На ритуал не явились двое

Это была очередная тёплая ночь в Карнаке. От любой другой ночи её отличало лишь странное сборище людей с совершенно разными взглядами на мир в одном месте. Кто бы мог подумать, что в одном месте действительно могут собраться: аристократ, прожигающий наследство своего отца; куратор королевской кунсткамеры, которая терпеть не могла аристократов; альтруистичный доктор, которая под влиянием веществ превращалась в машину для убийств; бывший шахтёр, живущий ради помощи другим шахтёрам, и гениальный изобретатель, которому в общем было совершено всё равно на людей? Джиндош и сам не до конца понимал как трое из этих пяти людей, включая его самого, оказались здесь для проведения спиритического сеанса. Точнее, как бы ему это не нравилось, свою причину пребывания здесь он знал. Его позвал герцог Лука Абеле, его спонсор, а значит сегодня он должен был сделать вид, будто он заинтересован в попытке пообщаться с мёртвыми. Даже если это означало, что он будет сидеть несколько часов и изо всех сил стараться не хлопнуть себя ладонью по лбу. Краем уха Кирин услышал как открылась входная дверь. Щелчок замка почти остался им незамеченным за болтовнёй Эшворт, но чуткий слух всё же не подвёл его. Он отмахнулся от него, когда вслед за ним не послышалось отчётливых шагов. Никто не вошёл в помещение, по крайней мере он не слышал ничего больше за топотом неспособной устоять на месте Эшворт. Это был не его особняк, а следовательно ему не стоило бросаться на поиски нарушителя. В конце концов "нарушителем" в доме Арамиса Стилтона вполне могли оказаться незадачливая горничная, или один из нанятых на вечер охранников. Последние полчаса Кирин упорно старался игнорировать их очень громкий шёпот о том, как они попытаются подобрать код к замку, и посмотрят чем заняты гости Стилтона. Он испытал невероятное облегчение, когда они наконец замолкли. (Если бы Джиндош не был настолько раздражён фактом своего пребывания здесь, он бы догадался, что резко прервавшийся разговор и короткая возня в коридоре являются знаком нападения извне. Но к сожалению, или к счастью, в этот день ему слишком хотелось закончить со всеми делами здесь как можно скорее, чтобы обращать внимание на детали). - Начнём. Если Стилтон ещё захочет к нам присоединиться, он сам дойдёт. Мы же не можем больше ждать, - заговорила Бриана таким торжественным тоном, что Джиндош с трудом подавил желание закатить глаза. Он всё ещё не мог понять как кто-то, а особенно уважаемы куратор королевской кунсткамеры, может испытывать такое предвкушение от какого-то анти научного спиритического сеанса. - Великая ночь, - громогласно объявил Лука и театрально вскинул руки. - Наконец справедливость восторжествует. Истинная императрица взойдёт на престол и тогда мы заживём! Джиндош никогда ещё не видел Абеле заинтересованным в чем-то кроме оргий и пирушек настолько сильно. Тем более не видел он у своего покровителя интереса к политике. Но по какой-то причине именно сейчас, во время абсолютно бессмысленной встречи для вызова духов, он стал беспокоиться о благосостоянии империи. Кирину на политику было совершенно всё равно, лишь бы человек дающий ему деньги не слишком часто отвлекал его от работы. Эшворт и Абеле первыми двинулись в направлении лестницы на нижний ярус. Кирин отвесил полупоклон Злой Алекс, "галантно" пропуская её вперёд. Женщина злобно зыркнула на него и не переставая горбиться почти крадучись пошла следом за герцогом и ведьмой. Сам же Джиндош залпом осушил свой бокал виски и сделал шаг. В ту же секунду он почувствовал удар по голове и мир погрузился во тьму. Следующим, что Кирин помнил, было пробуждение в собственном особняке, причём не в лаборатории, а именно в спальне. Он не помнил как уехал от Стилтона и вернулся к себе. Немногочисленные слуги также сказали, что не заметили как он вернулся. Кирин предположил, что возможно кто-то принёс его обратно, однако кроме него никто не ориентировался в изменяющихся коридорах. Эта тайна так и осталась неразгаданной. Его удивление только возросло, когда чуть позже днём он получил несколько писем. Бриана Эшворт в красках рассказывала ему о том, что он последний трус и жалкая крыса, раз решил сбежать с ритуала в последнюю минуту. (Особенно Джиндош опешил от оригинального и крайне агрессивного сравнения его с вялой китовьей гениталией). Герцог Лука Абеле написал ему, что он ожидал от "лучшего изобретателя поколения" большего энтузиазма в формировании будущего империи. Александрия Гипатия прислала письмо в котором интересовалась о его самочувствии. Что-то о том, что как врач она не может игнорировать любые риски связанные со здоровьем физическим или ментальным, а следовательно будет готова принять его без записи, если он неважно себя чувствует. Арамис Стилтон чирканул какую-то полу-сентиментальную записку о том, что он его понимает (сдалось ему - гениальному изобретателю - понимание малограмотного шахтёра) и что он сам не пошёл на ритуал. Позже Кирин узнал, что Стилтона вырубили в его же доме при действующей охране и уже после завершения ритуала нашли в беседке на улице, заботливо укрытого пледом. Вероятно именно эти обстоятельства обнаружения Стилтона и натолкнули Гипатию на мысль, что с Джиндошем случилось что-то похожее, а как следствие что он нуждается в медицинском осмотре. К его собственному сожалению мысль была небезосновательной. Самым большим потрясением однако стала анонимная записка, оставленная на его рабочем столе. В его лаборатории, куда кроме него самого никто не мог войти. "Оставь попытки поставить часовых солдат на поток - самому же будет лучше. И разбери электрический стул пока не поздно". О проекте часовых солдат ещё никому не было известно. Электрический стул тоже был лишь одной из сторонних его разработок, которая стояла где-то в недрах его мастерской вдали от посторонних глаз. Никто не мог знать о них. И тем не менее кто-то знал. От записки исходил неестественный холод. Может из-за этого, в может из-за тайны личности отправителя, Джиндош не смог от неё избавиться. Клочок бумаги, будто пропитанный энергией бездны, остался лежать в потайном отсеке рядом с его отсечёнными пальцами. Лишь спустя пару месяцев герцог и правда написал ему, что для установления порядка в империи им потребуется больше часовых солдат. Не то чтобы на Кирина так легко было повлиять, но он предусмотрительно решил последовать совету анонима. Возможно причиной такой слепой веры стала шишка, которую неравнодушный набил у него на затылке пока нёс его в особняк. На протяжении многих месяцев он ещё медленнее, чем до этого, собирал своих солдат, каждый раз находя причину сделать процесс ещё более долгим. То материалы были недостаточно качественными, то его попытка увеличить зону обнаружения оказалась несовместима с готовыми линзами, то механизм передвигался недостаточно плавно и все конечности нужно было перебирать с нуля. У него потрясающе получалось не останавливать производство и при этом хоть немного оттягивать момент готовности каждого отдельного часового солдата. Таким образом он не изменил своим принципам и потребности мозга постоянно находится в состоянии бурной деятельности, и при этом не приблизился к массовому производству часовых солдат. Но при этом он сам не до конца понимал причину по которой он это делал. Он наконец понял, когда в его особняк зашла бывшая императрица Эмили Колдуин. Свергнутая при помощи его изобретений. Гораздо более изящная и смертоносная, чем любой механизм. Уверенной походкой, будто она была в часовом особняке не раз и не два, она подошла к стеклянной двери в конце галереи. Джиндош никогда не был романтиком, но он впервые понял что имели ввиду поэты в многочисленных стихотворениях, когда встретился с пронзительным взглядом решительных глаз Эмили Колдуин. Любые язвительные и себелюбивые комментарии застряли у Кирина в горле. Почти без его ведома рука сама потянулась открыть стеклянную дверь в лабораторию. Ему не хотелось заставлять её бродить по его особняку как по лабиринту в поисках обходных путей. Ему хотелось лишь преклонить перед ней колени. Истинная императрица почтила его своим присутствием. И в этот момент он наконец понял свою цель. Возвести на трон Эмили Колдуин.