Лекарь для Демона

Циян сделал несколько шагов, но никого не увидел. Растерянно оглядываясь по сторонам, он прошел по дорожке из красных плит, ведущей к бассейну, и остановился ровно по середине. Задумчиво опустил взгляд на небольшую лужицу, видимо накапавшую с потолка, и заметил на поверхности воды размытую черную тень. Циян закричал в своих мыслях и резко отпрыгнул, прежде чем на него набросился огромный паук с восемью алыми глазами. Он был черным, с красными узорами на пушистом теле и лапах и напоминал птицееда.   — Смотрите, кто пожаловал, – прохрипел он, двигая хелицерами, на концах которых поблескивали капли яда. — Почему один? Паук медленно наступал на него, и Циян, не отворачиваясь отходил спиной вперед.  Его язык и горло онемели, и он с трудом заставил себя говорить, прежде чем его сожрут. — Тут такое дело, — нервно усмехнувшись, пробормотал он и поднял раскрытые ладони в сдающемся жесте. — Ваши прелестные спутницы отобрали мой меч и сказали, что если я хочу получить его назад, то должен прийти к вам и попросить об этом. Паук резко остановился и уставился в его лицо всеми восемью глазищами, в которых Циян видел свою маленькую, вполовину одеревеневшую фигурку с головой, вжатой в плечи. — Пха! — выплюнул паук и ни с чего  разразился хохотом. Не зная, что еще делать, Циян начал нервно ему подхихикивать, уповая на то, что если отзеркалит поведение чудища, то проживет чуть подольше. — Ох, мои девочки такие заботливые, —  выдохнул паук, кончиком передней лапы вытирая воображаемую слезу с крайнего глаза. — Ты правильно сделал, что пришел ко мне. Я и правда недавно видел нечто похожее на меч, когда забегала одна из моих девочек.  — Да? — Циян вскинул брови и невольно улыбнулся. — Мой меч, он... серебристый, с нефритовой подвеской на рукояти, — поспешил описать он. — Да-да, — небрежно отмахнулся паук, и его тело зарябило, словно мираж. — Что-то такое определенно было. Циян моргнул, и в следующий миг увидел перед собой крупного полуголого мужчину на две головы выше. На ногах у него были черные кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги, а сверху — одни лишь наплечники. Торс этого монстра выглядел крепким, с восемью четко очерченными кубиками и мясистыми грудями с металлическими кольцами на сосках. «Ого», — подумал Циян при виде проколов.  Поднимать взгляд на лицо он не осмелился — нутром чувствовал, что морда этой твари ему не понравится. — У меня еще и внизу проколы есть, показать? — игриво спросил паук. Сначала Циян не понял, о чем он говорит, а потом не сдержал удивленного вздоха. И поразился он не пирсингу у здешних демонов, а скорее вопросу. — Вы сейчас серьезно предложили заглянуть к вам в штаны? — Немного помедлив Циян добавил.  — Лучше скажите, где мой меч, я только за ним пришел.  — А что я получу в обмен на меч? — играючи спросил паук, шагнув ему на встречу. — Вещь опасная, просто так возвращать ее бессмертному заклинателю неразумно.    Циян отступил от демона. — Ну что вы, я всего лишь лекарь, едва ли смогу вам навредить. — Бессмертный лекарь? — уточнил паук и с любопытством прищурился. — Интересно… И как давно лечишь?   — Давно, после первой сотни перестал считать.    Паук протянул удивленное «о». — Значит, знаний у тебя предостаточно. Сможешь меня подлечить?   Циян подумал, что ослышался, и рефлекторно поднял взгляд с живота демона на лицо. Увидев у него восемь алых глаз, которые почти что налезали друг на друга, пять глубоких царапин на щеке и весьма привлекательные черты лица, Циян понял, что ошибался, когда подумал, что лицо демона ему не понравится.  — Как видишь, в порыве страсти одна из моих возлюбленных расцарапала мое прекрасное лицо. — Паук указал на себя когтистым мясистым пальцем. — Не хочу, чтобы остались шрамы. Если сможешь залечить раны, я отдам тебе меч. Циян нахмурился. — Неужели ему в самом деле сейчас предлагали подлатать демона? — Разве это не абсурд?  [Вам назначено новое задание: помочь пауку-демону обработать раны, за выполнение будет начислено 30 баллов, за невыполнение — списано 300.] «Так, — мысленно выдохнул Циян, — если есть задание, значит, жрать меня прямо сейчас он не собирается?» — Хорошо, — ответил Циян, потерев лоб двумя пальцами. — Я помогу вам.   Паук оживился, и окутывающая его пугающая ядовитая аура, казалось, слегка рассеялась. — Достопочтенному лекарю что-нибудь нужно? Я сам не пользуюсь лекарствами, но, возможно, они были у тех, кого я сожрал. Циян мысленно скривил губы. «И что? Отрыгнешь их и предложишь мне покопаться в останках?» — Ничего не нужно, — ответил он и нерешительно опустил взгляд. — В моем поясном мешочке найдутся необходимые средства. — Он принялся развязывать слипшийся узелок.  — Может, лучше присядем? — предложил паук. — Куда? — Ноги у Цияна стали как ватные. — Пойдемте. Демон беззаботно развернулся, и Циян невольно осмотрел его спину, где между лопатками увидел черное ромбовидное пятно с яркими красными прожилками. Казалось, оно даже пульсировало. «И где Ло Хэян? Я бы сам убил его, будь у меня меч! — Следуя за пауком, он быстро огляделся, но мечником в помещении и не пахло. — Он же не на корм меня пустил?» Паук тем временем подвел Цияна к просторному ложу, застеленному бордовым покрывалом с золотистой вышивкой, и указал на край: — Вот, присаживайтесь. «Приплыли...» — Циян тут же вспомнил, как недавно ему предлагали заглянуть в чужие штаны. — Лучше вы присядьте, — сказал Циян, держа в руках пару баночек с мазями и мешочек с размельченной сушеной травой. — Вы высокий, мне будет удобнее, если вы сядете, а я останусь стоять. После этих слов паук послушно сел на кровать, и лицо его оказалось лишь ненамного ниже. Цияну даже пришлось встать между его расставленных ног, что бы дотянутся до ран.  — Подержите. — Стараясь не робеть, он вложил в широкую ладонь паука мешочек с травой и одну баночку с мазью. — Что это? — в недоумении спросил демон. — Лекарства. Они помогут ране зажить, так что не останется и следа.  Циян уже собрался зачерпнуть пальцами мазь, но тут заметил, что руки у него грязные. Жижа, в которой он чуть не захлебнулся, засохла и теперь покрывала его кожу тонкой полупрозрачной пленкой, а к пальцам в некоторых местах прилипла грязь. Заметив его замешательство, паук усмехнулся, быстро перехватил его запястье свободной рукой и притянул ко рту. Циян так растерялся, сразу представив, что сейчас его конечность откусят, что даже не воспротивился.         Паук высунул длинный раздвоенный язык, каждая половинка которого была толстой, словно щупальца осьминога, а потом поочередно обвил им пальцы, мягко посасывая и очищая. И видят боги... Если бы в этот момент он не удерживал зрительный контакт, то бесстрастное лицо Цияна искривилось бы как на картине Мунка «Крик». Паук причмокнул и отпустил руку Цияна. — Можете продолжать, — с ухмылкой сказал он и добавил: — Вы очень вкусный. Циян почувствовал себя шашлычком на вертеле. Пытаясь не зацикливаться на том, что он всего-лишь еда, и не впадать в панику, он зачерпнул  двумя пальцами мазь — серую кремообразную субстанцию с запахом белой глины, и аккуратно нанес ее на еще не затянувшуюся, но уже не кровоточащую рану. Паук поморщился, но дергаться не стал. Это поразило Цияна. «А если бы я отраву тебе на раны нанес? Совсем головой не думаешь, доверяя лечению бессмертного заклинателя?» Циян случайно заглянул в пару-тройку паучьих глаз и в каждом из них увидел свое собственное отражение.  В процессе Циян заметил, что демон начал обвивать свои руки вокруг его талии и постепенно притягивать к себе. Паук смотрел на него так сосредоточенно и внимательно, что это пугало все больше. Он не задумывался, просто откровенно изучал его, словно видел в чужих чертах нечто манящее. Циян сначала не обращал внимания, потом терпел, нанося мазь из второй баночки, но когда посыпал раны сушеной травой, не выдержал и спросил: — Вы мое лицо хотите сожрать? Восемь глаз одновременно моргнули. — Да пока нет, — со смешком ответил паук. — просто любуюсь. Циян ничего не сказал и никак не отреагировал, но внутри у него все перевернулось вверх дном. Он нанес остатки трав и произнес: — Готово. Все должно зажить за пару дней. — Он уже было хотел отступить на пару шагов назад, подальше от демона, но паук ему этого не позволил и наоборот сделал хватку на талии крепче. Циян растерялся, но все равно потребовал: — Верните мне меч, как обещали.  — Так скоро? Даже полежать не соизволишь? — Убрав с талии одну руку, паук похлопал по кровати рядом с левым бедром. — Нет, спасибо. Я бы хотел покинуть вас скорее, у меня в мире много дел, — твердо ответил Циян. — У-у... покинуть? — Паук медленно поднялся с места. — А кто тебя отпустит? Циян даже спрашивать не стал, что за чушь несет его собеседник. Все и так было очевидно — они не обговаривали побег. Только возврат меча! — Хорошо, но меч все равно верните. — Он невозмутимо протянул к пауку раскрытую ладонь, чуть ли не касаясь его груди. Уж слишком мало пространства было между ними.  Демон посмотрел на его руку, а потом коротко хохотнул. — Не так просто. — ухмыльнулся демон.  — Что? — Разве я не выполнил просьбу? — Выполнил. Но есть еще одна. — Раздевайся. Циян уже было подумал, что ослышался, но паук снова заговорил. — Я второй раз повторять не буду. — уже с нетерпением сказал демон.  — Хочешь назад свой меч?  — Да, но не такой ценой — холодно отрезал Циян, пытаясь отстраниться от наглого демона. Паук изменился в лице.  — Я предупреждал. У меня не железное терпение.  После этих слов паук схватил Цияна и грубо притянул его в поцелуй. Палец Цияна, цеплявший пустую баночку из-под мази, разжался. Стекло со звоном ударилось о каменный пол и покатилось куда-то в темноту, но этот звук почти не долетел до его сознания, заглушенный оглушительным гулом в ушах. Губы демона были жесткими, требовательными, они не целовали, а захватывали, помечая и присваивая. Циян замер на миг, парализованный шоком, а потом в нем что-то рванулось. Он уперся ладонями в голую, раскаленную грудь демона, пытаясь оттолкнуть, вырваться из железной хватки. Но руки, обхватившие его талию, были словно из стали. Его сопротивление только раззадорило паука и он рывком бросил Цияна на кровать.  — Не... — удалось выдавить Цияну сквозь сжатые зубы, когда демон ненадолго оторвался, чтобы перевести дыхание. Восемь алых глаз пылали так близко, заполняя собой все поле зрения. В них пылала страсть. — Я не для этого... — Ты для того, чего я скажу, — прошипел паук, и его голос, низкий и вибрирующий, проник куда-то под кожу, в самые кости. Одной рукой он прижимал Цияна к кровати, а другой принялся развязывать его пояс. Движения были ловкими и неумолимыми. — Ты лечил. Теперь плати. Или думал, демоны играют по правилам заклинателей? Ткань халата с шелестом разошлась. Холодный воздух пещеры ударил по оголенной коже, и Циян вздрогнул, но не от холода. От беспомощности. От ясного понимания, что все его века, все знания и хитрости сейчас ничего не стоят. Он был здесь один. И Ло Хэян... Ло Хэян его предал, бросил на растерзание. «Нет. Не предал. Он... он не мог знать», — отчаянно попытался убедить он сам себя, но мысль была хлипкой, как паутинка, и тут же порвалась под тяжелым взглядом восьми глаз. В то время паук уже полностью раздел его.  Его взгляд, тяжелый и осязаемый, скользнул по телу Цияна, будто ощупывая. — Не шевелись, — приказал демон, и в его голосе прозвучало что-то вроде предвкушения. — А то сделаю больно. — он достал из под подушки смазку и обильно налил ее на пальцы. Прежде чем Циян успел снова напрячься, смазанные пальцы коснулись его внутренней стороны бедра, скользнули ниже. Прикосновение было холодным от жидкости и обжигающе - властным. Он аккуратно ввел один палец и Циян резко вдохнул, зажмурившись и пытаясь привыкнуть. Паук наклонился, и его язык, все такой же влажный и невероятно длинный, лизнул Цияна по ключице, как бы успокаивая. Циян сдержал новый вздох, сжавшись всем телом. Осторожность, с которой паук действовал дальше, была хуже грубой силы. Второй палец демона с неумолимым давлением начал входить в него. Процесс был медленным, почти методичным. Смазка сделала процесс не настолько безболезненным. Было чувство распирания, глубокого, непривычного вторжения, но острой боли, которую он ожидал, не последовало. Циян тихо застонал, но это был стон скорее от шока и легкого дискомфорта, чем от муки. Предательский звук сорвался с его губ сам по себе. — Видишь? — прошептал паук, и его голос звучал прямо у уха. — Можно и без боли. Я ведь не варвар. Я…тщателен. Пальцы продвинулись глубже, до самого основания, и замерли, позволяя мышцам непроизвольно сжаться вокруг него. Циян чувствовал каждый миллиметр этой чуждой плоти внутри себя. Он дышал часто и поверхностно, уставившись в черноту потолка. Пальцы не спеша двигались, растягивая податливые, тугие внутренности. — Расслабься, — посоветовал демон, и в его тоне слышалось откровенное удовольствие от процесса. — Чем больше будешь сопротивляться, тем дольше это продлится. Прими это. Чувствуй, как твое тело открывается и готовится для меня. Через неопределенное время давление усилилось. Ко второму пальцу присоединился третий. Циян ахнул и непроизвольно выгнулся дугой. Паук не останавливался. Его пальцы двигались в унисон, с тем же методичным, безжалостным постоянством, раздвигая упрямые мышцы, заставляя их подчиниться и принять больший объем. Смазка щедро выполняла свою работу, превращая боль в жгучее, нестерпимое удовольствие. — Хорошо, — одобрительно проворчал паук, следя за выражением лица Цияна, за каждой сменой эмоций. — Очень хорошо. Ты учишься. Твоя плоть умнее твоего гордого духа. Она уже понимает, что ей предстоит. Он добавил четвертый палец. На этот раз Циян не смог сдержать сдавленного крика. Ощущение было всепоглощающим. Его пальцы впились в покрывало, вырывая из ткани шелковые нити. На глазах Цияна выступила слеза удовольствия. Паук, казалось, только этого и ждал — полной потери контроля, капитуляции перед физическим ощущением. Он наклонился и слизнул слезу с уголка глаза Цияна. — Почти, — прошипел он, и его пальцы, все четыре совершили последний, глубокий, окончательно растягивающий толчок, прежде чем медленно, с влажным звуком, выйти наружу. — Готово. Теперь ты сможешь принять меня. Всего меня. Паук замер над ним, его тень полностью накрыла Цияна, превращая того в пойманное, беспомощное существо в центре бордового шелка. Восемь алых глаз пылали сосредоточенным, неумолимым огнем. Между их тел, в тусклом свете, мелькнуло нечто массивное и пульсирующее.  То, что Циян увидел в полумраке не было похоже ни на что человеческое. Стоящий колом демонический член, покрытый толстыми выпуклыми венами, был чудовищным в своих размерах, с толщиной в запястье взрослого мужчины и длиной, не оставлявшей сомнений в том, как глубоко он предназначен проникать. Но самым страшным был не размер… Под массивной головкой сверкало металлическое кольцо, а ниже — вертикальные стержни, насквозь пронзающие толщу. Металл, холодный и чужеродный, вросший в пульсирующий орган, делал член похожим на ритуальный артефакт. Он не стал медлить. Одним мощным, властным движением он раздвинул бедра Цияна шире и одним резким движением вошел на всю длину. Несмотря на подготовку, первый толчок был сокрушительным. Острое, разрывающее ощущение от того, что его насаживают на большой пульсирующий член, вызвало у Цияна громкий протяжной стон. Паук начал быстро двигаться, втрахивая беспомощного лекаря в кровать. Каждое движение Паука заставляло его тело отскакивать навстречу, каждый раз заполняя его до предела. Смазка издавала непристойно влажные, хлюпающие звуки, сливаясь с прерывистыми выдохами Цияна и тяжелым дыханием демона. Пирсинг на члене создавал дополнительную стимуляцию. Циян чувствовал внутри себя каждый сантиметр извращенного металлического украшения.  — Вот так… — прохрипел паук, еще больше наращивая темп. Его руки, как стальные клешни, впились в бедра Цияна, оставляя на нежной коже багровые отпечатки пальцев. Циян пытался отстраниться в своем сознании, но его тело предавало его снова и снова. У Цияна больше не осталось сил сдерживаться и из его горла вырвались стоны, полные стыда и того самого наслаждения, которое он так отчаянно отрицал. Услышав их, паук коротко хохотнул и его толчки стали резче, глубже, буквально вбивая себя в Цияна с животной яростью. Он наклонился и поцеловал Цияна в щечку. — Умница, больше не сдерживай такие прекрасные звуки. Пригвоздив Цияна всем своим весом он впился зубами в его плечо. Боль от укуса, острая и четкая, пронзила туман ощущений, заставив Цияна вздрогнуть всем телом. Это было еще одно клеймо, еще одна метка. — Мой, — прохрипел демон прямо в его ухо, с каждым словом вгоняя в него себя. — С этой секунды. Внутри и снаружи. Циян больше не мог молчать. Удовольствие, тяжёлое и сладкое, переполняло его, выталкивая наружу тихие, развратные признания, которые он сам, казалось, слышал впервые. — Ах… да… быстрее… — вырывалось у него на прерывистом выдохе, когда Паук находил особенно чувствительный угол. Голос звучал низко и хрипло. — Сильнее… пожалуйста… Его руки, до этого беспомощно скользившие по плечам и груди демона, впились ему в спину. — Ещё… — шептал он. — Не останавливайся…  Его пальцы провели вниз, вдоль мощных мышц спины, оставляя на их пути четкие, алые полосы. Паук вздрогнул всем телом. Но не от боли. Это было содрогание глубочайшего, дикого удовольствия. Его движение на миг прервалось, и он издал звук, похожий на придушенный смех — хриплый, торжествующий. — Да… вот так… — просипел он, и его голос вибрировал от нового, жадного возбуждения. — Отмечай меня. Оставляй на себе память. Пусть завтра я буду чувствовать твои следы на своей коже. Эти слова, как раскалённое железо, вонзились в сознание Цияна, но они не остановили его. Напротив он вцепился в него с новой силой и драл его спину, помечая демона, выпуская наружу всю накопившуюся ярость, стыд и немыслимое, пожирающее наслаждение. Движения демона стали хаотичными, яростными, лишенными всякого ритма, кроме ритма нарастающей разрядки. С последним, низким, триумфальным рыком паук излился внутрь Цияна. Волна жара и густая жидкость, разлилась внутри. Демон рухнул на него, тяжелый и липкий. В пещере воцарилась тишина, нарушаемая только их хриплым, неровным дыханием. Запах пота, секса и новых ощущений висел в воздухе.  Паук первым пришел в себя. Он нехотя отстранился, и Циян почувствовал, как из него вытекает теплое и липкое семя. Демон встал с ложа и потянулся с видом глубочайшего удовлетворения. Он щелкнул пальцами. Меч с глухим стуком упал на покрывало рядом с обессиленной рукой Цияна. Демон снова подошел к кровати и медленно, не спуская глаз с Цияна, наклонился. Он не потянулся к мечу. Он взял прядь мокрых от пота волос бессмертного, и аккуратно, почти нежно, убрал её с его лба. — Ты будешь моим лекарем. Будешь лечить только меня и спать в моей кровати. — немного помедлив он добавил. — И отпускать я тебя не собираюсь, так что можешь забыть об этом.  Но Циян и не был против.