Эти чувства переполнятся

      Исо нравилось наблюдать, как в глазах Фадиме разгорался огонь злости и неприязни, когда она видела его. Ему нравилось вызывать в ней раздражение, наслаждаться её колкими фразочками, словно это был её единственный способ почувствовать себя сильнее. Фадиме — это интересная, смелая и безбашенная девушка, настоящая гордость её брата. А ещё она была запретной, и все мы прекрасно знаем, что запретный плод кажется вкуснее всего на свете, несмотря на все запреты и предостережения. А между семьями было больше, чем один запрет. Каждый раз, когда младший Фуртуна думал о Кочари, он сразу же отгонял эти мысли от себя, боялся признаться даже себе — он не хотел чувствовать ничего, кроме гнева и желания избавиться от неё. Он разрешал себе только одно — думать о том, как избавиться от неё, как она исчезнет из его жизни навсегда. Но с каждым днём эти мысли становились всё реже и реже, будто сама судьба начала подталкивать его к другому, более сложному и тёмному пути, с которого, казалось, уже не было возврата. Эюпхан этот подлец. Как он мог даже подумать о том, что он способен заполучить её? Он не достоин её. На самом деле, кто мог по-настоящему хоть на каплю соответствовать ей? Никто и никогда. — Как же тебя легко обмануть, Эюпхан! Мне даже стараться не пришлось! — довольно проговорил Исо, и крепче завязал узлы на запястьях парня, наслаждаясь своей властью. — Как ты думаешь, как быстро приедёт Фадимэ, чтобы надрать тебе задницу? Парень попытался выбраться и сказать что-то, но не получилось. Исо самодовольно улыбнулся, и тут же его улыбка сменилась на оскал, он готов был разорвать его в клочья. Нет, тот делает это лишь по приказу матери, а идея как заманить в ловушку пришла ему в голову самой первой. Фуртуна преподаст урок Кочари и всё. — Осталось только подождать мою полумафию, — с холодной уверенностью произнёс он. Насвистывая себе под нос, Исо лежал на капоте машины и ждал появления Фадиме, представляя, как увезёт её и исполнит указ матери. Вдруг послышался звук гравия, и парень открыл глаза, готовясь услышать очередные нападки и упрёки в свою сторону. Прозвучал звук открывающегося окна и свист. — Эй, ты ждёшь своей смерти здесь? Фуртунчик, ты чего перекрыл дорогу! — голос Фадиме звучал раздражённо и холодно, парень прекрасно это чувствовал. Он встал со своей машины, стараясь не смотреть в её сторону. — Представляешь, у меня сломалась машина! — пробормотал он с притворной горечью. — Даже не думай, что я поверю! Либо уберёшь машину, либо я перееду тебя! — ответила она, и в голосе слышалась вся её злоба и неприязнь. Эта девчонка! Всегда остра на язык, всегда готова причинить ему боль. Но сейчас она поплатится за свои слова, узнает, что с ним так нельзя. Не зря его фамилия — Фуртуна. — Ой, ни в коем случае не делай этого, — спокойно приближался он, смотря в её карие глаза, гипнотизируя её. У него это получилось, и даже эта небольшая победа порадовала его. — Что ты делаешь? — сначала открылась дверь, затем его лицо оказалось слишком близко к ней, а руки притронулись к телу, посылая тысячу разрядов, вызывая дрожь и внутренний протест внутри девушки. Их долгий спор, зов о помощи и скрытая ревность — всё переплеталось в этом моменте. — Если ты думаешь, что Эюп услышит и придёт, то его телефон у меня, а он вон там. — грубый толчок пришёлся в спину, и Фадиме увидела друга у реки, привязанного к машине. На какое-то мгновение её охватил шок, затем — злость. Этот Фуртуна много себе позволяет. — Что ты наделал? — ответила она, и внутри всё закипело. Почему она так беспокоится о этом недоумке? Внутри всё было переполнено гневом и яростью. — Он везде болтается, говоря, что Фадиме Кочари — моя! — горько заметил он, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости. Эти слухи давно дошли до него, и сначала он им даже верил, но потом это стало настолько смешным, что совсем забылось. — Чёрт, какая тебе разница! И правда? Какое ему дело? Ответ пришёл в голову слишком быстро, без остатка сомнений. Оправдание пришло в голову слишком быстро. Он хочет лишь раздавить эту Кочари, погасить этот огонь внутри неё, уничтожить её чувства, оставить её в руинах. Никакой ревности, только многолетняя ненависть и желание разрушить. — Это мой самый нелюбимый мужской характер! Нет, подожди, самый нелюбимый мой мужской характер — это твой брат Кочари, а потом он. — голос его был полон презрения и ярости. Он смотрел в её глаза, видел её ненависть, а потом, кажется, даже потерялся в них, растерялся, не зная, как дальше поступить. А потом эта пелена прошла. — В общем, я связал его, а потом написал тебе. А теперь, если ты позволишь, я тебя свяжу. — холодно, с угрозой. — Я убью тебя! — ответила она, и в её голосе прозвучала полная решимость. — Спасибо за разрешение, — он ухмыльнулся, и напряжение в воздухе стало невыносимо ощутимым, словно стальной клин пронзал пространство. Исо подхватил её за ноги и потащил к машине, чувствуя, как его пытаются ударить, и внутренне наслаждаясь этим чувством власти. — Я убью тебя. — Полная копия своего брата.

***

Спустя несколько долгих, мучительных попыток связать и заткнуть рот Фадиме, Исо стоял у укрытия, напряжённо ожидая матери. В голове роились мысли о том, что его действия были неправильными, что он не должен так поступать, что всё это — неправильный путь. Но ведь мать знает лучше, знает, что она делает, и из этого, наверное, они действительно смогут извлечь результат? Адиль Кочари сделает всё, что ему скажут, чтобы его сестра вернулась обратно домой, любой ценой, какой бы жестокой она ни казалась. Со стороны послышались тихие шаги матери, она молчаливо поприветствовала его взглядом и кивком на дверь. А может, соврать? Сказать, что он не смог — и она сбежала? Глупости. Нельзя разочаровать мать. В последнее время в голову лезло всё больше и больше всякой чуши, сомнений, нелепых мыслей, которые только усложняли ему жизнь. Зарифе спустилась внутрь, оценивая обстановку, а сын ковылял за ней, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Он видел, как мать упивалась своей идеей, ей нравилось слышать, как младшая Кочари сопротивляется, как показывает своё отчаяние, как будто это было её единственное удовольствие — видеть, как её жертва борется и страдает. — Не кричи! — крики начинали раздражать, наполняли его внутренний мир гневом. Исо выглянул наружу, чтобы проверить, нет ли за матерью хвоста, или просто потому, что хотел перевести дух, избавиться от этого нарастания нервного напряжения. Крик Фадиме становился всё громче, и тут же она упала на землю, перед ней блестнули лезвия ножниц. Мимолётный страх промелькнул в глазах девушки, но тут же исчез, он знал — она не даст врагу увидеть свои настоящие чувства, свою слабость. Злое и надменное лицо женщины безумно раздражало её, хотелось взять ножницы из её рук и воткнуть прямо между глаз. Ещё один крик — и Исо решил закрыть глаза. Всё внутри него сжималось всё сильнее и сильнее, ему всё меньше и меньше нравилось то, что происходило перед глазами. Не было того чувства маленькой победы, которое он чувствовал тогда, когда запихивал тело полумафии в багажник. Его мать всегда была такой жестокой? Или он ошибался? Надо смотреть и помнить: Кочари не нуждается в жалости. В руках матери лежала чужая косичка. Истерика на девушку накатывала с новой силой, воздуха не хватало, сердце билось всё быстрее. Новый крик разнёсся по стенам, казалось ей не отрезали косу, а вонзили ножницы прямо в сердце. От ярости и злости возникли новые силы, и со всей мощью Фадиме начала пинать женщину, чтобы та хоть чуть-чуть испытала её боль. — Ну ты и кричишь ради небольшой пряди волос, девочка Кочари, — раздался очередной оглушающий крик. Женщина развернулась к сыну, её глаза полны ярости и безумия, — присмотри за ней. Исо тяжело выдохнул, словно из его груди вышел весь груз боли и разочарования, он закрыл глаза, сжимая кулаки до боли. Внутри всё сжалось, сердце билось словно в такт с его тревогой, а разум цеплялся за последние остатки контроля. Открыв глаза вновь, он увидел перед собой карие глаза, полные ненависти, словно зеркала. — Не смотри так на меня, девочка! — голос его прозвучал грубо, почти отчаянно, он развернулся и вышел на улицу, пытаясь перевести дух, сбросить на себя эту тяжесть, которая разрывала его изнутри. Ночная тишина успокаивала, только тихие всхлипы и редкие стоны прерывали спокойствие, наполняя его ощущением безысходности. Спустя какое-то время, сердце наконец успокоилось, а разум начал работать ясно, а из пещеры не было слышно ни звука, ни шороха, казалось всё замерло в ожидании следующего взрыва. — Я даже не знаю, хорошо это или плохо, что она молчит, — тихо прошептал Исо, спускаясь вниз в пещеру, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Фадиме сидела склонив голову, глаза её были полузакрыты, и из них медленно стекали слёзы, как капли дождя, что не находят выхода. У парня на секунду перехватило дыхание, он хотел смахнуть влагу с её щёк, как будто это могло что-то изменить или остановить поток её страдания. Но разум взял верх над чувствами и он сдержался. — Что это ты так из-за волос расстроилась? — голос его звучал тихо, почти с жалостью. Фадиме устало подняла глаза, её взгляд был полон ненависти, желанием растерзать его, разорвать на куски за каждую трещину на душе, за каждый волосок. — Посмотрите на неё, она всё ещё находит силы злиться, — парень подошёл ближе, присаживаясь рядом, его тень падала на её лицо. Рука потянулась к её голове, чтобы коснуться, но она резко подалась вперёд, пытаясь ударить его в лоб или в лицо, — и биться, даже не думай, у меня хорошая реакция, — холодно и твердо произнёс он, схватив её сзади, передвигая к стене, в попытке остановить её ярость, укротить её безумие. — У тебя есть много времени, чтобы подумать о своём поведении, полумафия, — тихо прошептал он, бросая на неё проницательный взгляд, полный угрозы и презрения. После этого он просто развернулся и тихо вышел, оставляя её в тишине. Оставаться рядом с ней было опасно. Она могла сжечь его своей ненавистью, не моргнув глазом. Каждая секунда тянулась мучительно долго, и ему всё сильнее хотелось уехать, оставить её одну — никому её не найти, никто и не догадается искать у себя под носом. Внутри пещеры ещё слышались недовольные возгласы, шепоты и тихие упрёки. Исо, уставший и измученный, вздохнул — последний раз за этот день, — и направился к машине. Дверь у водительского сиденья открылась с тихим скрипом, он быстро сел, завёл мотор и уже начал выезжать, когда резко нажал на тормоз и остановился. — Чёртова, Кочари! Он не знал, сколько просидел в машине, потерявшись в бесконечной тьме собственного разума. Но когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь тёмные облака, он уже стоял у входа в пещеру. Фадиме оставалась на том же месте, её глаза были закрыты, и было слышно тихое сопение — она спит, безмолвная, будто сама часть этого утра, спокойная и неподвижная. — А ты ничего, когда спишь, — тихо произнёс Исо, садясь рядом, наблюдая за ней. Она выглядела настолько спокойно, что казалось — сердце у неё замерло, словно внутри нет ничего, кроме безмятежности. Слишком спокойно, даже было непривычно видеть её такой, ведь всегда она была острой на язык, всегда готова была приставить пистолет к его виску, выстрелить без колебаний. — Вот бы ты всегда была такой покорной… Он задумался, а что если бы всё было иначе? Что если бы она не была Кочари? Жила бы она в Фуртуне, в обычной, ничем не отличающейся от других семьи? Могли бы они встретиться при совершенно иных обстоятельствах, могли бы полюбить друг друга, не зная о кровной вражде, о том, что их семьи — враги? Нет, он бы не взглянул на неё иначе. Не будь она Кочари — была бы она более спокойной? — Или, может, твой характер остался бы таким же? — прошептал он, боясь нарушить это невесомое спокойствие. А что если бы… не было этой непреодолимой вражды между кланами? Если бы они могли быть вместе, несмотря ни на что? Если бы всё происходило иначе — без крови, без боли, без смерти? Их семьи не уничтожали бы друг друга. Всё могло бы сложиться по-другому, и они могли бы идти рука об руку, не боясь предательства и ненависти, что разрывают всё на куски. Исо протянул руку, осторожно, будто боясь разбудить её душу, и мягко коснулся её волос, улыбнувшись через внутреннюю борьбу. В голове начали возникать яркие картинки — моменты, где всё было бы иначе, где они были бы счастливы. Но эта иллюзия пронзила его, словно молния, и в голове резко ударило осознание: всё это — лишь фантазия, опасная и иллюзорная. Разум взял верх, и он отскочил от девушки, словно боясь заразиться этим огнём. Нельзя. Он должен забыть. Он завёл машину и выехал с чужой территории, будто убегая от своей собственной тени. Ему нужно забыть, перестать думать об этом, остановить эти разрушительные мысли, что разрывают сердце. Фадиме Кочари — враг, её брат — злейший враг. Она должна страдать, она должна чувствовать боль, как он чувствует сейчас, и ничего этого нельзя изменить. Такова судьба, такова их кровь, и он должен идти дальше, даже если внутри всё кричит от боли и отчаяния.