Плохой день

Обижаться на человека, который тебе ничем не обязан? О, да, как же это круто. Толя был готов уебаться о стену, о пол, о клавиатуру, выйти в окно или встать на проезжую часть, кипящую машинами, чтобы его наверняка сбили. Всё что угодно, лишь бы не чувствовать себя таким дебилом. Идиот. Почему всем на такое чаще всего плевать, а его корёжит до боли в сердце? Они с Олегом не были близки. Да, может быть, их можно было назвать друзьями, но никак не близкими. Какое-то время они часто зависали вместе, и, видимо, это дало Толе какое-то неправильное представление об их взаимоотношениях, и как же это чертовски по-идиотски. Он должен быть рад или ему должно быть вовсе плевать, с кем идёт Олег на юбилей Майского. Да хоть со шваброй, ему какое дело, верно? Да ничерта не верно. Ревность? Нет, он называет это ребячеством. Желание внимания? Да, может быть. Раньше Олег частенько забирал его с дома, чтобы подвести до места вечеринки и обратно, но сегодня он едет на такси, потому что Олег нашёл девушку. Девушку. Кажется, они знакомы не больше двух недель, и очень странно вести такого человека на праздник совсем не её круга, но Сергей Михайлович оказался не против новых знакомств, а значит, препятствий нет. И Толе жаль, что Майский не отказался, и Толе ужасно дурно от того, насколько его это заботит и от того, на сколько же он херовый друг, раз так расстроен появлением девушки у своего друга. А друга ли? На самом деле Ломов давно понял. Понял спустя месяцы лютой рефлексии и обработки информации из разных источников. Он любит мужчин. Ну и девушек, может быть, чуть-чуть. Они всегда привлекали его меньше, чем мужчины, хоть и отношений с девушками у него было больше, чем с мужчинами. Но на то есть оправдание — он всегда думал, что ему кажется. Кажется, что парень симпатичный, кажется, что он интересный, кажется, что с ним хочется общаться. А потом кажется, что он нарыл на этого человека кучу информации, понял, каков он, и разочаровался заранее, до того как начнётся что-то большее, что нельзя будет назвать интересом. Что будет называться влюблённостью или симпатией, чего он никогда не допускал. С Олегом так не вышло. Его буквально всё устраивало в нём — начиная с не совсем прозрачного прошлого и заканчивая нынешним временем. Манера речи, слова, глаза, стиль... Чёрт, да он был идеалом для Ломова. И это ещё одна причина, по которой Толя Ломов мечтает быть убитым и убить себя сам. Он влюблён в Воеводина. И как же это невыносимо. Вечеринка в честь юбилея Сергея Майского проходила более чем бодро. Всё вокруг разговаривали, где-то слышался звонкий смех Тани Белой, недалеко от неё был слышен басистый ржач именинника. Алкоголь был налит, бокалы звенели, люди танцевали и веселились. И как же Толя хотелось разделить это веселье, но, увы и ах, его сегодняшняя участь — это долбить на бутылку текилы и бороться с желанием выжрать всю в одну харю. Олегу безумно весело с пассией, которая не отходила от него ни на шаг и, к слову, понравилась многим из коллег. Помимо них на празднике присутствовали старые сослуживцы Майского, его двоюродный брат по маминой линии и сама мать. Все эти незнакомые люди вызывали у Толи дискомфорт; он чувствовал себя не в своей тарелке с самого начала праздника. Если честно, он бы давно ушёл, если бы не уважение к коллеге и присутствие Олега на этом мероприятии. Когда время близилось к девяти часам вечера, в квартире появился тот, о ком Ломов много раз слышал, но ни разу не видел — Иван Тихонов. Счастливый визг Холодова нужно было слышать, а о том, что Белая чуть не задушила его в объятиях, вообще стоит умолчать. Ломов его вообще по-другому представлял, но ему было интересно пообщаться с этим человеком. Чем он и занялся, как только тот остался один. — Эм... Здравствуйте? — неуверенно начал Толя. — Вы меня не знаете, но я часто о вас слышал и очень рад с вами лично познакомиться! Он протянул руку для рукопожатия. Ладонь вспотела. Его много раз сравнивали и по сей день сравнивают с Иваном. Что в нём такого? — Почему же не знаю? — хмыкнул старший. — Наслышан о тебе от Серёги и других ребят, — он улыбнулся, пожимая руку. — Анатолий Ломов, если я не ошибаюсь? — О, да, это я, — нервно посмеялся Толя. — Удивлён, что вы меня знаете. Я думал, что вы не общаетесь с бывшими коллегами. Ломов уже десяток раз пожалел, что вообще начал разговор. — Они моя семья, мы всё ещё общаемся, — всё так же добродушно ответил Ваня. — И... с Серёгой мы достаточно близки, так что я часто в курсе всех событий, которые происходят на работе, — пожал плечами. — А... почему вы ушли из ФЭС, раз всё ещё поддерживаете общение? — Ну... — он заметно напрягся, отводя взгляд куда-то вдаль, на танцующего Майского и Белую. — Отношения на рабочем месте привели к моей паранойе, и я решил свалить. — О, а... с кем вы? Эм, извините, я может задаю много вопросов, — почесал неловко затылок Толя. — Просто я про вас так много слышал. Удивлён, что причина ухода только в этом... — Только в этом? — удивлённо вскинул бровь Ваня; по голосу было слышно, что он немного возмущён. — Я люблю этого человека и сделал выбор в эту сторону. В конце концов, я и так много дал этой работе; думаю, имею право отойти от неё. Он бы тоже ушёл, но стухнет же! — он по-доброму рассмеялся, всё так же смотря на танцующих Майского и Белую, но уже с каким-то странным блеском в глазах. От него Ломову на душе стало теплее; настолько это было лично. — Он? — Да. Повисло молчание. Толя сам того не заметив начал искать взглядом Олега, который по какой-то причине курил на балконе в одной толстовке, хотя было до боли холодно. Ваня заметил. — Я тоже боялся в своё время, — его лицо было спокойным, уверенным; кажется, он ловил ностальгию. — Также смотрел издалека и ничего не ждал. Но знаешь что? — он резко вернул взгляд на Толю. В его глазах было что-то воодушевляющее. — Когда мы смотрим со стороны, мы ничего не видим; многое ускользает от нашего взгляда. Поэтому иногда нужно просто делать. В эту же минуту уже изрядно выпивший Холодов подхватил Ивана под руки и буквально потащил за стол с закусками, оставив Ломова одного со своими мыслями и гремящей музыкой. Просто делать. Вернув взгляд на балкон, он снова увидел Олега. Он уже не курил; просто стоял, видимо наслаждаясь морозной погодой. Решение пришло внезапно. В конце концов, он сможет перевести всё это в шутку и сказать, что перебрал с алкоголем, пусть и на деле он не выпил ни одного бокала за вечер. На балконе ужасно холодно. — Ты чего здесь? Холодно ведь... — голос Толи, на его же удивление, звучит сипло, почти не слышно, будто он его сорвал. Олег вздрогнул и резко обернулся, не ожидая чьего-либо появления. — Вышел подышать и... эээ, задумался, — как-то неуверенно произнёс он, глаза Олега быстро оглядели Толю на наличие недомогания; взгляд был, на удивление Толи, встревоженный. — А ты чего здесь? — Увидел тебя, захотел поговорить... — губы Толи сложились в подобие улыбки. — А где... эта, девушка? — Марина? — как-то недовольно произнёс лейтенант. — Она ушла. — Он резко развернулся обратно к окну, встав к Толе спиной. — А... чего так? — Не сошлись характерами. В голосе Олега слышалось отчётливое раздражение, или это было возмущение, или Толе просто хочется думать, что он был сильно недоволен девушкой; он не знает. Сделав пару шагов, Ломов оказался около того же окна по правую руку от Воеводина. — Вы расстались? Вопрос повис... и Толя тоже скоро повесится с таким раскладом. Минуты тянулись мучительно долго или вовсе не шли. — Мы не встречались, — Олег продолжал смотреть в окно, но голос его стал мягче. Он устало выдохнул. — Это было... прикрытие. Глаза Ломова полезли на лоб. Не встречались. Прикрытие. — В смысле?! — это прозвучало намного громче и удивлённей, чем он ожидал. Олег тихо рассмеялся. — Она мне никогда не нравилась, и я с ней никогда не встречался. Просто... — он ненадолго закрыл глаза, собираясь с мыслями. — Мне нравится кое-кто, но он не такой, как я, и ему не надо знать о том, что я чувствую. Собственно, как и другим людям... — он потер переносицу. — В общем, так вышло, что об этом кое-кто начал догадываться, и мне пришлось привести эту дуру, чтобы отвести подозрения. Он взглянул на Толю, у которого лицо застыло в изумлении, шоке и панике, и не смог сдержать смех. К тому же Толю уже знатно потряхивало от холода, из-за чего он выглядел более потешно. — Пошли внутрь, ты замёрз, — он взял Толю за руку и вывел их с балкона, также протащил через всё ещё танцующих людей и остановился в прихожей, где сейчас никого не было и было более-менее тихо. Анатолий всё это время, слепо доверяя Олегу, разрешил вести его куда угодно. В его мыслях был полный хаос: одна мысль сбивала другую и так по новой. Девушки никогда не было. Олег кого-то любит. Сергей Майский встречается с парнем, и что удивляет больше всего, так это то, что парнем является Иван Тихонов. Холодов ужрался и валяется на полу. Валентина голосит русские народные песни на пару с Ритой. И кажется, Толю сейчас стошнит, потому что Олег боится навредить любимому человеку своими чувствами, и этот человек не он. Не Толя Ломов. Кажется, Толя хочет домой, но... — Ты мне нравишься, — слова вырвались раньше, чем он успел подумать, раньше, чем он сообразил, что вообще-то его всё ещё тошнит. Повисла тишина. Взгляд Ломова скользил по поверхности и останавливался где угодно, но не на Олеге. Олег в свою очередь смотрел только на Толю. — Что? — Что? И снова тишина. — Что ты сказал? — Воеводин не отрывал взгляд; просто не смел так поступить. Его переполняли эмоции; он никогда не смел думать о подобном признании. — Я... эм..., — замялся Ломов. Теперь его глаза глядели в пол. — Я... — Я тебе нравлюсь? — как бы реторически спросил Олег, — как... парень? Олег не отрывал взгляда от Толи, пытаясь поймать его взгляд, который то бегал по прихожей, то пялился в пол. С каждой секундой нервы начинали сдавать, ему нужен был ответ, а Толя в своё время проклинал этот день, себя и всё то, что привело его к этой ситуации. В горле стоял ком, Толю всё ещё тошнило, и казалось, он простудился на балконе, потому что его начало морозить. Набрав побольше воздуха, он выдохнул нервное: — Да. И это всё, на что его хватило. Он ничего не слышал. Аккуратно чужие руки коснулись его лица, заставляя тем самым поднять взгляд. Они столкнулись взглядом. — Ты мне тоже, — улыбка озарила лицо Олега. Одна его рука осталась на щеке Ломова, а вторая спустилась на плечо, глазами он изучал веснушчатое лицо напротив, — Нравишься. Я... был уверен, что это не взаимно, — он не отводил взгляд. Лицо Толи запылало алым от внезапного контакта и от неожиданных слов. Он ожидал услышать всё, но никак не взаимность на свои чувства. — Ты давно мне нравишься, — продолжил Олег, — и кажется, это стало очень заметно для Юли, ибо как-то раз она сказала мне об этом, и мне стало не по себе, потому что одно дело, когда обсуждают меня, и другое — когда это переходит на тебя из-за меня. — Он начал тараторить. Только сейчас Толя заметил, какие холодные и влажные руки у Олега и насколько нервный его голос. Рука с плеча незаметно оказалась на шее, случайно (или нет) подвигая Толю ближе. Олег говорил шёпотом: — И... в общем, я подумал, что лучше будет соврать, что у меня есть девушка, чем говорить правду. Возможно, я сделал это из-за своего интереса... — он немного замялся, — страха быть раскрытым и всё такое... Но, в общем... Юля сказала привести эту девушку с собой на день рождение Майского, ну и... я привёл. Всё это время на него изумлённо пялился Ломов, у которого резко отбило все мозги, и ничего лучше он не придумал, кроме как поцеловать человека, который ему нравится достаточно долго и кажется, которому он нравится столько же, если не больше. Они поговорят об этом позже. Хотя это сложно назвать поцелуем — скорее быстрый чмок, но после... Олег притягивает Ломова за шею и на автомате выпрямляется, потянув за собой Толю, вынуждая его встать на цыпочки и искать равновесия, опираясь на плечи Воеводина. Поцелуй был не грязным; он был страстным и искренним, передавая все те эмоции, что переполняли обоих. Руки Олега с шеи опускаются ниже, притягивая младшего ближе; этим движением выбивая из Ломова нервный вздох. Руки Толи постепенно обнимают шею Воеводина, и он буквально повисает на оперативнике. Губы Олега влажные и передают привкус какого-то алкоголя — вроде бы виски; а губы Толи сухие, обкусанные и с привкусом кока-колы и ментола. Толя слишком устал, чтобы бороться за возможность вести, а Олег слишком долго об этом мечтал и думал, чтобы уступать Толе, даже если бы тот пытался перехватить инициативу. Старший давно хозяйствует языком во рту Ломова, проходясь по рядам зубов, посасывая то верхнюю, то нижнюю губу, разбавляя это сплетением их языков. Всё это вызывает у Ломова дрожь и кажется ему достаточно плохо, чтобы стоять на своих двоих; из-за чего в моменте он оказывается прижатым к входной двери. Ещё чуть-чуть — и он буквально закинет ноги на талию Олега, полностью доверяя его крепким рукам и желанию, которое стоит у них обоих в штанах. — Кхм-кхм, — внезапный громкий кашель заставляет прервать поцелуй. Они совсем забыли, что находятся на дне рождения. В чужой квартире. В прихожей. Блять. — Клёвая девушка, Олег, — Юля невозмутимо крутит бокал красного вина в руке и без стыда и совести оглядывает их с ног до головы. — Где познакомились? Вопрос, очевидно, риторический, а вот ситуация совсем не риторическая. Они оба смотрят на неё как на восьмое чудо света, ошарашенно и испуганно. Увидев их реакцию, она негромко смеётся. — Спокойно, мальчики, об этом знаю только я и мой бокал вина. Если вы хотите, чтобы так оно и осталось, советую вам либо ехать домой, либо разобраться с общей проблемой и вернуться к нам, — хихикает она и, не дождавшись ответа, возвращается в зал, где всё ещё гремит музыка и танцуют люди. Олег и Толя в свою очередь отмирают и снова возвращают взгляды друг на друга. — Кажется... — с придыханием начинает Толя, — нам действительно стоит куда-то уйти? — Он всё ещё не может нормально стоять на своих ногах и весит на Олеге, обнимая его за шею. — Кажется... — таким же сбитым голосом говорит Олег, пытаясь перевести дыхание, — ты чертовски прав. И они снова целуются, ведь праздник ещё не закончен, а ванная комната не такая уж и тесная, и они оба точно сумеют в неё влезть. И в этот раз им никто не помешает. А ещё кажется, что день не так уж плох, как о нём думал Толя.