Ну что, выйдем из шкафа?

— Я рад, что ты согласился остаться у меня ночевать. Мне не хватало этого, — говорит Майк, возвращая коробку с кассетой на полку. Уилл отыскивает взглядом пузатые часы на дальней стене: полдень. Он одёргивает ворот футболки, пуская внутрь тёплый воздух, и улыбается Майку. Тот задумчиво рассматривает уже знакомые короба, его нос блестит от пота. Уилл готов отдать все свои карманные деньги, лишь бы сейчас подставить лицо под холодную струю кондиционера. — А я рад, что ты пригласил. Хотя в общежитии у нас с тобой будет ещё тысяча таких вечеров, но я рад вернуться в подвал. Знаешь, окунает в детство. — Согласен с тобой. Так что насчёт кино? — Майк подходит вплотную и закидывает руку на плечо Уилла, облокачиваясь. Тяжесть обжигает — не то от температуры воздуха, не то от касания, — но Уилл не меняется в лице. — Я не знаю. «Звёздные войны»? — тычет он пальцем на полку. — Не знаю. Посмотри ещё. Я пока за газировкой, у меня будто песок в горле. Майк разворачивается и уходит в сторону вендинговых автоматов. Уилл ощущает прохладу на влажном от пота плече, где только что лежала его рука, и переводит взгляд обратно на полки. «Звёздные войны» они смотрят стабильно раз в три-четыре месяца, и это то, что никогда не подведёт, но сегодня хочется чего-то нового. Глаза Уилла бегают по стеллажам, стараясь выцепить какую-нибудь яркую обложку. Они с Майком уже давно не устраивали ночёвки на двоих: то экзамены, то сбор документов для университета, то общие вечера с друзьями или редкие тусовки у одноклассников. А ведь они лучшие друзья и должны иногда проводить время вдвоём — по словам Майка. Уиллу, конечно, подходит любой предлог, лишь бы оказаться рядом. И сегодняшний вечер хочется сделать особенным, потому что Уилл соскучился. Майк стал излишне тактильным. С одной стороны, Уилла это радует — ему комфортно в его объятиях, можно украдкой представлять, что для них это что-то значит. С другой — иногда жутко накрывает глубокая тоска от осознания, что их касания не будут значить ничего и никогда. И вечер наедине… Такого не было очень давно, и Уилл слегка дрожит от предвкушения. Сегодня Майк не будет ни на что отвлекаться. Они законно усядутся на одном диване, Уилл закинет ему руку на плечо, а потом, может, уснёт, положив голову Майку на грудь. И будет вспоминать этот момент до конца жизни. Уилл поворачивает голову, желая поймать взглядом Майка, но натыкается на… Ченса? Он стоит в фирменной футболке прокатного магазина. Уилл мгновенно напрягается, сжимая кулаки. Они изредка виделись на вечеринках, но даже не кивали друг другу, потому что никогда не были приятелями. Их отношения скорее укладывались в схему «жертва и агрессор». — Привет! Могу что-то подсказать? — говорит он. — Эм, да? — теряется Уилл. — Да, если получится. Вот, выбираю фильм. — Какие-то особые пожелания? Уилл неопределённо жмет плечами. — Только сегодня был завоз, — продолжает Ченс. — Пойдём к соседнему пролёту, покажу. Он протискивается мимо Уилла, случайно задевая его руку своей. Уилл дёргается от неожиданности. Он чувствует, как лицо его заливает жар, и надеется, что со стороны всем очевидно — это исключительно из-за духоты. — Эм, работаешь тут летом? — спрашивает Уилл, лишь бы разрядить неловкое молчание. — Да, решил подкопить на машину, — они останавливаются у стеллажа. — Как старому знакомому, покажу то, что ещё не выставили. — Ченс подмигивает. — Тут есть «Грязные танцы», «Робокоп», «За бортом»… — перечисляет он, ведя пальцем по коробкам. Уилл насильно не позволяет себе смотреть на его руки выше кистей. — О, а вот что мне самому понравилось. Он протягивает Уиллу коробку с фильмом. — «Хеллрэйзер». Ченс пристально смотрит на него, ожидая реакции. Уилл берёт коробку двумя руками и, только чтобы спрятать глаза, осматривает страшную морду на обложке. Ченс выглядит очень круто в белой рабочей футболке, которая оттеняет его кожу; солнце играет на бицепсах его накачанных рук. И Уилл не хочет этого замечать. Ему надо думать о фильме. — Спасибо. Обязательно верну вовремя, — он волнительно улыбается. Ченс почёсывает затылок, улыбка не сходит с его лица. — Или у меня появится повод найти твой домашний адрес и наведаться в гости. Уилл чувствует, как краснеет снова. — Оу... — он кашляет. — Эм. Я всё-таки постараюсь вернуть вовремя. — Видел тебя с друзьями на прошлых выходных на вечеринке у Стейси, — меняет тему Ченс. — Твой друг, кажется, в восторге от нее. Уилл смущённо кивает. — Слышал, её родители в пятницу уезжают в отпуск, и она снова соберёт всех у себя. Ты придёшь? — Мы с Дастином повсюду таскаемся вместе. Наверное, приду, — Уилл почёсывает затылок и заправляет непослушную прядь за ухо. Боже, что происходит? Уилл горит изнутри, потому что ему кажется, будто это не кажется, — будто Ченс откровенно флиртует и уже ждёт их следующей встречи. Или это галлюцинации? Он вроде бы симпатичный? Да, Ченс, определённо, симпатичный. Член баскетбольной команды, спортивный, от него прет тестостероном, и вон ещё машину скоро купит. Клишированный школьный красавчик. Он точно не может быть по мальчикам. — Уилл! — Сбоку появляется Майк, и Уилл переводит на него взгляд с облегчением. Наконец-то. За те пять минут, что его не было рядом, сердце Уилла почти остановилось. Майк раздражённо смотрит то на него, то на Ченса. — Это Ченс, помнишь? — торопливо говорит Уилл. — Он работает тут летом, посоветовал… вот. Он запинается и молча протягивает кассету. Майк кивает, не отводя от Ченса злого взгляда, выхватывает коробку и уставляется на Уилла: — Мы идём записываться? Или так и будем тут стоять? — М-м, да, конечно, — Уилл переводит на Ченса извиняющийся, олений взгляд, делая вид, что не замечает кипящего Майка. — Мы пойдём. Спасибо тебе, — он улыбается, пряча глаза. — Ну, пока. — Увидимся, Уилл, — говорит Ченс, на прощание окидывая оценивающим взглядом Майка, и уходит. — Ты флиртовал с ним! — шипит Майк, едва тот скрывается из виду. — Я не… — мгновенно ощетинивается Уилл. — И что? — А то, что ты пришёл сюда со мной, а флиртуешь… с нашим врагом! — Майк, мы уже не дети, неуместно тыкаться словом «враг». Тем более сегодня он был довольно-таки милым. — Милым? — взрывается Майк. — Ты только что назвал Ченса милым? Когда ты признавался, что ты гей, я был уверен, что у тебя хороший вкус в парнях! — Не так уж много парней в Хоукинсе, Майк, которые готовы встречаться с другим парнем, — сквозь зубы отвечает Уилл. — У меня очень ограниченный выбор. А Ченс выглядит… приятным. — Он выглядит как шаблонный школьный идиот, — Майк пихает ему в руки запотевшую стеклянную банку колы и, хватая за запястье, разворачивается и тянет за собой. — Идём записывать диск. На моё имя. Жара знойного лета пробирается под кожу, цепляется щупальцами за кости, расплавляя тело изнутри. Единственное спасение — ледяная бутылка газировки в руках. Майк идёт рядом, насупившись, огрызаясь на каждую попытку Уилла заговорить. Тот в конце концов отступает, но в голове у него всё не укладывается: почему Майк так взъелся? Вероятно, не стоило позволять ему увидеть тот разговор с другим парнем. Уилл боялся именно этой реакции с самого начала. Ему не хотелось бы вызывать в Майке омерзение. — Извини, — буркает Майк. Уилл поворачивает голову, вопросительно выгибая бровь. — За то, что накричал в прокатном центре. Просто… Ченс? — Скажи честно: тебя напряг именно он? Или что-то ещё? Майк молчит. Уилл видит, как у того буквально кипит в голове от напряжения. Чтобы оттянуть время, Майк делает глоток из открытой, запотевшей бутылки, и Уилл невольно следит за движением его кадыка, за языком, смачивающим сладкие губы. Он насильно отрывает взгляд, переводя его на раскалённый асфальт. — Если честно, я не знаю, — наконец говорит Майк, останавливаясь. — Пока не могу сформулировать. Как будто дело не в Ченсе, а просто в том, что я оказался не готов тебя с кем-то делить. Майк пристально заглядывает ему в глаза, пытаясь мысленно передать целый вихрь эмоций. — Знаешь… ты всегда рядом. И в моей голове… как бы это сказать… я не могу и не хочу представлять тебя с кем-то ещё. Когда-то я совершил ошибку — ушёл с головой в отношения и забыл о тебе. Даже не представляю, что ты тогда переживал. Уилл кивает. И правда не можешь, — думает он. — И я не хочу терять тебя. Не хочу, чтобы рядом с тобой был кто-то другой. Я бы хотел всю жизнь тусить с тобой, смотреть фильмы, читать комиксы. Понимаешь? Уилл тоскливо улыбается. Понимает ещё как. — Я понимаю, Майк. У меня те же желания. Но ты же осознаёшь, что мы не можем всю жизнь просидеть в этом… в нашем шкафу? — Да, я знаю, — тихо отвечает Майк. — Знаю. Просто сейчас… я оказался не готов. Он нащупывает мизинцем мизинец Уилла и легко сжимает его. — Друзья навсегда, — говорит он. — Друзья навсегда, — лжёт Уилл. Майк вытягивается, ощущая расслабляющую дрожь во всём теле, и тяжёлой грудой обрушивается на диван. Он окидывает подвал ленивым взглядом: за почти десять лет толком ничего не изменилось — только спустили старый телевизор из гостиной, и Холли снесла в угол коробки с ненужными игрушками. По ступенькам легко спускается Уилл, вытирая белым полотенцем влажные длинные волосы; его белая футболка липнет к торсу, обрисовывая контуры. Майк лениво наблюдает за ним, чувствуя остывающую злость за ту дурацкую сцену в прокатном центре. — Жарко, — говорит он. Уилл кивает и подходит ближе, по пути небрежно перекидывая тонкую рубашку через спинку стула. Он замирает у дивана, не зная, куда себя деть, — длиннющий Майк занял всё пространство, даже закинул ногу на его спинку. Уилл скользит взглядом по этой ноге, покрытой тёмными волосками: крепкой, упругой, где кожа натянута над каждым мускулом. Он задерживается на резко торчащей коленке, силой воли заставляет себя поднять глаза выше — и натыкается на пристальный взгляд Майка. Упс. — Я в такой температуре не усну, — тянет Майк, устало моргая. — В твоей комнате можно открыть окна и включить вентилятор. — А ты? — Потерплю, — пожимает плечами Уилл. Майк резко поднимается на ноги, оказываясь слишком близко. Уилл инстинктивно отшатывается, вцепившись в полотенце, и чувствует, как в горле застревает дрожащий ком. Не стоит быть так близко, Майк, не стоит, — мелькает у него в голове. Его выдержка, кажется, не резиновая. Он терпит уже восемь лет, но в последнее время Майк стал таким… притягательным, что Уилл корит себя за это вечное, не сдерживаемое желание прикоснуться к его коже. Он вечно тянет Майка за руку, тычет в плечо, хлопает по ноге, ворошит волосы — старается, чтобы это выглядело уместно, чтобы никто не заметил, как его насквозь прошибает током от одного только желания не прекращать касание. Майк вроде бы ничего не замечает. Теперь же он сам вытягивает полотенце из рук Уилла, едва задевая сухими костяшками его ладонь. Уилл разжимает пальцы, и свободная рука падает вдоль тела, прилипая. Он судорожно пытается принять самую обычную позу, найти самое непринуждённое выражение лица, но тут Майк говорит: — Не потерпишь. Он наклоняется ближе, сгущая и без того тяжёлый воздух, и Уилл чувствует его дыхание на своей коже. Сердце бешено колотится в груди, он шумно втягивает воздух носом, мельком глянув на влажные губы Майка, оказавшиеся в сантиметре от его собственных. Боже. Что. Держись. Майк проводит жёстким краем полотенца по своему лбу, не отводя глаз от Уилла, застывшего со смесью паники и немого вопроса на лице. Затем вытирает другую сторону. Мягкой частью ткани проводит по переносице. Кожа перестаёт блестеть. У Уилла заканчивается воздух. Лёгкие горят. Лицо пылает. Он прочищает горло. Потом ещё раз. Всё из-за жары. — Ты вытер моим полотенцем пот с лица? — голос всё равно выходит предательски хриплым. Уилл делает ещё один, едва заметный шаг назад, вырываясь из взрывоопасной зоны рядом с его ртом. — Я тебя не брезгую, — Майк выпускает полотенце и сам отступает на полшага, но его потемневшие глаза продолжают блуждать по лицу Уилла. — После того, как тебя вырвало на мои штаны… — Прекрати, всё! — перебивает Уилл, нервно смеясь. — Это послужило мне уроком больше не пить столько. Майк наконец отводит свой нервирующий взгляд. Разворачивается к лестнице. — Я за вентилятором. Когда дверь захлопывается, Уилл тяжелым камнем падает на диван, пряча лицо в ладонях. Что все это значит? Сцена… ревности? В прокатном центре, излишняя тактильность после его каминг-аута, странная близость две минуты назад. Уилл готов признать, что он спит, но щипок собственной рукой доказывает, что все происходит наяву. С Майком явно что-то не так, но с ним всегда что-то не так. Хотя они считают друг друга лучшими друзьями уже почти двенадцать лет, для Уилла голова Майка всегда считалась чем-то, что он не может раскусить. Как слепой котенок он тыкается, но приходит к пониманию только, когда Майк произносит мысли вслух. Уиллу всегда нравилась его непредсказуемость, но сейчас руки дрожат от желания заглянуть под череп. Потому что выводы, к которым Уилл приходит, слишком обнадеживающие. А это может разбить ему сердце. Спустя десять минут Майк возвращается с вентилятором, подушкой и двумя банками колы. Уилл удивляется, как все это уместилось в руках одного человека, и перехватывает часть ноши у дверей. Пока Майк включает вентилятор, направляет его на диван, открывает маленькое окошко в углу подвала и включает лампу, Уилл гасит основной свет и обустраивает их ложе подушками. Майк вставляет кассету, пододвигает тумбу с телевизором ближе и направляется к уже сидящему Уиллу на диван. Плюхается на противоположной стороне, сразу закидывая ноги на него и облокачиваясь на подлокотник спиной. Телевизор шипит, заглушая громко стучащее сердце Уилла. Фильм начинается. Хоть он и привык к Майку, но его неоднозначное поведение выбивает из колеи, и Уилл не может спокойно ощущать его ноги на себе. Он устраивается удобнее, глубже вжимаясь в диван, и кладет руки на голую кожу Майка, на секунду теряя связь с миром и погружаясь в ощущение горящих от прикосновения ладоней. Уилл пристально уставляется в экран телевизора, пытаясь сконцентрироваться. Горло пересыхает, и он берет ледяную запотевшую банку с газировкой, делает гулкий глоток, отставляет ее в сторону, кладет руки обратно. — Ай! — дергает ногой Майк. — Холодно. — Прости. Они молчат, и Уилл ощущает непривычно тягучую тишину. — Слушай, — осторожно говорит Майк, и Уилл понимает, о чем дальше пойдет речь, — насчет Ченса. — Майк, не стоит. — Уилл, стоит. Я повел себя как мудак. — Майк убирает ноги, садясь вертикально, туловищем ближе к Уиллу. Агрессивное желание вжаться в диван и срастись с ним зудит под кожей. — Пожалуйста, не подумай, что это потому что… — Потому что я гей? — подсказывает Уилл, которому легче произнести это слово вслух. Майк кивает и обхватывает руку Уилла: — Да, потому что ты гей. Просто… знаешь, я переживаю за тебя. Он мне не нравится и не понравится никогда, но это твоя жизнь. Просто я и правда думал, что ты выберешь кого-то получше. — Майк, я же тебе уже говорил, что в 87 году в Хоукинсе вряд ли есть хоть один подобный мне парень, — Уилл горит от того, что Майк поглаживает пальцами его ладонь. — У тебя была возможность трогать и целовать Оди, а у меня никогда не было рядом человека, с которым я мог бы… ну, ты понимаешь. Заниматься всей этой романтичной фигней. — Ты имеешь в виду поцелуи и… — Да, я имею в виду поцелуи и объятия. — Но Ченс? — Он показался мне приятным. Это не значит, что я влюблюсь в него, если он окажется плохим человеком. — А ты уже был когда-то, ну, влюблен? — Майк пытается заглянуть в глаза, но Уилл стонет и вырывает руку, хлопая себя по лицу. — Боже, Майк, отстань! — Мы с тобой лучшие друзья, я имею право знать. — Я говорил, что был влюблен. Дальше я обсуждать с тобой это не хочу. — А сейчас? — А сейчас давай смотреть фильм, — Уилл отворачивает голову к экрану, стараясь игнорировать испытующий тяжелый взгляд Майка на себе, и складывает руки на груди. Сердце бешено колотится, лицо горит. Он не готов обсуждать свою влюбленность в кого угодно, тем более свою текущую влюбленность в Майка. Уилл ощущает взмокшие от напряжения подмышки и закрывается еще больше. — Окей. Просто знай, что я всегда за тобой присматриваю. И слова, которые я тебе сказал днем — все правда. Я не хочу тебя потерять. Дыхание снова перехватывает. Замолчи уже, Майк, — думает Уилл, не отвечая ничего вслух. — Уилл, — настаивает Майк, — хорошо? Уилл нехотя смотрит на него и кивает. Скорее бы это испытание закончилось. Но Майк легко улыбается, закидывает руку на плечо Уиллу, облокачивается и кладет голову на плечо. — Тогда давай смотреть фильм. Спустя время Уилл расслабляется и наконец концентрируется на картинке на экране. Фильм захватывает. Майк лениво теребит рукав чужой футболки; его волосы, трепещущие от потока воздуха из вентилятора, щекочут лицо. Майк меняет позу: снова закидывает свои ноги на Уилла, облокачиваясь спиной на подлокотник. Тот, кажется, поглощен фильмом, а вот Майк уже профукал значимые факты сюжета, поэтому украдкой уставляется на Уилла. Синеватый свет экрана окутывает лицо, отбрасывая глубокие тени от носа; неуложенные волосы небрежными завитками заправлены за уши, глаза цепко вперились в экран. Майк перестает бороться с желанием прикоснуться к Уиллу и босой пяткой тыкает его в плечо. Тот фыркает и отмахивается, с громким шлепком ладони перехватывая ступню. Силой возвращает ногу к себе на колени и сжимает, не позволяя снова пристать. Майк до сих пор не уверен, что случилось с ним днем. Было неприятно вернуться от автоматов и увидеть Уилла, кокетливо заправляющего волосы за уши, и этого баскетболиста, смотрящего на его ангельского друга как на кусок мяса. Майк сильно разозлился, до красной пелены в глазах, хотелось сильнее сжать его руку, даже хотелось сделать ему немного больно, чтобы он отрезвел и понял, что нельзя общаться с Ченсом. Майк понимает, что его реакция ненормальна. И те слова, что он наплел Уиллу, что он боится его потерять, — сплошная правда, только с некоторым умалчиванием. После каминг-аута Уилла Майк осознанно захотел проводить с ним больше времени: было обидным открытием, что Уилл столько лет хранил в себе большую тайну и не имел возможности поделиться переживаниями ни с кем. Свое самое тяжелое принятие он переносил в одиночестве. Тактильность он добавил тоже почти осознанно: она просто вытекла из его поведения, как знак поддержки. Уилл, вроде бы, был не против — Майк внимательно следил за ним с тех пор. Хотелось сейчас дать ему ту опору, которой лишил пару лет назад, будучи поглощенным отношениями с Оди. Сначала он хотел выяснить, вдруг Уилл в кого-то влюблен? Он следил за его взглядами, улыбками, словами. Но ничего не понимал. Потом начал замечать за собой, что ему самому спокойно, когда он трогает Уилла: он не чувствует отторжения или неприязни, когда они по-дружески обнимаются, он чаще осознает, что скучает по нему. И прикосновения стали необходимостью для самого Майка. Он начал замечать свое раздражение, если Уилл долго общался с кем-то другим, улыбался кому-то другому, садился не рядом с Майком. Начал замечать, как перехватывает дыхание, когда Уилл неожиданно касается его или его лицо оказывается близко. Сегодняшняя сцена выбила из колеи, но навела на мысли… которые Майку хочется отложить на дальнюю полку и подумать потом. — И зачем он её забрал? — вскрикивает Уилл, поворачиваясь к Майку. Тот дёргается, понимая, что пропустил весь фильм. — Я надеюсь, будет продолжение. — Конечно будет! Я хочу пересмотреть это ещё раз! — Пересмотрим обязательно, — говорит Майк, потягиваясь. — Я устал. Идём спать? Уилл кивает, встаёт, хватает подушки и идёт к уже расстеленному широкому матрасу на полу. Майк слушает его размышления о финале фильма, переставляя вентилятор. — Мне слишком лень идти наверх, я останусь спать у тебя. Уилл нечитаемо смотрит на него и опять кивает. Они ложатся, держа дистанцию. Майк обнимает вторую подушку и отворачивается. — Спокойной ночи, Уилл. — Спокойной ночи. Через полчаса Майк тихо сопит, лёжа на спине, и периодически мычит какие-то звуки. Он раскрылся, откинув одеяло, его согнутая в колене нога заваливается на бок, но он сквозь сон резко одёргивает её, возвращая. Он не просыпается, но его глаза дёргаются, а дыхание учащается, заставляя Уилла нервничать. Ему бы хотелось, чтобы Майк так дышал из-за него. Не во время сна. Он не спит, лежит рядом, ворочаясь и молясь, чтобы Майк не проснулся. Свет из маленького окошка напротив позволяет оглядывать его изгибы, а густая темнота подвала заставляет додумывать то, что нельзя увидеть. Уилл смотрит на раскинувшиеся по подушке волосы, трепещущие от воздуха вентилятора, и подавляет желание провести между ними пальцами, успокаивая. Смотрит на длинный нос, который рисовал примерно сто тысяч раз. Затаив дыхание, оглаживает взглядом закрытый рот, ведёт по футболке, которая стыдливо задралась над пупком. Уилл, краснея, сглатывает нервный ком и позволяет себе остановиться тут подольше: впалые ямки живота навязчиво манят прикоснуться губами, жёсткие короткие волоски густеют ближе к спустившейся резинке шорт. Ладонь Уилла зудит от желания дотронуться. Он шумно втягивает носом воздух и сжимает ладонь в кулак. — Уилл? Выдыхает. Кровь мгновенно отливает от лица. Блять. Голова кружится от количества мыслей за секунду и яркого первостепенного желания умереть. — Я… — хрипит. — Ты, — Майк запинается, — ты пялишься на меня, пока я сплю? — Что? Нет! — Уилл, но ты пялился. — Ты раскрылся, я хотел накинуть на тебя одеяло. — Какое к чёрту одеяло, Байерс? — И правда, какое к чёрту одеяло? — Тут температура как в котле! — Я не пялился на тебя, — упрямо мычит Уилл. — Уилл, — хрипит Майк сонным голосом. — Не пугайся, хорошо? Всё хорошо. Всё нормально. Я просто… я просто хотел сказать, — Майк долго собирается с мыслями, — что ты сказал, что… что ты бы хотел ощутить, — он запинается, подбирая слова, — каково это. Майк замолкает, но Уилл, у которого кипит кровь, не собирается ему помогать заканчивать предложение. Лучше бы этому Майку просто замолчать. — Каково это: обнимать и… целовать. И если… я бы в общем мог помочь тебе с твоим интересом. Мы же всё-таки лучшие друзья, и, — Майк громко вздыхает, — и я мог бы, если бы после этого между нами ничего не изменилось. — Майк, — горло Уилла сжимается, воздуха не хватает, — ты не понимаешь, о чём говоришь. — Я понимаю. Знаешь, мне бы тоже хотелось, ну, попробовать. Уилл продолжительно стонет, закрывая лицо подушкой. Что он с ним делает? Боже, за что это испытание выдержки? Что несёт этот идиот? Уилл чувствует прикосновение влажной ладони к своей руке. Майк медленно, легко обхватывает кисть Уилла и отрывает от подушки. Уилл расслабляет кулак, подушка сползает с лица. Воздух густой, глаза Майка блестят совсем рядом: он приподнялся на одной руке и внимательно смотрит, изучая лицо Уилла. Всё ещё удерживая запястье, он пальцем оглаживает ладонь. Уилл ощущает, что оказывается в каком-то из кругов ада, помещённый в котёл, потому что воздух вокруг бурлит, словно лава, расплавляя лёгкие. Уилл боится пошевелиться, боится того, что происходит, сердце колошматит, отдавая гудящим эхом в ушах, а Майк вдруг оказывается вне времени и пространства — слишком рядом. Уилл ощущает его неспокойное прерывистое дыхание на своём лице, вдыхая выдыхаемый воздух, и это самый интимный момент в его жизни, из-за которого он чувствует стыдную неловкость и поднимающийся бугор в слишком свободных шортах, которые ничего не скроют. Лишь бы Майк туда не посмотрел. Он и не смотрит. Он смотрит на Уилла. Глаза в глаза. Не отпуская руки, он прижимает её к матрасу сбоку от подушки, и его голова оказывается ещё ближе. Он делает всё так тягуче медленно, давая Уиллу время и возможность оттолкнуть. Но он не сделает этого ни за что на свете. Майк смотрит ниже, взглядом лаская губы, и Уилл инстинктивно облизывается, проводя зубами по губам. Лицо горит, но он тоже переводит взгляд на губы Майка: он громко дышит через рот, будто ему не хватает дыхания, губы влажные, и они слишком близко. В голове Уилла гудит сигнал SOS, но он не двигается. Грудь ходит ходуном, воздуха не хватает. Ну же, Майк. Уилл на секунду прикрывает глаза. И ощущает влажные губы на губах. И всё останавливается. Уилл судорожно вдыхает через нос, зажмуривая глаза. Момент длится секунду. Или вечность. Майк отстраняется — между их губами около пяти сантиметров. Уилл открывает глаза, смотрит на тёмное лицо Майка, и это кажется ему самым горячим и возбуждающим моментом, что был в его жизни. Уилл нетерпеливо приподнимает голову, снова врезаясь в губы напротив. Майк подаётся навстречу, вжимая голову Уилла в подушку, и приоткрывает рот, лаская тёплыми губами. Возбуждённый хрип рождается в горле, и он не в силах его подавить. Он целует Майка со всей нежностью, что хранил в себе годами, осознавая, что больше у него шанса не будет. И то, что происходит сейчас, он запомнит на всю свою жизнь. Это момент, когда разрушается их дружба. Майк проводит горячим языком по губе Уилла, затем по зубам. Уилл открывает рот, пуская. Язык натыкается на язык, сплетаясь во влажной борьбе, Майк напирает, сжимая руку Уилла ещё сильнее. Уилл отчаянно борется с желанием зарыться пальцами в волосы Майка, потому что это может спугнуть и разрушить их хрустальный момент. Майк кусает нижнюю губу Уилла, оттягивая, засасывая, Уилл тянется за его ртом, открывая свой. Майк снова врезается губами в губы, смазано целует в уголок, влажно облизывая чужой язык. Уилл чувствует своё возбуждение на пике и не хочет прекращать поцелуй. Но он должен. Он целует рот Майка и немного отворачивает голову. Дыхание тяжёлое. Майк не спешит что-то говорить или шевелиться, он продолжает поглаживать пальцем запястье Уилла. Когда дыхание восстанавливается и молчание больше не может напряжённо висеть в воздухе, Майк говорит: — Ну как? Как? Уилл усмехается. Приятнее всего, что он испытывал в своей жизни. Так, что он готов продать почку или душу без сдачи, чтобы пережить это снова. Как он может в один ответ вместить все свои чувства, что копил восемь лет, и все эмоции, которые испытал сейчас? Это Майк — писатель и мастер слова, а Уилл… Уилл просто влюблён. Он открывает глаза и смотрит на Майка, который находится в пятнадцати сантиметрах от него и испытующе смотрит. — Что ты хочешь, чтобы я ответил? — Уилл начинает дрожать, глаза становятся влажными. Ком обиды разрывает горло. Он выдёргивает запястье из руки Майка и отворачивается на бок. — Майк… Майк, я думаю, тебе стоит уйти. — Что? — Я хочу побыть один. Я не хочу сейчас ничего обсуждать. — Но Уилл, — он кладёт руку ему на плечо; Уилл дёргает, скидывая, — я не понимаю. Поговори со мной. — Мы обязательно поговорим об этом. Но сейчас я умоляю тебя уйти. Уходи, Майк, — хрипит Уилл. — Я не могу оставить тебя в таком состоянии. Прости, что ты из-за меня в таких чувствах. Но я… я не понимаю, — он и правда напуган, но Уилл не может себя перебороть. — Майк! — Уилл резко поворачивается, глаза полны слёз, губы дрожат, — Пожалуйста, — тихо молит он, — уйди, прошу тебя. Мы обсудим всё потом. Майк поднимается, ощущая неправильность своего ухода. Он ждёт, что Уилл скажет что-то ещё, но тот только тихо всхлипывает, пытаясь заглушить рыдания. Сгорбившись, он хватает подушку, лишь бы сжать что-то в руках, и идёт в сторону двери. Ему физически больно оставлять Уилла сейчас одного, но он так просит. — Хорошо… — шепчет. — Хорошо, я ухожу, Уилл. О чём бы ты сейчас ни думал: прости меня. Я не хотел сделать тебе плохо. Прости меня, — и, уже сжимая дверную ручку, говорит в пустоту, надеясь, что Уилл его остановит: — Я в комнате. Если передумаешь, я буду тебя ждать. Ответом ему служит тишина. Он с тихим скрипом закрывает дверь, ощущая груз в сердце. Он только что всё испортил. Не стоило ему целовать Уилла Байерса только из-за своего эгоистичного желания проверить. Для Уилла, разумеется, это значит многое. Он поговорит с ним завтра. Он встанет пораньше, принесёт ему примирительный стакан ледяной газировки, разбудит и заставит поговорить. Он не готов лишаться лучшего друга из-за собственной глупости. Вот только завтра Майк просыпается, а Уилла уже нет. Майк спрашивает маму, когда тот ушёл, — она говорит, что Майк опоздал буквально на двадцать минут. Ему хочется зарычать от бессилия. Он быстро завтракает и упёрто едет на велике к дому Уилла. Дверь ему открывает Джойс и, как всегда, немного нервно отвечает, что Уилл приболел и она не может пустить Майка, чтобы тот не заразился. Майк знает, что она врет, говорит, что он не боится заразиться и вообще у него сильный иммунитет, но Джойс упорно отказывается его пускать, посоветовав приехать через пару дней. Майк садится на велосипед, оглядываясь на окно Уилла на втором этаже, и видит колыхающуюся штору. День проходит нервно. Майк сгрызает свои ногти, ожидая ночи, не может сконцентрироваться на сюжете комикса, поэтому большую часть дня проводит, слушая музыку в наушниках с закрытыми глазами. С наступлением темноты он выскальзывает из дома и на велосипеде возвращается к дому Уилла. Свет в его комнате не горит, но Майк знает, что Уилл от него скрывается, а прятаться при желании он умеет хорошо. Майк кидает мелкие камни в его окно около сорока минут, подавляя желание кинуть туда булыжник, и уезжает домой, не дождавшись. Весь следующий день Майк пытается связаться с Уиллом по рации, но предполагает, что она отключена. Он переговаривает с Лукасом — ему Уилл тоже не отвечает. Майк отмахивается от вопросов, что у них случилось, и отправляет Лукаса проведать Уилла. Джойс не пускает и его, говоря ту же отговорку. Вечером Майк снова бросает камни в окно и уезжает, не дождавшись ответа. На третий день Майк узнаёт от Дастина, которому рассказал Стив, которому рассказала Робин (наконец она оказалась полезной), что она проведывала Уилла, и он собирается на тусовку послезавтра к Стейси. Майк перехватывает Робин около входа в торговый центр, где она подрабатывает, но она не подкупается на его уговоры и взятки и не раскрывает подробности их разговора. Майк бесится из-за её загадочной гадкой улыбки, но едет к дому Уилла снова кидать камни в окно. Его отгоняет Хопер, говоря, что если Майк не засверкает пятками через пять секунд, то он выпишет штраф его родителям. Четвёртый день Майк проводит слоняясь по дому в ожидании пятого дня, когда он наконец увидит Уилла. За два часа до начала вечеринки отец даёт как всегда дебильное и несвоевременное задание Майку — помочь ему в гараже починить газонокосилку. Майк придумывает тысячу отмазок, сто раз предлагает перенести это времяпровождение на другой день, но отец остаётся непреклонен. Майк хочет взвыть, потому что понимает, что отец, который держал отвёртку в руках один раз в жизни и имеет гараж только потому, что так принято в идеальной американской семье, не сможет починить что-то, что содержит больше двух деталей. Так и получается. В районе девяти отец его отпускает. Майк наскоро принимает душ и просит отца довезти его до дома Стейси за все мучения. В дверях Майк сразу начинает выискивать глазами Уилла. Он наскоро здоровается с приятелями, видит Макс и направляется к ней, по пути заливая в себя прозрачный шот. Для храбрости. — Привет! Уилл тут? — Ох, Майк, привет! Ты как-то поздно! — Макс хлопает его по плечу. Излишне весёлая. — Уилла видела? — М, да, он где-то… — она подносит палец к губам, пытаясь вспомнить. — Где-то я его видела. Посмотри на улице у бассейна. — И кокетливо добавляет: — Ченс весь вечер от него не отходит, представляешь? Сердце в груди Майка падает. Он спешит к бассейну. Уилл играет в бирпонг, и рядом с ним и правда стоит этот гадкий Ченс. Майк ощущает рокот злости. Заливает в себя ещё один шот. И ещё один. Он пробирается сквозь толпу, не отводя взгляда от Уилла. — Майк, привет! — Его одёргивает Дастин. Он обнимает за талию Стейси. Майк воет от злости. — Эм, привет, Дастин! — У вас с Уиллом всё в порядке? Я слышал, вы поссорились. — Да, Дастин, всё в порядке, я как раз шёл с ним поговорить. Майк неглядя делает шаг в сторону Уилла, поворачивает голову, а на его месте уже стоят неизвестные люди. Уилл пропал. Майк рычит вслух, оглядываясь. Он обходит территорию вокруг бассейна, но ни Уилла, ни Ченса нигде не видно. Майк заходит в дом. В главной комнате он снова видит Макс и Лукаса. Идёт на кухню. Уилл стоит у барной стойки, чокаясь с Ченсом рюмками. Обаятельно улыбается ему. Майк быстро, чтобы никто его не отвлёк, направляется к ним. Встречается с Уиллом взглядом. И Уилл, находящийся рядом с аркой, ведущей в сторону лестницы, быстро скрывается в темноте. Он специально прячется! Майк рывком в пять шагов пытается его догнать, но Уилла след простыл. Кровь от злости шумит в ушах, Майк вслепую идёт вперёд, дёргая на себя ручку ванной комнаты. Наугад, но удача наконец на его стороне. Уилл стоит напротив зеркала, облокотившись о раковину, с лица стекает вода. Он оглядывается, словно загнанный оленёнок, дёргается назад. Майк входит и закрывает дверь на щеколду. Нажимает на кран, выключая воду. Останавливается напротив Уилла, осматривая. Синяки пролегли под глазами, лицо осунулось, кожа блестит от капель, взгляд круглый, испуганный. Майк думает, что сказать. Гул в ушах стихает. Наконец он видит его. В голове зудит слово: «соскучился». — Привет. Уилл молчит, его грудь ходит ходуном. Майку страшно, что Уилл его боится. Это же его Майк, он всегда рядом, всегда поддержит и почти никогда не осудит. Почему он так реагирует? — Ты меня избегал. — Уилл продолжает молчать. — Отдыхаешь с Ченсом? — это не те слова. Майк хлопает себя по лицу, делает шаг вперёд. — Прости, это не то, что я хотел сказать. Я хотел… Много всего, не знаю, с чего начать. Скажи мне, что с тобой? — Что со мной? — усмехается. Майк следит за каплей воды, стекающей по его горлу и прячущейся в вороте футболки. — Со мной всё в порядке. А вот что с тобой, если ты… делаешь это со своим лучшим другом? — Уилл, я… Я хотел с тобой поговорить. Для меня это не просто так. Но ты сбежал. А потом не пускал меня к себе, и не отвечал мне, и… — от отчаяния голос Майка становится немного выше, — и не выходил, когда я кидал камни тебе в окно, а потом я узнаю, что ты общался с Робин, а меня к себе не пустил. Мне больно, Уилл! Почему Робин? Почему не я? Поговори со мной, пожалуйста. Мне, — добавляет тише, опуская глаза, — мне так тяжело без тебя. Взгляд Уилла смягчается, он расслабляется. — Я испугался. — Меня? — Потерять тебя. — Ты никогда не потеряешь меня, Уилл. Только если сам откажешься от меня. — Я никогда не откажусь от тебя, Майк. Просто… Понимаешь, не каждый день тебя целует твой лучший друг не гей… — И еле слышно добавляет: — И тебе это нравится. Майк гулко сглатывает, теряясь. Голова кружится от осознания. Он робко поднимает глаза: Уилл смотрит в пол, пальцами нервно теребя край футболки; мокрая прядь неудобно прилипла к щеке. Он порывисто делает шаг вперёд. — Мне тоже, — прочищает горло, — мне тоже понравилось, знаешь. Майк, затаивая дыхание, осторожно поднимает руку и дрожащим пальцем убирает раздражающую прядь с лица Уилла, заправляя за ухо. Он видит красные щёки, видит волнение в тонких ресницах, и пальцем очерчивает линию челюсти, заставляя поднять глаза и посмотреть на себя. Глаза Уилла влажные: не то от волнения, не то от опьянения, не то от всего вместе. Майк подходит вплотную, Уилл в ответ вытягивается по струнке и, затаив дыхание, выжидающе смотрит. Майк не уверен, какие слова или действия сейчас могут быть правильными, но он смотрит в глаза Уилла и уверен в одном: он ужасно по нему соскучился за неделю и жутко хочет поцеловать. Он наклоняется вперёд, уверенный в своих эмоциях, прикрывает глаза и касается губами горячих губ Уилла. Сначала мягко, потом настойчиво прижимается, сразу заставляя приоткрыть рот, и проникает внутрь языком. Волна возбуждённого облегчения окатывает тело с головы до ног, и Майк громко, на грани стона, выдыхает. Уилл инициативно засасывает его нижнюю губу, прикусывает и зализывает. Майк теряет голову и обхватывает его за спину, прижимая к себе. Уилл резко выдыхает от неожиданности, кладёт одну руку на плечо, а второй обхватывает лицо Майка, влажно целуя. Алкоголь развязал его, он действует отчаянно, и Майк, прижимаясь, ощущает взаимные бугры возбуждения. Он трётся пахом о чужое бедро, вжимая Уилла в себя. Тот начинает тереться в ответ, Майк слышит хрип в его горле. Майк, оглаживая спину, сминая в кулаках футболку, опускает руку ниже. Ручку двери кто-то дёргает. Они отлетают друг от друга в разные углы, задыхаясь. Ручку снова кто-то дёргает. Майк слышит «пошли на второй этаж» и выдыхает. Смотрит на Уилла. Тот смотрит в ответ. Майк улыбается, и его изнутри распирает смех. Уилл тоже начинает смеяться и подходит ближе. Майк встаёт, делает шаг навстречу и облегчённо обнимает его, вжимаясь носом в волосы. Майк успокаивает дыхание, и какое-то время они стоят в тишине с закрытыми глазами, поглаживая друг друга по спине. Уилл отрывается первый. Смотрит внимательно. — И что дальше? — Дальше мы либо остаёмся тут, либо идём ко мне домой и проводим вечер только вдвоём. Можем стащить отсюда какую-нибудь бутылку. Мы всё подробно обсудим, а потом будем целоваться, пока не уснём, — Майк счастливо улыбается, оглаживая лицо Уилла. — Потом мы проснёмся и проведём весь день вместе. А потом поедем в университет, и у нас начнётся жизнь в большом городе, где меньше предрассудков, и будем взрослеть. Вместе. Уилл тихонько смеётся, пряча лицо на шее у Майка. Ему щекотно, но он терпит, наслаждаясь открытым объятием. — То есть, мы теперь?.. — Ну, если ты не против… Я бы хотел, чтобы мы целовались каждый день. И чтобы не прятались друг от друга неделями при непонятных ситуациях. Я чуть не умер за это время, ты представляешь? — Прости меня. Я думал, что нам конец. Не мог больше встречаться с тобой, пока Робин… — Что Робин? — Майк скептично щурит глаза. — Пока она не сказала, что скорее всего ты тоже влюблён в меня. И что тебе только нужен пинок. — И что послужило пинком? — Она посоветовала прийти на вечеринку, хотя сначала я не собирался, и пообщаться с Ченсом, чтобы вызвать у тебя ревность, — Уилл стонет, крепче сжимая Майка. — Прости меня! Это была ужасная идея, мне очень стыдно! Я обещаю, что больше никогда не буду вызывать у тебя ревность. — И как тебе общение с Ченсом? — Майк кокетливо выгибает бровь. — Он хороший, — говорит Уилл. — Но он не ты. В дверь снова кто-то стучит. — Ну что, выйдем из этого шкафа? А то кто-нибудь сейчас описается.