Естественно

      Когда он впервые увидел Шарля, в его голове пронеслась мысль, что всё будет хорошо. Это была такая странная и непривычная мысль, что он сразу отогнал её прочь. Не бывает хорошо и просто без страданий. Его так учили. Всё всегда будет сложно.

***

      Из всех журналистских вопросов, такие Макс ненавидел больше всего. — Макс, твой старый знакомый по картингу, Шарль, пополнил ряды пилотов-бет. А твой вторичный пол до сих пор в секрете. Изменится ли твоя позиция когда-нибудь, и узнаем ли мы правду?       Он поборол желание закатить глаза и вместо этого не моргая смотрел на журналистку. Её, кажется, ничего не смущало. Вот же наглый народ, эти журналисты. — Я не понимаю, почему пилотам продолжают задавать такие вопросы. Даже FIA не может требовать раскрытия вторичного пола от своих пилотов. Я думал мы тут ради гонок, а не чтобы обсуждать гениталии друг друга. Но знаете, вне зависимости от моего вторичного пола у меня есть основной, и если у кого-то есть желание доставить мне удовольствие, он может мне отсосать.       Кто-то из грида хихикнул, а журналистка, всё-таки стушевавшись, передала микрофон дальше. Шарль, сидящий рядом с Максом, уткнул лицо в руки, а кончики его ушей мгновенно покраснели. Бета. Созданный природой для продолжения рода только с женщинами. Это казалось несправедливым — этой красоте надо было дать больше шансов не продолжение. Мягкая, немного грустная улыбка без клыков, зелёные глаза хитрой лисицы… да, Макс бы сам хотел видеть эти черты у своих детей. Он ещё раз кинул взгляд на Шарля, который уже взял себя в руки и пытался со спокойным лицом слушать чужие ответы на вопросы, но поймав на себе взгляд, Шарль мягко улыбнулся, заставив Макса улыбнуться в ответ. Уже через секунду они оба захихикали, без какой-либо на то причины. Всё же здорово, что Шарль теперь тоже здесь.       Леклер поджидал у выхода из конференц-зала и, увидев его, мягко подстроился под шаг, идя рядом по коридору, устелённому серым ковролином. Этот вездесущий ковролин, который Макс не любил. От него всегда пахнет пылью и ощущение грязи. — Поджидал меня, чтобы отчитать за резкость? — Нет, в целом за дело. Ну, я бы конечно так не сказал, но всё правильно. — Я просто не понимаю, чего от меня хотят. У меня нет клыков альфы, очевидно, что я омега или бета. Так какая разница? Всё равно в этом спорте всех интересуют только альфы. — В этом спорте всех интересуют не альфы, а самые быстрые гонщики, — мягко поправил Шарль, заставив Макса недовольно фыркнуть. — Брось, ты сам хоть в это веришь? Кому не плевать на то, каким быстрым был Нико Росберг? Все запомнили его как омегу, сломанного борьбой с альфой. — Я уверен, что тебе не плевать. Я же знаю, что ты всегда за него болел. Колись, у тебя висел его плакат? — Шарль толкнул Макса локтём в бок и тот шутливо ударил его в плечо. — Нет, не было у меня его плаката.       И это было правдой. Но не потому, что Макс не хотел, просто отец не разрешил. Он говорил, что раз Макс родился недоразумением, то нельзя ещё и равняться на слабых.       На самом деле, даже если бы Макс вдруг решил бы ответить на тот вопрос журналистки, то не смог бы быть уверенным в своём ответе. Да, конечно, ему при рождении, как и всем детям, провели генетический тест и поставили в документах предполагаемый вторичный пол. Но до полного полового созревания эта информация верна с вероятностью 95%, и ведь всегда есть эти 5% надежды, верно? Тем более почти у всех гормональный фон и формирование устанавливается до шестнадцати лет, а Максу уже двадцать, и может он так и останется бетой, а не станет, как говорят врачи, омегой? Перспектива быть бетой в жестоком мире автогонок ему хотелось намного больше, чем застывшей в развитии омегой.

***

      Время шло, и с каждым плановым осмотром его врач, доктор Ли, становилась всё озабоченнее и подолгу смотрела на результаты его анализов. По её вопросам Макс понимал, что она подозревает его в приёме каких-то лекарств, но он всё же не был сумасшедшим, и угробить себя желанием не горел. До первой течки или гона любые подавляющие препараты были буквально вне закона и могли вызывать необратимые последствия не только на репродуктивную систему, но и на сердце и остальные органы. И пусть каждый раз, читая про анатомию омег, Макс и чувствовал себя униженно и смущённо, он не хотел бы хоть как-то навредить своему телу и лишить себя возможности гоняться. И пока врач искала причину его «проблем», Макс не считал, что проблемы есть. Просто он бета. Как и его отец. Как и Шарль. А намёки врача на то, что он делает что-то незаконное, просто возмутительны.

***

      Первая практика в этом году была как глоток свободы после зимнего перерыва дома, где мать и отец постоянно скандалили. Не то чтобы это было чем-то новым, но теперь происходило чаще, чем обычно. Макс боялся прислушиваться к тому, что они кричат друг другу, ведь был уверен — они снова ругаются из-за него. — Привет, Макси. — Привет, Чарли.       Макс пожал протянутую ему руку и почувствовал, что улыбается как дурак. Шарль… наверное это называется словом «возмужал». Но Макс предпочёл, чтобы было какое-то слово, которое означает «стал внезапно жутко горячим». И хоть буквально месяц назад ещё была зима, Леклер где-то не просто загорел, а буквально сгорел на солнце, и кончик его носа был красным и с крупными шелушинками. Максу показалось, что от него пахнет морем, солью и чем-то фруктовым, но этот запах быстро испарился. Наверное, и правда показалось. А затем что-то ощутилось как удар, а по телу разлилась волна жара, и Макс резко согнулся, схватившись за живот. — Ты в порядке? — Шарль подхватил его за локоть, и на секунду Максу снова померещился этот запах, но почему-то в этот раз от него закружилась голова и затошнило. Наверное, какие-то сильные духи. — Не знаю. Наверное, мне нужно в мой гараж. — Тебя проводить? — Шарль выглядел не на шутку испуганным, и это было так в его духе, волноваться о тех, кто рядом. — Нет, вроде пока стало получше. Извини.       Волна жара и боли прошла, но Макс точно знал, что будет новая. От осознания накатила паника и затряслись руки. Мысли в голове метались. Он не был к такому готов. Он не знал, что делать. Нужен кто-то. В голове было пусто, но в ней всё же пробежала спасительная мысль о том, что одна из стратегов, Ханна, вроде была омегой. А ещё Максу начало казаться, что он и сам пахнет. Точнее, воняет. Чем-то химическим. А в гараже воняло бензином и сваркой, и сейчас от этих запахов мутило так же, как от духов Шарля. Когда он, с дрожащими руками и раскрасневшимся лицом, подошёл к Ханне и молча требовательно дёрнул за рукав, она сначала недоумённо посмотрела на него, а затем её ноздри дёрнулись и она лишь издала короткое «оу», вскочила со стула и потянула его в медицинский кабинет. Хорошо, что она такая сообразительная, Макс бы, наверное, умер со стыда на месте, если бы ему пришлось произнести хоть слово.       Когда Хорнер, Ханна, ДжиПи и врач стояли над ним и что-то обсуждали, Макс чувствовал, что сейчас расплавится. По ощущениям, температура была градусов сорок, хоть это было и не так. Но даже прохладный мартовский воздух казался раскалённым. К счастью в машине, на которой Ханна везла его в отель, был кондиционер, и она любезно поставила его на максимум. И в отеле тоже. Его трясло от холода, но воздух всё ещё казался раскалённым, когда Ханна помогла ему раздеться до белья и залезть под одеяло. Он не задумываясь проглотил все таблетки, которые она ему дала. Его осенило, что он так и не сказал ей ни слова, и попытался найти хоть какие-то слова, но провалился в сон.       «Холодно,» — стало первым словом, которое он смог сказать проснувшись.       Ханна встала с кресла, подошла к пульту кондиционера на стене. — Как ты? — спросила она мягко, садясь на край его кровати. Осознание, что она видела его почти голым, а значит и его мокрое бельё, накрыло Макса неприятной волной. — Я сейчас сдохну, — выдавил он сдавленно. — Извини, не в мою смену, ковбой. — Боже, это будет каждый раз так ужасно? — Цикл нет, такой тяжёлый только первый. — Вот эта хуйня сейчас это всё ещё цикл? — Да. Просто первый. А вот течка… будет хуже. А за первым циклом, как ты знаешь, будет течка. — Убей меня, — Макс звучал пугающе серьёзно, и наверное даже сам не был уверен, шутка ли это. — Даже не надейся. Кому из твоих родственников мне позвонить, чтобы позаботились о тебе? Йоссу?       Мысль об отце, искренне разочарованному тем, что оба его ребёнка родились омегами, сейчас казалась насмешкой. Хотя, возможно Йосс на просьбу убить его даже серьёзно бы задумался. — Вик. Позвони Вик. Пожалуйста. Боже, как больно. — У некоторых животных во время цикла отделяются стенки матки и выходят вместе с кровью, — она бережно приложила ладонь к его лбу, проверяя температуру, — Представляешь, если бы ты раз в месяц истекал бы ещё и кровью? А так человеческое тело просто растворяет старую яйцеклетку и производит новую. Да, с кучей неприятных симптомов, зато никакой крови. — Ужасно. Нахуя это каждый месяц, если течка раз в год? — Макс, я гоночный стратег, а не биолог. И уж точно я никогда не думала, что мне придётся держать тебя за руку во время твоего цикла. Я, честно говоря, до последнего была уверена, что ты бета, и сейчас сама немного в шоке от всего, что на меня свалилось. И от того, какого огромное новое NDA мне пришло на почту пока мы сюда ехали.       Несмотря на то, какие трудности он доставлял, Ханна не выглядела ни злой, как отец обычно, ни чересчур паникующей, как мать. Она была спокойной и стабильной, и это спокойствие немного передавалось Максу. — Извини. Я почему-то вспомнил только о тебе. Наверное, стоило просто идти ко врачу самому сразу. — Ладно, расслабься. Это правда лучше, чем если бы ты пытался попросить помощи у какого-нибудь механика-альфы или упал бы где-то. — А течка начнётся… скоро, да? — Скорее всего завтра. — Вот прямо завтра, да? — Да, Макс, гонку придётся пропустить.       Макс неразборчиво выругался по-голландски. Омега. Он чёртова омега. И это уже мешает гонкам. Мозг упорно игнорировал мысль, что будь это гон, а не течка, гонку всё равно пришлось бы пропустить.       Когда Вик сменила Ханну, Максу казалось, что это ни к чему и он уже в норме. А затем началась безумная карусель.       Сознание было похожи на обрывки мокрой бумаги, которая разваливалась, стоило попытаться взять контроль над собой или воспоминаниями. Вик постоянно говорила с ним, словно пробиваясь через пелену тумана. Он не понимал ни слова, но её тон успокаивал. И какой-то непривычный, цветочный запах, от которого становилось чуть легче. В голове промелькнула яркая, словно заложенная в крови, мысль: «стая». Есть не хотелось, и от запахов еды тошнило, но, кажется, чем-то Вик его поила, и вроде размешивала в воде лекарства.       Он старался держаться, но получалось неважно. Один раз, пойдя в туалет, на обратном пути он буквально рухнул на пол без сил. Отельный ковролин. Везде он.       Его голова лежала на её коленях, когда он плакал навзрыд. Он не понял, когда начал и как давно это продолжается, но чувство собственного ничтожества было столь огромным, что хотелось умереть. Врач предупреждала его, что скорее всего его первая течка не будет такой, как пишут в книжках — полной боли, жара и желания, а будет больше похожа на затяжной нервный срыв, и так оно и оказалось. Правда сейчас он не помнил ни единого слова своего врача. Он даже не помнил, что они существовали.       Весь его мир сейчас состоял из голоса Вик, мягкого и нежного, и голоса отца, звучавшего внутри его головы. «Жалкий»       Он не мог с этим поспорить «Недоразумение»       Да «Выродок»       Да «Давай попробуем встать?» А? «Солнце»       Это не было голосом отца. «Давай, вот так, Макс, молодец»       Прохладная вода коснулась его плеч и лица, и он фыркнул, когда струйка воды попала ему в нос.       Мягкое полотенце.       Футболка.       Одеяло.       Стая.       Всё закончилось так же резко, как и началось.       Он проснулся весь мокрый от пота, на мокрых простынях, но в полном сознании. Всё тело болело, ныла, казалось, каждая мышца.       Завтра же он пойдёт ко врачу и пускай ему выпишут все подавители, блокаторы и все таблетки мира, чтобы это больше не мешало ему гонять. Чтобы этого больше не происходило. — Привет, Макс. По глазам вижу, что тебе лучше.       Виктория выглядела усталой, и от стыда сдавило в груди. От него одни проблемы. — Извини, — горло пересохло и голос хрипел, — Это было… очень ужасно? — Да. Но как и все первые течки в мире. Не переживай, просто будешь мне должен. Ты, хотя бы, не нёс никакого бреда и не дрался. — Я куплю тебе всё, что захочешь. Чувствую себя ужасно. — Ладно, ловлю на слове. А пока сходи в душ, ты жутко воняешь. Я пару раз запихивала тебя под воду, но толку мало.       Жалко, что душ не мог смыть помимо пота мерзкого ощущения своей слабости, которое просыпалось вместе с пробуждающимся сознанием. Он не совсем человек, он животное. Животное, которое хочет размножаться. Не просто размножаться, а буквально быть использованным. И теперь это будет мешать ему до конца его дней. И это ещё была течка без… желания. Даже думать об этом не хотелось.       Пока он мылся, Вик успела вызвать горничную и постельное бельё поменяли, а окна раскрыли нараспашку, чтобы выветрить затхлый воздух. — Но я надеюсь, братец, в следующем году мне не придётся за тобой следить, и ты заранее ляжешь на пару дней в центр или найдёшь альфу, которая тебе поможет.       Виктория сидела в большом кресле и пила чай из отельной кружки. Макс сел рядом, прихватив с тумбы бутылку воды, которую жадно осушил залпом. «Альфу». Господи. — А если… не альфу? А, например, бету? — В целом какая разница, но да, главное, чтобы милую и терпеливую девушку, — продолжала Вик, и Макс почувствовал, как покраснел. Ну да, точно. Девушку. В его голове то, что он был омегой, давало легальное объяснение его предпочтениям, вот только это было совсем не так. Он всё ещё мог бы найти себе девушку, даже девушку-альфу и жить нормально. Даже не так — должен был найти себе девушку. Жить правильно. Макс встал, прошёл и просто рухнул на кровать. Отвратительно. — Я схожу в аптеку, а тебе наверное стоит проверить телефон. Тебе кто только ни звонил. Но с твоей командой я была на связи, они в курсе. — Спасибо. Кинешь в меня телефоном перед уходом? Мне слишком лень даже встать.       Пропущенных оказалось не так много. Всё же, на самом деле кроме команды он мало кому был нужен. А ещё телефон подсказал, что это был понедельник. Он действительно провёл в бреду несколько дней.       Вдруг телефон в его руке зазвонил, и он ответил до того, как успел обдумать это. — Вик сказала, что всё закончилось. Жду тебя завтра в офисе. — Привет, пап. Ты мог бы отправить это сообщением. По твоему голосу не скажешь, что ты очень хочешь общаться. — А ты думал, что я подарю тебе по этому поводу цветов и корзину фруктов и буду в восторге? Звоню, потому что сообщение ты мог бы проигнорировать. — Нет, — Макс обессиленно перевернулся на бок, держа трубку у телефона. Сил спорить действительно не было, — Я ничего не думал. Завтра буду. Пока.       Он сбросил не дожидаясь ответа отца. В конце концов, тот вот даже не поздоровался, почему это он должен быть вежливым.       Телефон коротко булькнул. Charlie ты уже несколько дней не отвечаешь, а твоя команда молчит Charlie я очень волнуюсь ( Charlie надеюсь, что ты в порядке       Набирать сообщения показалось слишком сложной задачей. Именно поэтому Макс и решил позвонить, а не чтобы услышать его голос, да. Совсем не для этого. — Алло, Чарли. — Макс! Ох, Макс! Ты в порядке? — Да. Извини, что пропал. Я в порядке. — Господи. Я думал уже самое худшее, я думал что опять… опять… Боже. Я… — Чш-ш-ш, всё в порядке, Чарли. Я жив. — Ты точно в порядке? — Просто… попал в больницу. Но всё уже хорошо. — Я так рад! Не тому, что ты попал в больницу, а что ты жив. Как ты? — Нормально. Просто… в больнице. Но всё хорошо. — Нормально, но в больнице? — переспросил Шарль. — Да, — Макс почувствовал себя дураком, но ничего лучше придумать не смог. — Значит, ты не будешь гоняться в следующее воскресенье тоже? Я перешёл в Формулу чтобы гоняться с тобой, а ты пропускаешь в этом сезоне вторую гонку. Это не дело, — судя по голосу, Шарль правда немного успокоился. — Нет, к этим выходным я точно буду. А у тебя там ещё восемнадцать других пилотов было, нечего жаловаться. — Ну это не то. Они же не ты.       Это прозвучало так искренне, что Макс смущённо закашлял. О нём волновались. Его ждали. — Всё точно хорошо? Ты странно замолчал. — Да, да. Извини, что не отвечал. — Тогда… не буду отвлекать тебя. От твоих больничных дел. Выздоравливай, Макси. — Спасибо, я постараюсь.       «Выздоравливай». Если бы это была болезнь, от которой можно было бы вылечиться, Макс бы с радостью. Но это то, что некоторые называют «даром человечества». Как на его взгляд, то полная хрень. Мужчины-омеги, самая малочисленная категория населения. Шутка природы. Самые слабые среди «сильного» пола.

***

      Пусть последние две течки он пережил один, девственником Макс не был. Но и богатым его сексуальный опыт было сложно назвать. То, что кто-то увидит, как по его ногам течёт эта мерзкая слизь, было для него чистым кошмаром. Но вот будучи напрочь пьяными затащить какого-нибудь паренька в туалет клуба, это да, было возможно. Он пробовал с девушкой, но это была грустная и немного жалкая история. Хотя отсасывать кому-то в туалете клуба тоже не верх мечтаний.       Он со стоном встал на локти. Вчера он перебрал. Но только так он мог не беспокоиться, что тот парень заподозрит, что он омега. Правда кончить после такого количества выпитого было той ещё задачей. А теперь от него воняло потом и перегаром, ещё и голова болела. Отец зашёл в комнату без стука, и прошёл к окну, резко раскрыв его на распашку. — Через два часа у тебя тренировка.       Макс простонал что-то нечленораздельное и упал обратно в кровать. В памяти промелькнули обрывки воспоминаний о том парне, стоящем перед ним вчера вечером. — Будь ты не омегой, я может разрешил бы тебе пропустить тренировки. Но ты быстрее набираешь вес и медленнее мышцы, так что без вариантов. Ты и так прилично набрал и отрастил себе бока. Вставай и в душ. Господи, лучше бы у меня был сын гей, чем омега, — последнее отец произнёс уже уходя, и Макс мрачно ухмыльнулся. Отца ждало двойное разочарование.       А тот парень вчера… у него были такие короткие и жёсткие волосы, в которые было неприятно запускать ладонь, но приятные пухлые губы. Кудри Шарля наверняка приятнее, а губы… Боже. Ладно, душ и тренировка.

***

      Утренний туман не давал толком рассмотреть ничего дальше гаражей, но хотя бы не было неприятного ветра, и можно было относительно комфортно стоять на улице. — Ого, я думал ты ненавидишь приезжать так рано. — Я правда ненавижу, — Макс нервно поправил несуществующую прядь за ухо, — Просто вообще не спалось. А ты почему тут так рано, Чарли? — Тоже не спалось, — он пожал плечами, — Вот хотел пробежаться по трассе. Хочешь со мной? — Хочу? Нет конечно, я никогда в своей жизни не хочу бежать. Но если ты согласен пройтись, то да, почему бы и нет. — Это будет долго. — Думаешь я тебе надоем? — Ты мне никогда не надоешь, пошли, я же твой самый преданный слушатель.       И Шарль действительно его слушал. Не вежливое, а по-настоящему. И чем дальше они отходили от гаражей, тем свободнее Макс ощущал себя, жестикулируя всё активнее. — Вообще, не понимаю в чём приколы этих пробежек по трассе и прочее. Всё же есть в симуляторе. Будущее за симрейсом. — Даже спорить с тобой не буду, Макс. Я просто хотел пройтись. В последнее время слишком много мыслей. — Понимаю.       У самого Макса тоже в последнее время было много мыслей. И о Нико Росберге в том числе. Вдруг он тоже омега, которая не справится с борьбой с, пусть и не альфой, но со своей бетой? Вдруг в какой-то момент гонки погубят их? — Знаешь, эта трасса слишком лёгкая, я буду рад, если к воскресенью будет дождь.       Шарль задумчиво смотрел на небо, но на словах о сложной гонке слегка улыбнулся, и Макс на мгновение залюбовался. — Согласен. Но главное чтобы дождь не пошёл сейчас, потому что зонтика у меня нет, а я всё равно не побегу. — Жаль. Тогда придётся медленно идти рядом с тобой и мокнуть. — Какие жертвы. Наверняка если пойдёт дождь, то за тобой прикатит карета Феррари и увезёт свою принцессу. — Может быть, — легко рассмеялся Шарль, шагая рядом, и незаметно подстроившись под шаг Макса, — Но в любом случае прохладно и я уже замерзаю. Когда вернёмся в гаражи, то приглашаю в хоспиталити Феррари в тёплый чай и сахарный пончик. — Чай это хорошо. А про пончик не уверен, мне не стоит. — Почему? — Набрал немного. — Разве? — Шарль легонько сжал его руку в предплечье, — Через куртку и толстовку не чувствуется. — Умник, — смущённо фыркнул Макс, одёрнув руку. — А если серьёзно, тебе это мешает гонять? — Нет. Но отец говорит, что надо сбросить, — Макс нервно дёрнул головой и суетно сунул руки в карманы. Когда он говорил об отце, он чувствовал себя нечестным — описывая его строгость он никогда не описывал истинную причину строгости отца, которая, по его мнению, всё оправдывала. — Тогда твои отговорки не принимаются. Ты должен съесть со мной по пончику. Ты в великолепной форме. И в этом году ты прекрасно едешь. Тем более, я не часто тебя приглашаю к нам, почему я должен быть жертвой этих дурацких правил? — Ладно, ладно, мышонок. Я приду на твоё чаепитие. — Почему мышонок? — Ну, как в «Алисе». Который спал в чайнике. Хотя ты больше похож на лису. — Вот как. — Хитрый, красивый и хищник. Лиса. — Красивый? — Ой, брось, ты знаешь, что ты красивый. — Да. Просто забавно это услышать от тебя. — У тебя не получится меня смутить. — Макс… у тебя с детства чуть что краснеет всё лицо и уши.       Макс всё же побежал, хоть и не планировал. Для того, чтобы сорвать с Шарля кепку и дать тому лёгкий подзатыльник.

***

— Дэн, — Макс лежал на диване в моторхоуме Дэна, крепко обняв и прижав к животу подушку, пока сам австралиец играл в приставку. — Да? — Я, — Макс глубоко вдохнул, — омега. — Окей. — Окей?! — Макс привстал на локте и удивлённо посмотрел на Дэна, который продолжил играть. — Ну да. Если это вдруг вскроется и кто-то из наших альф к тебе полезет, я заступлюсь. Некоторые же не пьют таблетки, так как верят, что животная часть даёт им силу и всё такое. Я сам не сторонник этой темы и всегда на подавителях, но люди разные. Буду знать. — Нет, погоди, я не такой реакции ждал. — А какой? — Дэн всё же нажал паузу и отложил джойстик. — Ну типо… отвращения. Удивления. — Братан, меня очень мало интересует или волнует твоя жопа, без обид. Омега так омега. — А если я скажу, что я, — Макс упал обратно в диван и сжал подушку ещё крепче, устремив взгляд на лампочку, — гей? — То я скажу, что тебе очень повезло и ты вытянул золотой билет. — В смысле? — Гей, которому природа подарила шанс на потомство с тем, кого он будет любить. — Но… — Что «но»? Макс, слушай, посмотри на меня.       Макс нехотя сел на диване, всё ещё крутя подушку в руках, но посмотрел прямо Дэну в глаза. Тот выглядел спокойным и даже непривычно серьёзным. — Омега ты или альфа — не важно. Ты в первую очередь человек, а потом немного животное. И у тебя есть зубы, в прямом и переносном смысле. И мы выгрызем тебе титул. А потом ещё несколько. А всю эту фигню оставь идиотам. По рукам? — По рукам… — Но я твоим альфой не буду, ты не в моём вкусе, даже не умоляй меня, не для тебя такая прелесть как я, — Дэн широко улыбнулся, возвращаясь к игре. — Ой да пошёл ты. — Хотя тебе же нравятся тощие пацаны из Монако, да? — Пошёл нахуй!       Заливистый смех Дэна заполнил моторхоум, пока Макс пытался скрыть своё смущение.

***

      Макс ненавидел походы к врачам, потому что в них всё, от самого начала до конца, было унизительным. Эти вопросы, нелепая поза на кресле и прикосновения, от которых хотелось помыться. А вот у Шарля таких проблем явно не было — бета-натурал, синоним беззаботности. И по сети гуляли его фотки с какой-то очередной пассией. Как же хорошо было возвращаться на гоночный трек, где они становились равны, и всё это было уже не важно… — Мистер Ферстаппен? — из кабинета выглянула молодая девушка в белом халате и рукой позвала его в кабинет, — Я ваш новый врач. — Я понял. Ферстаппен, — Макс старался выглядеть дружелюбным, но он слишком ненавидел все эти осмотры. — Мисс Энс, но можно Анжелика, — девушка протянула руку и он растерянно её пожал. Странно так формально пожимать руку кому-то, кто сейчас будет смотреть на твои гениталии буквально с увеличительным стеклом. — Вам холодно? — Что? — Вы трясётесь. Я выкрутила обогреватель потеплее, но могу ещё немного, если хотите. — Мне не холодно, спасибо. — Просто не любите всё это? Понимаю, я возьму зеркало поменьше.       Осмотр всё ещё был неприятный, но почему-то не такой унизительный, как обычно. Что-то приятное и располагающее было в этой девушке. — Ещё какие-нибудь вопросы? — спросила она, снимая перчатки, пока Макс неловко натягивал обратно штаны и обувь. — Наверное нет. — Если что, то спрашивайте. Никакие вопросы не глупые, если они про здоровье. — Хорошо, — Макс набрал в лёгкие побольше воздуха, — Это правда, что для омеги долгая жизнь без вязки может привести к каким-то там застроям крови и раку? Было бы очень некстати. — Ох, — девушка тяжело вздохнула и покачала головой, — Это всё древние страшилки из прошлого века. Нет. Это не так. Больше вам скажу, я даже как врач не могу сказать, ни по гормонам, ни по осмотру, была ли у вас вообще вязка. Это всё не оказывает на омегу никакого влияния. Ну, кроме эмоционального. — А метка? — Метка да. Когда в кровь омеги попадает слюна альфы, а в организм альфы кровь омеги, то да, происходит подстройка. Но и она растворится со временем, если вы перестанете контактировать и находится в поле влияния феромонов друг друга. — Спасибо. Я правда не знал, — он сел на стул рядом с её столом, чувствуя себя каким-то очень маленьким, словно он снова подросток. — Родители мальчиков-омег часто им не объясняют ничего, понимаю, — девушка снова вздохнула и задумчиво покрутила в руках карандаш, — Можно дать вам совет, мистер Ферстаппен? — Да, — Макс растерянно кивнул. — Я знаю что вас волнует, поверьте. Пару веков назад вас бы заставили участвовать в погоне, использовали бы и жизнь ваша была бы не сахар. Но мы в двадцать первом веке. А ещё вы богат. И это огромная привилегия в жизни. Пользуйтесь ею с чистой совестью, ваше несчастье никак никому не поможет. — Постараюсь.       В голове пролетела мысль, что если ему когда-то надо будет вести беременность, то будет здорово, если это будет она. Хотя, конечно, никакой беременности он не планировал.

***

— О, привет, — эти объятия с Шарлем на пороге дома были быстрыми, лёгкими и не такими адреналиновыми, как утренние на подиуме, но всё равно приятными. — Привет. А где хозяин дома? — Либо прыгает в бассейн, либо танцует на столе. Пойдём, — Шарль жестом позвал его внутрь дома, где музыка не то чтобы играла, а скорее просто била по ушам. Это была первая победа Ландо, которую он решил отпраздновать позвав вообще всех, кого мог. — Тут жутко шумно, — поймав Шарля за руку буквально прокричал Макс. — Просто иди за мной.       Шарль прошёл на кухню, достал из холодильника две бутылки пива, одну отдав Максу, и повёл его на третий этаж дома, где и правда оказалось сильно тише, и в большом зале стоял диван перед телевизором. — Плойка? — Я предлагаю тебе плойку и пиво, но можешь выбрать ужасную музыку и танцы. — Ну, наверное надо найти Ландо и поздравить его, — сказал Макс, всё же садясь на диван. — Ты поздравил его и после гонки, а сейчас он всё равно ничего не соображает. — Ладно. Я правда жутко устал, так что желания спускать никакого нет.       Шарль скинул кроссовки, залез на диван с ногами устроившись поудобнее, и Макс последовал его примеру. На самом деле, жутко хотелось спать. Тяжёлая гонка, непростая атмосфера дома из-за развода родителей. Хотелось просто отдыхать, и FIFA с Шарлем вполне подходила.       Телефон Шарля блямкнул и он суетно поставил игру на паузу, достал его из кармана и, широко улыбнувшись сообщению, ответил. Конечно, с бутылки пива Макс даже и близко не захмелел, но для самого себя это стало объяснением, почему он не промолчал. — Девушка пишет? — Это няня Лео, — Шарль снова улыбнулся и как гордый отец протянул Максу телефон, где на экране красовалась спящая такса. — Оу, понятно. — А у тебя кошки, да? — Угу. Бенгалы. — А почему кошки? — Не знаю. Мне нравятся кошки, а что не так? — Всё так. Просто некоторые верят, что все эти человеческие звериные черты вроде клыков это потому, что у нас общие предки с волками. А кто-то верит, что мы с кошками параллельные ветви эволюции. Учёные доказали, что это всё херня, но многие верят. Подумал, что может любовь к кошкам и лев на лого это потому, что ты сторонник этой теории. — О, нет-нет. Просто люблю кошек. Никаких омега-альфовых отсылок, — Макс засуетился, но постарался выглядеть расслабленным, — Продолжим? — Да, готовься проиграть.       Он не помнил, когда именно провалился в сон, но проснулся лёжа у Шарля на коленках и укрытый пледом, пока сам Шарль тихо смотрел телевизор и задумчиво водил рукой по его спине. Макс замер. Спугнуть момент было страшно, но и ситуация была странная. Разве это не слишком для друзей? Хотя, они наверное были что-то большее, чем друзья. Partners in crime? Всегда вместе, всегда рядом. — Я тебя разбудил? — тихо поинтересовался Шарль, и Макс шумно выдохнул. — Нет. Как я уснул? — Просто вырубился. — Извини. Я очень устал за последние пару недель. А все остальные ещё пьют? — А ты не слышишь?       Макс прислушался — музыка всё ещё играла и был слышен смех и крики, но, кажется, теперь не на первом этаже, а во дворе. — Надо ехать домой, — Макс произнёс почти страдальчески. Не хотелось вставать, выходить и ехать куда-то. — Одна гостевая спальня свободна, можем занять её. Ну, это так, просто предложение.       «Можем занять её». Вдвоём. Вроде никакого подтекста, но так волнительно кольнуло в груди. — Как думаешь, если перед этим я стащу у Ландо футболку и схожу в душ, он обидится? — Наверное поворчит, если что-то заметит, но скорее всего ему будет плевать.       Стоя в душе Макс успокаивал себя мыслью, что это гостевой санузел и сам Ландо вряд ли тут моется. Было бы слишком неловко мыться в ванной знакомого альфы. Хотя, он уже украл из постирочной его футболку, что явно перебор. Но он не мог лечь таким потным и вонючим, как ему казалось, в постель с Леклером. Все мысли сводились к тому, что он вроде взрослый мужик, а ведёт себя как девочка подросток. Хотя, реальность ещё хуже — он омега. И это навсегда. На самом деле он знал, что стало последней каплей в разводе родителей, но никогда бы не поднял эту тему с отцом. Тот и правда давал ему в детстве вместе с витаминами таблетки, надеясь, что его организм даст сбой. Но самым ужасным было то, что Макс не был уверен, что действительно может злиться на это. Он сам бы хотел никогда не стать омегой. Омеги слабые, чувствительные, эмоциональные, зависимые. Это не поможет ему стать чемпионом.       Шарль уже устроился поудобнее и выключил свет, когда Макс зашёл в спальню. Ладно, в конце концов, ничего не будет. Макс скользнул под одеяло и заёрзал, когда Шарль внезапно разразился смехом, и Макс застыл как парализованный. — Ты чего? — Да ничего. Подумал, что твои предки точно кошки. Возишься как кошка. Да и в целом. Ты очень похож на львёнка. Не знаю, кто придумал тебе логотип, но это точное попадание. — Если я скажу, что у меня «лев» потому что на гербе Нидерландов лев, ты удивишься? — смущённо спросил Макс, наконец-то спокойно ложась рядом. — Зная тебя? Нет, не удивлюсь. Но всё равно попадание. У тебя кстати нет зарядки, чтобы телефон поставить? А то утром буду совсем без связи. — Нет, извини. Мой телефон тоже скоро сдохнет. — Значит, — Шарль перевернулся на бок, оказавшись теперь совсем близко, — Оба завтра выспимся вдоволь. Спокойной ночи, Макс. — Спокойной ночи, Чарли.       Он похож на льва? Из уст Шарля это звучало приятно. В конце концов, омега это тоже звериная часть. А разве львица в природе слабая и беспомощная только от того, что может выносить котят? От этой мысли стало непривычно волнительно, и он снова заёрзал, когда рука Шарля молча легла на него. — Я тебе мешаю? — Нет, просто… Извини. — Ничего, Лео перед сном тоже всегда бесится. Спи.       Макс хотел возмутиться, что он не домашнее животное, но промолчал. Он вполне бы согласился быть домашним животным Шарля, рассчитывающим на ласку и заботу. Он едва заметно придвинулся ближе, и заснул удивительно крепким и спокойным сном.

***

— Ты как? — Я DNF-нулся, Чарли, как ты думаешь, как я? — Макс невесело улыбнулся. Любому другому он бы сейчас голову откусил за такой вопрос, но злиться на Шарля всё равно не хотелось. — Я не об этом. Я видел повтор, как ты влетел в стену. — Всё в порядке. — Хорошо.       Шарль молча сел на трибуну рядом с Максом. К счастью, он не пытался как-то успокоить его тем, что это просто квалификация или сказать что-то ещё глупое, а просто молча сидел рядом, периодически бросая короткие внимательные взгляды. — Спасибо, — всё же прервал молчание Макс, — У меня правда всё хорошо. Ну, кроме того, что я воняю и хочу в душ. Задумывался иногда, как пахнут наши альфы и омеги на гриде? Наверное, если не принимать блокираторы чужих запахов, то помимо вони пота и бензина в паддоке было бы невозможно продохнуть от всех этих самодовольных альф. — Ого, — Шарль ехидно улыбнулся, — «Если не принимать блокираторы». Да наш лев, скрывающий пол, похоже всё же омега?       Кровь моментально прилила к лицу Макса. Чёрт. — Да пошёл ты нахуй, — ничего лучше мозг Макса не смог выдать. — А разве омегой быть плохо? Но извини, — в глазах Шарля промелькнула какая-то тоска, и осознание ударило Макса о голове. Вдруг Шарль — омега? Этот безумно красивый, мягкий мужчина — омега. Чёрт. Это звучало так похоже на правду. — Да нет, нет, ничего плохого в омегах, просто… Стереотипы. Извини. — Так ты не омега? — ещё раз переспросил Шарль. — Нет, я… бета. Как ты, да. — Здорово, — Шарль грустно улыбнулся. Хотя, его улыбка почти всегда была такая, — Тогда мы оба никогда не узнаем, как пах бы паддок. — Но пофантазировать можем же. Уверен, от всех альф в паддоке воняло бы какой-то дрянью вроде всех этих ужасных мужских духов с перцем и табаком. А ты… от тебя пахло бы фруктами. Персиками и фруктовым чаем. — Почему? — У тебя есть похожие духи, и ты у меня с ними ассоциируешься. — Ого, ты запоминаешь, какие у меня есть духи, Макс? — Шарль толкнул его плечом. — Нет. Просто пахнет как персиковый рэдбулл, вот и запомнил. — Ладно. Получается, я теперь знаю секрет, что Макс Ферстаппен — бета?       Макс лишь кивнул. Он не смог бы сказать Шарлю правду. Он всё ещё не принимал её до конца.

***

«Шарль омега»       Поразительным для Макса оказалось то, что ему было плевать. Смотря на этого мужчину, который улыбался и смотрел на него своими лисьими глазами с верхней ступеньки подиума после того, как обогнал его в предпоследнем повороте, ему было плевать. Хоть омега, хоть бета, хоть кто угодно — он был готов стоять перед ним на коленях как покорный щенок. Этому мужчине можно было всё. Его никак не портило ничего. — Я всё равно чувствую, что сезон будет твоим, хоть я сегодня и победил. В тебе что-то поменялось. В хорошем плане, — Шарль посмотрел на него через бокал с вином. — Что именно? — Не могу объяснить. Ты стал увереннее, или что-то такое. — Типа как альфа? — Макс неловко переступил с ноги на ногу. Стоять у барной стойки ему не нравилось, но Шарль хотел тусоваться тут, а значит они тусовались тут. — А ты хотел бы быть альфой? — На самом деле, я рад…– Макс замялся, — Рад был бы быть омегой. По исследованиям, не смотря на меньшую силу, на длинных дистанциях они выносливее, у них в разы лучше терморегуляция, что важно в гонках типа Сингапура. Да и в целом они… хороши по-своему. Я принял… принял их плюсы. Я очень много читал в последнее время, и кажется сильно поменял свой взгляд на это. — Вот как, будущий чемпион, — Шарль смотрел на него, слегка прищурившись и наклонив голову на бок, и под этим взглядом Макс потерялся, — Я считаю, что омеги прекрасные создания. Ну, не будем заставлять остальных ждать нас на танцполе. — Нет, Чарли, нет. — Да. Я сказал да, пошли.

***

— Чарли-и-и-и! — Макс буквально прокричал в трубку. — Боже, Макс, ты настолько пьяный? — казалось, Шарль и забавляется и волнуется. — Я сегодня чемпион, мне нужно… можно. — Ладно, чемпион. Ты позвонил чтобы я тебя ещё раз поздравил? — Нет. Отвези меня домой. — Ладно, скоро буду. — Эй! — Что? — А спросить где я? А спросить почему я не прошу мою команду? — Я знаю где вы, я видел сторис. И лучше выеду сейчас, пока ты ещё говорить можешь, жди.       Осознал себя Макс уже только на пассажирском кресле машины, одетым в чужую кофту. — Ну и несёт же от тебя водкой, Макс. Выходи, приехали. — Это не водка, это джин. — О, ну это большая разница. Где твои ключи, давай сюда. Да дай я, ты всё равно не откроешь. Ага, проходи.       Шарль провёл Макса до дивана под подозрительные взгляды Сасси и Джимми. — Так, ты как? — Спать хочу. Но вроде меня не тошнит. — Диван и плед тебя устроят для сна? — Да, спасибо, Чарли. Ты прелесть. Я бы без тебя умер. Я тебе завтра позвоню, ладно, Чарли? — Конечно, конечно.       Кажется, Шарль поменял воду в мисках кошек и поставил стакан с водой на столике у дивана. Или Максу всё это показалось. Как и то, как тот помог ему переодеться. — Ну, я пойду? — голос Шарля почему-то казался непостижимо печальным. — Чарли, почему ты всегда такой добрый? — Потому что потому, — он наклонился и оставил мягкий поцелуй у Макса на лбу, — Доброй ночи, Макс. Протрезвей, ладно? — Доброй ночи, — рассеянно произнёс Макс, заворачиваясь в плед поудобнее.       Уже у двери Шарля догнал голос Макса, уже проваливающегося в сон. — Жалко, что у нас ничего не получится.

***

      Душ и завтрак должны были помочь от обычного похмелья, но стоя под струями воды Макс ощущал, как ему становится только хуже. Анжелика предупреждала, что его гормональная система всё ещё нестабильна, а стресс и слишком активное подавление не делают ситуацию лучше, да и алкоголь с таблетками вообще не стоит смешивать. Конечно, он её не слушал. Но сейчас, сидя на кухне с чашкой кофе и ожидая, когда его накроет жаром, его посетила дерзкая мысль. Он — чемпион. Он уже чемпион. Да, он не должен писать всем о своей сути и ходить пахнуть на весь паддок, но он… омега. И это факт. Он может позволить себе прожить эту течку не как все остальные, стараясь забить её таблетками и открестившись ото всего.       Он написал Шарлю, что с ним всё в порядке, написал ребятам из команды, отдельно предупредил Ханну о том, что будет доступен только по городскому телефону и выключил мобильный. Он не знал, насколько это необходимо, но отправить кому-то что-то непотребное в приступе было бы слишком глупо.       Перед следующим шагом он ощутил приятное волнение. Он никогда такого не делал, считая это постыдным, но ведь это его суть, значит это может оказаться чем-то, что действительно может помочь, и чего он был лишён. Он стащил все подушки и пледы на диван на первом этаже, и осмотрев получившееся сразу вспомнил картинки из интернета с голубями и их гнездами из двух палочек. Ладно, со временем он научится делать реально уютные гнезда. Возможно есть какие-то видео на ютубе, но сейчас было уже не до этого. Главное, что в гнезде была та самая кофта Шарля, в которой он сегодня проснулся. Да, она почему-то пахла табаком, хоть они оба не курили, но в ней всё ещё можно было распознать запах духов Шарля, по крайней мере сейчас, когда обоняние было обострено до предела. Конечно, не феромоны альфы, но запах Шарля всё равно напоминал ему о заботе. И вчера, и всегда. Шарль всегда был где-то рядом.       Температура начала подниматься, а сознание становится вязким как желе.       Он любил его.       Он хотел его.       Он был нуждающимся, и не хотел больше оправдываться перед собой.       Он был омегой.

***

      Конечно, его принятие не превратило течку в лёгкую приятную прогулку, но когда он наконец-то мог думать, он не чувствовал стыда, только боль во всём теле. Боже, как хорошо, что на свете есть полуфабрикаты, которые можно просто закинуть в микроволновку, потому что голод был зверский. И как же хорошо, что существуют автоматические миски, поилки и даже лотки, потому что принятие принятием, а как-то навредить кошкам он бы точно не хотел. Но эти двое мирно лежали и вылизывались на верхней полке своей когтеточки, явно довольные жизнью.       Плюсом делать гнездо на первом этаже, кроме лёгкого доступа к кухне, было и то, что прямо в нём теперь можно было играть в приставку на огромном телевизоре, иногда проваливаясь в сон. Вспомнилось, как в детстве он болел, и мама разрешала ему весь день смотреть мультики в гостиной, укутав его пледом.       Позже пришло осознание, что никто его не дёргает и не звонит потому, что он вообще-то отключил телефон, и после включения он начал разрываться от уведомлений. Всё бы ладно, но двенадцать звонков от Шарля? И сообщения. Charlie привет Charlie поговорим о том, что произошло? Charlie ты злишься? Charlie что-то не так? Charlie давай поговорим Charlie Макс? Charlie ты в порядке?       И чего он так переполошился? Но то, что в чате пилотов было огромное множество сообщений, было ещё страннее. На мутную голову читать все эти простыни текста он не был готов, но по обрывкам было понятно, что все обсуждали пост Шарля.       Фотография в последнем посте в Инстаграме была необычной. Это не было фото со съёмок, гонок или мероприятий, а фото журнального столика, на котором стояла ваза с белыми розами, лежала какая-то книга, а также упаковка таблеток подавителей и какие-то незнакомые Максу ампулы.       «Я очень долго врал вам всем из-за боязни быть непринятым и недостаточным. И вместо борьбы со стереотипами малодушно их поддержал. На самом деле я альфа. Спасибо человеку, ради которого я решился на этот шаг. Да, альфа это не всегда брутальный и суровый человек, иногда альфа это обычный мальчик, который просто хочет гоняться на быстрых машинах, любит музыку, живёт с маленькой таксой и очень боится подвести своих близких. Всех очень люблю, и мне правда стыдно, что столько лет я врал вам, надеюсь вы меня поймёте.»       Макс лёг на диван и набрал его номер. Пока он ждал, что Шарль поднимет трубку, на его животе уютно устроился Джимми, радуясь, что хозяин снова функционирует. — Алло, Чарли. — Макс! — Слушай, я не очень понимаю, что ты устроил, но если хочешь, то можешь приехать и мы поговорим. Только приезжай с едой, ладно? Я жутко голодный.       Через полчаса Шарль уже стоял на его пороге с тремя коробками пиццы и совершенно потерянным видом. — Ну привет, альфа, проходи. — Чёрт, — Шарль жадно вдохнул, заходя в дом, — Это… чёрт. — Что такое? — Приглашать альфу в дом, где так сильно пахнет течкой омеги это… жестоко, Макс. — Честно, я даже не подумал. Извини, — Макс закрыл за Шарлем дверь, взял из его рук коробки и пошёл с ними на кухню. Чемпионство, течка — слишком много ярких эмоций было испытано, чтобы сейчас он мог о чём–то волноваться. — Это же… твой запах, да? — Да. Ну, вот считай всю неловкую часть объяснений можно теперь пропустить. Воняет какой-то химией, да? — пока Шарль неловко раздувался и вешал куртку, Макс уже успел перебраться с одной из пицц на диван. — Да нет. Пахнет стиральным порошком, бензином и грушей. — Звучит ужасно. — Мне… нравится.       Макс внимательно посмотрел на Шарля, явно не находящегося себе место. Наверное, он должен был бы смутиться от этих слов, но почему-то в его голове царило лишь спокойствие. Конечно Шарлю нравилось, как могло быть иначе? Всё казалось таким правильным. Предрешённым. — Так, к чему был твой пост про пол и все эти звонки? — Эм, извини, куда я могу сесть? Я так понимаю это… — Моё гнездо, да. Садись, — Макс похлопал по краю гнезда, — Если кому и можно тут сидеть, то тебе. — Я ничего не понимаю. — Я тоже не особо.       Шарль сел рядом, и мелкая дрожь пробежала по его плечам. — Ты напился. Мы целовались. Потом ты сказал, что ничего не получится и три дня не отвечал в мои сообщения и звонки. Что мне было думать? Мне казалось, что всё идёт к… чему-то, а потом это. — Оу. Оу, — Макс убрал коробку, прямо из которой ел, и поставил её на столик рядом, — Целовались? Ладно, этого я не помнил, теперь всё стало немного понятнее. Для меня я стал чемпионом, напился, а потом ты решил рассказать всему миру, что ты альфа и обрывал мой телефон. — Ты забыл, что мы целовались, но сейчас так легко меня пустил в своё гнездо? — Шарль недоверчиво нахмурился. — Но ведь всё и правда к этому шло. И я очень устал. И очень плохо себя чувствую, и не хочу играть в глупые игры. Мы всегда были рядом друг для друга. И всегда были особенными друг для друга. И теперь, когда все карты вскрыты, мне внезапно стало так спокойно. Теперь нет смысла никуда спешить, нет смысла притворяться. — Наверное я понимаю, — Шарль кивнул, — Просто всё так просто и спокойно, это наверное неправильно. — Ты смотришь слишком много романтических фильмов, Шарль. Когда всё спокойно, это самое лучшее. А ещё у меня жутко болит голова, так что как насчёт FIFA?       Макс протянул ему джойстик и Шарль, заметно расслабившись, улыбнулся и потянулся вперёд, втянув Макса в мягкий, ленивый поцелуй. — Просто чтобы было честно, раз ты ничего не помнишь из того дня.       Теперь Макс всё же немного смутился. Никаких взрывов, шока и волнения. Всё так просто и естественно. Словно так и должно быть.       Они играли, иногда лениво целуясь, и в итоге Шарль остался ночевать без лишних вопросов, как что-то само собой разумеющееся. Макс всё ещё не хотел идти на второй этаж в спальню и канючил, поэтому они спали в гнезде Макса, в котором с трудом хватало места для двоих.       Утром с кухни пахло поджаренным хлебом и кофе, и Макс, лениво потянувшись, вылез из гнезда. Он чувствовал себя хорошо. Нет, даже прекрасно. Анжелика что-то говорила про то, что в целом находиться в близком контакте с альфой, даже без секса, может быть полезным для него, и похоже была права. Хотя, учитывая что Шарль был сейчас на подавителях, вряд ли дело было именно в том, что он альфа. Дело было в том, что это Шарль. — Я нашёл только хлеб и кофе у тебя на кухне. — Это потому, что у меня больше ничего и нет. И я вижу ты нашёл мою футболку. — Да. — Это так… странно. Ты стоишь в моей футболке на кухне. А ещё вчера я был уверен, что ты омега. — С чего ты вообще это взял? — Я… мне казалось, что я чувствую в тебе что-то такое. И ты хорошо отзывался об омегах. Ну или я просто хотел бы тебя трахнуть. Не знаю. Извини. — Ты можешь меня трахнуть и так, — Шарль недоумённо вскинул бровь, ставя перед Максом кофе, — Ну, не прямо сейчас, сейчас я хочу есть. — Но ведь ты альфа, а я омега, — Макс покраснел до кончиков ушей, и перевёл взгляд на тосты. К таким диалогам в лоб он не привык. — И что? Я, если что, не против смены ролей. Но ты так краснеешь, что мне начинает казаться, что ты девственник. — Нет, но… — Но? — Я не был… «омегой» в отношениях, понимаешь? — Оу. И ты никогда не был с альфой? — Нет. Никогда. А у тебя, наверное, было много омег, да? — Не буду строить из себя невинность, что их не было совсем, но не так много, как ты думаешь. Но да, были. — И… течные омеги? — Макс, — Шарль положил руку поверх его и слегка сжал, — Я сегодня впервые спал в чьём-то гнезде, если тебе интересно. И однажды я буквально ушёл со свидания, потому что ты предложил мне через полчаса встретиться и сходить в магазин за газировкой и печеньем, потому что тебе не спалось. — Серьёзно? — Да. — Спасибо, — Макс задумчиво размешивал сахар в чашке. — Макс. — Да? — Просто чтобы я понимал, мы же теперь встречаемся? — Наверное. Но я пока не готов к вязке, метке и всем таким вещам, окей? — Окей. Я и не предлагал пока что. Но не буду врать, что проведя уже почти сутки в твоём запахе у меня не было таких мыслей, но слава богу в мире существует фармакология. — Извини, я правда не подумал об этом, когда позвал тебя. Я вообще не подумал об этом. — Ладно, проехали. Только не зови так легко других альф в свой дом, окей? — Конечно нет. Просто ты… ты это ты. И кстати да, про метку, что с твоими клыками? — Я их спилил, — Шарль задумчиво потёр шею, явно вспоминая что-то неприятное, — Ровно на своё совершеннолетие. Да, это незаконно. Да, это жутко больно, хоть они и так были маленькие. Да, мать не знала. Да, я был трусливым дураком. Не очень красивая история. — Ужасно. Мне жаль. — Хотел бы быть укушенным? Извини. — Мне жаль, что ты себя не принимал. — Взаимно, Макси.

***

      Салон самолёта был наполнен таким теперь уже привычным запахом альфы, запахом морской соли и апельсинов. Всё же запах персиков правда был от духов Шарля, в отличие от запаха моря. — Я всегда знал, что буду встречаться с кем-то обеспеченным, но и подумать не мог, что у моего омеги будет частный самолёт. — И как тебе? Завидуешь или нравится? — Макс, раскинувшийся в сидении напротив, вопросительно наклонил голову, явно довольный собой. Шарль восторженно оглядывался, крутя головой по сторонам. — Я? Я в восторге. Но для протокола — когда я в тебя влюбился, никакого самолёта ещё не было. И титула. — Титулов. — Титулов. Они тебе безумно идут. «Когда за тобой едет Макс, это словно за тобой гонится лев», вроде так говорят? Хотя на самом деле, ты маленький котёнок, — Шарль наклонился и нежно почесал Макса за ухом, и тот и впрямь как кошка прильнул к руке, — Но другим не положено это знать. — Как и не положено знать, что главный альфа и плейбой паддока на самом деле капризный ребёнок? — Я не плейбой, а псевдоплейбой, не забывай. Смотреть можно, трогать нельзя. — Как в стрипухе. — Какой ты пошлый, Макс. Это была романтическая мысль о том, что ты особенный. — Но я же всё равно особенный, даже с дурацкими шутками? — Конечно.

***

      Они говорили вчера в номере, утром на общем брифинге, полчаса назад на подиуме, но разве реально было вообще наговориться вдоволь? Конечно нет, поэтому сейчас, пока журналисты спрашивали о чём-то Кими, безумно счастливого на своём третьем месте, Макс не мог оставить Шарля в покое, прикрыв рот рукой рассказывая тому о гонке так, словно самого Шарля там не было. — Знаешь, ты очень воодушевлён для человека, который занял второе место, — с хитрой улыбкой мягко перебил его Шарль. Не часто выдаётся возможность такое сказать чемпиону. — На это можно посмотреть с двух сторон. — Да? — Да, — Макс наклонился ближе, прошептав Шарлю буквально в ухо, — Меня сегодня догнал мой альфа. Знаешь, как в древних погонях.       Шарль резко обернулся, и в глазах его заблестел азарт с ноткой недоверия. — Ты предлагаешь… — Я не предлагаю. Я говорю, что ты можешь взять то, что заслужил.       Макс выглядел невинно, словно они обсуждали шины, а не он предлагал повязать его сегодня ночью, и Шарль неловко заёрзал от волнения. — Макс, — повторил журналист. — Оу, извините, да? — Макс взял микрофон, лежавший рядом, и переключился в полное внимание. — Как вы думаете, что сегодня пошло не так? — На самом деле всё пошло так. Машина была хороша, мы выбрали замечательную стратегию, — он слегка улыбнулся Ханне, стоящей в конце зала, — Я чувствовал себя уверенно, просто сегодня Шарль были лучше, вот и всё.       Журналисты задали пару вопросов Шарлю, и снова переключились на Кими, и в тот же момент Шарль снова наклонился к Максу. — Ты меня отвлекаешь и я теперь ни о чём не могу думать. — Да брось, это конференция, а не гонка, тут можно и не думать. — Вот поэтому ты вечно в скандалах. — Пф, бред. — Макс, ты сказал, что очень гордишься Кими сегодня, — уже другой журналист помешал их разговору. — Да, это так, — Макс снова выпрямился, и мальчишка на другом конце дивана смущённо засиял. — У тебя вообще особое отношение к новичкам в этом сезоне. Почему? — Эм, это очень глупый вопрос, честно говоря, но я могу дать вам аж три ответа. Во-первых, — Макс загнул палец на свободной от микрофона руке, — Новая кровь это будущее спорта, а я не просто гонщик, я фанат мотоспорта. Во-вторых, — он продолжил загибать пальцы, — У меня в своё время были проблемы, когда я был маленьким, и только пришёл в этот спорт. Но мне помогли. Спасибо, Дэнни, я знаю, что ты смотришь это, тебе понравится, — Макс хитро подмигнул в камеру, — А в-третьих, — он загнул третий палец и равнодушно посмотрел на свою руку, — Не зря же говорят что мы, омеги, прекрасно ладим с детьми.       Кто-то в зале зашуршал, кто-то начал переговариваться, но равнодушным новость никого не оставила. Макс знал, что буквально через час все издания будут пестрить заголовками о четырехкратном чемпионе омеге. Мировом рекорде. Сейчас это было больше не стыдно, сейчас это была гордость. — Что?! — первым подался Кими, — Правда? — Макс… — Извините, если это вопрос не про гонки, то на сегодня наверное хватит. К тому же у нас победитель Шарль, спрашивайте его.       Шарль, не сдерживая улыбки, бросил взгляд на Макса, отложившегося микрофон и раскинувшегося на диване. — Шарль, получается вы с Максом старые друзья, альфа и омега, которые гоняются друг против друга. Мы видели уже такое и это заканчивалось не очень хорошо. Что ты думаешь об этом? — Вы про серебряные стрелы? Ну, когда гоняются внутри одной команды, это всегда тяжелее: командные тактики, стратегии, общие брифинги. А мы знаем, что наши команды работают только на нас и наше соперничество совершенно чистое. Не думаю, что у нас будут с этим проблемы. — Так ты знал, что Макс омега? — Я не думаю, что хоть в каком-то сценарии я бы стал это сейчас обсуждать, извините.       Макс снова взял микрофон. — Если у вас нет больше толковых вопросов, то я бы закончил. Я ещё ребёнка, — он кивнул на Кими, — Обещал накормить ужином.

***

— Знаешь, когда я был маленьким, я верил в то, что истинные правда существуют и зачитывался этими историями. Вся эта связь, и всё такое, — Шарль лежал у Макса на груди, задумчиво рассматривая их сплетённые пальцы, — И был помешан на идее того, что почувствовав запах своей омеги сразу пойму, что это именно то самое.       Из приоткрытого окна дул теплый морской ветер, донося галдеж чаек. Время текло лениво, словно тоже плавясь от жары. — Не удивлён, звучит очень похоже на тебя. Романтично, но глупо. Только не говори мне, что считаешь нас истинными. — Ну, я думаю мы лучше, — Шарль оставил лёгкий поцелуй на плече Макса, и привстал на локтях, неприкрыто любуясь, — Потому что мы друг друга выбрали изначально. — Не будь таким милым, а то я захочу завести щенков с тобой. — Ты и так хочешь.       Макс ничего не ответил, лишь притянул Шарля, заставив того снова лечь рядом. — Так а ты, неужели даже в детстве не мечтал об истинном или просто о чём-то таком? — Ты просто хочешь в очередной раз услышать, как я в тебя влюбился, да? — Возможно. — Лиса, — рука Макса медленно выводила круги на спине Шарля, — Ты и так слышал это сотню раз. И ты начал этот разговор, потому что в душе всё равно считаешь нас истинными, да? — У нас правда есть связь, просто ты слишком упрямым, чтобы это признать. — Как скажешь, альфа. Если ты так говоришь, значит это правда. — Но ты же не веришь. — А ты капризничаешь. — Возможно. Или просто ты всё усложняешь. — Я тоже тебя очень люблю, Чарли. Но мне искренне наплевать, существуют ли истинные. У меня уже всё решено и найдено. — И я тебя люблю, хоть ты и бесконечно упрямый.