь не располагала к этому. А тем временем фрики всё больше его обступали. И как только он развернулся рвануть обратно к бревну, крайнему от него хватило только выставить свою длинную волосатую ручищу и он был пойман. — И лучше тебе не рыпаться, Белоснежка, — больно сжимая его в грязных лапах говорил тот, что был вроде моложе всех. Его засаленные патлы свисали ему на лицо и цеплялись за щетину, — а то придётся тебя связать. Тэхёна охватил дикий ужас. Это что, какой-то лес порока что ли, что здесь неизменно витал какой-то маревый блуд? Но он даже не успел начать сопротивляться, как услышал любимый тембр. У него аж сердечко затрепетало. — А вот и гномы... — раздался низкий рычащий голос его Чонгука как будто бы на весь лес. Издевательски и зло. Его слова эхом разнеслись вокруг. Мужики, не ожидая такого явления, в страхе тут же выпустили омегу из рук, испуганно перешёптывая между собой «колдун Чо». «Какой ещё колдун Чо? Как? Откуда здесь его альфа? Не может быть...», — Хм... Где ещё двоих собратьев по разуму потеряли? — Они в запое... — кто-то исподлобья прогундел виноватым тоном, но всё же с нотой дерзости. Тэхён поднял брови, а колдун раскатисто захохотал. Смех постепенно становился обычным и Тэхён уставился в сторону, откуда шёл голос. — Я же вас предупреждал, кретины безмозглые, Белоснежка мой, — ужасающим тоном говорит альфа. — Разве нет? — гномы тут же закивали, бормоча «это не то, что ты подумал...». А Тэхён, отодвигаясь от них подальше, во все глаза смотрел на своего мужчину и не мог понять, что здесь происходит. Одетый в чёрную замшевую мантию до пола, отливающую серебром даже при этом тусклом свете чащи, красивущий до мурашек, из-за древесных старожилов вышел его альфа. И, видя, как в чёрных глазах загорается пламя, Тэхёну захотелось буквально поджать на ногах пальчики. Он поверить не мог. Омега и рад его видеть, но и в шоке стоит. — П... почему ты здесь..? Ты же должен быть... — договорить обалдевшему Тэхёну не дали: — Ну мы же не знали, что это именно он... — закивали на Тэхёна эти... гномы? Понятное дело — врут. — Ты это, Чо, — просяще скривился лысый, — не превращай нас ни в кого, а? А то после последнего раза до сих пор спина болит... — и все пятеро потёрли поясницы, начиная потихоньку пятиться в лес. — У вас минута, чтобы испариться, — рявкнул на них альфа. — Да-да, всё, нас уже нет... — гномы поразворачивались и быстро захрустели оттуда ветками. — Слушай, Чо... — всё же обернулся патлатый, отмахиваясь от братьев, что зашипели на него «да угомонись ты». — Может... — замямлил он, — может, нам можно будет... ну это... после тебя... — он заискивающе скосил рожу и указал подбородком на Тэхёна. — Что!!! — взревел колдун. Тэхён только успел округлить на это глаза, когда его альфа взмахнул рукой. Раздался такой оглушительный щелчок пальцами, что у омеги зазвенело в ушах, и фрики растворились в воздухе, оставляя после себя звенящую пыль. — Грёбаные недоумки. Ничему вас жизнь не учит, — свирепствовал альфа. — Жаль только ненадолго. — Тэхён никогда не видел своего мужчину настолько взбешённым и безжалостным. И, если бы он не знал, что это его Чон Чонгук, то давно бы уже сверкал оттуда голыми пятками. — Я не понимаю, как ты... что всё это... — омега всё ещё никак не может прийти в себя, он теряется от всего увиденного и услышанного. — Ты мой, Белоснежка, — раздался рядом бархатный баритон. Ну с этим Тэхён и не спорит, но что здесь происходит вообще..? — Я ждал тебя всю жизнь. Пока ты появишься в моём лесу. — Чего..? — Оригинальные тут приколы... — Домой? — В глазах альфы дерзкий огонь. — К... куда? Чон притягивает его к себе за талию, опять делает щелчок, и вот они уже находятся в спальне. Только ведь они ещё не живут вместе... И это даже не его спальня в доме родителей... всё так вычурно, красиво, а в окне один сплошной лес. Колдун отпускает его и Тэхён плюхается задом на мягкую прикроватную танкетку, всё ещё находясь в состоянии шока, близкого к опьянению. И вот это всё ещё больше подначивает сладкие спазмы внизу живота. — Я понял... Это какая-то постановка? — оглядываясь, улыбается омега. — Надеюсь, нас сейчас не снимает скрытая камера? — И видит полное непонимание, потому что в чёрных глазах лишь сплошной наглый горячий порок. Альфа сам, как есть афродизиак. Что творится с ним..? Называет себя каким-то колдуном... — Не удивительно, что у этих тупиц от тебя крышу снесло, ты же просто невозможно красив, — бегает глазами по изумительному лицу. И в том тёмном взгляде кипит столько энергии и куража, что Тэхён чувствует, будто его подогревают на медленном огне. «Точно лес порока, — промелькнуло у него в голове. — Здесь все какие-то озабоченные... И ты в том числе», — мысленно сказал себе Тэхён, и в данную минуту его всё устраивает. Чо снимает с себя мантию и она падает за спиной. Стягивает через голову рубаху и медленно берётся за пояс. «Ну вот, моим штанам окончательно хана, что спереди, что сзади...» — Тэхён видит сильное тело своего мужчины и его пульс набирает обороты, ему так хочется поправить свой член, вообще снять их с себя. Глубоко дышит от накрывающего возбуждения, и он бы сейчас повис на альфе, и сам бы залез языком ему в рот, но будто прилип к этой танкетке, уставившись на него. Его потряхивает, а в одежде почему-то ужасно тесно, а Чо стоит в метре от него, смотрит сверху, рукой неспеша обхватывая своё уже вставшее возбуждение через ткань, поглаживает. Он мажет языком по нижней губе и соблазнительно посмеивается: — Не бойся, Белоснежка, давай, потрогай, я уже давно готов для тебя, — и чарующе хохочет, призывно двинув тазом вперёд, чувствуя, что омега будто весь извёлся. Медленно спускает штаны, выпуская на свободу внушительный орган. Тот качнулся, а у Тэхёна дёрнулся свой. Он сразу сориентировался, что от него хотят, и, глядя в глаза, медленно сползает на пол, вставая на колени. С хрена ли ему боятся? Он не знает, что тут изображает этот «колдун», папу его, но он ему сейчас покажет. Хочет поиграть — сейчас будут ему ролевые. За то, что пропал на две недели. Он-то думал его альфа делом занят, а тот, оказывается, по лесу бегает и пальцами щёлкает. Тэхён присел у его ног, обхватил и поиграл пальчиками по его члену. Прищур чёрных глаз и неизменная дерзкая улыбка заводили неимоверно. Тэхён, глядя в глаза, медленно приблизился, провёл языком по выпирающей венке, облизал гладкие яйца и принялся мокро посасывать головку. Чо глубоко задышал, раздувая ноздри, смотря на парня тяжёлым, пьянеющим взглядом. Его Белоснежка — это нечто невообразимое. — Не знаю, что ты задумал, — продолжая ласкать его член круговыми движениями горячего языка, говорит омега, — но я не против. — Чонгук одобряюще промычал и сымитировал несдержанный толчок, как призыв к действию. Тэхён поднял на него дерзкий взгляд, ещё подразнил во влажных от слюны губах головку, поигрывая языком с уретрой, и резко вобрал в себя крепкий член. Глубокий, будоражащий стон не заставил себя ждать. Альфа низко мычал, рвано и тяжело дышал, закатывая глаза, пока Тэхён насаживал себя на его ствол, оглаживая руками бедра, кубики пресса, грудь и каменные ягодицы. В какой-то момент Чо не выдержал, щёлкнул пальцами и Тэхён оказался совсем без одежды. Омега замер, а после протяжно полупромычал-полупростонал от облегчения прямо с членом во рту, помогая себе уже двумя руками, и чувствуя как альфа кайфует от вибрации, и от того, как у самого член пульсирует. В планы колдуна не входило слишком быстро кончать от такого умелого рта. Он слишком долго ждал его, чтобы всё так быстро закончилось. А от вида обнажённого парня выдержки становилось всё меньше. — Я заставлю тебя вспомнить, как следует извиняться после долгого отсутствия, — уже не помня себя, вбирая жадный вдох, как одержимый, выдыхает Тэхён, когда колдун, хватая руками его голову, вытащил из его рта свой член. Одним рывком альфа поднял его и вместе с ним перебрался на огромную постель, снимая с себя остатки одежды аналогичным образом. Он крутил омегу и вертел, как ему хотелось, наслаждаясь ладным телом, целуя и прикусывая вкусные губы. Нетерпеливо рыкнув, Чо оставляет его истерзанные соски, переворачивает и тянет на себя его зад, поднимая на колени, и вцепляется ладонями в упругие ягодицы. — За твою попку без раздумий можно душу класть на алтарь, — тяжёлое дыхание заставляет грудную клетку вздыматься. Рассудок сложно контролировать при виде этого красивого обнажённого омеги. Он рассматривает его розовую дырочку недолго, потому что не выдерживает, присасывается, надавливая языком. Тэхён стонет, запрокидывая голову, дрожа всем телом. Касания альфы становятся пылкими и несдержанными, и Тэхёну уже тяжело соображать. Чо нежит всё на своём пути, лезет языком вглубь, фиксируя в крепких ладонях раскрытые ягодицы, и принимается неистово вылизывать, выбивая из парня головокружительные стоны, всхлипы и скулёж. Его языка так много, что омега не знает куда деться, дрожа от неудержимого возбуждения. На омежьем члене крупными каплями собирается смазка и сочится на постель. Ему так хорошо, как, впрочем, и всегда со своим альфой. Его Чонгук сейчас доставляет ему немыслимое удовольствие. Он не знает, зачем весь этот балаган, что тут устроили, но уже вообще похрен. До ушей доносятся пошлые звуки языка о влажную кожу. — Твоя дырочка так сильно соскучилась по члену, — рыкнул Чо размазывая ладонью скользкую смазку, смешанную с его слюной, обласкивая его маленькие яички. Тэхён охал, скулил и извивался на смятой постели, сходя с ума от того, как Чонгук посасывал чувствительное местечко. Тот слабо прикусил его, засасывая нежную кожицу и добавляя остроты ощущениям, и тут же принялся зализывать. — Чонгук-а... — хрипло заскулил омега, заводя руку назад и сжимая густую шевелюру, голос после члена его альфы ещё не скоро восстановится. Чо глухо замычал, усерднее двигая языком. То, что он сейчас вытворял этим своим «колдовским» языком, было просто невообразимо. — Я сейчас... С нескрываемым сожалением колдун отстранился от припухлой и расслабленной дырочки и, собрав смазку между ягодиц, заменил свой язык пальцами одной руки, а другой стал быстро поглаживать его полностью влажную головку. При этом без конца стимулируя простату изнутри. Тэхён завыл и дрожащие ноги разъехались ещё шире. Он хныкал и извивался от бесстыдных ласк. И когда Чон в очередной раз толкнулся пальцами в комочек нервов, взвизгнул и напрягся, явно собираясь кончить. — Не так скоро, Белоснежка, без меня ты кончать не будешь, — альфа тихонько засмеялся своим вкусным басистым смехом, убирая от него руки, а Тэхён заскулил и захныкал от прерванного второй раз удовольствия, уткнувшись в свои руки. — А ну-ка иди сюда, так быстро ты от меня не отделаешься, — двигая его за бёдра, устраиваясь между ними и ухмыляясь, он шлёпнул его по сладкой попке, тут же услышав напряжённый выдох. Чо огладил манящие ягодицы, поелозил по скользкой и чувствительной промежности и... Тэхён весь выгнулся от острого удовольствия, забыв как дышать, когда альфа вогнал в него свой член и сразу же начал двигаться, не скупясь на силу и резкость, на шлепки по бёдрам и упругим половинкам, после которых точно останется краснота. — Ты зачарованный... — как в бреду бормочет Тэхён, — иначе я не могу объяснить то, что вижу и чувствую. — Ага, — усмехнулся альфа, — и тебе придётся очень постараться, чтобы с меня сошли чары, — смеётся он, продолжая делать резкие толчки. — Зачем? Ты мне и так нравишься. Кому рассказать — не поверят... — альфа захохотал. — Я знаю, что тебе точно понравится, — Чо начинает загонять в него член резкими толчками, и с каждым из них казалось, что ствол его будто становился толще. Чонгук выбивал из блондина стоны каждый раз, и тот сладко скулил от резких движений. Альфа не щадил омегу под собой. Да тот пощады и не просит. Получает удовольствие сполна и ни о чём больше не думает. Следить за сменой его эмоций мужчине одно удовольствие. Тэхён себя чувствовал сейчас таким порочным. Как же прекрасно его долбит этот горячий толстый член его альфы, хоть тот и называет себя каким-то колдуном. Пусть хоть Папой Римским себя назовёт, Тэхён примет всё и опять подыграет. А тот хлюпает и издаёт жутко смущающие звуки. Но как же было похрен. С каждой секундой его захлёстывало с головой то, как он сейчас отчётливо чувствовал крепкий захват его бёдер и то, как в груди тесно. Может, всё дело в сексе..? У них всегда слишком прекрасный секс. Иначе как ему объяснить эти все свои чувства? Чонгук то уверенно «мучил» его, ударяя в одно место, то срывался на несдержанный ритм, и омега просто терял связь с реальностью. Колдун приподнимает его и прижимает к себе спиной, побуждая откинуть голову на плечо. Обхватывая поперёк сильной рукой, он оглаживает омежью грудь, пропуская соски между пальцев. Тэхён отчаянно стонет, и в голове обоих навязчиво пульсирует мысль лишь о том, что дико хочется кончить. Чо тяжело дышит и не собирается останавливаться ни на секунду, такое сладкое тело в руках извивается и стонет, распаляет до гигантских мурашек. Заводит всё больше и больше. Два тела слились в одну неистовую страсть. Вот уже на протяжении долгого времени, Тэхён знает, что сейчас Чонгук будет делать. С тех пор, как тот понял, как его омеге нравится кончать, его излюбленным действием было ласкать пальцами одну только его мокрую и скользкую головку, отчего Тэхён забывал, как дышать и сходил с ума от наслаждения, пока сзади в него входил член альфы. А альфа низко и хрипло стонет, вдалбливаясь, лаская, видит, как сильно тому это нравится, и Тэхёна тряхнуло в его руках несколько раз, пока Чо кончал следом. Слишком острые ощущения — оргазмы оказались чересчур взрывными. Тэхёна дёргало так сильно, что каждый раз, будто по нервам проходили потоки агрессивного удовольствия. — С ума меня сводишь, Белоснежка... — глухо, будто сквозь какие-то заглушенные шумы и звуки, а вовсе не за его спиной рыкнул Чонгук, хватка его начала как-то ослабевать, прикосновения стали исчезать. Тэхён хотел ответить ему, что тоже любит его очень сильно, но его содрогающееся тело бесконтрольно заваливалось вбок. От осознания, что никто его сейчас не удержит, он, уже почти рухнув на постель, дёрнулся так сильно, что... проснулся. И весь горел после сумасшедшего возбуждения и дикого оргазма, который уже отступающими волнами, но всё ещё поджимался внизу живота. До мокрого во всех смыслах омеги постепенно начинало доходить, что это всё было не в реальности, что весь этот лес, секс и мучительно-очумительный оргазм случился с ним во сне. Приснится же такое. Невероятно. Вот, что значит так сильно соскучиться по своему мужчине. Будильник в телефоне продолжал наигрывать мелодию, от которой он, видимо, и проснулся, а омеге дико хотелось опять туда, в тот лес, в спальню колдуна, где её хозяин, один горячий альфа «мучил» его бесконечно сладко. Чон постоянно ему говорил, что хотел бы трахать его днями и ночами напролёт, пока омега не умолял бы его хотя бы о маленькой передышке, — улыбаясь, думал Тэхён, лёжа в кровати. Он даже во сне такой же, как и в жизни. Сильный, напористый. А сейчас вот где-то пропадал... Чёрт... Он потёр ладошками свои глаза, пытаясь окончательно отогнать последние крупицы сна.        Больше двух недель от альфы не было вестей. Телефон молчал. Равно, как и отвечал автоответчиком на его наборы. «А ты загадай, чтоб тебе приснился вещий сон про своего Чона, — сказал ему вчера Сокджин, его лучший друг, — сегодня как раз ночь с четверга на пятницу будет». Тэхён, хохотнув тогда, поднял брови, и на вопрос: «И что в этом такого?», тот ответил, что, мол, в ночь с четверга на пятницу сны всегда либо сбываются, либо покажут правду. Он, конечно, посмеялся вчера со своего суеверного друга, и не стал спрашивать откуда тот всё это знает, но сейчас лежал весь обкончанный в своей постели и ему было уже не до смеха. Таких «вещих» снов у него уже пошла третья неделя. — Боже, я схожу с ума... — поднимаясь, тихо простонал омега и, забирая чистое бельё из шкафа, пошёл в душ. — Этот глупый альфа точно останется без головы. Или ещё без чего-нибудь. — Зловещая ухмылка полезла на лицо. Но на самом деле было уже точно не смешно — третью неделю от его альфы ни слуху ни духу. Просто было обидно — сегодня день всех влюблённых, а его нет рядом. Хотя бы один звонок... и то была бы уже какая-то ясность. «Закопался где-нибудь в индийских песках этой своей пустыни, или в мусорных свалках Мумбаи с каким-нибудь омежкой-индусом. Или его сожрал кто-нибудь в джунглях, журналюга недоделанный. Только попадись», — неистовствовал себе под нос Тэхён, заходя в ванную. На самом деле и журналюга и востоковед тот был отличный. Очень амбициозный и пробивной. Независимо от своих учёных родителей, которые вполне могли бы поспособствовать и повлиять на успех в его работе. Но Чон Чонгук выбрал правильное направление для себя, и продвижение делал себе сам. У него уже была пара репортажей с мест археологических работ. Все эти изыскания, желание копаться во всём этом, интерес к древностям были привиты ему его родителями. Он свободно говорил на хинди, и нормально владел ещё двумя диалектами. И это кроме английского. А уж красивый какой, уже успешный, несмотря на то, что универ окончил только два года назад, и сильный... мечта, а не альфа. И кто такой Ким Тэхён? Всего лишь студент пятого курса Сеульского университета «Ханкук», заучка-палеограф. Индоевропеист. Ну... конечно, он немного перегибает, думая так. И родители у него тоже успешные. И сам он тоже не урод, так-то. Он один из самых красивых омег во всём универе. И, как только Чон выпустился, альфы стали толпами осаждать его. Они с Джином задолбались их отгонять. Как только его мужчина уезжает с очередной экспедицией, все почему-то думают, что они расстались, и начинаются подкаты, приглашения, попытки ухаживания, несмотря на все его отказы. Предложений встречаться было столько, что Тэхён устал отбиваться. Но омега ничего Чону не говорит, чтобы тот не психовал и не рычал. Сам справится. Ему всё равно никто не нужен, кроме одного до противного самоуверенного и дерзкого альфача. И не живёт он в его квартире только потому, что Чонгук вечно в разъездах, а Тэхёну вести хозяйство, когда сам уже практически выпускается, с бесконечными зачётами и экзаменами вообще некогда. Альфа всё время где-то пропадал. Он побывал уже в трёх экспедициях. Делал репортажи и публикации с раскопок по всей Азии, а сейчас буквально пропал вместе с археологами в Индии на предварительном исследовании случайно обнаруженного древнего храма, которым как раз руководил его отец, старший научный сотрудник СНУ. Уже почти месяц они не виделись, и больше двух недель из них этот несносный альфа не отвечает на звонки. Тэхён конечно отогнал мысли, что Чон завёл интрижку, он думает, что могло что-то случиться. Места себе не находит и уже не знает что делать. С его родителями они не то чтобы официально знакомы, чтобы ехать к его папе — куратору музея восточной культуры, и узнавать в чём дело, хотя давно пора, но омега стеснялся. А теперь нервы сдают. По словам его альфы у него мировые родственники, и боятся знакомиться с ними не стоит. Но Тэхён всё откладывал. И они решили сделать это по приезде Чонгука и его отца из Индии. А теперь вот где он..? Да ещё эти сны... Чуть ли не каждую ночь ему снится, как альфа берёт его, где придётся. И почти каждую ночь он кончает в трусы или пижамные штаны. Это выглядит уже чем-то нездоровым на фоне того, что с Чоном неизвестно что произошло. А сегодня его сон превзошёл сам себя. «Белоснежка, гномы... — хмыкнул он, — такого ещё не было...» Хотя Чон постоянно его зовёт подобным образом из-за того, что он блондин. Блондин с потрясающими светло-зелеными глазами, от которых его мужчина таял. С этим альфой точно как в сказке: чем дальше, тем страшнее. В прошлый раз тот был в Индонезии. Среди островов обнаружился такой, которого до сих пор нет на карте. Обнаружили кучу разных древностей и драгоценностей. Тэхён так хотел быть там с ним, но не смог выбраться из-за важных зачётов. Так там поднялся такой шторм, что все еле в живых остались. Связь не пропадала, но была с серьёзными помехами — Чон как раз транслировал с места событий. Они выбрали для себя работу с древностями. «Неужели вся их жизнь и деятельность будет сопряжена с опасностями..?» — думал Тэхён, собираясь в универ. ____________________ — Так, дорогой мой, — шёпотом говорит Джин на лекции, и стал принюхиваться, — не пора ли тебе навестить омеголога? Что-то ты слишком возбуждён в последнее время. Они сидят на самом верхнем ряду аудитории и Тэхён честно пытался вникать в материал, но не получается. — А какой я должен быть, Джин?! — тихо вспылил Тэхён. — Мой альфа третью неделю не выходит на связь. — Он нервно крутит карандаш в руках и приглушённо продолжает: — Я звоню им и в центр, и в институт, говорю: «Может с ними что случилось?» А они мне: «Никаких распоряжений не поступало...» — корчит он лицо, передразнивая. — Подробностей мне всё равно никто не скажет, я ж ему не муж. Твоего папу... — в сердцах бросает несчастный карандаш на тетрадь. — Значит все живы, как минимум. Если бы что-то серьёзное произошло, уже все бы знали. Он тоже думает, что его альфа не мог с ним так поступить. Променять на кого-то, либо сгинуть... По проведённым исследованиям там хоть и должны быть древние сокровища, но всегда много охраны. Тем более это всего лишь предварительная поездка на место. — Ким Тэхён и Ким Сокджин! — раздалось снизу. Преподаватель вышел из-за кафедры и пошёл к доске писать задание, говоря строго, но как бы между делом: — Свои очень важные вопросы и дела нужно решать вне занятий. Чтобы на вас не отвлекались. — Он поднял руку и на запястье блеснули часы. — Осталась минута, подождать никак нельзя было? — Вообще, эти двое получали достаточно преподавательского снисхождения, как одни из самых сильных и перспективных учеников. — Простите, господин Мун, больше не повторится, — произнёс Джин. И на этих словах раздался звонок. Все зашевелились, профессор покачал головой, а Тэхён застыл, раскрывши рот. Потому что это был не звонок — на весь университет вместо звонка раздавалась мелодия. Мелодия их с Чонгуком любимой песни. Брови омеги взлетели так высоко, что на лбу подсобрались складочки, глаза распахнулись — ну это же реально странно. Да и народ тоже переговаривался, ничего пока не понимая. Джин нахмурился и наблюдал за другом, у которого за эти секунды мыслительный процесс в мозгу совершал, наверное, уже сотый круг, приходя к выводу, что это всё подозрительно. Тэхён оперативно покидал всё в сумку, буквально сгребая, быстро мотнул головой на доску, показывая другу, чтоб записал задание, махом слетел с лестницы в аудитории, и выбежал в коридор. Ну так и есть... С противоположного конца, широко улыбаясь, к нему шёл его альфа, держа в руках просто гигантский букет красных роз, перевязанных снизу такой же красной лентой. Тэхён насупился и, закинув сумку на плечо, сложил руки на груди, всем своим видом показывая недовольство, пока тот шёл по длинному коридору этажа с другого конца, никого не видя вокруг. Зато Тэхён видит. Как все уже повыходили из аудиторий и, быстро кучкуясь, начинают обсуждать увиденное и услышанное. Этот красавец не оставит равнодушным ни одного омегу. И злость ещё больше накатывает. Тэхён демонстративно разворачивается, показывая, что альфе придётся туго, и идёт к лестнице, спускаясь на первый этаж, направляясь ближе к шкафчикам. Ему надо забрать тетрадь с готовым заданием по египтологии, что вчера забыл отдать, препод уже требует. Чонгук видит его негодование, прекрасно понимая его чувства. Он бы на его месте уже давно перевернул весь СНУ и исследовательский центр в поисках информации. Да, его мальчик максимально недоволен. Чон улыбается, мотая головой, и переходит на бег, догоняя его уже на первом этаже. Альфа низко смеётся и хватает своего омегу за руку, разворачивая: — Снежок... — И утыкается в макушку, стискивая его одной рукой. Вбирает в себя любимый и желанный запах. Как же он скучал... В последние дни считал часы до самолёта, пока их группа выбиралась из сырых джунглей, без конца проверяя в телефоне подарок, как только появилась связь, который ждёт его в Лондоне, приготовленный ко Дню святого Валентина в том числе, надеясь успеть. Впрочем, так совпало, потому что у подарка есть и другая миссия. — Мы нашли его, Снежка! Он всё-таки существует! — воодушевлённо полушепчет альфа. Тэхён распахивает заинтересованные глаза. — Но как только мы обнаружили явные следы, нас буквально отрезало от мира, — и тут же их закатывает: — Да правда что-ли? — отталкивает его от себя. Ну сам скепсис... А Чонгук захохотал. — У всей команды повырубало телефоны? — выражение лица его омеги ясно говорило, что альфе придётся постараться, чтобы ему поверили, и снова притягивает его к себе. — Мы не успели до дождей, Тэ. Случился форсмажор, прогнозы были чистые, это и для нас была неожиданность. — Омега опять закатывает глаза. Но как же он скучал... От всех его чувств к нему в груди тесно. Тоже надышаться не может, уткнувшись в мощную грудь, но опять выпутывается из его рук и подходит ближе к шкафчикам, отставляя сумку. — Ну правда, малыш... Главный связист ещё, как назло, заболел лихорадкой. Его увезли и мы вообще остались без связи. Он ловит его запястье для поцелуя. — Ты же простишь меня, Снежка..? Полномасштабная экспедиция запланирована через несколько месяцев. — У Тэхёна загорелся огонёк в сердце, но на то и был расчёт. — И у меня теперь есть отличный репортаж. — А, репортаж, да... Это, безусловно, важнее, я понимаю, — отрешённо произносит омега. — Я знал, что ты будешь переживать... — улыбаясь, волнующе шепчет альфа за спиной, и получает сжатые губы и гневный взгляд гномика. — Я тебя забираю. — Ишь, деловой какой. Решил он тут. — А альфа смеётся над всё ещё сердитым блондином. Боже, как же блаженно пахнут его волосы — Чон тянется носом за отвернувшейся светлой макушкой. — Ты меня бросил. — Что?! Чёрт... Тэ, не говори ерунды, — топчется альфа за спиной, укладывая букет поверх шкафчиков, и понижает тон и голос: — Я буду вылизывать и высасывать прощение со всех сторон, пока в тебе не останется ни единой капли... злости на меня. А потом буду долго-долго искупать свою вину. Сзади, как ты любишь, — притираясь, низко посмеивается Чон, видя его смурной вид. — Насколько хватит моей выдержки, — Тэхён заметно выдохнул, чуть не поперхнувшись воздухом. Уж он-то знает его бешеную выдержку. Чёрт, с этих слов у него сейчас точно встанет. Тем более ему чуть ли не каждую ночь снятся эти сны, где этот до ужаса горячий альфач делает точь в то, что сейчас говорит. — Ты слишком легко получаешь моё прощение, альфа. — Готов на любые испытания, — почти в рот говорит ему Чонгук, заграбастывая в объятия и пряча от всего в уголочке между стеной и последним шкафчиком. — Добровольно отдаюсь тебе в рабство. — У Тэхёна аж теплеет в животе от этих слов. И того и гляди сзади влажнеть начнёт. Наверняка сейчас будет усиливаться запах. Надо это прекращать. А то знает он этого самца — сейчас полезет облизывать его шею, и облапает всего, а они даже не в туалете. Не хватало ещё, чтоб какой-нибудь препод увидел. — Я так соскучился по твоей узенькой дырочке, Белоснежка... — мажет губами по его губам. — Боже, прекрати, здесь кругом люди. И хватит меня заводить... — томно и тихо простонал омега. Сейчас перед глазами проносится сон, а его альфа здесь, стоит перед ним, слава Богу, живой и здоровый. И соблазняет одним своим явлением. — У меня ещё пара, — он выбирается из объятий, опять подходит к своему шкафчику — эту долбаную тетрадь надо хотя бы Джину отдать что-ли... чтобы преподу отнёс. — К чёрту пары, я так скучал... Тэхён открывает дверцу, и к его ногам вываливается куча маленьких валентинок. Он слабо ахнул от неожиданности, но его-то этот факт не особо впечатляет, зато его альфу очень даже. Чёрные глаза распахиваются, он подходит ближе, подбирает открыточки и всякие сувенирчики, которые могут протиснуться в небольшую щель дверцы сверху, и читает признания в любви и преданности своему омеге от каких-то левых альф. — А вот и гномы... — голос понизился до опасного, а брови мужчины собираются на переносице. Тэхён распахнул глаза. Чонгук говорил так, будто реально трахал его ночью, а вовсе не во сне. По телу проходит будоражащая дрожь. — Вернее послания от гномов. Это что ещё такое, Белоснежка? — хмурится он, сильнее сводя брови, выставляя веером валентинки. — А это доказательства того, что тебе надо подольше отсутствовать, — тоже раздражаясь глянул на него омега. — Кто это?! — Чон сейчас сожжёт этот мир вместе со всеми этими альфами. — Понятия не имею, — нарочно бесстрастно говорит Тэхён, роясь среди учебников. — Но ты можешь поехать ещё на какие-нибудь раскопки и опять подолгу не отвечать мне. И тогда я узнаю, кто это мне всё время пишет, — он прекрасно знает, что делает, выводя его на нервоз. — Всё время?! — рыкнул альфа. — Так, я не понял... — А я не понял, какого чёрта мой альфа больше двух недель был недоступен, — оставляя шкафчик, в сердцах перебивает его парень. — Стоило мне уехать зарабатывать нам право участвовать в этой экспедиции, так набежали гиены! Негодующий взгляд альфы из-под бровей оглядывает первый этаж, где уже собирается потихоньку народ поглазеть на приехавшую «звезду» и, похоже, зарождающийся скандал. Почти всем прекрасно известно, кто этот альфа, но не все знают, что они с первым красавчиком универа всё ещё встречаются. — Гиены?! — упирает он руки в бока. — По-твоему я способен привлечь только гиен?! Ты офигел, альфач! — повышает голос Тэхён и треснул его ладошкой по накачанной груди. — Я тебе что, последний никудышный омега на земле? — убийственным взглядом зелёных глаз смотрит парень, а тот ловит его запястье и целует. — Последний, Тэ-э... — хрипло тянет альфа, обвивая руками и стискивая в объятиях своего любимого. — Мой последний омега на земле, — утыкается в блондинистый висок. — И первый для меня на всём свете. — Чон елозит носом по светлым волосам, шепча «прости». — Я же весь извёлся, не знал, как тебя найти, узнать, что с тобой... — Чон с ума сходит от его тона, знает, что его парень места себе не находил. — Если ты ещё раз уедешь так надолго, и опять не будет связи, — он сделал лицо, от которого у Чона мурашки прошлись по спине от реального страха, потому что он догадывается, что тот скажет дальше. — Можешь больше ко мне не подходить. Так и думал. И для него это смерти подобно, потому что без Белоснежки он уже не представляет свою жизнь. — Снежок, я больше вообще никуда не поеду без тебя. Пока ты не защитишься. — Правда? — ошарашенно вытаращился омега. Чонгук с улыбкой кивнул. — И у меня тоже есть для тебя валентинка, — кивает он куда-то на выход. Тэхён повертел головой, повернулся, но видит лишь свой универ, коридор, выход и студентов, что уже с любопытством смотрят. В том числе и Джина, который с кем-то разговаривает, поглядывая на них. Тэхён видит, как у того расширяются глаза, как все устремляют на них взгляды, и быстро поворачивается обратно. И тут вот он вообще никак не ожидал следующих действий от своего импульсивного альфы. Чонгук стоит на одном колене, держа в руках изумительную коробочку с таким сногсшибательным кольцом, что у Тэхёна ослабли ноги и он покачнулся. Альфа моментально обхватил его за талию и прилепился, глядя на него смеющимися глазами снизу вверх. — Ну ты чего, Снежок, — улыбается он. — Давай-ка не падай. Ты мне целый нужен. Потому что ты сейчас должен сказать мне своё «да». — Коридор зашебуршал, как улей. Студенты подоставали телефоны, снимают. — Ведь я же тебя замуж зову, — ухмыляется наглый альфа, чуть наклонив голову, пока вокруг слышится тихий гул, собравшихся поглазеть. — Хочу, чтоб ты вышел за меня, малыш. Тэхён так расчувствовался от неожиданности и счастья, что глаза тут же намокли. Он мельком посмотрел на радостного Джина, который так улыбался, что казалось, тот сейчас лопнет от счастья. — Я тебя найду и прибью, если такое ещё повторится, невозможный альфа, понял? — шмыгая носом и вытирая глаза обеими руками, говорит Тэхён. Губы чуть искажаются в плаче. А Чон улыбается во весь рот и кивает: — Понял, только выходи за меня. — Он вынимает кольцо из подушечки и надевает ему на мокрый палец. — Оно с моей прошлой индонезийской командировки, больше таких на свете нет, Тэ, — Тэхён распахивает глаза, переваривая информацию. — Так же, как и нет больше на свете таких омег, как ты, Снежка. Хочу прожить с тобой всю жизнь, любить только тебя одного. Хочу, чтоб ты был только мой, — Тэхён, тяжело сглатывая, мокрыми глазами смотрит на красивущее кольцо на своём пальце, зажимая другой рукой рот. — Ты же выйдешь за нищего журналиста? — хохочет альфа. Тэхён знает своего упрямого мужчину — он протрёт сейчас колени своих новеньких дорогущих брюк, которые выделяли его мощные бёдра так, что слюна скапливалась и спокойно смотреть было невозможно, но не встанет, пока омега не скажет «да». — Потому что за него я отдал всё, что у меня было, — ярко улыбаясь, врет альфа — ему ещё и у родителей пришлось брать немного. Но он не жалеет. Деньги он заработает, а вот омегу своего порадовать единственной в мире драгоценностью, что так правдиво отражала цвет его глаз представится ли шанс? Перстень с двумя среднего размера зелёными сапфирами, обрамлёнными бриллиантовой россыпью, нашёлся при раскопках в Индонезии, на том самом острове, где случился сильный шторм. Великую историческую ценность кольцо не представляло, но вот материальную, как оказалось уже в Англии, где позже проходил аукцион отобранных и представленных ценностей очень даже. И Чону пришлось лететь за ним в Лондон. Он увидел цвет этих камней, как только кольцо оказалось на поверхности, видя в них глаза любимого омеги, и обещал себе купить его, если вдруг появится такая возможность. Отслеживал его путь к продаже и выкупил сразу, как только оно попало на торги. — И я должен выйти замуж за такого непрактичного мужчину? — сквозь слёзы улыбается Тэхён своей несравненной улыбкой, а тот смеётся. — Ну конечно я выйду за тебя, глупый альфа, — хлопает его ладошкой по плечу. — Кто-то же должен будет хранить твои финансы, пока ты их не растранжирил на раскопанные кольца, — сквозь слёзы смеётся парень, наклоняется и целует своего непутёвого мужчину. Джин начинает хохотать, а за ним хохочут все, кто слышал, и Чонгук. — Я же готов тебе отдать не только финансы, но и свою жизнь, Снежок, — встаёт с колен и обнимает. — Так люблю тебя. Никогда больше не думай, что я тебя бросил, — было сказано на ушко только ему. Тэхён ещё не знает, что вишенкой на тортике сегодня вечером и ночью, после того, как альфа отлюбит своего Снежку, будет новость, которую он ему объявит — через несколько месяцев, когда экспедиция будет укомплектована, его уже к тому времени муж, который уже защитит диплом, будет назначен ведущим палеографом экспедиции, как молодой, но очень квалифицированный специалист. И в скором времени омеге должны будут об этом сообщить. Альфа уже предвкушает сколько будет экспрессии. Не только улыбка лезет на лицо, но и бешеный прилив гормонов уже подкатывает к паху. У них сегодня очень насыщенный вечер будет, дополненный знакомством с родителями. А уж какая будет ночь... Подхватывая одной рукой громадный букет, а другой, беря за ладонь, Чон быстро тащит еле успевшего захлопнуть шкафчик и схватить сумку омегу к гардеробу, а после к выходу. Джин улыбается и подмигивает другу, толпа расступается, начинается галдёж. Студенты шумят, поздравляют. Но от Чона не укрылось несколько смурных взглядов альф, как видно окончательно потерявших надежду. Он усмехается, цепляя своего парня за талию и целуя любимые губы под ободряющие свисты вокруг. И пока его омега, стоя возле внедорожника Чона на стоянке универа, влажными глазами оцепенело смотрел, как в небо выпустили кучу воздушных шаров с широкой длинной лентой, на одной стороне которой было написано «С Днём святого Валентина, Тэ», а на другой — «Я люблю тебя, Белоснежка», Чонгук, обнимая его со спины, и, уткнувшись в светлый висок, тихонько мурчал: — Ты моё «долго и счастливо».