После уроков

После последнего звонка Нэнэ всегда чувствовала одно и то же. Облегчение — и предвкушение. Школа опустела, словно выдохнула. Шаги в коридорах стихли, двери классов закрылись, и только её собственные движения звучали слишком громко. Ведро тихо плеснуло водой, когда она свернула к туалету на третьем этаже. — Я пришла… — сказала она негромко. — Я заметил, — отозвался знакомый голос. Ханако сидел на подоконнике, болтая ногами, и смотрел на неё так, будто ждал весь день. И, наверное, ждал. Нэнэ поймала себя на том, что улыбается раньше, чем успевает остановиться. Он всегда здесь, подумала она. И всегда смотрит так, будто я — самое важное, что произошло за день. Она принялась за уборку, но чувствовала его взгляд — внимательный, тёплый. Ханако молчал, что бывало редко. Он наблюдал, как она двигается, как сосредотачивается, как хмурится, если что-то не получается. Она настоящая, думал он. Тёплая. Живая. И всё равно приходит сюда — ко мне. Эта мысль всегда вызывала странное, щемящее чувство в груди. — Яширо, — вдруг сказал он. — К тебе сегодня кто-то подходил после уроков? Она обернулась. — А? Ты видел? — Ну… — он отвёл взгляд. — Просто один парень. Из параллели. — Он спросил про домашку, — пожала плечами Нэнэ. — А что? Ханако замолчал. Нэнэ сразу это заметила. — Ханако-кун… — осторожно сказала она. — Ты злишься? — Я? — он фыркнул. — С чего бы? Но он сжал край своей куртки — слишком сильно. Почему она разговаривает с другими так же легко? Почему мне это вообще важно? Он знал ответ. И от этого становилось более неловко. Нэнэ подошла ближе и встала прямо перед ним. — Ты ревнуешь? — Н-нет! — слишком быстро ответил он. — Просто… не нравится, когда на тебя так смотрят. — Как? Он поднял глаза. — Как будто хотят забрать. Она почувствовала, как что-то мягко сжалось внутри. — Ханако-кун, — тихо сказала она. — Я здесь. Она протянула руку — и он позволил. Их пальцы переплелись сами собой, будто давно знали, как правильно. Он посмотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде было слишком много чувств сразу: растерянность, нежность, страх потерять. — Я просто… — выдохнул он. — Боюсь, что однажды ты не придёшь. Она наклонилась и коснулась лбом его лба. — Тогда пообещай мне, — сказала она. — Что скажешь, если тебе станет страшно. А не будешь притворяться. Он кивнул. — Обещаю. Она поцеловала его первой. Медленно. Осторожно. Так, будто проверяла, всё ли с ним в порядке. Ханако замер на секунду — а потом ответил. Его руки дрожали, когда он обнял её за плечи, словно боялся сжать слишком сильно. Поцелуй был долгим. Тихим. Наполненным тем, что они не умели выражать словами. Когда они отстранились, он спрятал лицо у неё на плече. — Ты несправедливая, — пробормотал он. — Ты так смотришь… а потом уходишь. Она мягко рассмеялась и провела пальцами по его волосам. — Я всегда возвращаюсь. Он поднял голову и посмотрел на неё — и в его улыбке не было привычной насмешки. Только искренность. — Тогда я буду ждать. Сколько угодно. Они сидели рядом на полу, касаясь плечами. Снаружи темнело. В туалете было тихо и спокойно — как в маленьком мире, который принадлежал только им. Перед уходом Нэнэ остановилась у двери. — Ханако-кун? — М? — Ты… правда можешь ревновать. Он усмехнулся. — Я дух. Но я всё равно мальчик. Она улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй. Он поймал его ладонью — и прижал к сердцу. И когда школа окончательно погрузилась в тишину, Ханако понял: пока она возвращается — он не один.