Страж Черной Библиотеки

День 14 643: Корабль Империума каким-то образом нашел путь через Паутину к Черной Библиотеке. Мне пришлось пробудить двадцать конструктов из призрачной кости, чтобы разобраться с абордажной группой. После того как души наших братьев и сестер были возвращены в Бесконечный Цикл, я обнаружила кровавый след, ведущий прочь от места битвы, который со временем обрывался. В Черной Библиотеке рыщет мон-кей. Я оцеплю сектора и обыщу их один за другим. Незваный гость не сможет прятаться вечно.

День 14 647: Остался только один сектор. Интересно, это самец или самка. Клянусь Цегорахом, я уже десятилетия ни с кем не возлежала.

— Из журнала Эссилин, Солитера и Хранительницы Черной Библиотеки.

Тристан знал, что прятаться нет смысла. Женщина в маске, преследовавшая его, была слишком методична; как только она доберется до него, спасения не будет. Поэтому, не найдя занятия лучше, юный писец Адептус Администратум сел и принялся копировать древние тексты эльдар, которые нашел на полках. Шансы выбраться отсюда с какими-то древними знаниями о Хаосе казались ничтожными, но работа (какой бы тщетной она ни была) позволяла ему забыть о страхе смерти и боли от наспех перевязанной раны. Лучше умереть писцом, чем жалким существом, забившимся в угол. Хранительница нашла Тристана спустя несколько дней. Она просто вошла в комнату неспешным шагом, даже не пытаясь подкрасться. Ксенос была выше его, одета в многоцветный плащ, высокие сапоги и перчатки. На её лице застыла белесная маска с красивыми андрогинными чертами и двумя рогами, выдававшая в ней одного из тех Солитеров, чья задача — охранять Черную Библиотеку. В ладонях поигрывали два зловеще изогнутых ножа. — Искатель знаний, — прошипела она. Её голос звучал молодо. — Ах, но боюсь, за знания Черной Библиотеки приходится платить высокую цену. Эта цена — ... — Мне известно, что вы, арлекины, предпочитаете театральность, но я — нет, — прервал её Тристан с обреченным вздохом. — Просто покончи с этим. Он отложил пергамент в сторону, чтобы не запачкать его кровью, снял очки и подставил горло под её ножи. Она замерла и наклонила голову, словно сбитая с толку отсутствием страха. — Не так быстро, маленький мон-кей. У меня есть вопросы, на которые нужны ответы. Кто послал тебя сюда? Тристан решил, что скрывать что-либо на данном этапе уже бесполезно. — Инквизитор Дейдра Клайден из Ордо Ксенос. Вы её уже убили. Она действовала независимо, и только она знала, как найти это место. Вам не нужно опасаться новой экспедиции. Солитер на мгновение замолчала. — Похоже, ты говоришь правду. — Я не умею лгать, даже чтобы спасти свою жизнь. Она усмехнулась без веселья. — Не то чтобы твою жизнь можно было спасти сейчас, как бы хорошо ты ни лгал. Скажи мне, какова была твоя роль в этой экспедиции? — Я лишь переписчик. — Понимаю. Ты хотя бы можешь читать на нашем языке? Тристан кивнул. — Поэтому меня и рекрутировали. — Довольно редко для мон-кея — выучить столь сложный язык, как наш. Сколько времени у тебя это заняло? — Год. — Год! — У меня талант к языкам. — Это как? — В её голосе прозвучало явное веселье. — Я, э-э, выучил его на спор. Несмотря на то, что её лицо было скрыто маской, язык тела Солитера выражал полное недоумение. — Верно ли ты сказал... что изучил наш язык на спор? — Это было во время обучения на Терре, — ответил Тристан, покраснев от смущения. — Я, ну, немного выпил... в первый и последний раз в жизни... и похвастался, что нет такого языка — человеческого или ксеносского, — который я не смог бы выучить. Одна девушка из моего класса бросила мне вызов: выучить эльдарский. И я выучил. Это было трудно. Много бессонных ночей. Но я справился. И посмотрите, к чему привели все эти усилия... Солитер внезапно разразилась смехом, который напугал Тристана. — Эта девушка... она тебе нравилась? Тристан почувствовал, как щеки обдает жаром. — Ну и что, если так? — огрызнулся он, не понимая, почему кто-то, кто собирается перерезать ему горло, расспрашивает о его личной жизни. — Девушка была хотя бы впечатлена? — О, нет. К тому времени она уже совсем забыла о споре. А так как она сама не умела читать по-эльдарски, я не смог доказать ей, что действительно изучил его. Мне следовало подумать об этом заранее. — Где она сейчас? — Ещё на Терре, работает в Администратуме, полагаю. Не видел её после выпуска. С кошачьей грацией Солитер запрыгнула на стол, присев на корточки, и приблизила свое лицо в маске к лицу Тристана на расстояние всего в пару дюймов. Писец отшатнулся. — Ну, в отличие от твоей девушки на Терре, — прошептала Солитер, — я здесь. И в отличие от неё, я весьма впечатлена. — Она... не моя девушка, — пробормотал Тристан, окончательно растерявшись. — Разве вы не должны меня убить? — В этот момент он почти желал этого, лишь бы прекратить этот неловкий допрос. Солитер не ответила, вместо этого медленно сняв маску. На вид ксенос казалась не старше Тристана, но ей наверняка были сотни лет. Её бледная кожа отливала лунным светом, засталвляя обратить внимание на мягкие черты лица, высокий лоб, аккуратный нос, полные губы и выраженную ямку над верхней губой. Её иссиня-черные волосы, переливающиеся пурпурными и синими тонами, были заплетены в свободную косу. Яянтарные глаза с тонкими, четкими бровями, казалось, пронзали саму душу Тристана. В её манерах было нечно хищное, и от неё исходил странный, дикий запах, который заставил гормоны Тристана работать на пределе. Он вспомнил, что где-то читал, будто эльдар выделяют феромоны, когда находятся в любовном настроении. — Меня зовут Эссилин. И ты первое разумное существо вне труппы арлекинов, которое увидело моё лицо или услышало моё истинное имя за многие десятилетия. — Это... большая честь, — неуверенно произнес писец. — Я Тристан. — Разве я спрашивала твоё имя, мон-кей? Кажется, нет. — ...Извините. Эссилин смотрела на него несколько мгновений, а затем тихо хмыкнула. — Мне следует извиниться. Думаю, моё чувство юмора немного заржавело от простоя. Годы изоляции, пойми. Не с кем поговорить. Не с кем поиграть. — Она села на край стола, убрала один из ножей в ножны и обхватила подбородок Тристана рукой в перчатке. — Как давно у тебя был последний раз? Тристан сглотнул. — Мой... последний раз? — О боги. У тебя ведь даже первого раза не было, верно? Тристан догадался, что она имеет в виду, но всё же дал уклончивый ответ на случай, если он ошибся: — Я... много работаю. Восьмидесятичасовая рабочая неделя — стандарт на Терре. На остальное времени не остается. — Ах. Вечно занят. Жаль, что не могу разделить твой опыт. Моя работа хранительницы Черной Библиотеки важна, но скучна, и, что хуже всего, ужасно одинока. — Она закрутила нож между пальцами. — Сиди смирно, и больно не будет. Писец замер и приготовился предстать перед Императором; вероятно, Солитер сейчас перережет ему горло. Однако, этого не случилось. Молниеносным движением ножа ксенос разрезала его рубашку от воротника до подола, даже не задев кожи. Осмотрев его торс, она быстро нашла рану над бедром, оставленную клинком призрачного конструкта. Тристан перевязал её как мог после бегства с места резни, но с тех пор не обрабатывал. От раны начал исходить неприятный запах. — Ты довел её до инфекции, — упрекнула его Эссилин. Протест Тристана по поводу испорченной рубашки замер в горле, когда Эссилин начала обрабатывать рану. Она сняла грубые повязки, очистила рану, смазала её сладко пахнущей мазью, которая притупила боль, и зашила иголкой с ниткой. Её руки в перчатках работали быстро и искусно, её лицо было совсем рядом с грудью Тристана, и пару раз писцу приходилось напоминать себе дышать — особенно когда кончики её острых ушей касались его тела так, что это не казалось случайным. Да простит его Император, ксеносская воительница была прекрасна. Ужасающа, но прекрасна. — Готово. Теперь будешь жить, — сказала она наконец. — Значит, я ещё нужен вам живым? В её янтарных глазах блеснуло нечто, похожее на веселье. — А что? Ты бы предпочел умереть? — Э-э… если этого можно избежать, то нет. — Вот и славно. — Она бесцеремонно схватила его за светлые волосы на затылке и впилась в его губы поцелуем. Глаза Тристана расширились. Это… это действительно только что произошло? Он сидел ошеломленный, пока рот Эссилин всё еще парил соблазнительно близко. Он чувствовал её теплое дыхание на своем лице, пытался заставить себя отстраниться, но самообладания почти не осталось. Прежде чем он успел осознать свои действия, юноша ответил на поцелуй. Поначалу он был нерешителен, словно проверял, позволено ли ему, но когда она пустила в ход язык, он тоже стал смелее. На вкус она напоминала вишню, ваниль и еще дюжину разных вещей. Или, возможно, его ограниченные человеческие чувства просто пытались перевести на знакомый язык вкус, который был им совершенно чужд? Так или иначе, вкус был приятным. Она первой прервала поцелуй, чтобы перевести дыхание; между ними потянулась тонкая нить слюны. — Неуклюже… но с энтузиазмом, — прошептала она. Её глаза сияли, как раскаленные угли. — …Простите…? — Не извиняйся, — промурлыкала она, почесав его за ухом, как собаку. — Это лучше, чем наоборот. Мастерству можно научить, энтузиазму — нет. Она прыгнула на него, отчего стул опрокинулся. Не успел Тристан вскрикнуть от испуга, как губы Эссилин снова нашли его рот. С закрытыми глазами ему казалось, будто он падает назад слишком долго. Сердце замерло. Когда он снова открыл глаза, то обнаружил, что лежит на роскошной кровати в совершенно другой комнате. Солитер сидела на нем верхом. Она стянула перчатки и прижала ладони к его груди, пригвождая к матрасу. — Где мы? — в испуге спросил Тристан. Эссилин приложила изящный палец к его губам. — Тсс, маленький мон-кей. Я открыла портал в свою спальню. Здесь удобнее. А теперь ты перестанешь задавать вопросы, волноваться или извиняться. Теперь ты мой, и поверь мне, я очень хорошо забочусь о том, что принадлежит мне. Она выпрямилась во весь рост, расстегнула плащ спереди и позволила ему соскользнуть на бедра. Под ним ничего не было. Её кожа была синевато-белой, безупречной и лишенной волос. Грудь среднего размера, но упругая и округлая, что казалась готовой вот-вот взорваться, с пурпурными сосками. Её пупок в форме слезы был проколот кольцом с крошечным красным самоцветом. — Как я тебе? — спросила она. — Потрясающе, — честно ответил Тристан. — Лучше той девушки на Терре, которую ты хотел впечатлить? — Намного лучше. — О-о-о. Ты мне нравишься. — Её тонкая рука дразняще провела по бугорку на штанах Тристана. — И пока ты мне нравишься, ты останешься в живых. Она наклонилась вперед и буквально вложила одну из своих грудей Тристану в рот. Писец слизывал ореолу и посасывал темный сосок, пока тот не затвердел под его губами. К этому моменту запах эльдарских феромонов стал невыносимо сильным. — Дай мне почувствовать твои зубки, — ворковала Эссилин, целуя его в лоб. — Не слишком сильно. Да. Да-а-а. Хороший мальчик. Писец пытался заставить свой разум сохранять связность. — Это твой камень душ? — спросил он, проводя пальцем по её животу, пока тот не остановился на камне в пупке. Она покачала главой. — Нет, просто украшение. Мы, Солитеры, не носим камней душ. Её пальцы скользнули внутрь штанов Тристана, обхватили свою добычу и начали умело поглаживать. Дыхание Тристана стало прерывистым. — Тогда… как же вы защищаетесь… от Слаанеш? — выдохнул он. — Мы доверяем Смеющемуся Богу: он вырвет наши души из лап Той-Что-Жаждет. — И… ему всегда это удается? Эссилин перестала ласкать его, её лоб нахмурился от раздражения. Похоже, это была тема, на которой она не любила задерживаться. — Послушай меня внимательно, мой любознательный маленький мон-кей, — прошипела она. — Сейчас я пущу в ход рот, и если я услышу хоть один вопрос обо мне, моем народе или Той-Что-Жаждет, я оскоплю тебя своими зубами. — Она для наглядности обнажила свои жемчужно-белые зубы. Тристан неистово закивал. Удовлетворенная тем, что её послание дошло до адресата, Эссилин стянула с писца штаны, наклонилась между его разведенных бедер и взяла его в рот. Её эльдарский язык был уже человеческого, но длиннее, острее и подвижнее. У неё были шершавые вкусовые бугорки, которые Тристан чувствовал при каждом жадном движении. Одной рукой она вцепилась в его бедро для опоры, а другой сильно массировала мошонку, почти на грани боли. Всё это время ксенос издавала мягкие стоны и ни на миг не разрывала с ним зрительного контакта. Она была невообразимо хороша. Не то чтобы у Тристана было с чем сравнивать, но он был убежден, что немногие человеческие женщины достигли бы такого уровня мастерства. Он чувствовал, что в ней бурлит чистая страсть, а не просто желание поскорее закончить. Ксеносы лживы, — пытался он напомнить себе. — Особенно эльдар. Да не доверишся ты эльдар, тем более служителю Смеющегося Бога. Возможно, она пытается как-то поработить меня... Но к тому времени, как Эссилин довела его до оргазма, ему было уже всё равно. Если наслаждение этим делало его еретиком — что ж, пусть так; никто не узнает об этом, кроме Императора. Она проглотила всё до капли, хотя, казалось, была слегка удивлена количеством. — Должно быть, поэтому вы, мон-кеи, так чертовски плодовиты, — пробормотала она, нахмурившись, вытирая подбородок тыльной стороной ладони и облизывая пальцы. Тристан не знал, что на это ответить. — Я… полагаю, да. Эссилин закатила глаза. — А я-то полагала, что это я разучилась поддерживать беседу за столько времени в одиночестве. Тем не менее, хорошо, что мы здесь не для разговоров. С лукавой улыбкой она переползла через него, потираясь грудью о его торс, пока двигалась к изголовью кровати. Она сжала бедра вокруг головы Тристана, поднеся свое благоухающее лоно прямо к его носу. — Хорошо. Давай-ка проверим твой талант к языкам, а? Тристан принялся жадно поглощать предложенное угощение. Он ел неаккуратно, но аппетита ему было не занимать, и он был полон решимости вылизать тарелку дочиста. Эссилин ободряюще гладила его по голове, когда он справлялся хорошо, и резко дергала за прядь волос, если его язык отклонялся от её центров удовольствия — коих у неё, казалось, было больше одного. Её дыхание было глубоким, что Тристан видел по тому, как вздымалась её грудь. Она выгибала спину в экстазе. Через зажатые бедра Солитера писец чувствовал удары её сердца своими щеками, слышал их. Они казались ему медленными и почти тяжеловесными, но, должно быть, это было нормально; он смутно помнил, как читал где-то, что у эльдар частота сердечных сокращений гораздо ниже, чем у людей, несмотря на то, что во всём остальном они быстрее. — Клянусь Цегорахом, ты ешь как животное, — прошептала Эссилин, пропуская пальцы сквозь его волосы. — Нет, не извиняйся; сейчас я хочу видеть в своей постели животное. Хм, да, хорошо. Ты быстро учишься. Я натренирую тебя как следует — увидишь. Не то чтобы нам здесь было чем ещё заняться. Её вкус был соленым, сладким и сочетал в себе множество других оттенков, для которых в человеческом языке не нашлось бы подходящего слова. Прежде всего, она была на вкус чужой. Тристан старался слизывать всё, что она ему давала, но часть влаги стекала по его подбородку и щекам, оставляя всю нижнюю половину лица влажно блестящей. Рука Эссилин снова скользнула между ног Тристана. — Снова твердеет, хм? Быстро. Я бы почти позавидовала вам, мон-кеям, если бы не ваша короткая жизнь. Она взяла нож и несколькими быстрыми взмахами изрезала в клочья штаны и белье Тристана, а также его и без того испорченную рубашку. На нем не осталось ни нитки. — Эй! — слабо запротестовал Тристан. Эссилин блеснула зубами. — О-о-о, в чем дело? Тебе нужно куда-то идти после этого? Для тебя не существует никакого «после». — Она приподнялась на локте и поцеловала его в нос. — Теперь ты живешь здесь, маленький мон-кей. — Меня зовут… — Я буду называть тебя так, как мне вздумается. Я хранительница Черной Библиотеки. Теперь ты принадлежишь этому месту, а значит — мне. Она обхватила бедрами таз Тристана и медленно насадилась на его член. Пусть её женственность была очень влажной, ей потребовалось несколько усилий, чтобы вместить всю его длину в себя. Тристан не считал себя идеалом мужчины, но он не мог не почувствовать гордости от намека на то, что человеческие самцы превосходят эльдар в обхвате. — Да, ты большой, — вздохнула Солитер, закатив глаза и, кажется, прочитав его мысли. — Это ведь то, что ты хотел услышать, верно? Клянусь, мальчишки все одинаковы, независимо от расы. Она двигалась на нем медленно, стараясь растянуть удовольствие. Она прижала свою теплую гладкую грудь к его груди и слилась с ним в поцелуе. Она не кричала, но время от времени её глубокие вздохи наслаждения превращались в тихие стоны. Её тонкие пальцы впивались в его плоть, оставляя длинные красные отметины на его плечах и боках. Она уткнулась лицом в изгиб его шеи, чтобы лизнуть его кадык. — Ради Цегораха, используй свои руки, — прошептала она. — У меня чувство, что я здесь одна работаю. Тристан повиновался и начал поглаживать Эссилин вдоль позвоночника, растирая поясницу, лаская пупок, сжимая бедра и раздвигая ягодицы. Он не нашел на её теле ни единой родинки или волоска, хотя кое-где виднелись шрамы — вероятно, неизбежные, когда живешь так долго и воюешь. Он расплел её косу и погрузил пальцы в массу её иссиня-черных волос. Пока его руки исследовали её форму, из её горла вырвалось мягкое мурлыканье, и она стала более расслабленной. Тристан перевернулся, подминая Эссилин под себя. Сначала она выглядела ошеломленной, но не стала сопротивляться смене позиций. На самом деле, она даже, казалось, восприняла внезапную инициативу Тристана как свою личную победу. Он увеличил силу толчков, словно пытаясь пронзить Солитера насквозь — от лона до самого сердца, и она тяжело дышала, вскрикивая. Тристан прижал ладони к её вискам, зафиксировав её голову на подушке, и принялся покусывать кончик одного из её острых ушей. Её янтарные глаза расширились, и — невероятно — она покраснела. Тристан догадался, что для расы эльдар ласка кончиков ушей была даже более интимным жестом, чем всё, что они делали до этого момента. Тем не менее, она не сказала и не сделала ничего, что указывало бы на то, что Тристан переступил границы дозволенного. Они достигли пика одновременно, и это краткое мгновение, казалось, растянулось на целую вечность с половиной. Тристан почувствовал это не только телом, но и самыми глубокими закоулками своей души. Если же говорить о менее поэтичной стороне, то в итоге они изрядно перепачкали друг друга и постель. — Цегорах… — прошептала Эссилин, задыхаясь. Тристан чуть было не произнес «Император», но вовремя решил, что это вряд ли уместно после близости с ксеносом. Даже если он каким-то чудом выберется отсюда и вернется в Империум, он никогда больше не сможет переступить порог церкви. Он навсегда осквернен связью с чужаком. И, по правде говоря, он ни капли об этом не жалел. Он прилег рядом с Эссилин. Эльдар прижалась щекой к его сердцу и сама подставила ему кончик уха. — Не думаю, что ты понимаешь… — заговорила она спустя несколько минут. — Среди эльдар только спутники жизни делают это — ласкают уши. Никогда — партнеры на одну ночь. Могут пройти десятилетия, даже столетия, прежде чем отношения дойдут до этой стадии. Если вообще дойдут. — Она вздохнула. — Но у меня никогда не будет спутника жизни. Солитеры отрекаются от всех привязанностей. Так что я вполне могу насладиться этим особым удовольствием, пусть даже с мон-кеем. Никто никогда об этом не узнает и не осудит меня. Она замолчала, и в её глазах отразилась печаль. — Ответ на твой вопрос о Смеющемся Боге — «нет», — произнесла она почти неслышно. — Нет никакой уверенности в том, что Цегорах сможет спасти душу Солитера от Той-Что-Жаждет. Великий Враг вполне может пожрать мою душу после смерти, и если это случится, я буду знать лишь неописуемые муки и поругание целую вечность. Тристан на мгновение замолк, в горле встал ком. — Тебе страшно? Глаза Эссилин заблестели от слез. — Страшно? Я в ужасе. Каждый раз, когда я задумываюсь об этом, моя кровь превращается в лед, и я едва могу дышать. Думаю, все Солитеры чувствуют то же самое, как бы сильно они ни пытались скрыть это за бахвальством. — Я… полагаю, я ничем не могу помочь? — вопрос показался Тристану глупым еще до того, как он его договорил. — Ты можешь сделать мою жизнь менее одинокой, — ответила она. — Потому что воспоминания об этом — единственное, что будет утешать меня оставшуюся вечность, если Цегорах подведет меня. Тристан поцеловал Эссилин в губы и слизнул слезы, которые теперь свободно текли из её глаз. Через несколько минут он спросил: — Что со мной будет теперь? Она пожала плечами. — Ну, корабля у тебя нет, а я не могу оставить Черную Библиотеку без присмотра, чтобы отвезти тебя куда-нибудь. Так что, полагаю, ты остаешься здесь. Можешь коротать время за чтением, пока я совершаю ежедневные обходы. Но когда мой рабочий день окончен? Я жду тебя в своей постели. Тристан безмятежно кивнул. Тысячи книг и любовница-эльдар — не самая плохая жизнь. — И как долго ты будешь здесь на посту хранительницы? — Еще примерно терранское столетие или около того. А после — посмотрим. Может быть, тебя передадут моему преемнику, если он или она захочет компании. — Ну, я столько не проживу. — Черная Библиотека находится вне потока времени. Ты будешь жить столько, сколько существует это место. Тристан попытался представить, сколько всего он успеет прочитать за это время. Снова воцарилась тишина. Затем Эссилин спросила: — Готов повторить? — Хм. Думаю, да. — Хорошо. — Она перевернулась на живот и шлепнула себя по ягодице. — За работу, мон-кей. Заставь меня забыть мой рок.