Садист

Об одном Лайт будет знать точно — после сделанного жалеть не будет. Руки судорожно обводят худой живот, скользят вверх по коже, касаются груди и стараются делать всё аккуратно, как и всегда. Эл под ними выгибается по-кошачьи, но не отстраняется, а тянется к этим прикосновениям. Отвечает на них ленивыми поцелуями в шею: для него участие в процессе — уже высшее проявление инициативы с его стороны. Ягами замечает ответную реакцию, но не торопится. Старается держать всё под контролем, даже когда шею снова обводит язык, но чувствует на кромке сознания, что нервы не вечны. Старательно стянув белый лонгслив с Эла, он отказывает тому в проявлении каких-либо телодвижений по отношению к себе и снова принимается вести дорожку губами вдоль тела. Вздохи сверху касаются его слуха, и эго Лайта тешится этим, как и он сам происходящим. Он всасывает бледную кожу около ключиц, оставляет признаки своего присутствия и не имеет права останавливаться. Мстит языком и губами — буквально за всё, потому что иначе это не назовёшь. Облизывает сосок и смотрит исподлобья, пристально следя за чужими мутными глазами. Но приходится заканчивать с наблюдением, потому что длинные костлявые пальцы дотянулись до волос Лайта, чтобы заставить продолжить. Они притягивают и командуют. Эл лишь создаёт иллюзию сторонности, на самом деле тот ещё хитрец. Ягами слушается — на удивление, впервые в жизни кого-то слушается по своей воле — и в очередной раз прикусывает мягкую кожицу, пока не доходит до низа живота и не прекращает. Складывает руки на животе и смотрит на Эла, который явно чем-то недоволен. Интересно же, чем. — В чём твоя причина? Ждёшь особое приглашение? — Рюдзаки выгибает бровь и сверху вниз смотрит на Ягами, которого, судя по всему, всё устраивало. — Может быть, — Он приподнимается и садится на чужие бёдра, чтобы нависнуть над лицом Эла. — А может, просто хочу подразнить. Слышится ответный удовлетворённый «хмык» — это Эл принял правила игры и теперь ждёт, пока Лайт соизволит поцеловать его. И Ягами целует, как и обещает. Смакует чужие губы своими, кусает за губу и слизывает слюну вместе с каплей крови, углубляет поцелуй, тем самым делая одолжение. Но получает за это по шее в прямом смысле этой фразы, поэтому больше не нарывается. Отстраняется, чтобы посмотреть в серые глаза напротив, и уголок губ дёргается в слабой улыбке, когда с него пытаются снять белоснежную рубашку. Помогает сделать это, и оба забывают про лишний элемент одежды на сложенном теле Ягами. Рюдзаки жадно сглатывает вязкую слюну и понимает, что это принадлежит ему, бегает глазами по обнажённому туловищу, внимательно изучая. Приятнее раскрытия дел — это только полуобнажённый Лайт. Жаль, что только «полу». Утолив свою жажду рассмотреть чужое тело, Эл приходит в себя, когда к его губам снова быстро прикасаются и отстраняются, чтобы сползти вниз к мятым джинсам на нём. Ловкими движениями длинных пальцев Ягами расстёгивает «собачку» на них и, соответственно, снимает их, потому что Элу, судя по всему, лень двигаться. Вместе с ними — и нижнее бельё. Отправляет их ко всей до этого сброшенной куда-то одежде. Сам даёт себе скидку на то, чтобы рассмотреть стройные, худые бёдра перед глазами, которые предварительно раздвигает для более удобного расположения. Они же обводят его талию в кольцо, удобно сцепляясь. Ягами поднимает карие глаза, чтобы посмотреть в чужие, которые сами не спускали с него взгляда, и выгибает бровь в усмешке. — Что? — делает вид, что не понимает, почему на него так смотрят. — Да так, наслаждаюсь видом. Тебе, кстати, идёт быть у моих ног. — Эл прикусывает кожу на большом пальце и не успевает сообразить, когда чувствует чужие пальцы в склизкой смазке внутри. Приходится снова выгнуться и принять странные ощущения. Со временем, конечно, у Лайта получилось выбить из Рюдзаки пару тихих стонов, которые были похожи больше на тихие молитвы. Какая ирония. Умеренная скорость движений помогла в кое-то веке расслабиться и добиться от Эла просьбы о том, чтобы его наконец-то нормально взяли. Ягами вынимает всего-то ничего — два пальца — и, стараясь не прекращать зрительный контакт, подносит головку члена. Следит за чужой реакцией и думает, как бы не сойти с ума от ощущений и вида перед собой. Более или менее собравшись с силами, Лайт даёт Рюдзаки привыкнуть, потому что член — далеко не два пальца. Когда ноги на талии пнули его с просьбой продолжить, медленные движения тазом переросли в более приятный для них двоих темп. Ягами наклоняется над лицом Эла и разрешает ему прикоснуться к подтянутой спине, чтобы оставить слабые царапинки на ней. Они, слава Элу, не отвлекают, а добавляют только резкость в ощущения. Он следит за чужим взглядом и слышит победный стон прямо над ухом. Лайт с огромными усилиями выходит и плюхается на место рядом с Элом, боковым зрением улавливая вздымающуюся грудь с соответствующими вздохами. — Все-таки садист ты, Лайт.