Зеркало

      — Ваше высочество, вы выглядите как всегда прелестно, словно только-только распускающаяся роза, — улыбнулась мне пожилая служанка, придерживая за плечи, будто любящая мать.       Я глянул с неё на себя в зеркале, что стояло напротив и ничего особенного в нём не увидел. Только женщина за мной в положенной ей форме и я – одетый по королевски в черную форму с золотыми украшениями.       Юное, ещё детское лицо было в отражении зеркала с чёрными, словно смоль, волосами да изумрудными глазами.       — Наш род красивее всяких роз! Не смей меня сравнивать с какими-то цветами! — твердо, но уверенно выпалил я, смотря на себя в зеркале, а затем переводя хмурый взгляд на служанку, что убрала руки с моих плеч да сделалась удивленной.       — Приношу глубочайшие извинения, в-ваше величество… за язык свой дурной, я приму наказание…— та приложила руку к груди и приклонилась передо мной, испытывая глубочайшее сожаление.       В изумрудных моих очах отражалась старушка и стоило мне только моргнуть, как в них отражалась все еще она, но уже горящая на площади людской.       Огнём янтарным охвачена была она и горела до самого утра… я смотрел на неё все это время с безразличным лицом, но на самом деле провожал и этаки прощался… ведь даже звёзды шептались на небе, сияя сильней обычного.       Только отец все твердил мне: «Не привязывайся к крестьянам, они не должны для тебя быть чем-то особым.»       И тогда он подарил мне новое зеркало: в полный рост и с изумрудами по краям. Отражало оно лучше всех остальных, отчего видел я себя… куда четче и ярче обычного.       Года шли, а оно как стояло первым в моей комнате, так стоит по сей день. Как и всегда заглянул я в него, дабы полюбоваться на прекрасного себя, но на мгновение увидал, как мои зелёные глаза в сторону глянули.       Моргнул раз, затем второй. Взгляд теперь опять на мне. Махнул рукой, а потом второй – ничего. Отражение вновь следовало за мной.       Я тяжело выдохнул и в голове подумал: «Видать очи мои, все еще сонны были. Видать, почудилось мне, столь невообразимое зрелище. А ведь правда! Всего мгновение видывал! А после – ничего.»       И закончив размышлять, я направился прочь из комнаты своей. Только слугам бросил перед уходом: — А ну-ка, протрите-ка зеркальце мое драгоценное, что папенькой подарено было. Что б блестело оно, как в первый день передо мной! Что б видел я себя, ещё прекрасней и милей!       Слуги тут же поклонились мне и с громким: «Да!» – направились поручение выполнять.       А я направился по коридору царскому. Шаг за шагом переставлял ноги, ступая на плитку ценней любой жизни крестьян здешних да слуг. Изящных столбцы уходили назад, пока на одном из них не подрос я…       Сделал последний шаг, а мимо очередной столб ушел. Теперь лицо мое – точь-точь лик отцовский. Повзрослел, поумнел да красивей стал! Теперь-то в моих руках вся власть да корона на голове.       На шахматной доске каждый шаг известен мне! Нет у врага ни выбора ни шанса, смерть – она, и только она суждена всем тем, кто посягнёт на царство мое, на землю, что дороже любого бриллианта!       Магия подчинена мне. Древна она столь, сколь и земля в целом взята. Из глубин недр происходит сама, будто тьма, но не схожу я с ума! Чист мой разум, будто сам воздух в не царства.       Стану я так – восходящим солнцем над землёй! Всех врагов истреблю, земли захвачу и буду править не только королевством своим, но миром всем, а может… и целым космосом?       И свернул я к покоям своим, где каждый шаг уверенностью наполнен. Двери на месте распахнул да в обитель вошёл. А у кровати зеркало стоит. Блестит будто жемчуг в лучах солнца заморского.       Подошёл я к нему, а несмотря на сияние его, лик в нём не мой – чужой. Хоть лицом и похож, но внешне ничуть. Волосы у него коротки, одет не так, борода… скорее щетина. Козья будто. Очи закрыты всегда, словно слеп тот, иной я. Улыбается часто, а я нет.       И пусть в отражение не я, движения тот мастер повторять. Я погляжу на кровать, он поглядит. Я махну рукой, он махнет. Я бороду поглажу, он щетину свою…       На слова: — Кто ты? — он в ответ губами пошевелит, но самого ответа нет…       Порой, отвожу я взгляд в размышлениях, как краем глаза вижу – он смотрит на меня… взор его не переместился в сторону, как мой. Тогда то я в первый ощутил… страх?       Раньше зеркало открытым стояло, сейчас же его накрывают. Я попросил. Негоже, чтобы что-то иное глядело на меня ночью. И пусть зеркало больше не показывает внешность мою, за тем другим наблюдать интересно. Как сегодня одет, какая эмоция на лице.       Думал я когда-то, но порой и сейчас такие мысли всплывают… что зеркало проклято, а может какой артефакт необычный или он с чарами, дабы глядеть на жизнь мою. Но ведь не другими странами подарено оно было, а папенькой. Моей кровью.       Однажды ворвался в покои я. Разъярен, зол… готов был тумбы сносить, шкафы ломать, картины рвать. Хлопнул руками о комод, скопился над ним, не обращая внимания на зеркало впереди.       Клокотали чувства внутри, рвали, метали… просились наружу, магию вызвать! Ураганы, цунами, землетрясения… в кое-то веки восстание мёртвых из недр земли! Пока голос похожий на свой не услышал на яву…       — Чего злой такой? Ха-х! Всегда был горд и собой любовался! Кто так пошатнул тебя, дорогой друг?       Распахнул очи я свои, прекрасно видя руки, лежачие на комоде. И злость будто рукой сняло, стоило услышать… иного себя?       Медленно стал поднимать взгляд свой, видя, что отражение в нём сидит боком ко мне, но так рядом, да колени согнув. А вот глаза по-прежнему закрыты в дуги.       — Ты… зажил…— еле пробормотал я, не веря очам своим. Отражение не мое, улыбнулось ещё ширь и говорит.       — А я всегда жил! Я тебя завидеть, этак, с лет малых! Ты мне сколь брат!       — Что ты? — молвил я так, будто не в себе. Словно терял я реальность с миром своим, будто от тела отдалялся, а через глаза только наблюдал…       — Хм? Почему сразу… что? Я между прочим это ты! Только в другой реальности, — буркнул тот, делаясь недовольным, и улыбка сошла с лица его.       — Так они действительно существуют, — задумчиво произнёс я, скорее для себя.       Вернувшись из ощущения наблюдателя и как бы в реальность, я стал поглаживать бороду, обдумывая как буду вторгаться в другие вселенные после захвата мира.       Раз это зеркало соединяет меня с одной и той же реальностью, значит есть и способ проникнуть в неё, просочиться будто гной с кровью.       Пока я размышлял, другой «я» плюнул на свой палец и стал протекать зеркало, оставляя только разводы. Так и хотелось сказать ему: «Ты идиот?» – но само собой решил промолчать. Негоже «себя» оскорблять. Как ни как и я красив, и тот хорош собой.       Ещё я мог бы поинтересоваться у своего отражения, знает ли он, как попасть в другую реальность через зеркало, а может есть и другие способы? Но и этого пока не стал делать. Не больно я пропил свои мозги, чтобы не соображать. Я как ни как лучший из лучших в своём мире король! Мои земли продолжают расти, а иностранные букашки падать передо мной на колени. Даже королевские семьи я не щажу.       — Так, чего злой такой пришел? — напомнил тот, что напротив был меня. Выглядел он удивленным, небось узнать не терпелось причины злости моей. Тут и я её вспомнил. Захотелось не только комнату перевернуть, но и само зеркало в крошки разбить.       — Не заполучил кое-кого, — ядовито процедил я сквозь зубы, что аж отражение поморщилось, но понимающе кивнуло. Тогда, немного успокоившись, я добавил, после нескольких вздохов: — Одна особа передвигалась с севера на запад, я же отправил войско перехватить их… а войско было не абы какое, а одно из мощных! Одни из тех, кем я горжусь! А теперь, только гордился… коль не смогли справиться с северными людьми, коль не привезли мне ту особу!       И вновь кулаки падают на комод, от чего и не выдержал он. Треснул, но все еще пытался верно стоять и не прогибаться.       — А чего войну не объявишь им? — молвил тот, что по ту сторону реальности этой. Поднял на него драгоценно-изумрудный взгляд и вижу, как на лике, что так похож на мой, расползается жуткая улыбка, а очи приоткрылись в узкие щелочки, в которых так и блестели все камни цвета зелени. И продолжил другой я: — В твоих ладонях полмира уже есть! Войско собери, возглавь его и в бой! Разве есть на белом свете… Кто-то сильней?       И тут улыбка появляется на моих губах. Злость, что так яро бурлила в венах, отдала место воинской стратегии.       Я стал медленно качать головой, пока вновь в очах не сменился ландшафт. Теперь вокруг снежная земля, что красилась в алую. А бездыханные тела падали вниз, зарываясь в этих багровых сугробах.       Ещё пару миль и да будет царство снежное! Все как один полягут, но лишь одному суждено уцелеть! Ведь уже любим прекрасным мной!       Шаг по снегу, шаг второй и на третьем я остановился, что в крови испачкан был. Поднимаю взгляд свой и вижу, как бежит ко мне один из воинов и изрекает весть, от которой земля ходуном пошла, растрескалась и в эти бездонные трещины люди провалились.

«Не нашли…»

      Нет того красавица с серебристыми локонами волос! Нет обладателя небесных глаз! Нет того ангела, что создан для меня!       Да быть такого не может. Чтобы я – величайший король на всем чудотворном свете, не заполучил то, чего так хочу… это не возможно.       — Обыскать весь север! Залезть в грудины странам и объявить награду за принца Мороза! — объявил я воинам своим, взмахнув рукой да сверкнув прекраснейшими очами зла.       Воины, как собачонки, выстроились в ряд и хором гавкнули: «Да» – отчего на лике моем образовалась предовольная улыбка, а глаза заиграли счастьем.       — А кто укроет его – сгинет во вечной тьме. Поглощён будет мной, — провозгласил я, а метель стала сильней. Чёрные локоны ходуном двигались, пока вмиг снежные хлопья не замерли.       Собачонки лица не меняли, покуда привыкли к колдовству моему. Столь прекрасному, изящному и этак могущественному! И стоило только сжать пальцы, как снежные хлопья разбились в ничто. И вдруг бурная метель сменилась глубокой тиши.       Сорвалось с уст облако пара и развернулся резво я, взмахнув королевским плащам с золотым гербом. Теперь в покоях своих нахожусь, в зеркало чудное гляжу. А в нем тот, кто внешне на меня похож. Глаза его, по-прежнему закрыты, лишь изогнутые волной дуги.       Но за другим мной творилось что-то. Зеркало дрожало, вещи подали, дерево словно цвет меняла на черный, а в комнате облака дыма появлялись?       — Хмурый как никогда…— промолвил тот спокойно, скрестив руки на груди да голову наклонив в бок, добавил: — не нашел-таки?       — Просто искал не в серьёз, — буркаю ему, ровно держа взгляд на отражении не своем. А в груди нечто неприятное зарождалось и начинало копошится, дергая нити спокойствия души, отчего до ушей доносились мерзкие голоса:

«Не нашёл. Величайший король чудотворного света не нашёл, что искал. Жало-о-ость то какая…»

      Долго это что-то не прожило. Быстро оно разлетелось на множества ошмётков где-то в душе. Что это было? Обыкновенные сомнения, которые у меня и в помине не будет. Я всегда все заполучаю и это моя прекрасная натура.       — А ты не думал, что таких зеркал… — тот, что находился по ту сторону зеркала, постучал по нему, привлекая внимание да продолжая, как только мои чудесные, ну и прекраснейшие очи обратили взор на сверкающею поверхность: — может быть несколько? А что если того, кого ты искал, больше и нет в твоем свете?       —…!— очи распахнулись в то же мгновение, как смысл слов ударил в голову, будто ярой молнией.       Зеркал действительно могло быть несколько, но что самое интересное… они правда могут служить порталом в другие реальности? Так почему я никак не смог активировать своё? Нужно заклинание? С чего мне его не дали али мой любимый папенька скрыл от меня? Нет, я полностью овладел тем, чем владел он… а коль так, значит и отец не знал о чудных способностях зеркала.       А раз зеркал несколько, и, даже мое прибыло из-за границы, то стоит-таки повидаться с какой-нибудь соседней страной.       — Я услышал тебя, но скажи-ка, что твориться за спиной твоей? — спросил я, выходя из дум своих да наблюдая, как ранее темнеющее дерево стала охватываться огнём янтарным, как двери позади отражения не моего исчезали в языках горячих.       — М-м-м? А, это…— тот только голову повернул в сторону, даже очей не открыв, молвил мне, махнув рукой: — всего лишь игры мои были. Не стоит так переживать, скоро придворные маги поспешат и вновь все станет на кругу своя.       Постояв так пару минут, прежде чем уйти, я призадумался, глядя на того, кто находился за отражающей поверхности. Его покои горели, охваченные ярым пламенем. Балки то и дело падали да разбивались на множество осколков, а он стоит и лика своего не меняет. Все продолжает улыбаться, скрестив руки на груди, только очей открытых ему и не хватает…       Развернувшись, я стал уходить. Распахнул двери покоев и в лицо ударил наитеплейший ветер. Все кругом в песочно-золотых тонах, высокие стволы деревьев тянулись к небу и в конце имели пышную зеленеющую шапочку. Народ здешний столь красив. Что дамы в открытых белых одеяниях, с золотыми украшениями, что мужчины в одних только шароварах.       Но культура и народ этакий мне не нравился так, как северный. Пусть те и похоронены теперь под снежным покрывалом, но он искренне нравился мне. А эта страна… будет гореть ярче всех предыдущих. И не посмотрю, что отец любил её, дружил, все равно всему приходит конец.       Стоило очам закрыться на миг да вновь открыться, как я уже столь уверенно спускаюсь по песочным ступеням к танцующей леди. Украшения звенели на запястьях ее, а бедра двигались в такт песне их. Пол лица за вуалью скрыто, но очи не обманут меня.       Подойдя к леди, та протягивает в танце руку ко мне. Любезно беру и уносит дева в чудесный пляс меня. Развлечь старается, телом касается, к устам тянется, но уклоняюсь я да беру леди за ладонь и прокручиваю на месте. Шаг вперед и наклоняю Деву вперед, нависая сверху.       Тут на моих устал долгожданная улыбка является. Мертвы её карие глаза, а на земь кровь ручьями лилась. Залита площадь алыми реками, а страна горела как никогда.       Пусть не заполучил я заклинание, но смерть ещё одного королевства ли не подарок?       И от ликования своего в танце закружился с мертвой леди. На месте прокрутил как живую, в сторону отвёл и вновь прижал к себе как родную.       Бросил отвратное мне тело я в лужу крови. Взглядом холодным сверлил мертвую леди, а затем ногу поднял да опустил на лицо её, разбив череп в крошки с думами глубокими:

«Ты не он.»

      Поднимается взгляд прекрасных изумрудов, и видят те творчество одного творца! Множества тел с невероятными увечьями, а краски лишь одного цвета! Алый тут и там. Пениться да розовеет, а ручьи бегут по песочным ступеням.       Не спадала улыбка с лика моего, пока ступал по лестнице кровавой. А стоило сделать последний, как шагнул в покои свои. Взор направлен в зеркало, в котором – ничто.       Ни моего отражения, ни моего другого, лишь чернота, через которую пробивались нити света.       Как понимать этакое? Где тот, что в поверхности отражающей находился? Молвил ведь он, что прибудут экой придворные маги. А нет, нет их, как и его. Что за тьма за той стороной, где нити света пробивались?       Глубокий вдох и разворачиваюсь я, а позади солдаты бегут на оборону. Шум и грохот везде. А через толпы щенков верных проскочил придворный песик. Пал на колени, кланяясь в самые ноги и молвя: «Страны объединились, на вас ополчились! Что ж делать ваше темнейшество?»       Толь мои очи прекрасные округлились, а ноги понесли вон из покоев. Столб за столбом уходил взад, а впереди показались двери, которые магией открылись, впуская в тронный зал.       А вокруг щенки в крови. Перебиты каждый из воинов моих. Разруха, камни и потолка то больше нет. А в небе звезды первые являлись, словно лицезрея падение королевства моего…       И сквозь болезненные стоны послышался голос холодный, когда из урагана пыли и осколков появился маг. Но не успел и разглядеть лика его, как меня утянули в бок.       — Что же вы, ваше темнейшество, так рассеяны? Уходите, говорю вам я! Верный рыцарь ваш! — воскликнул обладатель темно-русые волос. Взгляд лесной, но такой злой. Меч направил на мага, а меня отпустил: — Чего ж вы ждете, ваше темнейшество? Прошу вас, бегите!       Самый верный из псов посмотрел на меня и взгляд его смягчился, а на лике его улыбка образовалась.       — Помрешь, с того света достану, слышишь? Не уйти тебе из служения мне! — процедил сквозь зубы я, а затем побежал в сторону, выбегая в другую часть королевства. Попутно слушал, как пёс верный произносил:       — А иначе никак! Жизнь свою отдам, но защищать вас буду до света конца!       И вот лязг меча о магию. Бой начался, но лишь бы не кончился скоро.       В голове мысли проносились, имена, которых я никогда не произносил. И сквозь все я вспомнил его – Майкл, говорил мне тот, разделяя пополам домашнее печенье, а сам без нескольких зубов. Улыбался искренне и так добро. А ведь беден был, воровством увлекался, удар принимал от детей посильней.

«И даже меня защищал от них, когда забрел я далеко от стражи своей и отца»

      Восхищенные ликования слышались со стороны, когда меня – никто не видел и не замечал…       Зелёные глазки мои глядели на стражей высоких, что в доспехах были и смотрели тока на отца моего… опустил головку, смотря вниз. Камушек там, камушек здесь и стало видно их не ясно. Что-то ресницы овлажнели, а по щекам скатились капли одинокие.       Накрыв очи свои ладошками, стараюсь вытереть воду из глаз, но внутри столь больно, что мокрые ручьи не прекращались.       — Ну чего ты… я прогнал иродов! — утешительно и гордо послышалось совсем рядом, отчего убрал я ладошки, а зелёные глазки поднял на спасителя своего.       Мне предстал мальчик, что был повыше меня. Такие же зелёные глазки, русые локоны, одеяния хоть и порванные, но красивого алого цвета.       — А знаешь… у меня печенье есть! — проговорил тот, отводя поначалу взгляд, а затем возвращая на меня, делая уже бодрее голос: — Конечно, ворованное… но я тоже хотел кушать…       А теперь его голос стал неуверенный, грустный, но печенье своё разделил пополам и протянул половинку мне, представляясь:       — Я Майкл! А ты?       —…— смотрел я какое-то время на печенье, а затем поднял взор вверх, приоткрывая уста: — Мо… Мо…       — Мо? Какое… необычное…— с озадаченностью протянул тот, наклонив голову к плечу. На что я нахмурил бровки и буркнул, надув щеки.       — Мор. Меня звать Мор!       — Я услышал, услышал…— сказал тот и вновь протянул печенье, словно в знак извинения. Недолго посмотрев на него, беру и тут же пробую, медленно жуя и поднимая взор на мальчишку постарше.       — Вкусно…— протянул я, когда доел половинку. Майкл же, смотрящий в другую улицу, перевёл взгляд на меня и улыбнулся, произнося:       — Хочешь, могу достать ещё?       — А можешь?— мои глазки загорелись озорным огоньком, а кулачки сжались в надежде.       — Обижаешь! Конечно могу! — шатен довольно провёл возле носа, улыбаясь во все имеющиеся зубы и закрывая глаза.

«Тогда-то я впервые кем-то восхитился да понял, что хочу видеть этого парня. Хотел… даже хотел, дабы братом старшем стал он… я действительно хотел…»

      Знакомые переулки и даже манящий запах свежеиспеченного печенья. Только вот я нигде не находил Майкла. Порой даже осмеливался позвать его, но наткнулся так, только на неприятности.       Опять объявились те ироды, что-то говоря, мол, никто в этот раз не придет меня защищать. А я верил… я верил, что Майкл появиться…       — Это наша-а-а-а улица! — прозвучало откуда-то сверху так звонко, а затем один из обидчиков не просто свалился, а на его лицо прыгнули ногой, повалив. Другие давай на того накидываться, как вдруг в них полетели камушки, отчего им пришлось отступить. Тот, что был свален, тоже поднялся еле как на ноги и убежал, что-то крикнув вдогонку.       — Хей, Мор! Ты пришёл! — радостно воскликнул Майкл, подбегая ко мне и тут же осматривая на наличие ушибов.       — Я не пострадал, — коротко ответил да затем глянул на новенького, что отряхнулся и тоже подошёл, разглядывая меня как… нечто недешевое.       — Так ты про него говорил? Боже, какой милаха! — произнёс с улыбкой обладатель темно карих глаз да потрепал меня за щеку. А стоило ему убрать руку, как представился: — Я Лост, друг Майкла, будем знакомы! — и протянул мне ручонку.       Смотря на них обоих, я видел небольшую разницу в их росте. Лост, прямо эмоциональный мальчишка, был чуть ниже своего друга, но по ощущениям, даже агрессивней… бр-р-р, аж мурашки по кожи, как тот не просто влетел в обидчика, так ещё и кулаками стал его добивать…

«Я видел между ними нечто крепкое. Словно что-то так плотно их связывало, но я среди них никогда не был лишнем. Они приняли меня, посчитали за маленького друга»

      — Оп-ля!       — Ыа-аг…— кареглазый упал на земь, устремив взор в небо, пока Майкл не отстранил деревянный меч и не подал руку другу.       — Не думаешь, что тебе лучником бы подошло быть? — спросил тот, поднимая упавшего. Лост, взглянув в лесные да столь глубокие очи, резко перевёл их на меч, в стороне лежащий.       — Ежели я не могу победить тебя ни разу, это не означает, что я плох в фехтовании! Просто ты…       — Силен? — самодовольно спросил Майкл, уперев одну из рук в бок, на что тот насупился и чуть даже покраснел, пробормотав чуть ли не под нос:       — Да…

«Я же наблюдал за ними сверху, с высокой стены, беззаботно болтая ногами. Сейчас мне тринадцать, а им по четырнадцать. Время с ними шло для меня как ветер по всей планете. Столь быстро и столь весело.»

      — Я Майкл, обыкновенный крестьянин, ставший все же мечником благодаря множества тренировок… позволите ли вы, ваше Темнейшество… стать вашем личным рыцарем? — и поднял на меня шатен лесной свой взор. Столь серьёзен он был, столь благороден, что никак я не мог сказать «нет».       — Да, — объявил я свой вердикт, назначая Майкла, своего первого и дорогого друга – своим личным рыцарем.       На лике моем довольная улыбка, а шатен на коленях передо мной с мечом в руках, в доспехах черных и верным лесным взглядом.       Только Лост не занял места рядом, а ведь мог бы. Дал бы я и ему титул, но только Майкл воспротивился, не позволил лучшему другу стать возле меня, попросил остаться в городе и защищать люд земной.

«Так Лоста я – больше не видел. А Майкл служил необъятной верностью мне.»

      Перед глазами и в очах моих перестало пролетать время из прошлого. И бежав по коридорам своих чертог, я собирал ману в руках да готов был уже произнести заклинание, как оно тухло. Искры возле руки только появлялись и тут же затухали.       Над королевством блокирующие заклинание? Как же… то было не только долгим по призыву, но и тяжёлым по объемам маны… что за маг сунулся на мои земли…?       Замедлив бег, я и вовсе остановился, придерживаясь за стенку. Брови сдвинулись к переносице, пока в голове проносилось множества дум, пока с дали не послышался обвал тронного зала.       «Майкл!» – вонзилась мысль в голове, когда к небу поднялась пыль. Я окаменел на месте с широко распахнутыми очами. Вокруг застилась тьма, а я тот возвращался к своему пятилетнему возрасту, то к нынешнему.       Боялся так же, как он. Переживал так же, как он. Верил в лучшее так же… как он. Как тот самый мальчик, который впервые встретил своего спасителя в алых лохмотьях, когда другие ироды были по численности больше.       Стиснув кулаки сильней, я рванул обратно, решительно и твердо поняв для себя, что не хочу больше стоять за его спиной. Майкл уже достаточно меня на защищался, пора и мне хоть что-то сделать для него.       Он отдает свою жизнь ради блага моего, но… в этом чертовом мире больше не осталось никого из родных мне людей. И без Майкла да Лоста… разве я смогу существовать? Мы же были единой троицей везде, вся и… навсегда.       Добежав до обвален да забравшись на них, замираю на месте, как сердце на миг, ведь верный рыцарь мой жив, все еще жив!       Шатен в потрепанных доспехах черных уперся на меч свой да медленно подниматься стал, когда по лицу стекал ручей крови. Лесной взгляд его был столь холоден, словно сам север, но стоило им заметить меня, как очи эти расширились в замешательстве.       — Ч-что же вы творите, ваше темнейшество? Уходите! Жизнь свою сохраните! — воскликнул он, стиснув зубы да полностью выпрямляясь, вытаскивая меч из обвален.       — Так ты вернулся? Хм… А мне толковали, что люди свои тебе безразличны, — прозвучал ледяной голос мага, чье заклинание над царством моем было его.       Тот голову повернул ко мне. И смог я разглядеть его: длинная мантия в серых тонах, пряди волос выглядывающие из под капюшона, чей цвет серебристый.       — Те, кто толкуют о нашем темнейшестве скверну, будет на месте же убит! — воскликнул рыцарь, взмахнув мечом, да прильнул к магу, дабы свершить суд.       — Остановись, Майкл! Он тебе не по зуба-а-ам! — постарался опомнить я рыцаря своего верного, но тот уже сокращал расстояние между ними, прыгая с одного обломка на другой.       Я видел, как противник только улыбнулся и стал подымать беззаботно руку свою, дабы заклинание свершить.       Долго не думал, побежал на перерез, понимая, что защититься от заклинания я не смогу, собственно как и Майкл. Но тот слепо мчался, верно исполняя долг.       Да ебал я этот долг! Не нужен мне сейчас он! Живой друг и товарищ нужен мне и ничего более! Почему же Майкл не может просто остановиться…       Лесной же взгляд заметил меня ой как поздно. Когда я был в метре от него и тянул руку, хватая разъяренного друга да закрывая собой. Заклинание, что имела не малую мощь, пришлось по моей спине, отчего шатен замер с распахнутыми очами, а я… ощутил жгучую боль, что прорезалась до самого сердца.       — В-ваше темнейшество! Ч-что же вы… к-как вы могли…? З-зачем…? — судорожным голос молвил Майкл, хватая одной рукой меня за предплечье. А я только сцепил зубы вместе, терпя пришедшую боль.       — Т-ты… такой придурок, как и я… мне не нужна твоя смерть, мне… живой ты нужен, — процедил я через зубы, тяжело дыша да понемногу отстраняясь, дабы взглянуть в лесные глаза, в которых то же беспокойство, что было много лет назад.       — Как же… а долг?       — К черту долг! Он не вернет тебя из того света, — прохрипел я, начиная заливаться кашлем да прикрывая рот ладонью. Шатен придержал меня, а затем поднял голову, зло смотря на противника.       — О-о-о? Простите, что прерываю вашу драму, но вас ждут… — подал свой ледяной голос маг, после чего вновь поднял ладонь и безмятежно улыбнулся, добавив: — на том свете.       — Мор, Мор! Отпусти, уходи, прошу тебя! — замешкался Майкл, начиная тревожно хвататься за мое одеяние да наблюдая, как возле ладони мага начинают образовываться магические искры.       Я же сцепил зубы сильней и стал глядеть по сторонам, дабы найти хоть какой-нибудь выход из ситуации. Обнять Майкла крепко-крепко, а затем в самый последний момент кинуть в сторону, чтобы уцелел и был шанс у него сбежать. Но он этого не сделает, я же прекрасно его знаю… как бы сложно не было, он все равно вставал и шёл напролом. Нет, даже бежал…       Тогда прошептать, чтобы крепко держал меч, а после, как кинуть его в сторону, чтобы рванул на мага, пока он занят мной? Вполне неплохой вариант. Но из дум меня вырвал возглас, как и Майкла, который стал порядком паниковать.       — За страну-у-у-у! — прозвучало громко-громко сверху. Я даже и не сразу узнал чей был голос, пока не поднял взгляд и не увидел Лоста, что летел со стены на мага, выставив одну из ног вперед.       Прямо как тогда… на улице, на которой я искал Майкла. Тот точно так же полетел со стены на обидчика, в печатавшись ногой в лицо того.       И сейчас он летел так же, только выглядя ой как взросло.       Майкл глядя на это, словно заново влюблялся в своего мужа. А я вновь удивился, прямо как тогда. Даже очи изумрудные загорелись и сверкнули в надежде и восхищение.

« — Так ты про него говорил? Боже, какой милаха! — произнёс с улыбкой обладатель темно карих глаз да потрепал меня за щеку. А стоило ему убрать руку, как представился: — Я Лост, друг Майкла, будем знакомы! — и протянул мне ручонку.»

      Кровь хлынула на разруху. Ручьём полилась на обвалены, а тело, что пронзило нечто тонкое в полёте, упало рядом с магом. Ещё шевелилось, ещё двигался Лост, стараясь подняться на руках и схватится за горло! Как стоящий рядом поднял ногу и ступил на голову друга… распластав её по камню, как бусину смородины.       — Ой, простите, всего ягодку раздавил, — улыбнулся тот, когда поднял на нас голову и убрал ногу в сторону, отряхиваясь от крови и ошметков.       Я не то что замер, а окаменел вместе с Майклом, который сполз на колени и уставился на бездыханное тело супруга. Лесные очи его никогда не принимали столь широко распханутых и пустых глаз, в которых уже накапливались слезы и вырывались наружу.       А я не меньше понимал его, ведь даже недавняя боль, что резала самое сердце, исчезла нахуй, уступая место новой, более сильной и ноющей боли. Во мне начала закипать не только кровь, но и сама мана, желая выбраться наружу и растерзать этого уебка. Аж искры заискрились вокруг меня, но… сука, толку то от этого не было! Блокирующее заклинание этого ублюдка сильнее.       — Гниль уебешная! Ты… Ты…— бормотал сквозь зубы рыцарь, сжимая ладонь до побеления. Очи были закрыты, а брови насуплены, пока вдруг те не открылись, сверкая неистовой злобой: — Нелюдь! Даже не ирод, а сволочь!       Воскликнул шатен, резко поднимаясь на ноги и быстро хватая меч, сорвался к противнику.       — Майкл! Стой! Ты же… — окликнул я, наблюдая как тот уже возле мага и наносил удар за ударом, но каждый раз проходился по барьеру.       Я стал бегать взгляд по обвалкам, пока не наткнулся на меч. Подбежав к нему и вынув из зажатых камней, присоединился к Майклу. В каждый взмах, в каждый удар я вкладывал злость и силу.       — Тц, ой как скучно то, — буркнул маг, резко расширив свой барьер и откинув нас в сторону. Майкл то тут же вскочил, затуманенный обидой и злобой, но то была очередная ошибка.       — Не остановлюсь, не успокоюсь, пок-к-а… а-г-гх! — рыцарь замолк, схватившись за горло, а тело его стало подниматься в воздух. Ведь уебок вытянул руку и начал поднимать еë, поднимая ввысь и Майкла.       — Хватит! — воскликнул я, глядя как последний из родных мне людей передо мной задыхался… в груди сердце забилось и рвалось одновременно, а ладно сжались.       — Хватит? Ты говоришь мне «хватит» после того, как сам истребил множества королевств? — холодно произнёс маг, поворачивая ко мне голову, а руку не отпускал.       — Он не причем… Если кого и наказывать, то только меня… — с мольбой молвил я, отбросив меч в сторону да упав на колени, прося пощадить лишь одного…       — Смешно, ведь его руки не меньше в крови, чем у других. Скольких он убил по твоему указанию? Скольких лишил жизни, лишь не за то слово в твою сторону? — спрашивал серебристовласый, вглядываясь в мои глаза. Во тьме под капюшоном я увидал ярко голубые очи, что сверкали столь холодно, как и произносился голос его.       Тишина нависла тяжелым грузом, ведь это была моя вина. Всецело и ни как иначе. Я хотел было уже открыть свои уста и молвить мольбу, наплевав на гордость, но тишину прервал треск всех костей.       Конечности рыцаря верного неистово вывернулись да закрутились, а вопль раздался на всю округу… выжили парня словно тряпку, только вместо воды, на обвалены полилась кровь.

«Что?»

      В изумрудных очах отражалось тело, которое всё ещё выжимали, проливая кровь до последней капли.

«Как… я пришел к этому...?»

      В этих же глазах стал отражаться и маг, который опустил руку да поднял вторую. Тело упало позади, а вокруг ладони заискрились частицы. А потом – яркий свет.       Изумрудные глаза закрылись в ожидании магического удара, но его я так и не ощущал. На мгновение даже задумался, что уже там, где и мои друзья, но все же осмелившись, открываю свои глаза.       И предстали мне чертоги, в которых я жил, в которых спал. Вон и зеркало в стороне, а там и мое уставшее, измученное лицо, с изумрудно-пустыми очами.       Я по-прежнему сидел на коленях, а локоны волос растилась по плечам и дальше вниз. Как здесь оказался, уже не важно. То что было по настоящему дорого мне, в миг исчезло.

«Перед очами все еще их видел я. Как вместе мы везде, вся и… навсегда.»

      — Обливал мир ты кровью, не подозревая о карме за спиною, — прозвучал до боли знакомый голос и стук каблуков. Взор мой резво сместился на зеркало дорогое, но в нём – нет никого. Только отражение мое.       Пока рядом кто-то не встал. Подумал было я, что это там, за той реальностью стоят, но когда же смуглая рука коснулась макушки моей, удивился вновь.       — Рухнуло теперь и твое королевство, а значит припозднился я. Но давай вместе мир изменим.

«Тогда в груди загорелась очередная надежда. Надежда истребить того мага да вернуть их… Лост, Майкл… я буду сражаться за вас!»

      Всего моргнув, я вновь вижу поле бойни, но теперь на нём находилось двое. Другой я, чьё имя Кайдес, да вражеский маг, стоящий напротив него.       — А я то думал кто так суеты навёл… а это ты… — начал Кай с закрытыми в дуги очами, а уста растянулись в улыбке ехидной. Руки спрятались в карманы пальто, когда продолжил он, неожиданно для меня открыв даже глаза: — Серебристая зима… или правильней будет… любимый мой?       Очи мои распахнулись в удивлении, когда Кай произнёс столь ласковое слово в сторону мага этакого. А это означало, что тот из мира его?       Мужчина усмехнулся да потянулся к капюшону, резко скидывая его. Серебристые локоны волос покачнулись от ветра, а ярко голубые очи, что сияли не хуже любой звезды, устремлены на брюнета. Глаза довольно сузились, а бледная кожа на щеках окрасилась в бледно алый, улыбка растянулась во все зубы, а голова чуть в бок наклонилась.       — И я не ожидал увидеть тебя, милый!       — Что, братишка поплакался в плечо за потерянное королевство? — едко произнёс Кай, не сводя малахитового взгляда с… любимого?       — Может и так, но себя то… ты видел? — с иронией ответил маг, кидая взор то на меня, то на него.       — Мы оба в одном положении, — констатировал тот, закрывая очи в дуги и улыбаясь ещё шире, добавляя: — Но… давно ты видел Кристофера?       — Вовсе нет, — уже серьёзней и собраней молвил серебристовласый, насупив пушистые брови: — к чему вопрос?       — Да так… передавал ему привет, — и стоило Кайдесу замолкнуть, как из кармана вытащил он диадему, а лунными камнями.       — Врешь! — воскликнул маг, скривившись от услышанного. А ладони сжались до побеления.       — С чего бы?       — Он жив!       — М-м-м… спорно, — ответил брюнет, кинув диадему в ноги магу, а сам покачал ладонью.       —…— голубой взгляд глядел на украшение, что было в крови. Теперь эти очи походили на наши, когда Лост погиб… несмотря на Южный континент, вокруг стало не просто холодать, а действительно все замерзать. Небо застилалось серебристыми облаками, с которых впервой посыпался снег.       И не прошло минуты, как двое сцепились. Кайдес явил меч из кости, а серебристая зима магией билась.       Медленно падающий снег верно во вьюгу переходил. И среди хлопьев белоснежных, танцевала пара. Один с мечом на перевес, а другой с магией в сердце.       Вдруг меч из рук выбился, откинувшись в сторону. Кайдес, не открывая глаз, повернулся к нему и уже было помчался, только кости в ногах хрустнули. Пал лицом в снег, так и не добежав до клинка. А из перерезанных ног кровь хлынула.       — Борясь со мной, зная, что в любом случае падешь, это…       — Мазохизм! Да, я знаю, дорогой, — прервал мага Кайдес, когда тот уже подошёл к нему. Брюнет прекратил попытку доползти до меча да перевернулся на спину, открывая очи. На лике по-прежнему улыбка.       — Какой же ты… невыносимый, — сквозь зубы процедил голубоглазый, садясь на брюнета да руки протягивая к нему. Кайдес схватился за светлые ладони, которые легли ему на щеки, а затем полезли ко рту, раскрывая его и… разрывая.       В очах моих распахнутых отражался брюнет, чья кожа рвалась в районе рта. А серебристая зима с лицом ледяным все продолжала рвать мужика.       А смуглые руки на бледные щеки легли, очи возбужденно и довольно прищурились, а остаток щёк будто бы покраснели.       Разорвав голову на кусочки, маг встал с очередного тела мертвого, отряхнув алые ладони, что в крови по локоть.       Надежда в сердце стала вновь угасать с невероятной скоростью, пока безголовое тело не зашевелилось. А на лике зимы серебристой вместо отвращения, удовольствие появилось. Отсутствующие ноги отрастали, пока тело поднималось. Свисающие куски из шеи соединились, переплетаясь да увеличиваясь, создавая новую голову, которая покрывалась волосами. А в глазных дырах возникала склера. Торчащие зубы с деснами скрылись за новым своём кожи, а потом образовались и губы.       — Ещё! Разорви ещё! — бормотали те, когда маг вновь подходил к брюнету и, хватая его, вновь разрывал…       Изумрудные очи резко распахнулись, увидав деревянный потолок. Моргнув раз, моргнув два, вспоминаю приснившийся, отчего тяжело вздыхаю да провожу ладонью по лицу. Усталость, конечно, никуда не делась, но картина, что всплывала перед очами, наконец исчезла.       Я перевернулся на бок и вновь открыл глаза, что через минуту после осознания, распахнулись. Рядом брюнет мирно спал, подложив руку под… целую голову. Тело обнажено до пояса, с чего я покраснел да перевернулся на бок другой. Щеки яро загорели, пока в голову вновь не стрельнула дума.

«Не сон то был, а жестокая реальность»

      Опустив веки, ресницы легли на щеки, пролежав всего ничего. А стоило им вновь открыться, как чужие очи малахитового цвета закрылись в привычные дуги. Смуглая же рука скользила по груди, спускаясь по торсу вниз.       Брюнет нагнулся ко мне, мягко опустив уста на другие. А ладони его проходились по бокам, оглаживая да скользя к бедрам. Зацепив мои штаны, Кайдес резко отстранился, разорвав танец языка да откинув одежду в сторону.       На лике его улыбка образовалась, из которой язычок выглянул. Ладонями ухватился под бедрами, поднимая их да в стороны разводя. А по щеке моей проскользнула пота капля. Брови насупились, когда этот «лис» довольный между ног устроился мои, приставляя головку.       Мечник, все еще входя, нагнулся ко мне, покрывая лицо поцелуями легкими да шепча нежности какие-то. Расслабиться говорил, только толку то никакого. Стоило расслабиться, как внезапный толчок и все тело в напряжение, а на лике хитром – вина притворная.       Но Кайдес толкается в точку особую, а спина выгибается да руки в торс лиса упираются, сжимая их до боли, что только возбуждала его.       Вцепившись ладонями в простынь, сжимал я и зубы, ощущая чувства приятные. Откинув голову, глубоко вдыхаю, а когда опускаю, то протяжно выдыхая, приоткрыв изумрудные очи.       Теперь я видел песочную дорожку, пока взгляд свой не поднял, увидав впереди брюнета, что беззаботно шел, спрятав руки в карманах.       — Не люблю южный народ…— буркнул я, устремив взор в сторону, глядя с высока на город, что был огромен и плавна спускался к морю. Сейчас мы были на самой вершине городища, где стояли белые домишки, в одном из которых мы жили.       — Увы, в северный дороги нам перекрыты. Сделать с этим ничего не могу, — ответил Кайдес, пожимая плечами и ступив на одну ногу, прокрутился на ней ко мне да ступил на второю, наклоняя голову к боку: — Потерпи, красавчик.       — Почему бы не подчинить юг себе? Пролить эту мерзкую кровь, захватить трон да миру войну объявить? — сквозь зубы стал я цедить, медленно шагая к брюнету да кулаки сжимая. Очи изумрудные тьмой вновь сверкнули, а небо стало серебром стелиться.       Кайдес, чьи очи по-прежнему закрыты, хотел было что-то сказать, пока с дали не послышались голоса, которые спешно приближались:       — П-постой… стой! Ах-х!       — Не тормози! Сейчас как ливанет!       Остановившись, я разжал кулаки да медленно обернулся, а Кайдес лишь усмехнулся, когда на улице показался шатен в алых одеяниях… в руках его корзина с травами, а позади из последних сил бежал такой же шатен, только по темней, но уже в жёлтых вещах.       — Джейкоб, я устал…       — Нехуй пить как не в себя! — проворчал тот, что так был похож на Майкла… только глаза не зелены как лес, а кари будто дерева ствол.       — Ы-ыгх! — проныл черноглазый, упав лицом в земь.       — Кевин! Черта с два, аккуратней…— тут же воскликнул этот «Джейкоб», остановившись да с беспокойством подбегая к другу, который вяло поднял голову. Из носа кровь полилась, пока кареглазый подымал дружка.       — Теперь ты хочешь убивать народ южный? — прозвучал позади меня голос довольный, а лисья ухмылка с лика его так и не спадала.       — Нет.

«Честно да искренне молвил я, смотря на тех двоих, которые так походили на них… Майкл, Лост… я вас нашел.»