Не Персефона

Перси Джексон не любил, когда богини звали его без причины. Афина никогда не делала ничего просто так. Он понял, что дело плохо, ещё до того, как сова опустилась на перила домика Посейдона. Птица смотрела слишком внимательно, слишком разумно — так, будто уже знала ответ на любой вопрос, который он мог задать. — Только не Подземный мир, — пробормотал Перси, поднимаясь на крыльцо. Аннабет уже была там. Конечно, была. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на сову так, будто та была не птицей, а уравнением, в котором не сходились сразу несколько переменных. — Она ждёт тебя, — сказала Аннабет. — И, да. Это плохо. Гроувер появился из-за угла домика, запыхавшийся, с охапкой клубники в руках. — Я чувствую… — он замер, увидев сову, — …ой. Нет. Только не снова. Сова расправила крылья. Мир вокруг них дрогнул — не резко, не угрожающе, а так, как дрожит поверхность воды перед тем, как в неё бросают камень. Крыльцо исчезло. Лагерь Полукровок растворился, будто его стёрли ластиком. Они стояли в зале из белого мрамора. Статуя Афины возвышалась над ними — холодная, строгая, с пустыми глазами, в которых отражался не свет, а расчёт. Когда она заговорила, голос раздался сразу отовсюду. — Перси Джексон. Аннабет Чейз. Гроувер Андервуд. — Мы опять что-то сломали? — на всякий случай уточнил Перси. Аннабет бросила на него быстрый взгляд. Не сейчас. — Ваш путь начинается с пророчества. — Пророчества? — переспросил Перси, настороженно. Афина кивнула. В воздухе перед ними возникли слова, словно вырезанные светом: Когда тьма удерживает свет, И прошлое не желает уходить, Тот, кто рожден Сыном Солнца, Станет ключом для того, кто спасёт мир. — Один полубог — сын Солнца — должен помочь тебе, — продолжила Афина. — Но он похищен и находится в царстве мёртвых. — Что? — переспросил Перси. — Кто его туда… — Сын Аида. — холодно произнесла богиня. — Как когда-то его отец забрал жену своего брата. Легенды полукровок говорят, что именно этот сын Аида удерживает Сына Солнца в царстве мёртвых. Перси почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Значит, мы должны идти туда и вернуть его, — сказал он, сжимая кулаки. — Именно, — ответила Афина. — Без этого пророчество не исполнится. Сын Аида должен быть остановлен, а сын Солнца спасён. Гроувер нервно переступил с ноги на ногу. — То есть это серьёзно… — пробормотал он. — Он реально похищен? — Да, — произнесла Афина. — И время на раздумья почти закончилось. Ваш путь начинается сейчас. Сова хлопнула крыльями. *** В царстве мёртвых не было времени. Оно не тянулось и не бежало — просто существовало, густое и неподвижное, как туман, в котором невозможно определить направление. Свет здесь не рождался сам по себе. Он либо был принесён извне… либо отобран. Коридоры подземного дворца были тихими. Не зловеще-тихими — просто… пустыми. Камень под ногами был тёплым, будто кто-то совсем недавно прошёл здесь босиком. Свет факелов не дрожал, а держался ровно, словно даже огню было некуда спешить. Перси шёл первым, с «Анаклузмосом» в руке. Аннабет держала копьё, Гроувер — сжимал трость так, будто она могла в любой момент превратиться во что-то гораздо менее мирное. — Мне это не нравится, — прошептал Гроувер. — Слишком… нормально. — Подземный мир никогда не бывает нормальным, — тихо ответила Аннабет. — Он просто ждёт. И в этот момент из-за поворота коридора кто-то вышел. Не тень. Не страж. Не кошмар из легенд. Юноша лет двадцати пяти — в пижамных штанах с выцветшим узором, футболке с большим жёлтым солнцем и накинутой поверх фланелевой рубашке. В руках — плетёная корзина, доверху набитая фруктами: гранаты, яблоки, инжир. Он шёл спокойно. Почти вприпрыжку. Перси моргнул. Аннабет застыла. Гроувер издал какой-то странный, задушенный звук. Юноша поднял голову. И увидел их. Трёх вооружённых до зубов полукровок, застывших в боевых стойках посреди коридора Подземного дворца. Корзина выскользнула у него из рук. Фрукты с глухим стуком раскатились по каменному полу. — О нет, — выдохнул он. И рванул. — Стой! — крикнул Перси. — Подожди! Юноша даже не оглянулся. Тени дворца пришли в движение. Стены словно сдвигались, коридоры ветвились, пол под ногами Перси стал скользким, как влажный мрамор. Чёрные силуэты мелькали по краям зрения, будто помогая беглецу. — Он знает дорогу! — крикнула Аннабет. — А мы — нет! — взвизгнул Гроувер, едва не споткнувшись. Но Перси был быстрее. Он перепрыгнул через обвалившуюся колонну, скользнул под аркой и увидел, как коридор внезапно раскрывается в сад. Настоящий сад. С деревьями, травой и тёмным озером, гладким, как зеркало. Юноша выбежал к воде и резко остановился. Перед ним с оглушительным всплеском поднялась стена воды. Перси выпрямился, тяжело дыша, и сжал меч. — Всё, — сказал он. — Дальше некуда. Юноша развернулся. Он был бледен. Глаза расширены, грудь ходила ходуном, пальцы судорожно сжимались, будто он искал что-то — оружие, амулет, хоть что-нибудь. — Пожалуйста, — выдохнул он. — Я ничего не сделал. Аннабет и Гроувер выбежали следом и замерли. В саду было слишком тихо. — Мы не причиним тебе вреда, — сказал Перси, стараясь говорить ровно. — Мы ищем сына Аполлона. Юноша замер. Медленно, очень медленно, он поднял взгляд. — …что? В его голосе не было коварства. Не было злобы. Только чистая, необработанная паника. — Он… — Перси сделал шаг вперёд. — Его удерживает сын Аида. Мы пришли его спасти. Юноша судорожно вдохнул. — Нет-нет-нет, — сказал он. — Меня не нужно спасать. Он отступил назад, почти прижимаясь спиной к воде. — Пожалуйста, — повторил он. — Не надо. Он не здесь. Он… он вернётся. Если вы останетесь, он… Он осёкся. — Кто «он»? — резко спросила Аннабет. Юноша смотрел на них, будто загнанный зверь. А солнце на его футболке — единственное яркое пятно в саду мёртвых — дрожало, словно вот-вот погаснет. Перси сделал ещё шаг вперёд, опуская меч ровно настолько, чтобы это выглядело как жест доверия, а не слабости. — Послушай, — сказал он. — Мы не твои враги. Мы пришли за тобой. — Нет, — резко сказал юноша. — Вы пришли из-за меня. Он мотнул головой, словно пытался стряхнуть чужие слова. — Вы не понимаете. Он не любит, когда здесь появляются чужие. Особенно вооружённые. — Он? — переспросил Гроувер, сглатывая. — Ты про сына Аида? Юноша вздрогнул так, будто имя — даже не произнесённое — ударило его по нервам. — Не надо, — сказал он быстрее, чем подумал. — Не называйте его так. Аннабет нахмурилась. — Ты боишься его, — сказала она ровно. Не обвиняя. Фиксируя факт. — Я боюсь того, что будет, если вы не уйдёте, — выдохнул юноша. — Если он подумает, что вы хотите забрать меня силой… Перси напрягся. — Значит, это правда, — медленно сказал он. — Ты здесь не по своей воле. — Нет! — слишком резко возразил юноша. — То есть… да. В смысле… Он запутался, сбился, резко провёл ладонью по лицу. — Я не должен был выбегать, — пробормотал он. — Я должен был… я просто нёс фрукты. Это не было… вы не должны были меня видеть. — Фрукты, — повторил Гроувер, глядя на рассыпавшиеся у дорожки гранаты. — Для пленника у тебя… странные поручения. Земля дрогнула. Не резко — медленно, будто сам мир Подземного царства сделал глубокий вдох. Каменные плиты под ногами пошли трещинами, по саду прокатилась волна холода, от которой иней лёг на листья и траву. Тени вытянулись. Они больше не просто лежали у корней деревьев — они двигались, скользили, собирались в одну точку за спиной юноши. Он замер. А потом… выдохнул. Плечи, до этого напряжённые, словно натянутые струны, медленно опустились. — Нико, — сказал он тихо. Не громко. Не как зов о помощи. Просто — как факт. Из тени вышел второй. Чёрные кудри, тёмная куртка поверх простой рубашки, меч в руке — не выставленный вперёд, а опущенный вдоль бедра. Вокруг него воздух будто сгущался, становился тяжелее, глубже. Глаза — бездонные. Спокойные. Слишком спокойные. Он встал перед юношей, почти заслоняя его собой. — Назад, Уилл, — сказал он негромко. Юноша — Уилл — послушно сделал шаг назад, и только сейчас Перси заметил, как его пальцы на секунду коснулись спины Нико, будто проверяя: ты здесь? И это было… странно. — Ты кто такой? — потребовала Аннабет, крепче сжимая копьё. Юноша с мечом поднял взгляд. — Нико ди Анджело, — ответил он. — Сын Аида. Тишина длилась ровно одно мгновение. Перси атаковал. Он даже не осознал этого решения — тело среагировало раньше разума. Сын Аида. Подземный мир. Похищение. Ложь. Всё сложилось в одну прямую линию. — ПЕРСИ, СТОЙ! — крикнула Аннабет. Поздно. «Анаклузмос» вспыхнул голубым светом, рассекая воздух. Вода из озера взметнулась вверх, подчиняясь его воле, превращаясь в ударную волну. Нико развернулся мгновенно. Тени взорвались вокруг него, взметнувшись стеной. Меч столкнулся с мечом — сталь о бронзу, удар отдался эхом по всему саду. — Ты с ума сошёл?! — рявкнул Нико, отталкивая Перси силой, от которой тот отлетел на несколько шагов. — Отойди от него! — Перси вскочил, снова поднимая меч. — Он не твой! — Он не вещь, — процедил Нико, и земля под ногами Перси провалилась, превращаясь в вязкую тень. Аннабет метнула копьё. Нико отбил его резким движением, даже не глядя — копьё ушло в сторону и с глухим звуком вонзилось в дерево. — Хватит! — закричал Уилл. Свет вспыхнул. Не ослепительный, не жгучий — тёплый, золотой, как летний полдень. Он разорвал тени, заставив их отступить. Сад озарился, и впервые Перси увидел Подземный мир таким живым. — Пожалуйста! — Уилл вышел вперёд, между ними. — Он не делал мне ничего плохого! — Уилл, уйди, — жёстко сказал Нико. — Сейчас. — Нет, — Уилл встал твёрже. — Хватит. Перси замер. Он смотрел на сына Аполлона — растрёпанного, в домашней одежде, босого, стоящего перед сыном Аида так, будто это было самым естественным местом в мире. — Ты… — Перси сглотнул. — Ты под чарами? Уилл посмотрел на него так, будто ему только что предложили отречься от собственного имени. — Я здесь по своей воле, — сказал он. — И если ты хочешь драться — тебе придётся драться со мной тоже. Тени и свет замерли, переплетаясь в воздухе. Нико сжал челюсть. — Я не позволю вам его забрать, — сказал он тихо. Перси не опускал меч. Но и не атаковал. Свет Уилла дрожал — не от страха, а от напряжения. Он стоял слишком уверенно для пленника. Слишком прямо. Слишком… рядом. Перси видел это. Не хотел — но видел. — Ты смотришь на него, — медленно сказал он, не отрывая взгляда от Нико. — Не как на похитителя. Уилл вздрогнул. — Потому что он им не является, — сказал он тихо, но твёрдо. Тени вокруг Нико колыхнулись, будто от порыва ветра. Он сделал шаг вперёд — не угрожающе. Защитно. Встал так, чтобы, если Перси решится, первый удар пришёлся бы по нему. — Хватит, — сказал Нико. — Ты пришёл сюда не за правдой. Ты пришёл за историей, которую тебе рассказали. Перси стиснул зубы. — Истории не возникают на пустом месте. — Нет, — согласился Нико. — Но они любят простые формы. Он поднял меч, но не направил его ни на кого — лезвие смотрело в пол. — Послушай меня, сын Посейдона. Он не Персефона. И я — не Аид. Эти слова ударили сильнее любого оружия. Аннабет резко вдохнула. — Ты знаешь этот миф, — продолжил Нико. — Все знают. Тьма крадёт свет. Смерть забирает жизнь. Подземный мир не умеет любить — только удерживать. Он горько усмехнулся. — Очень удобно. Очень… привычно. Перси сделал шаг назад. Всего один. Но этого было достаточно, чтобы тень под его ногами рассеялась. — Тогда почему ты здесь? — спросил он. — Почему он здесь? Уилл ответил раньше. — Потому что здесь меня не просят быть солнцем двадцать четыре часа в сутки, — сказал он. — Потому что здесь я могу уставать. Злиться. Быть обычным. Он посмотрел на Нико — не с мольбой. С доверием. — И потому что он каждый раз спрашивает, хочу ли я остаться. Тишина стала другой. Не напряжённой. Внимательной. Перси медленно опустил «Анаклузмос». — Если это правда… — он сглотнул. — Тогда весь лагерь ошибается. — Да, — сказала Аннабет. И впервые за всё время опустила копьё. — И боги тоже. Гроувер шумно выдохнул, будто только сейчас понял, что всё это время задерживал дыхание. — Значит… — осторожно начал он. — Никакого похищения? Уилл фыркнул. Нервно. Почти с улыбкой. — Если бы Нико попытался меня похитить, — сказал он, — я бы сжёг ему половину Подземного мира. Минимум. Нико закатил глаза. — Он не шутит, — заметил он. Перси коротко хмыкнул. Впервые — без враждебности. — Тогда у нас проблема, — сказал он. — Потому что снаружи все уверены, что ты жертва. — Пусть, — ответил Нико. Его голос стал холоднее. Твёрже. — Я переживу, если мир будет меня ненавидеть. Он посмотрел на Уилла и добавил, тише: — Я не переживу, если он пострадает из-за этого. *** Позже Перси снова стоял в зале Афины. На этот раз — один. Сова сидела на колонне и молчала. Богиня не принимала облик — говорила через камень, через воздух, через само ощущение присутствия. — Пророчество исполнено, — сказала Афина. Перси нахмурился. — Но мир не спасён. — Спасение не всегда выглядит как победа, — ответила она. — Иногда оно выглядит как отказ повторять ошибку. Он вспомнил тени, отступившие перед светом. И свет, который не пытался убежать. — Лагерь всё ещё будет считать Нико монстром, — сказал Перси. — И Уилла — жертвой. — Да. — Боги не станут это исправлять? Пауза была слишком долгой, чтобы быть случайной. — Мифы живут дольше правды, — наконец сказала Афина. — Но выбор — дольше мифов. Перси выдохнул. — Значит, это всё? — Это начало, — поправила она. — Просто не для всех. Сова взмахнула крыльями. Зал исчез.