spring. suki dayo (18+)

      В сердце играла весна, за окном цвела сладкая сакура, а в глазах искрились звёзды. Крис смотрел на Минхо, понимая, что он банально не может налюбоваться. У Минхо улыбка как у кролика, волосы вечно взъерошенные, а от одежды пахнет арбузом, потому что любимые духи самые сладкие.       Крис сам не помнит точно, когда это началось. Возможно, в ту прохладную зимнюю пору, когда за окном играли ночные ангелы, сыпал пушистый снег, а в наушниках были японские песни о любви. Только недавно стукнуло шестнадцать, и первая влюблённость прилетела снежком прямо в лоб от того, к кому испытывалось то, что ни к кому и никогда не чувствовалось.       В тот снежный день у Криса замерзали руки, у Минхо — щёки, но снежки летали, подножки проскальзывали, а смех стоял такой, словно им снова по тринадцать. И они, убежав с урока математики, прогуливали, попивая колу из автомата, закусывая замёрзшими мармеладными мишками.       Минхо своим снежком попал точно в сердце, закрыл его там, прося сохранять приятный холод об этом дне. И Минхо совершенно не догадывался, что этот самый снежок расцвёл в груди его друга весенней сливой.       — Ты чего пялишься? — спрашивает точно, твёрдо Минхо, а Крис внезапно опоминается. Он уже минут десять пялится на него, пока учительница английского языка старательно объясняет тему. Какую? Крис не помнит… Не помнит в общем. Минхо интереснее какого-то там английского. Разве он пригодится ему?       — Я? — чуть ли не с писком, но шёпотом спрашивал Крис. — Ничего я не пялился.       — Хорош, я же не слепой, а, хён? — с издёвкой болтал Минхо. Он прекрасно знал, что Крис не любит, когда тот зовёт его хёном, потому что, во-первых, они дружат с первого класса, а во-вторых, Крис против возрастных классов.       — Придурок, — весело на выдохе произносит он, отворачиваясь к окну. А там сакура во всю цветёт и пахнет, а рядом Минхо шутки толкает и за рубашку дёргает.       Крису нравится это. Кажется, каждая маленькая деталь в Минхо нравится. Все его глупости и шутки, привычки и вредничества. А Минхо — вредина та ещё. Крис давно знает, что Минхо любит только кофе, желательно холодный, не переносит всю протеиновую еду и готов питаться одними пудингами, если бы у него хватало карманных денег. Минхо ненавидит свитера и обтягивающую одежду, ему комфортнее в спортивных обличиях, а ещё он искренне влюблён в Японию и в будущем хочет переехать туда.       Чан сам толком не знает, почем всё это помнит, но помнит. Когда он идёт к Минхо в гости, он всегда берёт шоколадный пудинг, баночку холодного кофе и сладкие мармеладки. Крис просто не осознаёт, что и сейчас, договорившись поиграть в приставку, он по дороге зашёл в магазин и купил привычный набор продуктов, просто чтобы порадовать Минхо… Чёрт, а Крис конкретно так влип.       Он до сих пор не может объяснить себе то, а как это — чувствовать всё то, что он чувствует к Минхо? Если бы это можно было перевести с английского на корейский, Чан, вероятно, стал бы самым умным учеником именно по этому предмету.       У него внутри высокие горы безграничной весны, в руках лёгкая дрожь, а на губах улыбка. Рядом с Минхо жить хочется чуточку больше, чем всегда, и кажется, что можно преодолеть все преграды, чтобы быть счастливым. Крис соврёт, если скажет, что не представлял, каково это — целовать Минхо. Какие ощущения испытает его сердце, когда Минхо, прикрыв глаза и положив руки на ланиты, прикоснётся к нему для поцелуя? Внутри вспыхивает настоящий пожар, а в глазах — пожарище, потому что другого чувствовать к Минхо просто невозможно.       Крис так часто мечтает взять его за руку и никогда больше не отпускать, переплести их пальцы в нежных объятиях и быть рядом. Щёки наливаются краской известных поэзий, Крис закрывает глаза, продолжая мечтать о поцелуе. Ему шестнадцать, он чертовски сильно влюблён, но признаваться не спешит.       Как можно признаться в чувствах другу? Наверно, это неправильно, особенно когда друг — парень. А Крису так сильно бы хотелось… чтобы по утрам вместе в школу, чтобы неловко целоваться в каморке спортивного зала, за руки, смущаясь, держаться и называть своим.       Он не хочет портить то, что есть сейчас. Минхо рядом, улыбается ярче цветения сакуры, обнимает настолько же редко, насколько в Корее бывает зима, но так точно и вовремя, что Крису вполне хватает. Пусть всё идёт своим чередом, а дальше… дальше видно будет.       Чан стучит в двери квартиры, зная, что его здесь точно ждут. Он не может скрывать свою улыбку.       — Ну наконец-то, — слышится голос из-за открывающейся двери, — ты чего так долго? — тянет недовольно Минхо, чуть ли не хныча.       — В магаз заходил, — следом отвечает Крис, показывая пакет.       — О! — воодушевляется Минхо. — Ты купил пудинг?       — Взял, — кивает утвердительно, отдавая пакет.       — О, — вторит Минхо, — и кофе! И мармеладки! Господи, Крис, я тебя обожаю, пошли кофе пить!       Чан невольно для себя слышит «люблю». Просто представляя, тут же краснеет и теряется, промычав в ответ.       С Минхо комфортно. Рядом с ним всегда так сильно хочется спать, аж глаза слипаются. Крис, может быть, и хотел бы положить на плечо Минхо свою голову, да боится. Странно это, особенно когда вместо Фаркрая они выбрали проходить Бьён Ту Соулс. Минхо играл, а Крис подсказывал, какие варианты выбирать, а порой забирал у Минхо джойстик, чтобы пройти сложный фрагмент.       С Минхо спокойно. Мир перестаёт удивлять, а погода за окном привлекает но с другой стороны красоты. В Душе цветёт своя сакура. Из того самого снежка, который, попав в сердце, затащил с собой семечку сливы и, растаяв, разрешил новой жизни пропасти внутри Криса, что полон любви.       Выключенная консоль валялась на полу, как и пустые баночки из-под кофе. На кухне разговаривали вернувшиеся с работы родители Минхо, а парни, лёжа на кровати, разговаривали про прошедший день, отмечая возмущения ярким смехом.       Крис снова пялился. Себе говорил: «Я просто смотрю», — но на деле всё было совершенно по-другому: его глаза выдавали его же.       Минхо, болтавший без умолку, смеявшийся громче звёзд за окном, замолчал на одно мгновение, не отводя взгляда от Криса.       — Теперь ты пялишься, — констатировал Чан, пытаясь переиграть в гляделках.       — Ну и что, — принял поражение Минхо. — Я спросить хочу.       — Спрашивай.       — Давай поцелуемся? Попробуем?       Крис подавился собственной слюной.       — Что? — откашлявшись, наконец произнёс он.       — Я только тебе так сильно доверяю.       — Это не странно?       — А что странного? Странно было, когда мы с тобой Ёнхвана и Ёмин застали в раздевалке, — кивает, вспоминая Минхо, вот тогда было странно, а ещё стыдно.       — Боже мой, — закрыв лицо руками, прошептал Крис. — Мне до сих пор стрёмно.       — Мне тоже, — завершает Минхо. Они оба погружаются в небольшую тишину, слушая только падение молодых звёзд за окном.       Спустя пару секунд молчания, Чан осторожно говорит:       — Правда хочешь? Я никогда не пробовал, — заканчивает быстро.       — Я тоже, поэтому хочу, — нежно шепчет Минхо.       — Ладно, — всё же соглашается Крис. — А как это, ну, м, делать? — сомнения одолевают обоих.       — Не знаю? Может… в интернете посмотрим? — Минхо хватается на телефон.       — Не, не хочу, там же… ну, неправда?       — Да, ты прав, — откладывает смартфон обратно, — тогда, ну, просто? М… просто, ну ты понял?       — Просто поцелуемся?       Минхо неуверенно кивнул, пододвинувшись к Чану чуть ближе. Им шестнадцать, они впервые целуются, не зная, как это делать. Стесняются, в глаза друг другу смотрят и дышат тяжело, настолько тяжело, что ресницы начинают дрожать, а в пальцы легонько покалывает. Правда, когда губы находят друг друга, когда глаза наконец закрываются, а долони ложатся на подрагивающие плечи, они по наитию понимают, что делать.       Крис хочет выть… он не знал, только догадывался, что с Минхо настолько приятно целоваться. Губы легко скользят, лёгкие спирает от количества чувств и эмоций, ещё и Минхо цепляется пальцами за его рубашку…       Они не обсудили этот вечер и дальнейшее действия. Просто поцеловались и забыли, периодически подшучивая друг над другом, выставляя губы «уточкой», чтобы позлить.       Поцелуй не стал для них болезненной темой или недосказанностью, скорее всё протекло речной водой, унеся с собой сомнения.       Минхо остался таким же, а Чану отныне было что представлять на ночь перед сном. Он пообещал себе, что точно признается Минхо. Всё собирался и собирался, пока…       Пока не стукнуло двадцать лет и общение стало сходить на «нет». Новый семестр, разные колледжи, новое окружение и… связь терялась, как и чувства к Минхо. Крис даже не заметил того, что стал меньше думать о нём, ждать сообщений, писать самому. Минхо стало мало в его жизни, Криса самого стало мало в жизни Минхо.       Иногда тревога накрывала с головой, сердце стучалось, словно оно механическое, крича о том, что сакура внутри него всё ещё цветёт и её нужно поливать, только у Минхо вроде как появилась девушка, а Крис больше не хочет лезть. Значит, тот поцелуй в шестнадцать был действительно ничего не значимым. Жизнь — сложная штука.       Крису давно исполнилось двадцать три. Последние два года их переписка с Минхо состоит из коротких сообщений, в которых они поздравляют друг друга с праздниками.       Сакура внутри давно завяла и умерла. У Минхо скоро свадьба. Его невестку зовут Ёнин. Девушка невероятной красоты. Он видел в соцсетях. Позже Крис приглашение получил, а после звонок от Минхо с просьбой встретиться.       Чан согласился. Оделся просто, приехал в назначенное время и ждал, пока внутри терзания съедали с потрохами. Спустя почти три года он наконец-то увидит его. Скучалось сильно, но чувств не было. Не было же? Невозможно было любить одного человека семь лет. Крис знает, он давно любит своего Сакумо, который сейчас на работе, снова спасает бедных животных. Сакумо — ветеринар.       В кофейне, где пахнет исключительно кофе, Крис вспоминает, плохо, но вспоминает, что когда-то давно Минхо любил кофе и, кажется, шоколадный пудинг. Он не уверен, но так помнится.       Уткнувшись лицом в телефон, Крис не замечает фигуру, вошедшую в кофейню.       — Давно не виделись, — слышит до боли родной голос.       — Очень давно, — тут же поднимает он голову, видя красивого повзрослевшего Минхо. Вроде вырос, а вроде всё тот же Минхо.       — Рад тебя видеть, — садится напротив, улыбаясь неловко.       Минхо коротко рассказывает о своей жизни, о том, как окончил колледж с красным дипломом, как полюбил невесту, как боялся сделать предложение, но всё-таки решился.       Крис, улыбаясь, глотая горький кофе, рассказывает про парня и новую работу, а Минхо ни капли не удивляется, когда узнаёт, что у Чана парень. Наоборот, хвалит, покупая фисташковый круассан в подарок.       — Я очень рад, что мы встретились, — откровенничает Минхо, спустя час разговоров. — И я очень рад, что мы не поменялись.       — На самом деле поменялись. Особенно ты. Ты вроде другой, но всё тот же Минхо, — искренне отвечал Крис.       — Так жалко, что мы не общались это время.       — На то были причины.       — Да… — тянет, смеясь, — новое окружение, разные колледжи.       — Именно, — соглашается Крис.       — Так здорово, что у тебя парень, — вдруг неожиданно начинает Минхо. — А ведь я мог быть на его месте.       — Ты мог быть на его месте? — вторит Крис, теряясь в словах.       — Мне кажется, я в тебя лет с пятнадцати был влюблён.       — Серьёзно? — искренне удивляется Чан, начиная легонько смеяться.       — Серьёзно! — хохоча, отвечает Минхо, — ты мне не веришь?       — Верю, — решительно твёрдо выходит. — Я сам в тебя влюблён был с шестнадцати лет.       — Пф… — отворачивается Минхо, показывая шуточное недовольство. — Я дольше был влюблён.       — Это с чего это? — возмущается Чан. — Ты до скольки меня любил?       — До двадцати двух, — подхватывая эту игру Минхо. — Ну а ты?       — А я до двадцати одного.       — Ну вот и всё! — хлопает по коленкам, — я полюбил тебя на год раньше и разлюбил на год позже, так что победа за мной.       А Крис словно только сейчас начинает понимать то, о чём они говорят. Он легко трясёт головой, смотря печальными глазами.       — Минхо… — грустно просит он, — мы любили друг друга? — вопрос скорее не Минхо, а себе.       Взгляд Минхо тускнеет, и от прежней улыбки не остаётся и следа.       — Любили… — понуро отвечает он.       — Почему же никто ничего не сказал? — Крис закрывает глаза, начиная чувствовать угнетающую обиду. Обиду на Минхо и ненависть к себе.       — Мы глупые. Я всегда это говорил.       — А сейчас, Минхо?       — Что «сейчас», Крис?       — А сейчас любишь? — он боялся услышать «да» настолько же сильно, как и «нет».       — А ты? — но Минхо не отвечает.       — Я люблю Сакумо.       — А я Ёнин.       — Как думаешь, — улыбается Крис, — у нас бы вышло?       — Честно, — окончательно открывается Минхо. — Я пригласил тебя только потому, что до сих пор надеюсь, что однажды я приду домой, а там ты. Но я прихожу и вижу Ёнин, и от этого мне спокойнее.       — Минхо… — закрывает глаза Чан.       — Я не знаю, Крис, правда.       — Нам нужно забыть друг друга, — твёрдо просит Чан.       У Минхо звонит телефон, отвлекая от разговора. Минхо, извиняясь, осторожно берёт его, отходя немного в сторону, чтобы ответить. Крис замечает, как сияет улыбка на лице, какое лёгкое смущение окрашивает щёки в алый цвет.       — Ёнин звонила, — объясняет он, тут же вспоминая тему разговора. — Я понимаю, — быстро соглашается Минхо, тут же хватая свою кофту со спинки дивана. За окном вновь цветёт сакура. — Я пойду, — голос дрожит. — Надеюсь, ты не выкинул приглашение на свадьбу?       — Мне лучше не приходить? — теряется Крис.       — Дурак что ли? Приходить конечно! Ты свидетель так-то, — искренне улыбается Минхо. — И парня своего бери… Прости, как его имя?       — Сакумо.       — Точно, Сакумо! Японец?       — Ага.       — Короче, жду вас. И нам ещё как-нибудь надо будет встретиться, потому что я хочу именно тебя в роли свидетеля.       — Да я уже понял, не глухой, — весело начинает смеяться Крис.       — Ну всё тогда, до встречи!       Чан не успевает сказать и слова, Минхо, кивнув, выходит из кофейни, забирая с собой все свои воспоминания. Может, оно и к лучшему? Может, так будет лучше? Было же. Надо строить новое, прочное. Вернуть то, что было, отныне нельзя, но создать другое — вполне возможно.       Много воды утекло, и то, что разбилось надеждами о камни, не вернуть.       Или вернуть?       Чан не знает, но с Минхо встречается и лично знакомится с Ёнин. И свадьбу отыгрывают на славу.       Так бывает. Любовь сложная. Иногда она захватывает в свой водоворот неясностей, топит в чувствах, а после отпускает, словно всего этого никогда не было. А порой оставляет в трясине ровно по пояс, чтобы не выбраться и других не найти.       Чан вымученно смотрит в окно и думает, а эти странные чувства внутри — это его оживающая сакура?