Shadows of the truth

      Первый раз проснувшись в одной из секционных ячеек, Тео не спешил выходить, он не помнил, как оказался здесь, но дал себе несколько секунд.        С тех пор как он себя помнит, его жизнь состояла из экспериментов врачевателей смерти над его телом. Он помнит, как лежал на кушетке сотни тысяч раз, как его резали, вытаскивая его органы и пихая в него чужие, лишь бы были от существа посильней. Казалось, что от него самого осталась только оболочка. Может ли он называть это своим телом.        Все те разговоры, которые особенно отпечатались в его, тогда ещё детской, голове, начали крутиться сейчас с удвоенной силой, вызывая головную боль.        Начиная уже задыхаться, ведь морг явно не был рассчитан на живого и в нем не было источника кислорода.        Сжимая кулак и размахивая им в узком пространстве, он ударил металлическую дверцу, потом снова, ведь в узком пространстве невозможно сильно размахнуться, а потом ещё раз.       Дверь открылась.        В легкие сразу ударили знакомый затхлый воздух и запах… болота. Грязной воды и бурых водорослей, растущих в неглубоких водоемах. Он почувствовал иррациональный страх. Он привык бежать, как только чувствовал опасность, а сейчас он её не только чувствовал, но и вдыхал с кислородом, который проникал из створки выбитой двери. Но бежать некуда, выход только один, и он начал карабкаться, чтобы вывалиться и наконец не чувствовать замкнутость, которая сковывала.       Он встал и вышел в коридор, открывая двери весом своего тела. Осматривал коридор, двигаясь хаотично из-за страха.        Где люди?        В коридоре было темно, обычно ослепительный свет в больницах полностью отсутствовал. Страх становился липким. Он слышал шаги. Он слышал, как что-то скребется, и оно все ближе и ближе.        Он врезался в дверь, которая точно была выходом, но она не открывалась, даже когда он всем телом бился. Даже когда бил кулаком, пытаясь разбить стекло.        Оно ближе. Оно совсем близко.        Но даже в момент, когда страх достиг пика, он не закричал, он не умолял о помощи.        Ему никто не поможет. И он это прекрасно знал.        Руки дрожали, и он обернулся, снова направляясь в коридор, он должен выбраться, выход есть всегда.        Грудь разорвало от боли такой резкой и отвратительно знакомой. Отвратительно знакомой и в сотни раз болезненней. Он лишь застрял на вдохе-выдохе, а затем начал задыхаться.        Почему он всё ещё жив?       Тело упало. Сила, поддерживающая его в вертикальном положении, ушла. Была убита, как и та, чья рука рвала внутри артерии, чтобы достать сердце из его груди.        Почему я всё ещё в сознании?        Зрение размывалось, глаза закрывались, когда холодная капля упала на щеку Тео, заставляя инстинктивно снова их открыть.        Тара.        Что-то текло по щекам, и он наделся, что это слезы. Он надеялся, что это слезы вины, боли и сожаления, что ему больно видеть сестру такой, с разодранной грудью, откуда выпирали ребра. Она смотрела пустым взглядом, будто она всё ещё мертва. Ха. Она ведь и есть мертвая. Это просто месть.        И Тео правда хотел, чтобы по щекам стекали слезы, а не капающая с чужих волос болотная вода, та вода, из-за которой Тара и умерла, а он просто смотрел.        Почему я это чувствую?       Перед тем как глаза закрылись, несмотря на все старания держать их открытыми, он увидел, как зомби его сестры растерянно пихает свое сердце себе в грудь. 

      2

      Глаза снова распахнулись, и он судорожно вдохнул, легкие вытолкнули воздух, начиная гореть, паника смешалась с болью, и он снова начал задыхаться, поэтому он закрыл рот рукой, заставляя себя вдыхать через нос.        Больно.       Разве он все это заслужил? Какая разница, кто умер, а кто нет, люди постоянно умирают — и что? Он теперь во всех смертях виноват?! Он бы все равно не смог бы её спасти, так с чего бы ему чувствовать вину? Правильно, незачем, поэтому он её и не чувствует.       Он пробил металлическую дверцу снова.       Выбрался из морга снова.       Выбежал в коридор снова.        Он надеялся. Смешно — надеялся — это было что-то настолько по-скоттовски и что-то в стиле его стаи. Его учили, что надежда — это что-то бесполезное и смешное, а врачеватели искоренили из него все бесполезное, даже если этим бесполезным были его органы, даже если это были его чувства, даже если это была его личность.        Но стоило ему снова ощутить боль, разрывающую его грудь, как он понял, насколько врачеватели были правы насчет «надежды».        Он улыбнулся Таре. Да она лишь иллюзия его ада, мертвец, что совершает месть, даже не чувствуя удовлетворения.        Ему жаль.       Она хромала, грудь все также была разодрана, губы синие, и зубы бились друг об друга. Перед смертью она разве так выглядела? Её такой сделали уже после того, как она умерла от обморожения, зачем аккуратно извлекать сердце из трупа?       Он протянул руку, хотел прикоснуться, хотел извиниться, но поздно. Уже было слишком поздно.       Глаза налились свинцом, уже знакомое чувство потери контроля над собственным телом наполнило его, и он, видимо, умер. Опять.        Короткую секунду он ничего не чувствовал. Он химера, он просто вернулся в изначальное состояние; его полное отсутствие. 

3

      Глаза распахнулись. Опять.        Он опять проснулся, а перед лицом металлические стены секционной камеры.        Он вновь задыхался. Заново, пытаясь собрать себя.        Ладонь легла на грудь. Тео ощупывал грудь там, где недавно была дыра, там, где грудина треснула и сломалась под напором чужих рук, там, где артерии были вырваны и кровь внутри смешивалась. Мозг без кислорода умирал, легкие сжимались и раздувались, в них проникали осколки сломанных костей.        Это было больно. Адски больно. Он в аду, да? Это его личный ад за то, что он перешел дорогу Скотту и его «радужной» стае.       Зубы сжались от злости, кипевшей в нем. Он был уверен, что он единственный злодей, которого заставили пройти через это, которого заставляют через это пройти.        Он это заслужил? Смешно. Тео не виноват, что Скотт такой доверчивый. Тео не виноват в том, что врачеватели выбрали его сестру как донора сердца. Тео не виноват, что его заставили быть монстром ради достижения цели. Возможно, он этого даже не хотел, хотя Рейкен уже и не знает, его желания смазались, непонятно, для чего он через все это проходил. Ради силы? Тогда он проебался, никакой силы, только сестра, убивающая Тео, вырывая сердце из его груди. Снова, снова и снова. Ради власти? Все то же самое. Он ничего не добился, кроме того, что в него плюнули ненавистью и засадили в ад. Круто. Классно. Блядские врачеватели.       Удар прозвучал оглушительно, и металл жалобно смялся от кулака. Тео откинул голову, слыша, как приближаются шаги, но, видимо, она ещё не догадалась, что он среди трупов, хотя были ли внутри трупы? Это же лично его ад, значит, здесь не должно быть никого, кроме Тео и Тары, чтобы он побыстрее сошел с ума. 

26

      Он перестал что-либо чувствовать. Внутри было пусто, хотя боль ещё неприятно ползла внутри, ломая кости и оставляя липкий след. Он все ещё задыхался, но уже не так, как в первые пару раз, он смирился. Ему просто хотелось побыстрей закончить с этим, ведь после смерти всегда есть те блаженные секунды, когда он действительно мертв.        Он пару раз даже пытался сам. Вытаскивал когти и врывался в теплое пространство груди, где билось её сердце. Он чувствовал, как рвутся артерии и ему было больно, больно, но не слишком. Это стало терпимо, даже обыденно.        Он умирал медленнее, когда делал это сам. Он дожидался её, протягивая ей сердце, которое она сразу пихала себе в пустоту в груди. И сердце ныло, сердце обливалось странной болью, ощущалось тяжелым и давило в груди. Да. Пока он не вспомнил, что это самое сердце в руках его сестры и улыбался, зная, что уже начинает бредить. 

      144

      Он уже свободно гулял по больнице, пока Тара шаркала за ним, хромая и создавая эхо в пустом здании. Ха-ха-ха. Может ли он уже называть это место домом, а это сзади себя — семьей. В любом случае он здесь навечно. Буквально. Он уже готов был умереть, лишь бы это все наконец-то закончилось. Он даже опробовал на себе что-то кроме вырывания сердца, и это было разнообразно. Было интересней и познавательней искать разные способы умереть побыстрее, чем ждать, пока сестра дохромает до него.        Тара появилась прямо перед ним, словно выползла из-под плитки, пока он поддавался глубокомысленным (нет) раздумьям.        В этот раз он ничего не почувствовал, ни боли, ни задыхания. Ни-че-го.        Он заправил выбившийся волос за ухо и улыбнулся. Он не чувствовал ничего, делая все это, ведь уже поздно. Он прекрасно помнит об этом. 

      1986 

      У него, неважно, сколько прошло, было много времени подумать, но думалось ли ему о чем-то важном? Нет, конечно. У него были странные мысли по поводу своих поступков, по поводу Стайлза тоже, но в недоверии виноват только Скотт. Думал о врачевателях, которые сейчас не проходят через ад, ведь блять пусть страдает только Тео-супер-злодей-Рейкен, ведь это он все это придумал, да, действительно, а врачеватели так его шестерка, хотя боже сколько раз он уже об этом думал? Ему жаль, но это уже ничего не изменит. У некоторых плохих парней есть второй шанс. Их прощают, им учатся доверять, им доверяют.        А он Тео Рейкен. У него не будет второго шанса. 

3677

      Он вставал. Он выбирался из морга. Он умирал. 

5796

      Он вставал. Он выбирался из морга. Он умирал. 

6998

      Он вставал. Он выбирался из морга. Он умирал. 

9234

      Все то же самое. 

10267

      То же самое. 

11056

      Он больше не думал. Он больше не вставал. Он просто лежал на металлической платформе и ждал. Ждал, ждал. Ждал. И она нашла. 

11057

      Глаза снова открылись, и он снова ждал. В этот раз она уже не искала.

15678

      Снова. 

      17890

      Снова.        А потом снова и снова и снова и снова и опять, опять, опять, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново, заново.       Он Тео Рейкен. У него не будет второго шанса. 

***

      Глаза медленно открылись, в этот раз это была не металлическая стена морга; не серость мертвого мира, а потолок его пикапа. Потолок его машины.       Он позволил себе что-то сонно промычать и потянуться. Ощущая свое тело слегка уставшим от сна в узком пространстве задних сидений, он все равно был рад.        После событий, произошедших в битве с Монро, слегка, да, именно что только слегка, взбудораживших его, ну, конечно, он не забывал про Анук-Ите, но все же Монро была в этой ситуации большей занозой в заднице, а ведь действительно решил им помочь, хотя, если совсем честно, решился помочь Лиаму.        После битвы в больнице он присел на колено перед Гейбом, черт он же блять хотел их убить, и забрал его боль. Он улыбнулся ему, криво, но все же улыбнулся. Блять, если это шутка, что он привык к такому отношению от сестры и все равно любит её (нет, конечно), а теперь просто увидел в нем её, он точно сломает этому человеку нос, хотя кроме него об этом никто не сможет пошутить, ну в любом случае нос ему уже сломали, даже трижды.        Он забрал чужую боль и слегка прикусил губу, ведь он чувствовал, как в нем прожигает дыру не одна пара глаз и нужно притвориться, что ему больно, ну для приличия перед тем же Гейбом, который двигал губами и шептал: «Больно… больно!». Сколько драмы в одном умирающем ничтожестве, что не было способно на человечность перед кучкой детей, что зовут себя стаей.        Блять. Он забывает, что сам не лучше.        Когда он встал и ненадолго задумался, не отрывая глаз от уже трупа, к нему подошел Лиам с таким выражением лица, будто Тео убил Гейба, а не забрал его боль. Туше.       — Зачем? — Лиам нахмурился, вытер руки об свои джинсы, выглядел он злым, пах тоже злостью.        Ответный вопрос: почему?       — Просто мне показалось, что так будет правильней. — О боже. Он сказал: «Что так будет правильней?». Нужно занести в список его плохих качеств ещё и лицемерие. Фу. Тео, это было низко.        Лиам нахмурился больше, переносица покрылась складками, а его голубые глаза бежали по его лицу.        Данбар пах… Он уже говорил, что тот пахнет злостью, ммм, он ошибался — он пах яростью.       Тео не сдвинулся, если уж Лиам хочет его ударить, то пусть, он как обычно зашипит и скажет, что было больно. На одну ложь больше, на одну меньше, уже все равно, какая разница. Он не будет врать про то, что хочет в стаю, Тео пока не уверен, что именно это за желание, ну внутри сердца что-то скреблось, а эту боль он чувствовал даже слишком хорошо.        Лиам затащил его в одну из палат, и Тео выдохнул, потому что это не морг, следовательно, он будет в порядке.        — Волчонок, к чему вся эта злость? Я же не на их стороне, хотя ты, наверно, не веришь? — Тео ухмыльнулся, зная, что, скорее всего, это так, но было мило, что он сдерживал злость.        — Блять. Дело не в этом, просто…       — Просто для доверия прошло ещё слишком мало времени и бла-бла-бла. Волчонок, я знаю и я уеду, только дайте мне время. — Тео посмотрел на время. 17:39. Если сейчас сесть в машину и ехать беспрерывно, то он довольно быстро доберется до Мендосино. Ему лишь бы где-то обосноваться.        — Что? — Злость Лиама испарилась в мгновение и заменилась удивлением. Пах он сожалением.        Тео его совершенно не понимал. «Ну он же подросток», — подумал Тео, улыбнувшись.        — Уеду, я же уже говорил, не? Хочу в город поспокойнее, — Тео оставался совершенно спокойным, пока Лиам явно не находил себе места. Он переступал с одной ноги на другую и смотрел в упор, будто хотел что-то сказать, но не решался.        — Я думал, ты хочешь в нашу стаю…       Тео удивленно поморгал, и появилось желание съязвить, но больше чтобы… Чтобы что? Кажется, дело в том, что его напрягли слова Лиама, но он точно не хотел плеваться ядом. Ядом можно плеваться на этих охотников недоделанных, на Лиама, на него не хочется.        — Я думаю, мы оба понимаем, почему я выбрал уехать. — Тео держал маску превосходно, хоть что-то, чем он действительно гордился, ведь пока эмоции на лице Лиама сменялись, смешивались и было предельно понятно, что в замешательстве, про его лицо можно было лишь отметить саркастичную улыбку, подходящую под любой образ. Ладно, возможно, уголки его губ слегка дрожали, ну кам-он, Лиам не заметит.        — Ты пахнешь ложью, Тео, — Лиам долго молчал и изучал его лицо, прежде чем сказать это и вызвать у названого мини-приступ неуверенности, но потом понял, что это не тело его подвело. Это что-то, чему Лиама точно научил Скотт или Стайлз, ну а может быть он сам. Он не знает, что Тео врет, по химосигналам или мимике, он чувствует, что Тео врет, но Тео не Тео, если не скажет что-то вроде…       — Не пахну, я не вру, или ты не знаешь, почему я выбрал уехать? Да, — Рейкен почесал затылок и сделал озадаченное лицо. — В этом мог и приврать. — Тупо позволит губам расползтись в идиотской улыбке — Рейкена фирменная. Выигрывает все споры без исключения, показывая, что дальше только каньон.        Лиам оскалился и тихо рыкнул, пытается показать, что настроен на серьезный разговор сейчас, когда Скотт может уехать в погоне за Монро, и Тео кажется, что Скотт наконец готов её убить, хотя со Скоттом уверенности нет, но он бы убил. Он бы и себя тогда убил вместо того, чтобы запирать в аду. Тео даже этой стерве Монро такое не пожелает. Тео никому этого не пожелает.        — Я хочу услышать. Ты хочешь уехать?  — Лиам сделал шаг ближе, скорее всего, бессознательно, и было бы слишком стыдно тоже сделать шаг назад, поэтому он не сдвинулся.        — Волчонок, — протянул Тео, стараясь контролировать даже малейшую дрожь в голосе. Он Тео Рейкен. У него не будет второго шанса. У него не должно быть этого второго шанса. Все это, то, что сейчас происходит, его ломает, ломает, ломает. — Конечно, хочу. — Конечно же, он не хочет, блять, куда ему идти? У него нет семьи, к которой можно вернуться после очередного хаоса в Бейкон Хиллс, нет друзей, знакомых… Вообще ни-ко-го. Тео хочет остаться, потому что здесь есть Лиам  здесь есть люди, которые его знают, и, возможно, давайте предположим, не все из них его ненавидят… Ну не все так сильно его ненавидят. Ладно, ему действительно стоит уехать.       Лиам начал подходить ближе, в этот раз осознанно, и Тео смог сдержаться до того момента, пока Лиаму не взбрело в голову поднять руки (предположительно, для дружественных объятий перед грустным прощанием, но скажите это его телу), он вздрогнул и довольно крупно, как от громкого звука, и начал молиться, чтобы Лиам не заметил. Бога нет, либо он ненавидит Рейкена, потому что, конечно же, Лиам заметил. Он скажет, что ему стало холодно, нее, отстойный вариант, он же злой гений.       Лиам остановился и нахмурил брови, в очередной раз, смутило только то, что Данбар напрягся и сразу отошел. Плохо.        — Фантомная боль, — развел он руками. — Видимо, меня хорошенько приложили.       Лиам закатил глаза. Закатил. Лиам. На него. Глаза. Вау. Новый спектр эмоций, отрицательных, если что.        — Ладно я пойду, я устал, — Рейкен звучал действительно уставшим, хотя должен был держать лицо, ну и ладно пофиг. Это не сыграет большой роли.        — Тео.       Тео не ответил, ушел, закрыв дверь, аккуратно и тихо.       Прости, Лиам, но я буду надеяться, что мы больше не встретимся.       Послышался стук. Знакомый. Это был стук в окно его пикапа, и он прищурил глаза и поднял голову, чтобы убедиться, что это очередной полицейский. Подтверждение медленно ползло от нейронов к нейронам, вызывая раздражение.        — Ладно-ладно, понял я! Уже уезжаю.        Окончательно проснувшись, он сложил одеяло, кинул его в багажник и вышел из машины, чтобы пересесть за руль.        На улице было свежо и сыро, Тео предположил, что ночью шел дождь, и вдохнул поглубже. Было правда приятно не быть в аду, не умирать от рук Тары и не думать о том, как он позволил ей умереть. Все это его ломает, ломает, ломает.       Все это лицемерие, это желание искуплений. Он не хочет прощения, его просто пугает то, что теперь он никто. Это отвратительно, но Тео хочет, чтобы его любили.        Хлопнула дверь, и он завел мотор. Открыл окно авто и выдохнул пару клубков пара. На улице похолодало.        Новый город — новая жизнь.        Он вдавил в газ. Будущие четыре с половиной часа он проведет с музыкой и закуской из какого-нибудь фастфуда.        Кажется, жизнь продолжается.

***

      С тех пор как Тео переехал, хотя учитывая, сколько у него личных вещей, можно сказать, что с тех пор, как он приехал, прошло почти две недели. За эти две недели он даже нашел себе работу и познакомился с коллегами по этой самой работе, и было не так уж и плохо. Даже хорошо, и, возможно, это то, что люди называют спокойной и умеренной жизнью. Конечно, финансово он уже поднял белый флаг, но кроме того, что он питается лишь тем, что жертвуют для него ребята с работы, он действительно счастлив.        Работа энергозатратная. Все это общение с людьми реально выматывает, честно, после сотни клиентов он подумывает снова стать злодеем, но, не учитывая вышеперечисленное, он счастлив, в пизду Бейкон Хиллс. И в пизду Лиама. Так почему Тео его вообще вспомнил?        Здесь, в Медосино, его не считают злодеем и на него не смотрят косо, когда он что-то говорит (что-то странное), хотя это немного пугает, ведь Мей и Клара (коллеги с работы) всегда говорят что-то ещё более странное, и Рейкен сомневается в их психическом здоровье. Первое время он  предполагал, что они под кайфом, но, проведя с ними больше времени, понял, что они просто на веселье почти всё время, но такие жизнерадостные, что лечат его тусклость.        Здесь, в Медосине, к нему относятся хорошо и на него часто заглядываются (не только женщины), но, когда очередной мешок тестостерона засовывает ему в задний карман пару долларов, Тео начинает сомневаться в том, что они знают, что такое приличие, ладно ещё он, но, когда они распускают руки по отношению к Мей и Кларе, он не может сдержать животный рык. Мей лишь улыбается и принимает деньги, говорит не обращать внимания, но Тео видит, как она сжимается и чувствует дискомфорт. Зато начальник за домогательство всегда удваивает счет. В кафе есть камеры, и он угрожает их засадить, конечно же, Оливеру верят, они ведь не образование ничтожества, которым лишь бы с кем-то перепихнуться.        Ну, ладно, проехали, они все равно больше не зайдут к ним в кафе. Не время думать о чем-то плохом, сегодня Мей предложила устроить тройное свидание вслепую и спросила, какая у него ориентация. Тео выпучил глаза и даже слегка смутился, а потом понял, что никогда даже не думал об этом. Вряд ли есть время думать, нравится тебе больше персик или вишня, когда ты толком ничего, кроме хирургических ламп и слов о создании совершенной химеры, не получил в детстве.       — Эм, я думаю, что… Не знаю, — он провел рукой по шее. Те мешки мяса  мужчины ему точно не нравились. От них воротило, и пахли они похотью. Отвратительно.        — Что-о-о?! — протянули девочки одновременно, переглянулись и растянули губы в улыбке. — Мм, вот мне кажется, что он гетеро, ну ты посмотри на тело! Мей, на тело!        Тео оглянулся, чувствуя неловкость. Может, им необходимо всегда так делать? Ну, чтобы ему было неловко, может, им это нравится.       — Нет, Клар, он точно гей, тем более мне кажется, что он, — она подмигнула, и Клара посмотрела на него, прищурилась. Мей вся тряслась от странного счастья, что распирало её.          — Ей, может, вы не будете притворяться, что меня здесь нет? — робко улыбнулся Рейкен.        Монтгомери повернулась обратно к Мей, наконец выдыхая.        — Мей, любимая моя, если бы он знал, о чем ты, — она свободно указала большим пальцем на Тео, — я боюсь, ты уже была бы где-то, но точно не здесь.        — Да, блин, ну я бы хотела, чтобы Тео встречался с парнем, тогда мы могли бы обсуждать, какие наши парни козлы, и устраивать девичники! — её руки опустились, и она притворно захныкала. — А если у него будет девушка, все это мы будем делать с ней, а я хочу с Те-о!        — Ты ведешь себя по-детски! Тем более мы сможем это делать в том случае, если Тео будет, — Клара подмигнула, да какого черта?! Они ещё странно рот открывали, подмигивая, выглядело потешно, но ощущалось удручающе, он совершенно не понимал, о чем они там перемигиваются.        — Так ты согласен?        Он услышал этот вопрос среди пустого трепа этих двоих, но из-за того, что он отвлекся на мысли, он совершенно не понимал, с чем должен быть согласен.  Видимо, его выражение само ответило.        — Мы спрашиваем, согласен ли ты на то, чтобы сходить на свидание с парнем?        — Ага, не против. — Какая разница, девушка или парень, главное — эти людоеды отстанут от него.        Тео буквально упал на заднее кресло своего пикапа, сразу укрываясь с головой, хотя он и химера, в последнюю неделю он мерзнет, как обычный человек, и даже пришлось раскошелиться на более толстое одеяло. Он, как обычно, проверил свой телефон. На то есть причины (причина).        Тео почувствовал досаду, что-то скреблось под ребрами, и это ощущалось как щекотка.        Лиам писал.        Писал каждый день.        Данбар, блять, писал ему каждый день. Что за тщетность, почему в окружении любимых и любящих тебя людей ему взбрело в голову писать Рейкену?        Почему ему грустно?        Это не его дело, как сейчас поживает Тео, не его дело, как он справляется с переездом, как он живет в финансовом кризисе. Это забота его ломает. Это скребет и причиняет боль, а Тео уже и так настрадался в аду.        Волчонок       Привет, Тео, я тут пишу просто так, ты не подумай, просто мне интересно, хорошо ли тебе там живется, как твои дела? Хорошо ли ты кушаешь? Завел ли друзей?… (ещё много вопросов)        Это было его первое сообщение. С тех пор прошло уже две недели. Тео не ответил ни на одно.        Может ли быть, что Лиам так переживает, потому что думает, что Тео мертв. Умер из-за охотника или ещё какой фигни, и Тео хочет написать, чтобы Лиам наконец понял, что все хорошо и он без стаи живет хорошо, но есть одна проблема; если он ответит, то Лиам примет это за зеленый свет, а Тео не хочет давать ему пустых надежд.       Рука расслабилась, и он устремил глаза к окну, из которого светила луна.        Полнолуние.        Уже так много времени прошло.       За мыслями Тео не заметил, как заснул. Пикап был припаркован глубоко в лесу, так, чтобы ни один патрульный не разбудил, не заставил отгонять машину, чтобы он, мать его, разок за эту неделю выспался.

***

      Они пришли заранее в какое-то популярное заведение, и Тео сразу понял: ему хватит на два молочных коктейля или воду (почему вода дороже? Он начинает сомневаться в составе коктейля). Официант подошел через минут пять, сервис был хорошим, несмотря на то, что было людно. Царила атмосфера дорого-богато, и Рейкен нервно дернулся.        За две недели он накопил пятьсот долларов с учетом того, что девочки активно ему помогают (все в этом мире как Скотт?), и, между прочим, он ищет себе каморку, чтобы больше не тесниться в машине.        Один молочный коктейль. Минус пятнадцать баксов, кам-он, да это же обдираловка! Тео Рейкен, который скорбит по ещё не потраченным пятнадцати баксам — Стайлз уссался бы от смеха.        — Тео, ты уверен, только коктейль? — брови Мей встали домиком, и губы слегка изогнулись вниз, она коснулась его предплечья. — Если хочешь, я могу взять себе что-нибудь ещё.        О, Мей.        — Я уже говорил, что люблю тебя?        — Нет. Говори почаще. — Она улыбнулась, и её лицо сияло в тусклых лампах, которые висели над ними и были обмотаны искусственными растениями, Тео улыбнулся тоже.        Мей имела зеленые глаза, как он сам, хотя её были темнее. Она не была красивой, она была симпатичной по-своему, и это не попытка сгладить углы. Она правда чем-то привлекала, может, яркостью и своим ребячеством. Улыбка была красивой, веснушки, слегка подгорелый цвет кожи и русые волосы, обрамляющие немного круглое лицо.        Он не любил её, это сильно сказано. Неприятно признавать, но они с Кларой уже и не пустое место для него. Раньше он бы и глазом не моргнул, просто использовал бы и кинул по ненадобности.        Почему он это чувствует?        Мей заказала ему Гамбо, сказала, что ему должно зайти, а потом отошла в туалет и, как спланировано, Клара сразу подсела туда, где пять секунд назад сидела Мей.        — Нервничаешь?       Значит, она нервничает. Нужно ли что нибудь сказать, чтобы её успокоить?       — На самом деле я оборотень и когда-то пытался захватить мир. Для меня свидание вслепую — раз плюнуть. — Тео вежливо улыбнулся и отпил воды, которую ему услужливо налили из общего кувшина.       Тео подумает над этой загадкой (про воду и её сумму, потому что девочки, а точнее Клара сказала, что та была бесплатной, а меню напиздело) потом.        Клара разразилась хохотом, разок ударила стол, а потом отпила от воды и подавилась. Хрюкнула и рассмеялась пуще прежнего.       Тео закатил глаза, но все равно похлопал по спине. Она заулыбалась, и губы её блестели от влажности.        — Что это было? Неужели са-а-арказм. Великий Тео Рейкен, и это всего лишь сарказм? — она цокнула три раза и выпучила нижнюю губу. — Если бы ты был королем этого мира, то мы были бы его королевами. Эх, ты. — Она задумалась и облокотила подбородок о свою руку. — Раз сидишь здесь и еле концы с концами сводишь, плохой из тебя вышел злодей.        Почему-то в сердце от этих слов стало тепло-тепло, и от счастья чуть не треснуло лицо. Хотя, если подумать, она его подкалывала, не получилось. Клара заметила это и слегка надулась, но это для показательности. На деле она была так же заряжена, как и сам Тео.        Кажется, Клара больше не нервничала, немного ерзала на месте, дырявила свой и так идеальный маникюр глазами и кусала губы. Ладно, она все ещё нервничает, но он честно пытался помочь.       Мей вернулась через минут пятнадцать, оправдываясь тем, что в этом помпезном месте невозможно найти туалет. Проконсультировала их по этому поводу, чтобы они уж точно не потерялись и не лопнули, пока бродили в поисках.        Пока они беседовали, официанты несколько раз подходили, чтобы положить на стол готовые блюда и долить в бокалы воды.        Тео захотелось спросить, зачем они так рано пришли, и готов был завыть. Они были здесь уже больше получаса.       — Чтобы поесть заранее. Не хотим проблем со счетом, — махнула Мей. Она ела быстро и запивала все шампанским, откуда оно вообще взялось? Они же только воду и молочные коктейли заказали.       — Вы боитесь, что они попытаются поесть за ваш счет? — Тео негодовал, ладно он, но разве парни не должны платить за девушек на свидании, на котором сами настояли?        Клара усмехнулась. Она потянулась за салфеткой и вытерла губы. На салфетке остался след от розоватой помады.        — Ты даже не представляешь, как часто мы с таким сталкиваемся. В этом мире куча мусора. — Монтгомери сказала это с таким благородством и держала осанку, движения её были плавными. Тео тайно восхищался ею, но вслух этого никогда не признает.        Мей воодушевилась.        — Ага, поэтому мы и не ходим на свидания поодиночке, — она говорила спокойно, на веселье, но Тео из этих слов лишь понял, что им страшно ходить по одной. Неужели они настолько неудачливые, что им всегда попадается какое-то наглое говно?        Тео держал лицо, чтобы не подать виду, что ему жаль. Ему было жаль, искренне жаль. Он знает, как иногда жалость ломает.       Клара грустно улыбнулась и поднесла бокал к губам, секунду она смотрела на отражение в воде и о чем-то думала.       — Кстати, у тебя уже был опыт с парнями? — Мей, скорее всего, не нравилась атмосфера, которая возникла из-за предыдущей темы, и поспешила её сменить.       Тео, в целом, не собирался ничего скрывать (кроме того, что он оборотень и виновен в смерти нескольких человек). Он прокашлялся.        — Нет.        Он ответил быстро. Вот только неуверенно. Какой именно опыт? Романтических чувств, отношений или в постели? В постели точно нет.        Мысли, сколько бы он себя ни одергивал, крутились вокруг… Одного человека, но он бы не назвал это влюбленностью или влечением. Больше как комфорт и близость, возможно, местами схожесть.        Мей пискнула, а потом собралась и спросила:       — А с девушкой?        Тео смутился. Он провел ладонями по джинсам. Рейкен не нервничает, у него они всегда вспотевшие.       — Вынужден спросить: какой опыт?        Мей снова пискнула и улыбнулась Кларе, а та повернулась, закатила глаза и спросила прямо:        — Она хочет спросить: ты ещё невинен, или поезд ту-ту?        Мей тоже повернулась, внимательно наблюдая за его выражением лица.       Тео не сдержался и скривил губы. Да, в его идеальности есть изъян. Постыдный для него самого изъян.        — Он точно девственник! — Мей аж подпрыгнула, Тео искренне не понимал, что в этом хорошего? Может, из-за того, что он мало контактировал с людьми в своей жизни, он не понимает, но он думал, что это стыдно в его-то возрасте.        — Мей! Можно не на все заведение! — прикрикнула Клара, смущаясь даже больше самого Тео.       Тео старался оставаться спокойным, просто сидел и кушал то, что ему заказали, и, ну что ж, ему действительно вкусно.        Если в глазах девочек то, что он девственник, — плюс, значит, ему ни капли не стыдно за это, если это делает Мей такой взбудораженной, то он даже немного рад, что ни с кем не спал до этого момента. Это максимально странно, конечно, без сомнений, ситуация сюр, и он уже говорил про странности его новых друзей, но если по какой-то причине Мей из-за этого счастлива, то он рад, что стал этому причиной, хотя хотел бы её осчастливить чем-то более нормальным, но, как говорится, друзей не выбирают. Может, это прозвучит не по-Теовски, но он считает, что секс — это не просто минутное удовольствие, это важно, это действительно важно, когда ты готов полностью раздеться перед человеком, когда ты готов открыться, показать свою слабую сторону, ослабить свои стены и позволить себе быть в руках другого, ни капли не сомневаясь, что ты в безопасности. Но это ещё одна вещь, которую он никогда не скажет вслух.        — О боже, о боже! Это же так круто! Значит, ты никогда ни с кем не мутил? — Мей была любопытна вся его биография, и она сказала, что всегда хотела написать книгу и искала свою музу. На самом деле она много чего ещё сказала, но Тео старался вылавливать только самую важную информацию. — Не, ну ты идеален! Ты должен рассказать мне свою историю, и я напишу с её помощью историю любви и, думаю, я назову эту книгу «Тео».        Клара закрыла лицо руками.        — Ребят, мне кажется, нас продинамили… — Клара вмешалась в пустую болтовню Мей. Монтгомери посмотрела на часы и шикнула. — Они должны были прийти полчаса назад.        Мей сначала просто слушала, но стоило Кларе закончить, как она тут же сникла.        Сердце Тео сжалось, но он проигнорировал это, говоря себе, что ему впервые за неделю удалось нормально поесть.        Они разошлись.        Тео написал один из арендодателей.        «Здравствуйте, мы рассмотрели вашу заявку и не против. Приходите по вышестоящему адресу, и мы обсудим сумму аренды/полного выкупа…»       Тео не смог сдержать улыбки, наконец у него появится дом. Боже, он не знал, что возможно испытывать что-то подобное, но он был готов прыгать и бегать от счастья.

***

      Уже лежа в машине, он думал, как будет обустраивать свою однокомнатную, да, но квартиру! Целую квартиру, вместо обычных двух задних сидений.        Была проблема, что из-за отсутствия образования более престижной работы ему не выдать, но существует ведь карьерный рост, тем более за то небольшое время в школе учителя хвалили его способности быстро все схватывать. Возможно, он начнет ходить в здешнюю школу, чтобы хотя бы получить аттестат, а может, после поступит в колледж, девочки его точно поддержат.       От этих мыслей улыбка сама лезла на лицо, а в груди разливалось тепло и мурашки пробегали, но это уже от холода.        Ему в последнее время не снятся кошмары, ему удается выспаться, у него появились люди, которые искренне за него переживают, он собирается учиться в школе…        У него горят глаза. Моргает почаще. Проводит рукой по лицу.        Он так счастлив.        Рейкен живет нормальной жизнью, и ему можно испытывать нерациональные чувства, можно тупить, и от этого не будет зависеть твое выживание. Тео наконец может позволить допускать ошибки.        …       На улице что-то бухнулось и послышались выстрелы.        Блять, накаркал!       Тео выполз из одеяла, чувствуя, как холодный воздух из открытой им двери гуляет по открытым участкам тело. Тело начало охлаждаться, стоило выйти из машины. Он был босиком, и холод пробирал до костей, но Тео, как обычно, проигнорировал тот факт, что ему не должно быть холодно.       Химера прислушался ко звукам, стараясь уловить, откуда слышал шум. Принюхался. Запах деревьев, листвы и озона…        Он не чувствовал больше ничего.        Если так подумать, то он и химосигналы не улавливал последние сутки.        По спине пробежался холодок, липкий страх. Он постарался не думать об этом.        — Ей! — Тео уловил направление звука и начал двигаться в ту сторону, осторожно, прислушиваясь.        Тео увидел бегущего мальчика, на вид ему было лет тринадцать, но, вероятно, это из-за маленького телосложения он выглядел таким юным. Рейкен схватил его за свитер и сразу закрыл рот рукой.       Охотники во главе с какой-то женщиной пробежали, крича не самые приятные слова.       Тео повел мальчика за собой, быстро, они почти бежали. Он молчал, пока они не дошли до машины. Тео усадил его за пассажирское, а сам сел за руль, вставляя ключи и зажигая мотор.        Рейкен сразу нажал на газ, им нужно убраться отсюда как можно быстрее.        Оборотень кидал на него запуганные взгляды и весь сжался.        — Замерз? — Тео, блять, чувствовал себя последним идиотом, спасая чужую задницу, он рисковал своей. Да какого черта?! Он уехал из Бейкон Хиллс, чтобы его убили теперь просто в другом городе?        Монро — сука. Тупая сука. Она просто во всем винит стаю, хотя, есть она или не было бы её, она все равно угодила бы в подобную ситуацию в городе-магните для сверхъестественного. Разница только в том, что это случилось раньше и её удалось спасти. Честно, лучше бы там и умерла.        — Н-нет. Я в порядке. — Он начал медленно успокаиваться, Тео слышал, как замедляется его сердцебиение. — Спасибо, что помогли.        Тео хмыкнул.       — Спас, — уточнил Рейкен. Все же он рисковал собой.        — Да, спасли, спасибо.        Мальчик был худоват. Волосы растрепаны, там и тут торчат ветки. Тео бы унюхал, но все равно спросил:       — Не ранен?        — Нет. Все хорошо.        Дальше они ехали в тишине. Из леса они выехали через полчаса.       — Адрес?        Мальчик вздрогнул от неожиданного вопроса.        Кудрявый посмотрел удивленно, побегал глазами, будто думал, говорить правду или соврать, в итоге ответил:       — Я сирота.        — А я маньяк-убийца! — передразнил Тео, продолжая раздраженно. — Куда мне тебя вести?        Пацан поморгал, выражение лица приобрело некую затравленность, глаза заблестели, и губы начали еле заметно дрожать. О боже, что он видит! Кудрявый пытается им манипулировать.       Тео не смог сдержать улыбки. Он все ещё раздражен, но теперь приятно удивлен, поэтому волчонок не будет растерзан и предложен охотникам как аванс.       Рейкен протянул руку, нырнул ладонью в комок спутанных, грязных волос и погладил.        — Пацан, у меня нет крова, чтобы принять тебя, а ещё я плохой парень, на мне твои махинации не сработают. — Тео мягко оттолкнул чужую голову, малый нахмурился. — Как звать-то? — Тео, конечно, не против мысленно называть его всеми возможными прилагательными, но Мей сказала, что людям приятно, когда их называют по имени. Тео закатил глаза, но прислушался.        — Зейн Льюис. — Пацан откинулся на сидение и скрестил руки. Смотрел в окно и играл обиженного. «Подростки» — закатил глаза Рейкен.        — Из какого ты детского дома сбежал, Зейн? — Тео остановил машину на какой-то стоянке. Он позволил себе немного расслабиться.        Льюис сжал губы в знак того, что не очень хочет говорить.        Тео ущипнул себя за переносицу. Боже, не хватало ему ещё с детьми разбираться.        Он вытащил из кармана телефон и выбрал из списка номеров номер человека, который точно не создаст Тео головную боль.        Арджент.        Он нажал на кнопку позвонить и кинул телефон Зейну.        — Попроси его о помощи, расскажи про охотников, поверь, он уж точно лучше, чем я. — Тео сжал и разжал руль, думая о том, что теперь здесь опасно и по-хорошему ему нужно валить отсюда. Так бы он поступил, если бы не бесполезная привязанность, которая успела появиться за две недели жизни с Мей и Кларой.       Он думает о том, имеет ли смысл убегать, если из-за Монро охотники теперь везде, а ведь он только подумал, что жизнь налаживается, что он сможет пойти в школу, потом и в колледж, что сможет быть обычным человеком, он мог быть счастливым.        Но он Тео Рейкен. У него не будет второго шанса.        Тео прислушался, когда из того конца послышалась: «Алло?».        Зейн дрогнул, когда услышал голос из трубки, нахмурился и облизал губы. Сделал вдох-выдох и заговорил.        — Здравствуйте, я, эм, Зейн Льюис, я оборотень, и мне нужна была бы помощь…       Мальчик сказал все на одном дыхании и посматривал на Тео, словно спрашивая, сделал ли он все правильно.        — Привет…        — Зейн, — подсказал Льюис.        — Да, Зейн, откуда ты знаешь мой номер?        Понятное дело, Арджент осторожен и не бросится сразу помогать. Тео уверен, что Скотт сперва спросил бы, где Зейн, а только потом откуда он знает его номер.        — Меня спасли и дали с вами поговорить. — Кудрявый смотрел на Тео, ожидая, чтобы тот сказал свое имя, но Рейкен даже не подумал бы о такой глупости. — Я не знаю имени.       Арджент молчал. Послышался шорох и щелкание, Тео предположил, что ручки.        — Адрес.        И все же недостаточно осторожен. Скорее всего, Арджент думает, что, так как он человек, его не тронут, но это наивно. Чаще всего оборотней пытают именно для того, чтобы узнать, где его стая.        Зейн медленно проговаривал адрес, несколько раз повторяя тот или иной отрывок, затем послышались гудки. Льюис выдохнул так, будто его заставили говорить под дулом пистолета. Тео не сдержался и улыбнулся.        — И что? Ему можно доверять? — пацан поерзал на месте, пытался снять напряжение. Провел ладонями по ткани брюк несколько раз.        Тео даже стало его немного жаль, и он откопал когда-то куда-то положенную жвачку и кинул её так же, как телефон. Зейн поймал и бросил вопросительный взгляд на парня.         — Для успокоения. Дыши, волчонок. Они уже далеко.        Зейн кивнул, тихо поблагодарил и вышел из машины.        Тео опустил голову на руль и выдохнул. Охотники, Зейн, странная потеря обоняния — все это сулило проблемы и последующую головную боль. Блять, а ведь он только зажил. Час назад он лежал в своей машине и чуть ли не прыгал от счастья, как ребенок, а теперь жизнь показала, что из этого реальность, а что — несбыточные мечты.        Больно.        Почему в груди все так сжимается? Почему так больно? Он должен был привыкнуть, что у него просто не может быть обычной жизни, он просто не может быть счастлив.       Тео снова завел мотор. Он даже не помнил, как его глушил. Рейкен даже не знал, сколько стоял на стоянке. 

***

      Тео проснулся от стука в окно, от которого отвык, но в целом у него в любом случае прозвенел бы будильник через пять минут, так что он просто убрал волосы, прилипшие ко лбу ночью, и пересел за водительский, пристегнулся и завел мотор.        На улице шел снег и было довольно темно.        Скоро новый год, а он, скорее всего, не сможет подарить девчонкам подарки.        Тео выехал с парковки и направился к своей новой квартире. Своей будущей квартире. Проехав недолго, он остановился сразу у более высокого здания (трехэтажного, что было довольно высоко для этого района) и заглушил машину.        Его уже ждали. Милая дама средних лет улыбнулась ему.        — Рада, что вы все-таки выбрали наше предложение, — она держала в руках документы. — Эта квартира довольно старая, никто в нашем районе не хотел её выкупать, хотя цена упала до минимума, так что, — она прокашлялась и скромно усмехнулась, — простите, что так говорю, но, когда вы были готовы её арендовать, я была готова её вам продать за самую низкую рыночную цену, лишь бы уже избавиться от неё.        За такое перед Тео незачем извиняться. Он был счастлив, что ему попалась такая отчаянная женщина, которая готова была на все, лишь бы избавиться от квартиры, которая не принесет ей больше прибыли — для него это милость. Тем более что цена снижена настолько, что это кажется нереальным, будто щас выпрыгнет съемочная команда и скажет, что это все неудачная шутка, а Рейкен расплачется на камеру… Ладно, забудем. Возможно, эту квартиру не выкупают из-за того, что это подвальная комната, ну кам-он, кого это волнует? Для Тео это целый новый мир и какая-никакая безопасность.       За эти две недели он работал не только в кафе, тем более ему перед переездом дали пару тысяч долларов (сотен), некоторые — чтобы избавиться, а некоторые — из милосердия (жалости). Так он смог соскребать примерно одиннадцать с копейками тысяч.        Зато в этом месяце денег ему уже не видать, ведь у всех своих начальников он вымолил, чтобы ему преждевременно выплатили зарплату. Так что придется сесть на принудительно-добровольную диету.        Выплатив сумму выкупа и тем самым буквально все его сбережения, он бухнулся на кровать. Ремонт был ужасным, электричества не было, обои слезали, мебель вообще отсутствовала, кроме какой-никакой кухни и кровати напротив, но это теперь было его квартирой и он потихоньку, год за годом, сделает из этого подвала уютную и комфортную квартиру, а может, и накопит на что-то получше.       Вот так, лежа в кровати, точнее просто матрасе, он задремал, думая о своем будущем.       Телефон завибрировал.        Это было ежедневное сообщение от Лиама, а значит, что сейчас 7:30 и ему через полчаса надо быть на работе.        «Привет, я знаю, что, возможно, ты даже не читаешь все эти сообщения, просто хочу, чтобы ты знал, мы будем тебя ждать.»       Боже, он так устал.

***

      Сидя за стойкой, он отрабатывал последние часы смены перед тем, как придет Кевин и заменит его. В это время посетителей почти что не было, а те редкие, что приходили, оставляли довольно увесистую сумму в сто долларов, скорее всего, это были компании людей, что работали допоздна и были холосты, поэтому скидывались на такие суммы. Начальнику, конечно, такое по душе, из-за чего им приходится дежурить даже ночью и ранним утром. Слава богу, за ранее утро пока отвечает Мей.        Стекло лопнуло, и сразу послышалась куча оглушительных выстрелов. Тео быстро спрятался за стойку и прислушался ко звукам и услышал её голос — Монро. Будь она проклята. Блять, если это вычтут из его зарплаты, он её убьет, и плевать, как на него посмотрит стая. Ему ещё, черт возьми, ремонт в квартире делать надо.        — Тео-о! Выходи, — Монро говорила слащавым голосом, и послышалась улыбка, её сердце билось умеренно, что было отвратительно, учитывая факт, что она собирается кого-то убить. — Тео, я не стану тебя убивать.        Ага, скажи это витринам, которые твои люди обстреляли.        — Знаешь, убила бы, но я кое-что узнала… — тянула она медленно. — О-о, ты познаешь ещё больший страх, чем я, ты поймешь меня!               Тео считал Монро сумасшедшей и не собирался выслушивать её отвратительные речи.        — Тео, я знаю, что ты здесь, и я советую тебе выйти, если тебе, конечно, не плевать на чужие жизни.       Смешно, что после таких слов и её безразличия даже к людям она считает, что делает что-то хорошее. Она искренне так думает, или она этим прикрывает свою кровожадность.        Тео перепрыгнул стойку и встал перед ней.       Он нахмурился и напрягся, сжал кулаки и чувствовал себя голым.        — Свяжите его.        Ну, конечно.        К нему подошел какой-то перекаченный мужчина, зло улыбаясь.       Тео скривился от отвращения липкого и навязчивого. Он хотел домой. 

***

      Младшую стаю оповестили о том, что с Мендосины поступил сигнал SOS, и было бы неплохо, если бы Крис поехал и проверил, не ловушка ли это, хотя Арджент думал, что вряд ли, ведь тот мальчик знал его номер, значит, скорее всего…        — Что?! Ну почему? Я тоже хочу туда поехать, все лучше школы! — закатил глаза Алек, откидываясь на кресле и строя самое недовольное лицо в мире.        Лиам сидел в некой прострации. Он смотрел на Криса и все же решился задать вопрос.        — Откуда он знал твой номер? — голос был ниже и строже. Он звучал серьезно, ведь у него были подозрения, кто дал номер Арджента тому пацану.        Данбар был, без сомнения, зол — его игнорят уже полмесяца. Тео не сказал ни куда, ни на сколько, и Лиам не знает, жив ли он вообще и… И Лиам без конца думает о нем. Обо всем, связанном с ним. Мимика, эмоции, которые он, без сомнения, скрывал, то выражение лица, когда они зашли в больницу, и то участившееся дыхание, быстро бьющееся сердце. Связано ли это с адом?        Лиам думал, что Тео ведет себя совершенно по-другому, что же там, в аду, происходило? Он обязательно спросит, когда найдет его, а он его найдет.       — Я не знаю, Зейн, вроде так, сказал, что не знает имени своего спасителя.        Лимам сцепил руки и облокотился локтями на свои колени.        — Но мы оба знаем, что это может быть только один человек.        — Вы оба сейчас долго ещё будете так говорить, будто мы не сразу догадались, что речь о Тео? — Кори слабо ударил своего парня под ребра и улыбнулся, когда две пары глаз устремились к ним. Алек громко вздохнул.        — Окей-й, Тео — это ведь тот самый злодей, который втерся к вам в доверие и пытался убить Скотта? — Алек вздрогнул, когда уже все посмотрели на него. Один был враждебным. — Что? Я же просто спросил!       Мейсон отвернулся, зная, как его лучший друг реагирует на эту тему.        — Мне кажется, нам всем надо успокоиться, — сказал Крис, жестикулируя руками. — Я лишь хотел сказать, что еду туда один, и поэтому могу пропасть с радаров.        Лиам встал напротив Арджента.        — Я еду с тобой.        — Нет, Лиам, у тебя ведь…! — Мейсон хотел сказать про пропуски и про то, что, если так продолжится, он не сможет окончить школу, но рык Лиама дал понять, что тот непреклонен.        Лиам поднялся собраться. Переодеться и написать маме очередную ложь, про какую-нибудь школьную поездку для игроков лакросса. Потом быстро спустился, и они сразу выехали. Через четыре часа они будут в Мендосине. Там он. Там Тео.        Лиам то отключался, то тупо пялил в окно, и так пролетело полтора часа в молчании.        Арджент первый разрушил тишину.        — Зачем ты так настоял на том, чтобы поехать? — он все ещё был сконцентрирован на дороге, хотя она была пустой, а вокруг одни поля.       — Это личное. — Лиам не отрывал глаз от окна, стараясь делать вид, что он не заметил, какой взгляд на него кинули.       Взгляд, полный сочувствия.        Данбар нахмурился. Ему не нравилась эта атмосфера.        — Послушай, это же не то, что я думаю? — Крис все не унимался. Зачем ему эта информация?        — Зависит от того, что вы думаете.       Запахло раздражением.        — Ты к нему что-то испытываешь?        Лиам показал, что не хочет отвечать. Он начал злиться. Кулаки сжались.        Арджент все не унимался.        — Что-то вроде того, что Мейсон испытывает к Кори?        Лиам настолько удивился, что обернулся на Криса. Лиам тоже, что и Мейсон к Кори? То есть любовь? Он однажды любил, но его бросили, все бросают… Нет. Он не любит Тео, а до недавнего времени Данбар без колебаний вернул бы его в ад.       Тот ад, из-за которого он изменился — люди просто так не меняются.        «Ад — это не просто место, это то, что ты носишь с собой».       Так он сказал. Теперь от этих слов все внутри скручивается. Он примерно со слов, кинутых Тео, понял, что это была аномалия, где он застрял во временной петле. Что-то связанное с сестрой, болью и кошмарами. Снятся ли ему до сих пор кошмары? Лиам надеялся, что нет. 

***

      Тео проснулся прикованным к операционному столу. Первое, это сотни и тысяч раз, когда он на нем лежал и все заканчивалось провалом. Он — провал.        Мир вокруг расплывается, остается лишь яркое пятно от хирургической лампы, и темные пятна размываются. В ушах звенит, и он зажмуривает глаза, сглатывает. Сердце бьется не в груди, а в горле, в ушах, в кончиках пальцев. Воздух стал твердым, он как будто не доходил до легких, застревая, и снова вдох — он задыхается.               Его когти вонзились в ладони раньше, чем он осознал, что не может вдохнуть. Стены операционной начали сжиматься, превращаясь в ту самую камеру морга. Тео знал, что он не там, меч сломал Лиам, его больше туда не засунут, Ужасные Доктора были мертвы — он в относительной безопасности, но его пульс говорил об обратном — он был загнанным зверем, у которого отняли даже воздух, и ему это чувство было знакомо, но в первый раз ему вырвали сердце, а теперь он просто связан.        Тео постарался задержать дыхание.        Слева скрипнула дверь и цокнули каблуки. Тео не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто там.        Она подошла и осмотрела его, а Рейкен тщетно пытался дышать… Просто дышать.        Она закрыла его рот рукой, и он начал метаться. Стальные цепи зазвенели.        Воздух!        Ему нужен воздух! Он же сейчас умрет. Он не хочет. Он хочет накопить на ремонт, хочет ещё раз прогуляться по набережной с Мей и Кларой. Он хочет…       Больно.        — Дыши через нос!        Её голос прозвучал отчетливо, и Тео попытался снова и снова, задыхаясь, пытаясь зацепиться за чужое запястье.        Она ударила его в грудь сильно, и воздух сам зашел через ноздри, заполнив изголодавшиеся легкие. Она тут же убрала руку.        — По глазам вижу, что даже не знал, что это.        Тео хотел съязвить, но не нашел в себе силы. Он все ещё не надышался. Он думал, что сейчас умрет.       Монро выглядела счастливой, хмыкнула и принялась объяснять.  — Это была паническая атака. И я рада, что ты прошел через подобное.        Ну, конечно.        — Думаю, вам, монстрам, это только на пользу.        Тео еле сдержался от того, чтобы закатить глаза.        — Монстр тут, монстр там, а вы уверены, что монстры мы? Потому что ведете себя, как монстры, вы и ваша шайка.        Монро воткнула ему в бедро нож и, боже, ну конечно, он был покрыт аконитом. Она оставила его внутри. Добивалась медленного отравления. Тео в который раз не почувствовал боли, он смотрел на нож, напрягал мышцы бедра, из-за чего остриё проникло глубже. Это не принесло ни капли боли.        Монро внимательно следила за его выражением лица.        — Неужели тебе не больно?       — Ну уж прости, видимо, пытать меня не получится, — пожал плечами Тео и ухмыльнулся.        — Я верю, что твои друзья придут тебя спасти, хотя ты все равно умрешь. Буду я вмешиваться или нет. — Она махнула и направилась к выходу. — В следующий раз расскажу, почему ты потерял обоняние.        Под ребрами кольнуло. Страх заполз липкий, мокрый, он начал двигаться выше.       Дверь с хлопком закрылась.        Тео закрыл глаза. Он не хотел находиться здесь. Просто закрыл глаза и прокручивал недавние события.        Вспоминал двойное свидание. Совместную работу, то, как Мей всегда отсиживала с Тео его смену и болтала без умолку. Вспоминал то, как красиво Клара отшивала хамов, ослепительно улыбаясь. Как они всегда помогали. Он вспомнил их знакомства и как умолял Джона, начальника кафе, о работе. И вспомнил Лиама.        Он всегда замечал, как Лиам сжимает челюсть, когда злится. Данбар думает, что никто этого не видит. Но Тео видел всё. Особенно в такие моменты, как тогда — в заброшенном доме на окраине Бикон-Хиллз, когда они остались вдвоём. Он стоял спиной к Тео, прислушиваясь к каждому шороху. Рейкен знал, что он ему не доверяет. И это было… справедливо. Конечно, после всего, что он сделал. Более чем.       — Если ты собираешься снова что-то провернуть, — сказал он, не оборачиваясь, — просто сделай это сейчас.       Химера усмехнулся.       — Если бы я хотел, ты бы уже лежал на полу, — ответил Рейкен спокойно.       Он обернулся. В глазах — ярость, но под ней страх. Не перед ним. Перед тем, что может выйти из-под контроля. Химера шагнул ближе и понизил голос:       — Ты не монстр, Лиам. Ты просто слишком много на себя берёшь.       Он не ответил. Но и не отступил. Это было чем-то вроде победы.       В другой раз они тренировались. Если это вообще можно было назвать тренировкой — скорее попыткой выпустить его злость. Он бил резко, не экономя силы. Тео принимал удары, отвечал, снова принимал. Ему нравилось, что рядом с ним не нужно было притворяться, что он лучше, чем есть на самом деле. Когда он наконец остановился, тяжело дыша, Рейкен сказал:       — Ты дерёшься так, будто всё время ждёшь, что тебя бросят.       Лиам посмотрел на него так, будто он залез ему в голову.       — А ты — так, будто тебе всё равно, — бросил он.             Тео пожал плечами.       — Может, только делаю вид.       Он тогда ничего не сказал. Просто сел рядом. И это молчание было важнее любых слов. Самый странный момент был ночью, после очередной битвы. Они сидели в машине, и он держал руки на руле так крепко, что костяшки побелели.       — Ты когда-нибудь жалеешь? — вдруг спросил он.       Тео не ожидал этого вопроса. Он вообще не ожидал разговора.       Химера посмотрел на него и честно ответил:       — Иногда. Но если начать жить сожалениями, ты перестаёшь двигаться вперёд.       Он кивнул, будто запоминая это.       — Ты всё равно бесишь меня, — сказал он спустя паузу.       Тео усмехнулся:       — Значит, мой замысел удался.       И таких воспоминаний много. Больше, чем Тео хотелось бы иметь. Больше, чем Тео мог бы вынести.        Воспоминания продолжали крутиться в голове. Тео задыхался, не физически. Сердце кололо.        Почему он это чувствует?       Лиам злился. Это было видно по тому, как он ходил из угла в угол, слишком резко разворачиваясь, будто искал, во что бы вцепиться. Тео наблюдал за ним, прислонившись к стене, с тем самым выражением лица, которое всегда появлялось, когда он не собирался быть честным.       — Перестань так на меня смотреть, — резко сказал Лиам.       — Как «так»? — спокойно отозвался Тео. — Я просто стою.       Лиам остановился. Медленно повернулся.       — Ты знаешь как, — процедил он. — Будто тебе всё равно. Будто ты ничего не понимаешь.       Тео пожал плечами.       — Может, так и есть.       Это было ошибкой.       Лиам шагнул ближе, слишком близко. Его голос стал тише, но в нём было больше злости, чем прежде.       — Ты всегда так делаешь. Подходишь, смотришь, говоришь правильные вещи… а потом делаешь вид, что это ничего не значит.       — Потому что это и есть ничего, — ответил Тео слишком быстро.       Лиам усмехнулся, коротко и горько.       — Врёшь.       Тео выпрямился. На секунду маска дала трещину, но он тут же вернул привычное спокойствие.       — Ты злишься не на меня, — сказал он. — Ты злишься, потому что сам всё усложняешь.       — Я злюсь, потому что ты мне нравишься, — вырвалось у Лиама. Он замер, словно сам не ожидал этих слов. — А так нельзя.              В комнате повисла тишина.       Тео смотрел на него долго. Слишком долго. Потом усмехнулся — мягко, почти устало.       — Тебе кажется, — сказал он. — Это просто адреналин. Постоянные драки, опасность. Ты перепутал.       — Не смей решать за меня, — голос Лиама дрогнул. — Я знаю, что чувствую.       — Нет, — резко ответил Тео, делая шаг назад. — Ты чувствуешь злость. Растерянность. Всё что угодно, кроме…       Он не закончил.       Лиам сжал кулаки.       — Почему ты так боишься это сказать? — спросил он почти шёпотом. — Или ты правда думаешь, что у тебя ничего нет?       Тео отвёл взгляд. Всего на секунду.       — У меня нет времени на чувства, — холодно сказал он. — И уж точно не к тебе. — Это было ложью, и они оба это знали.       Лиам выдохнул, будто получил удар.       — Тогда держись от меня подальше, — сказал он. — Потому что я не могу.       Он развернулся и ушёл, оставив Тео одного.       Тео медленно закрыл глаза. Его улыбка исчезла, и на мгновение он позволил себе быть честным — хотя бы в пустой комнате. Но когда дверь захлопнулась, он снова стал тем, кто ничего не чувствует.       Лиам его ломал, ломал и ломал. Его слова, действия, чувства. Они медленно что-то в нем ломали, и он это чувствовал. Это не было побегом, он не бежал. Так будет лучше для них, для Лиама.        Но Тео вспоминал, вспоминал и вспоминал, и эти воспоминания возвращали воздух в легкие. Они убивали страх.        Тео не хотел находиться здесь. Тео хотел быть там, с Лиамом. Ничего не говорить, ничего не чувствовать — просто быть рядом, как и всегда, когда они в ком-то нуждались.        Тео знал, почему уехал.       И это не имело ничего общего с Лиамом. По крайней мере, так он себе говорил. Он не сбежал — он вышел из ситуации, которая перестала быть управляемой. Слишком много переменных. Слишком много эмоций, которые не вписывались ни в одну схему. Тео всегда доверял фактам, действиям, причинно-следственным связям. А то, что происходило рядом с Лиамом, не поддавалось анализу.       Это было невозможно.       Лиам — импульсивный, злой, слишком правильный в своей ярости. Тео — расчётливый, холодный, привыкший использовать людей, а не… чувствовать к ним что-то. Эта формула не сходилась. Он вспоминал тот момент снова и снова — не слова, а выражение лица Лиама. Злость, смешанная с чем-то ещё. Ожидание. Надежда. Тео сразу понял: если он останется, если позволит разговору продолжиться, дальше будет точка невозврата. А он не мог себе этого позволить. Это не чувства, убеждал он себя. Это реакция на стресс. На постоянную опасность. На совместные бои, адреналин, доверие, которое вырабатывается, когда ты прикрываешь кому-то спину.       Психология. Химия. Ошибка восприятия.       Лиам просто перепутал. И если честно — Тео предпочитал думать, что перепутал только Лиам. Потому что альтернатива означала бы, что Тео сам допустил слабость. Что он позволил кому-то подобраться слишком близко. Что его злило не упрямство Лиама, а то, что тот видел его насквозь.       А это было опасно.       Он уехал, потому что дистанция всегда всё исправляет. Расстояние стирает ненужные реакции, возвращает контроль, расставляет всё по местам. Через неделю, максимум две, Лиам должен был остыть. Понять, что это было глупо. Что так действительно нельзя. И если Тео иногда ловил себя на том, что проверяет новости Бикон-Хиллз… Если слишком хорошо помнил, как Лиам смотрит, когда злится… Если раздражение не проходило, а только становилось тише и глубже — это ничего не значило.       Он не скучал.       Он не переживал.       Он просто устранял последствия. Тео не верил в чувства, которые нельзя использовать. Не верил в привязанность, которая не даёт преимущества. И уж точно не верил в то, что между ним и Лиамом может быть что-то настоящее. Потому что если это правда — значит, он ушёл не из-за Лиама. А из-за себя. И эту мысль Тео отказывался допускать.

***

      Машина ехала слишком ровно. Арджент вёл спокойно, сосредоточенно, не задавая вопросов — наконец-то — и Лиам был благодарен за это. Разговор сейчас только мешал бы. Все слова застряли у него в голове, цепляясь друг за друга.       Три недели. Через два дня это будут уже три недели.        Тео уехал, не попрощавшись. Не объяснив. Не оставив даже короткого сообщения — ничего, на что можно было бы разозлиться по-настоящему. Только пустота. И тишина.       Лиам смотрел в окно и думал, что это слишком похоже на Тео.       Исчезнуть именно тогда, когда становится слишком близко.       Он прокручивал ту последнюю сцену снова и снова. Каждое слово. Каждую паузу.       Тео отрицал всё слишком резко. Не как человек, которому всё равно, а как тот, кому важно — и потому страшно.       Почему ты просто не сказал «да»?       Почему тебе проще уехать, чем остаться?       Лиам злился на себя за то, что скучал. За то, что проверял телефон, не ответил ли он хотя бы на одно сообщение. За то, что каждую ночь думал: а если с ним что-то случилось? И одновременно злился на Тео — за эту вечную привычку решать всё за других.       Он вздохнул и потер лицо ладонями. Тео всегда контролировал ситуацию. Людей. Расстояние между собой и остальными.       Когда он отталкивал — это было рассчитано.       Когда отрицал — это было защитой.       Он уехал не потому, что ему всё равно, понял вдруг Лиам. Он уехал, потому что стало слишком важно.       — Хотя бы ответ: он всегда так делает? — неожиданно спросил Арджент, не отрывая взгляда от дороги. — Уходит, ничего не сказав?       Лиам помолчал.       — Да, — наконец ответил он. — Когда чувствует, что теряет контроль. — Лиам сказал это на выдохе.        Арджент кивнул, словно это подтверждало его собственные выводы.       — Значит, он не исчез. Он спрятался. — Арджент улыбнулся, у него были свои мысли на этот счет.        Эта мысль задела сильнее, чем Лиам ожидал. Спрятался от меня, уточнил он про себя. Не от опасности. Не от врагов. От чувств, которые нельзя было объяснить, нельзя было использовать и нельзя было просто выключить. Лиам стиснул зубы.       Он знал Тео достаточно хорошо, чтобы понимать: если бы Тео был уверен, что всё правильно — он бы остался. Если бы ему было всё равно — он бы не исчезал так демонстративно. Значит, причина была где-то посередине. Там, где страх выглядит как холодность, а забота — как бегство.       Машина свернула на нужную дорогу. Лиам почувствовал, как сердце забилось быстрее.       Если он снова скажет, что ничего не чувствует…       Если снова сделает вид, что это всё только моя проблема…       Лиам выпрямился.       Он всё ещё злился. Всё ещё считал, что «так нельзя».               Но теперь он точно знал одно: Тео уехал не потому, что не чувствует. А потому, что чувствует слишком много — и не знает, что с этим делать.       И на этот раз Лиам не собирался позволить ему просто снова исчезнуть.       «Привет, я знаю, что, возможно, ты даже не читаешь все эти сообщения, просто хочу, чтобы ты знал, мы будем тебя ждать.»       Мы будем тебя ждать.        Больше нет, но пусть он так думает. Если Тео считает, что только он умеет манипулировать, обманывать и использовать, то он ошибается. Лиам зол и сейчас не совсем уверен, что способен мыслить рационально, скорее всего, увидев Тео, он ему первым делом врежет, потом обнимет и, блять, никогда не отпустит. Он просто хочет, чтобы Тео был рядом.        Они приехали на место встречи, и Лиам сразу заметил невысокий силуэт. Арджент остановил машину прямо перед незнакомым оборотнем, и фары осветили его лицо. Лиам напряг слух, когда увидел красное лицо с мокрыми следами, и сразу услышал всхлип. Арджент сразу вышел из машины второпях, хлопнул дверью. Лиам остался сидеть, прислушиваясь к окружению.        — Они забрали его! — закричал мальчик. — Я… Я просто…        Арджент положил руку ему на плечо, осматриваясь.        — Хорошо, — начал старший — все нормально, давай сядем в машину и ты все нам расскажешь. — Крис подхватил сбитого с толку подростка под руки и повел в машину, усадив его на задние сидения, он сразу сел за руль и завел машину.       Молчали они не долго, пока Зейн не понял, что они ждут.        — Тот парень явно не хотел со мной контактировать и поэтому заставил меня связаться с вами, а потом бросил, — подросток утирал слезы, что изредка катились с щек, но он больше не плакал. — Я нашел его… Я следил, потому что сейчас он был единственным, кто не хотел меня убить, — Лиам фыркнул. Как это было похоже на Тео, теперь дистанция между всем, что связано со стаей, удвоилась. Насколько сильно Тео напуган их отношениями? Почему он так бежит от этого, если искренне считает, что это невозможно? А вот потому, что он так не считает. — Я просто боялся оставаться один, но… Но, когда я уже хотел зайти в кафе, где работал этот парень… — Льюис замолчал, слезы снова покатились, и лицо исказилось в рыдании.        — Зейн, — посмотрел через зеркало заднего вида мальчику прямо в глаза.        — Они стреляли! Но я не знаю, что было дальше, я… Я убежал, мне было страшно, простите. — Юный оборотень спрятал лицо в ладонях. — Моих родителей, они их убили, и я просто хотел к кому-то прибиться, и он…       — Тео. — Не выдержал Лиам. — Его зовут Тео.        — Тео, он пах страхом и отчаянием, и я подумал, что, возможно, мы друг друга поймем и вместе будет легче, — Арджент кинул многозначительный взгляд на Лиама. Лиам почувствовал ускорившиеся сердцебиения. Свое и Арджента.        Зейн говорил так, будто Тео мертв.        — Эта женщина забрала его, как забрала моих родителей! Она убила его! — Льюис зарыдал. Лиам не выдержал. Он должен был, мальчик потерял семью, его пытались убить, но мысль о том, что Тео мертв, убила в нем что-то. Может быть, его человечность.        Лиам сорвался резко, будто в нем что-то щёлкнуло.       — Заткнись! — рявкнул он, даже не осознав, как громко это прозвучало. Машина будто сжалась от крика. — Хватит! Слышишь? Хватит реветь! Слёзы ничего не исправят, они никого не вернут!       Льюис вздрогнул так, словно его ударили. Он поднял на Лиама глаза — огромные, мокрые, полные ужаса. Руки всё ещё дрожали, прижатые к груди, дыхание сбилось окончательно.       — Ты думаешь, ты один такой?! — Лиам наклонился вперёд, вцепившись пальцами в спинку сиденья. — Думаешь, страх — это оправдание?! Мы все боимся! Но бегство не спасает, оно только оставляет трупы за спиной!              В эту секунду Лиам был уже не уверен, кому это говорит. Себе, ему или Тео.       — Лиам, — резко бросил Арджент.       Но было поздно.       Запах паники в салоне стал почти невыносимым. Льюис сжался, словно хотел исчезнуть, раствориться между сиденьями.       И тогда Лиам замолчал.       Слова осели внутри, как осколки. Гнев отхлынул так же внезапно, как и накрыл, оставив после себя пустоту и жгучее, мерзкое чувство стыда. Он услышал собственное сердце — слишком громкое, слишком быстрое. Услышал тихие, надломленные всхлипы ребёнка.       Ребёнка.       Лиам выпрямился, откинулся назад, провёл ладонями по лицу.       — Чёрт… — выдохнул он хрипло. — Чёрт, я…       Он посмотрел на Льюиса — и это добило окончательно. Мальчик не плакал в голос, он просто тихо трясся, прикусив рукав, будто боялся издать лишний звук.       — Прости, — сказал Лиам уже тише. Намного тише. — Я не… не имел права. Это не на тебе. Это… — он запнулся, сжал челюсть. — Это на мне.       Он отвернулся к окну, чувствуя, как что-то ломается внутри — окончательно и безвозвратно.       Мысль о Тео снова вспыхнула болью. Жив он или мёртв — Лиам уже накричал на того, кто и так потерял всё.       И от этого было хуже всего.

***

      Тео понял, что очнулся, по холоду.       Не по боли — её не было. Просто холод, поднимающийся от пола, от металла, от собственной крови. Он опустил взгляд и отметил ещё один нож в бедре почти отстранённо, как деталь интерьера, которая портит композицию. Сколько ещё ножей она хочет в него засунуть — это фетиш такой?        Нож неровно вошёл, конечно. Дилетантство.       — Ты должен был почувствовать это сразу, — сказала Монро. — А ты даже не поморщился. — Она улыбнулась.        Она не повышала голос. Ей не нужно было. Она знала, что он её слышит.       — Аконит. В этот раз чистый. Обычно оборотни начинают кричать через пару секунд.       Тео прислушался к себе. Пусто. Ни жжения, ни судорог. Только тяжесть, будто ногу наполняли свинцом.       — Наверное, я же сказал, пытать меня не получится, — выдохнул он. — Или ты меня недооцениваешь?       Монро усмехнулась и подошла ближе.       — Нет, Тео. Я тебя изучала. Ты не чувствуешь боли, потому что твоя нервная система — компромисс. Заплатка на заплатке. Как и всё в тебе.       Она наклонилась, почти шёпотом:       — Они тебе даже не сказали, правда? Что ты временное решение. Временный оборотень. — Она блуждала глазами по изменившемуся лицу, она получала от этого удовольствие. Грань между желанием помочь людям и просто безнаказанно пытать стерлась. И теперь Монро просто получала удовольствие.       Её слова. Это ударило сильнее ножа.       Тео вдохнул. Глубоко. Резко. Снова ничего. Ни крови. Ни её. Ни собственного страха.       Вот дерьмо.       — Странно, — пробормотал он. — А я думал, у тебя должен быть запах самодовольства.       — Его нет, — спокойно ответила она. — Потому что ты больше не оборотень в полном смысле. Ты химера. Ошибка Ужасных докторов. Они не создавали тебя — они собирали. Из того, что было под рукой.       Монро выпрямилась.       — Сердце — одно существо. Лёгкие — другое. Кровь? Никто даже не потрудился проверить совместимость. Всё держалось только на твоей силе оборотня. На регенерации. На магии.       Она посмотрела прямо ему в глаза.       — Аконит от неё избавляется.       Страх пришёл медленно. Не волной — трещиной.       Тео знал, что будет дальше. Тело перестанет «договариваться» само с собой. Чужая кровь начнёт отторгать органы. Не сразу. По очереди. Аккуратно. Как хорошо спланированное самоубийство.       Он коротко усмехнулся, и это стоило ему усилия.       — Значит, я буквально развалюсь из-за плохой логистики, — сказал он. — Надо было читать отзывы перед пересадкой.       Монро поморщилась.       — Ты пытаешься спрятаться за юмором.       — Нет, — честно ответил Тео. — Я просто не хочу умирать скучно.       Холод поднялся выше. Пальцы начали плохо слушаться. Не боль — слабость. В голове мелькнула мысль — не отчаянная, не громкая. Уставшая.        Он хочет домой.        В тот дом, который точно получил из-за связей Мей, тот, куда он их ещё не пригласил, потому что он выглядит как помойка, но есть кровать-диван, есть плита, есть дверь и есть ключи от этой квартиры — это дом.

***

      Они втроем поехали в кафе, которое уже было окружено полицией. Работники этого кафе, предположил Лиам, стояли в другом углу.        Лиам напряг слух. Он знает, что подслушивать плохо, но сейчас ему было плевать. Зейн сжался в своей толстовке. Логично, что ему было холодно, недавно шел снег, а он в одной толстовке.        Арджент достал из багажника одеяло и сам укутал в нем мальчика. С каких пор он так сентиментален?        — Боже, не верится. — Девушка имела короткую стрижку, волосы светлые, и она выглядела в целом как коренная американка, ну прям шаблон. Она была стройной и красивой тоже. Открытые участки были усыпаны веснушками. Чем она так цепляла взгляд? — Тео, мой любимый Тео. — Её плечи дрожали, она иногда содрогалась и всплывала. — Это все Вы, Джон, виноваты! Никакой безопасности!        Вышеупомянутый мужчина дрогнул и скрестил руки на груди, хмурясь. Тот был пухлым и имел бороду, коричневый цвет волос и зеленые глаза. Никаких отличительных черт, кроме горбинки на носу и пирсинга на левом ухе. Лиам уже не помнил, кто там за рок, а кто за геев.        Лиама слух резануло: «мой Любимый Тео». Значит, Лиаму он отказал, а с какой-то бабой, с которой знаком меньше месяца — пожалуйста! Получите, распишитесь!        Злость начала клокотать изнутри.        — Росс, успокойся, с Тео все будет хорошо. Полиция его найдет, и он вернётся домой. — От более высокой пахло надеждой, виной и болью. От Джона пахло потерей, а от Росс пахло отчаянием. Отчаяние — знакомый запах, ведь часто, когда Тео не мог удержать на себе маску, он пах именно этим. Затхлый запах металла, который оседал тяжестью в груди, который не давал вставать, который всегда говорил: просто сдайся, зачем тебе нужны эти страдания?        Лиама словно ударили под дых, и он чуть не задохнулся. Домой, она сказала домой, но почему? Почему Лиам умолял Тео остаться с ним, а здесь это дом? Что эти люди делают лучше, чем он, почему он должен чувствовать эту боль, когда просто… Просто. Так нельзя, Данбар и так знал, что эти чувства неправильные, но все равно лелеет их внутри. Как жалко. Его и Тео.        Они были правильными друг для друга людьми, просто тогда, сейчас и теперь, уже навсегда, — это будет не то время.        — Клар, как ты можешь быть уверена? А если они сейчас с ним что-то делают? Вдруг они его пытают? — губы Росс сжались, она обняла себя руками. — А ведь он только зажил, улыбается даже искренне иногда, а теперь? Он этого не заслуживает! — кричала она, захлебываясь слезами. Она запахла ужасом и потерей.        Почему они все поголовно думают, что Тео уже мертв? Почему? Почему он единственный, кто верит? Его это ломает. Он хочет услышать уверенность, что Тео ещё жив, надежду, за которую он будет бороться.        — Мей, посмотри на меня, — у Клары были дреды, черные волосы, темная кожа и то, что выделялось — медовые глаза. На контрасте с темными цветами они казались золотыми. Она источала элегантность, несмотря на то, что пахла страхом и горем, но она держалась ровно и нежно улыбнулась подруге. — Ты же знаешь нашего Тео, он им зубы заговорит, а потом они сами заплатят нам, лишь бы мы их от него избавили. — Она улыбалась, но губы дрожали и глаза блестели. Она сама не верила в свои слова, но говорила с такой уверенностью, что даже Лиам поверил, если бы не использовал свое обоняние.        К нему так привязались. Его здесь так любят, хотя прошло меньше месяца.        Тео не убежал. Он хотел найти себе место. Дом.       Лиам почувствовал себя отвратительно. Он был эгоистичен, что даже не думал о чувствах Тео, о том, какого ему было в Бейкен Хиллс, где его (не) все презирают, и, сколько бы он ни старался показать, что Рейкен больше не тот злодей, кем был, след все равно останется. Тео хотел начать свою жизнь с чистого листа, а он думал только о том, что это из-за него, но винил не себя, а Тео, за то, что он убежал.        Лиам провел ладонью по лицу и выдохнул. Арджент стоял в стороне вместе с Зейном. Они что-то обговаривали.        Теперь Лиам думает, что уместнее, если Тео ему врежет.         Полиция что-то тихо обговаривала и исследовала улики, видео с камер наблюдения, следы крови.        Лиам, возможно, смог бы поймать след, но как ему пробраться в оккупированное здание?        Он посмотрел на Криса, который сразу кивнул и направился к полиции. Лиам же тихо обошел здание, направляясь к черному входу только для персонала. Сегодня он бариста. Это не ложь — просто условность.        Полицейский вышел из комнаты «only staff», и Лиам тут же прошмыгнул внутрь. Запах внутри был сильным, запах отчаяния, но не крови, что было удивительно, обычно охотники всегда подстреливали, резали, или ещё какая херня, но нет ничего.       Лиам почувствовал горькое разочарование, ведь теперь он уж точно не сможет найти след. В глазах все размылось, и Лиам поспешил уйти, когда услышал шаги полицейского. 

***

      Машина остановилась резко.       Они двигались уже несколько дней. Все было на Ардженте, Зейн лишь сидел на заднем и смотрел в окно, когда они были в машине, но часто просто спал. На него смотреть было больно, он даже почти не говорил за все это время. Лиам надеялся, что это не из-за него он сломался.       Гравий хрустнул под колёсами, и тишина накрыла всё сразу — густая, лесная, пропитанная влагой и смолой. Фары вырезали кусок дороги, дальше начиналась темнота, в которой звенели насекомые и что-то ещё — слишком живое, чтобы быть просто ночью.       — Здесь, — тихо сказал Арджент.       Лиам вышел первым.       Холодный воздух ударил в грудь. Он вдохнул глубоко — и сразу понял: что-то не так. Запахи смешались. Машинное масло. Чужой пот. Металл. И под этим — страх. Легкий, уже почти развеянный временем.        — Он был здесь, — произнёс Лиам, даже не думая.       Арджент закрыл дверь машины и посмотрел на него внимательно.       — Ты уверен? — Крис кинул взгляд на Зейна, который точно сейчас прислушивается.       Лиам уже шёл вперёд, медленно, почти неслышно ступая по мокрой земле.       — Да.       Он присел, провёл пальцами по гравию. Следы шин. Резкое торможение. Потом — волочение. Из-за отсутствия крови в кафе он думал, что Тео сдался и шел своими двоими, зная Тео, он бы сдался во избежание большего ущерба, а теперь, увидев, как люди к нему относятся, и во избежание других жертв тоже.        Лиам стиснул зубы. Они уже ищут несколько дней, жив ли он ещё? Знает ли он, что его не забыли, что хотят спасти, или он просто смиренно ждет своей смерти?        От этой мысли сердце сжалось, и Лиам судорожно выдохнул.        Крис похлопал Лиама по плечу.       — Он должен был остаться со мной. — Лиам не смог удержать эти слова в себе, и Арджент нахмурился.       — Ты чувствуешь что-нибудь?       Лиам закрыл глаза.       Запах Тео был слабым, почти стертым дождём и снегом, но он всё ещё был. Металл, пыль, адреналин. И под этим — знакомая, злая, упрямая нота.       Жив. — Застучало набатом, и он снова задышал. Время ещё есть.        — Он не мёртв, — сказал Лиам глухо, он все ещё сомневался, не шутит ли его мозг от недостатка сна. — Если бы был — здесь пахло бы иначе.       Арджент кивнул.       — Тогда ищем.       Они двинулись в лес.

***

      ео пришёл в себя рывком.       Первое — боль. Фантомная, та, что мозг подсовывает, когда чувствует, что ты умираешь, и пытается заставить тебя что-то делать. Посылает сигналы, потому что не хочет умирать.        Боль не резкая, не могла бы быть. Давящая. Тупая. Как будто всё тело забыли разбудить, а мозг включили раньше времени.       Он попытался пошевелиться.       Цепи.       Металл холодный, липкий от влаги. Запястья затекли, пальцы дрожали. В нос ударил запах лекарств и крови.       Весь он покрылся испариной, и лицо начало терять цвет — слишком много крови он потерял.        — Чёрт…       Голос вышел хриплым.       Комната была узкой. Подвал. Лампы под потолком мигали. Где-то капала вода.       Тео медленно вдохнул.       Паниковать нельзя в любом случае, слишком энергозатратно, а ему и так от силы часа два осталось.       Он напряг слух.       Шаги. Далёкие. Женские. Спокойные. Монро.       Тео усмехнулся.       — Ну привет, ад номер два.

***

      Лиам остановился резко.       Его накрыла волна запаха так сильно, что он почти пошатнулся.       Кровь.       Аконит.       И злость.       — Лиам? — насторожился Арджент.       — Тише.       Лиам присел у дерева. На коре была тёмная царапина. Кровь, смытая дождём, но не до конца. «Видимо, по пути туда Тео вел себя очень плохо.» — эта мысль заставила улыбнуться. Он все такой же.       Он коснулся её пальцами.       Это его кровь. Кровь Тео. И ему показалось, что, прикасаясь к ней, он ближе к нему. Он приложил лоб к древу, и губы дрогнули в улыбку. Лиам уже близко, и теперь он его больше не отпустит.        — Они пошли туда, — прошептал он и указал в сторону старой дороги.       Арджент проверил оружие.       — Тогда не будем терять время.       Здание выросло из тумана внезапно. Старый мотель. Полусгоревшая вывеска. Разбитые окна. Свет только в одном подвале. Клише. Монро точно не стала бы прятаться в таком месте, если бы действительно пряталась, а значит, это ловушка. Арджент тоже это понял.       Лиам замер.        Сердце билось не в груди — в горле.       — Он там, — сказал он.       — Ты точно уверен? Просто... — Арджент сжал руки на оружии покрепче. — Думаю, нам стоит позвать Зейна.        Лиам медленно выдохнул.        — Я чувствую, как он злится. Арджент тихо усмехнулся.        — Ну да, очень в стиле Тео. — Крис оставался серьезным, но улыбка сама появилась на его лице.       ни двинулись вдоль стены. План был зайти через окно, но для этого они должны были быть уверенными, что они останутся незаметными.       Лиам прислушался.       Скрип.       Женский голос.       — Ты слишком долго держишься, Рейкен. — В голосе слышалась улыбка. — Видимо, сердце тебя не подводит.        Тео молчал, лишь усмехнулся.        — Вот видишь, не зря отобрал его у своей сестренки. — Тео говорил это так, будто ему правда плевать. Сердце билось мерно, не так, как бьется, когда лгут. Неужели Тео правда так считал?       Он резко повернулся к Ардженту. Будто хотел, чтобы тот сказал, что Тео лжет и это просто его защита, сарказм, под которым он чувствовал бы вину за смерть Тары.        — Ах… — усмехнулась она. — Как предсказуемо.       Тео поднял голову. Лиам ахнул, он выглядел уже мертвым. Под глазами пролегли глубокие тени, и слюни, собирающиеся во рту, были кровавыми, а губы были синими, лицо бледным, так, будто из него выкачали всю кровь. Лиам увидел, как из его тела торчат ножи. Два в бедрах и один в районе живота.       Живот скрутило от этого зрелища, и он непроизвольно дернулся, но Крис остановил его, удержав за плечо.        Глаза мутные, цепи на руках. И всё равно — ухмылка.       Где-то внизу зародился жар, медленно растущий в ярость, как же он был зол. Он хотел самолично убить Тео за то, что он улыбается даже в таком состоянии.        «Мы испытываем только одну эмоцию за раз»       Под злостью он чувствовал грусть и страх, что Тео не борется за свою жизнь, потому что… что как бы Лиам ни старался, он все равно его потеряет. Бросится спасать кого-то, кто за это время стал ему дорог, и умрет, потому что не увидит смысла жить дальше. Лиам себе даже представить не может, о чем думает Тео, чего боится, от чего убегает, почему убегает, а не борется. Каждая часть его, каждое решение — он себе и представить не может. Элементарно сейчас Лиам не может сказать, врал ли Тео насчет смерти сестры, или правда так считал, потому что он ему никогда не открывался.       — Ох, Тео, возможно, ты и прав, что оборотни необязательно монстры, но ты-то не считаешь, что ты не один из них, правда? — Она говорила так снисходительно, как если бы объясняла ребенку, что такое таблица умножения.        От этих слов у Лиама все внутри сделалось холодным, он боялся ответа.        Запахло грустью.       Этот запах был похож на запах увядающих цветов. Грусть так не пахнет…?       — Я… Я не настолько наивен. — Тео несколько раз медленно поморгал, и речь его была медленной. Тео пытался оставаться в сознании. — Я знаю, что не заслужил всего этого.       Монро начала делать шаги к Тео. До этого она стояла у стены.        — Чего ты не заслужил? — Монро схватила его за подбородок и потрясла, чтобы тот не терял сознания. — Отвечай!       — Мей и Клару, которые мне всегда помогают, которые даже не спросили, откуда я и что я за человек, а просто приняли и были рядом, — он откинул голову и сглотнул, глаза закрывались, и Монро быстрым движением всунула ему ещё один нож куда-то под ребра. Лицо Лиама исказилось яростью, и он отчетливо чувствовал, как в районе груди что-то заставляет дрожать губы. Лиам быстро поморгал, чтобы избавиться от белой пелены перед глазами. — Сестру, которую убили из-за меня. Семью и Лиама. — Тео уже говорил, не осознавая, просто не соображал. Предсмертный бред.        — Лиам, мм, тот оборотень, помню, — она улыбнулась и вытащила все ножи, чтобы засунуть обратно, разрывая новые ткани, резко и глубоко. Она хотела причинить боль и бесилась, когда не получилось, ведь Тео даже не дернулся, даже не поморщился, и Лиаму стало страшно, когда до него дошло, что Тео просто не чувствует боли. — Чем же ты его не заслужил? Расскажи, может, я ему передам, раз ты так смиренно принял свою смерть.        Арджент уже сам захлебнулся от этой сцены и закрыл рот руками, чтобы не выдать их.        — Я… Я сказал ему, что не могу ему нравиться, и я правда так считаю. Лиам часто злится и злится по пустякам, но он замечательный, ведь всегда хотел помочь, и даже такому, как я, он все равно хотел помочь и… Я убежал, потому что я не хотел испортить его жизнь собой, он заслуживает лучшего человека по жизни, а не слепленного из чужих смертей химеру, что пытался их всех убить. Я действительно хотел быть с ним, но это было бы эгоистично, — Тео закашлялся, голос окончательно надломился. — Я просто хотел жить как все… Я тоже хотел быть счастливым, но, видимо, такова цена за все, что я сделал. — Тео усмехнулся и закрыл глаза, чтобы снова открыть — моргнуть, но глаза остались закрытыми. Он их больше не открыл.        Монро выглядела сломленной, услышав все, что сказал этот парень. Она провела рукой по волосам, и её глаза судорожно забегали. Женщина вытащила ножи и откинула их в сторону.        Она никогда не сомневалась в том, что, убивая монстров, она поступает правильно, но, очевидно, Монро в какой-то момент ослепла от ненависти, злости и желания, чтобы все страдали, как она сама. Хотела поделиться своей болью и зашла слишком далеко…       — Оливер, зови на помощь!        — Что? Но!        Монро повернулась к нему и со всей злостью сказала:       — Ты же это тоже слышал?! О боже, Скотт был прав, я… — Слезы потекли с её щек. — Я думала, я поступаю правильно, но, оглядываясь назад, я была ничем не лучше монстров. — Она быстро протерла лицо рукой, стирая дорожки слез. — Ты меня не слышал?! Зови на помощь, быстро!        Лиам слышал лишь свое сердце. Он просто впал в ступор. Тео ещё жив, говорил он себе. Все будет в порядке, но для этого его нужно отвезти в больницу.        Когда Лиам очередной раз грозился ворваться в подвал здания, Арджент уже не возражал. Он встал на ноги и отошел, чтобы не мешать Лиаму выламывать полупрозрачное стекло.       Громкий звук, от которого женщина дернулась и судорожно выдохнула. Её глаза распахнулись в удивлении.        Лиам думал, что она подготовила им ловушку, прячась в таком месте, но, оказывается, она думала, что за Тео просто некому идти.        Если даже она так думает…        Лиам проигнорировал боль в сердце и подошел к Тео.        Он просто спит.       Грудь его даже не поднималась.       Он просто спит.       Ресницы не дрожали.       Он просто спит.        Лиам взял ключи, которые протянула Монро, и освободил Тео.        Ему было плевать на всё. На Монро, всех охотников с оружием в этом здании, на Оливера, который прибежал и удивленно посмотрел на происходящее.        Он взял Тео на руки, дрожащими ладонями он сжал чужое тело крепче, но нежно.        Лиам вышел из заброшенного мотеля, из главного входа, и Арджент встретил их с одеялом.       Он просто спит.        Лиам не мог контролировать бесконечный поток слез, что лились из глаз. Эта боль внутри была невыносимой, он задыхался. Он осел на землю рядом с машиной и долго просто смотрел на Тео, гладил его щеку и шептал, что любит.        — Тео, ты же хотел стать альфой, так? Я сделаю, слышишь? Все сделаю, только открой глаза, м? — Лиам качался с Тео на руках, будто хотел его убаюкать. — Тео, пожалуйста, просто проснись. — Данбар склонился над ним и поцеловал лоб, его слезы падали на щеки Тео, и создавалось ощущение, что он плачет, но он не плакал, даже когда говорил те душераздирающие слова. — Я буду любить тебя, даже если ты не будешь любить меня, просто позволь одарить тебя той любовью, которую ты заслужил.        — Лиам…        Лиам дернулся и посмотрел в глаза своего самого любимого человека, и слезы снова потекли с новой силой. Глаза Тео были такими печальными и отчаянными. Брови были сведены, а губы исказились, как перед первым всхлипом.        Его ладонь легла Лиаму на щеку, и он вытер слезу, которая катилась вниз.        — Лиам, почему ты плачешь? — голос был угасающим, и ладонь на щеке дрожала от слабости. Лиам перехватил её и поцеловал внутреннюю строну ладони. — Лиам, прости, это из-за меня? Я не хотел делать тебе больно, но предположу, это талант — бонус от пересадок чужих органов. — Глаза, и так лишь приоткрытые, медленно теряли свет, но он нашел силы усмехнуться. — Лиам, обещай, что всегда будешь хорошим человеком, не иди по дороге ненависти, как я, хорошо? — Тео улыбнулся так нежно, что Лиаму показалось, что это все просто кошмар, в реальности Рейкен бы никогда не посмотрел бы на него с такой любовью.       Лиам просто не мог остановиться. Он рыдал и качал Тео туда-сюда.       Тео начал задыхаться и влажно кашлять. Кровь тонкой стрункой стекала по уголкам приподнятых губ.        Лиам взял чужое запястье. Черные вены так и не появились.        — Можно я совру ещё раз перед смертью?       Лиам судорожно покачал головой.       — Ты не умрешь, все хорошо. Скорая уже едет. С нами все будет в порядке.       Тео ждал, пока медленно истекал кровью, но он ждал, потому ему это было важно.        — Да. — Отчаянно согласился Лиам.        — Я люблю тебя, Лиам. — Соленая дорожка пробежалась по его щекам. — Я просто очень хотел это сказать. Я люблю тебя, все в тебе. Твои голубые глаза, твои проблемы с гневом, твое умение прощать, всё. Я люблю в тебе всё, Лиам.       — Я тоже. Я признался первым, и ты уже знаешь, но я тоже тебя люблю, Тео.        Рейкен измученно улыбнулся.        — Зря.        Лиама охватила злость. Зря? Почему? Он лелеял эти чувства, потому что всегда знал, что они взаимны. Лиам думал, что Тео неуверен, что чувства оборотня не просто игра гормонов, но, оказывается, все это время Рейкен сомневался в себе.        — Не зря, Тео. Только полюбив тебя, я стал тем, кто я сейчас, ты сделал меня лучше. Так что не смей говорить, что это всё зря.        Их перебил Арджент, который кричал, что скорая уже здесь и чтобы Лиам нес его побыстрее.        Лиам поднял Тео в свои объятия и прижался губами куда-то в район макушки.        — Все хорошо, Тео. Все будет хорошо.       Тео молчал, пока они торопились к скорой.        — Лиам, тебе не нужно меня спасать.       — Что? Тео…       Слезы потекли с его щек. Тео плакал. До этого стекло пару слез, и всё, но теперь он плакал.        — Я умру в любом случае. Так что просто оставь меня где-то в лесу и…       — Что за херню ты несешь?! — вспыхнул Лиам. — Я убью Мей, пофиг, кого из них. Убью, если хоть что-то попытаешься с собой сделать! Ты меня понял?!       Тео рассмеялся. Очевидно, Лиам не так его понял. По-видимому, он истолковал слова «умру в любом случае» за то, что Рейкен собирается совершить суицид, или что он себе там напридумавал, но это же смешно! Он бы никогда даже не подумал бы о чем-то подобном. Он не думал об этом во времена первого ада с врачевателями, и сейчас, когда он свободен, точно думать о таком не станет.       Лицо Лиама поглотила ярость, и руки сжали его крепче.        — Лиам, я не собираюсь что-то с собой делать, ты вообще за кого меня принимаешь? Я уже давно не подросток.        Лиам скептически отнесся к уверениям Рейкена, и тот закатил глаза.       Регенерация начинала медленно работать, осталось только прижечь аконит.       — Ты думал об этом? Почему? Почему ты думаешь, что я хочу умереть, когда я, сука, хочу как раз противоположного!              Лиам сжал губы в тонкую линию, а потом и вовсе покачал головой. Отказался отвечать, значит, стыдно. Вот и хорошо. Ему должно быть стыдно.       — Нет, ты ответь, неужели прям видно, наверное, это глаза, зеленый сейчас не в моде.       — Тео, я…       — Нет, просто если это так, то, может, Монро пыталась по доброте душевной взять мое убийство на себя. А я-то думал, оказывается, она мне одолжение делала! — Тео оттолкнулся и отшатнулся сразу к дереву, ведь сам ещё не был в состоянии стоять. Лиам сразу потянулся к нему, но Рейкен вытянул ладонь, намекая на то, чтобы Данбар не подходил. — Наверное, мне стоит её поблагодарить…        — Тео, пожалуйста, я просто был напуган, что потеряю тебя. — Начал тот, медленно приближаясь, химере не нравилось, что с ним сейчас обращаются, как с напуганным ребенком. — Прости, я не должен был так говорить, хорошо? А теперь давай поедем в больницу?        Тео не мог сдержать слезы, как же давно он не плакал, забыл, как трудно остановится, когда они уже во всю катятся по щекам.       — Дело в том, что я теряю свои силы. — Признался Тео. Рука коснулась губ, словно он эти слова не удержал.       — Что? — Оборотень увидел страх в чужих глазах, и по спине пробежался холодок. — Что значит теряешь силы? Отвечай!       Рейкен вернул себе холоднокровность, и Лиам чуть не сломался от того, как быстро он надел маску, как будто его эмоции — пыль, от которой можно отмахнуться.       — Я не собираюсь перед тобой отчитываться.        Лиама удивило то, что, несмотря на маску спокойствия, которую он полностью контролировал, химосигналы хаотично смешивались в одно сплошное отчаяние, и оборотень понял, что Тео утратил обоняние. Он не мог контролировать то, чего не чувствовал.       — Ты сказал, что любишь меня. Это ложь?        Рейкен задохнулся от этого вопроса и сжался в дерево. Весь он сейчас выглядел как маленький ребёнок, напуганный и обиженный на весь мир.       Лицо исказилось в боли, и слеза скатилась вниз, как и десятки до неё.        Лиам подошел и обнял Тео, начал гладить по голове, пытаясь успокоить его. Когда Рейкен прикрыл глаза, выдохнул и от накатившей усталости(и, очевидно, не только) потерял сознание, Лиам наконец отнес его к скорой машине, где его загрузили и один из мед. персонала спросил, кем Данбар приходится Тео. — Муж. Я его муж. 

***

      Тео проснулся от сухости во рту и боли, невыносимой, он судорожно вдохнул, но понял, что не может. Что-то рядом запикало, и вокруг забегали силуэты. Через секунду дышать стало легче.        — Показатели в норме! — прокричал женский голос рядом. Знакомый и оттого неприятный. Мелисса МакКолл.        Тео вымученно закрыл глаза. Почему он в Бейкен Хиллс? Хотя ответ очевиден — Лиам.        Рейкен попытался двинуться, но тело лишь послало на это импульсы боли. Он снова чувствовал боль? Что они с ним сделали?       Мелисса заметила копошение и тут же позвала его:       — Тео? Как ты себя чувствуешь?        Все тело болит. Блевать тянет, и я в месте, где не хотел бы быть даже при смерти, а я, сука, был при смерти!       Супер, спасибо, что спросили!        Он лишь отстраненно посмотрел на женщину, что спасла его жизнь.        Она пригладила его волосы и улыбнулась.        — Теперь все нормально. — Поправив одеяла, она направилась к двери. — Я позову Лиама.                Тео хотел бы её остановить, но вместо слов он лишь закашлялся. Ему тут же протянули стакан воды. Рейкен даже не заметил ещё одного молодого парня, который мило улыбался. Химере захотелось выколоть ему глаза.        — Ваш муж такой милый, не отходил от вас все это время, Вам крупно повезло.        Вся вода оказалось у парня на лице. Так для отчетности, до этого она была во рту.       — Что Вы себе позволяете! — крикнул мед. брат, уже вытирая свою физиономию.  — Знаете, я просто шокирован тем, что у меня есть муж! Тут как бы не до воды. Без обид, — закатил он глаза. Всего-то вода, зачем такую истерику устраивать?        — Оу… — парень выглядел растерянным и немного сбитым с толку, но потом, очевидно, сообразил и устало протер глаза. — Блять, ну я, как обычно, поверил на слово, простите.        Тео захотелось сказать что-то обидное или уколоть, но он проглотил весь этот яд и выдавил:       — Это Вы меня простите, что, эм, плюнул(?) на Вас.        Парень снова улыбнулся.        — Ничего.        В этот момент двери распахнулись так сильно, что опасно скрипнули. Мед. Брат испуганно дрогнул.        — Мне лучше уйти. Отдыхайте. — Добавил он и ушел (убежал).        Если бы Тео ещё чувствовал запахи, он бы сказал, что Лиам пахнет яростью, но кроме нервозности его ничего не выдавало.        — Ну привет, мой муж. Как там наши детишки? — саркастично спросил Тео. Его терзало противное чувство, но он пока его удачно игнорировал. Кажется, это будет не самый приятный разговор.        Лиам нахмурился, думая, почему к нему так обратились, пока до него не дошло.        — Прости, но иначе бы меня не пустили, — пояснил оборотень.        Рейкен прикрыл лицо руками.        — Лиам, я не могу остаться с тобой, — тихо сказал он, так тихо, что, если бы Лиам не был бы сверхъестественным существом, он бы не услышал.         — Я прошу о неделе. Если даже тогда ты захочешь уехать, то я не стану тебя держать.        Тео выглядел таким сломанным жизнью, обмотанный в бинты и с пустыми глазами.        Лиам подошел и обнял его, а химера не нашел в себе силы оттолкнуть. 

***

      Тео много спал. Просыпался, только чтобы что-то поесть или сходить в туалет.        В больнице стояли ванны для пациентов, неспособных мыться самостоятельно, и Лиам делал это для Тео.        Вода в очередной раз медленно наполнялась, пока Рейкен устало закрыл глаза, кажется, снова засыпая. Лиам приладил его мягкие волосы и засмотрелся на мирно сгладившееся лицо. Оборотня пугало количество сна Тео. Он спал все время, и, стоило ему прикрыть глаза дольше секунды, как он тут же засыпал.        — Тео, — тихо позвал Лиам.        Химера заторможенно дернулся и открыл глаза.        — Мм?        — Ты в порядке? — Лиам спрятал ладони под воду и положил подбородок на ребро ванны.        — Да.        И снова глаза закрылись. Данбар полил мочалку гелем для душа и начал тереть бледную кожу химеры. Кожа под мочалкой краснела, и Лиаму нравилось, что это придавало коже живости. Значит, кровь ещё качается, сердце бьется.        Закончив мыть голову, Лиам тоже поддается сонливости, кладет голову обратно на ребро ванны и смотрит на Тео. Смотрит, смотрит и смотрит. На длинные ресницы, которые изредка подрыгивают. На мягкие, бледные и сухие губы, которые потрескались и в ранках (Он их кусает?). На редкие пряди волос, которые выбились из общей массы и прилипли ко лбу милыми кружочками. Лиам сам не заметил, как привстал и коснулся губами до чужих. Невинное касание, но Тео все равно открыл глаза, и губы расплылись в ухмылке.         — Что? Настолько давно никого не было, что хочется меня? — Он сказал это лениво, но точно хотел ужалить, причинить боль, отстранить, но Лиам лишь притянул его рукой, которой до этого гладил его по загривку, и углубил поцелуй. Он был медленным, словно разговором между ними и внутри разлились тепло и уют.         С Хейден это ощущалось не так. Этот уют, нежность, мягкость. Было так комфортно, что хотелось заснуть в обнимку и вдыхать запах геля для душа, которым сейчас пах Тео. Рука скользнула по шее ниже. Тео дернулся и улыбнулся в поцелуй. Они отстранились, но не потому, что не хватило воздуха.        — Девочки обрадуются, — улыбался Тео, хотя все равно пах грустью.        — Ты про Клару и Мей?        — Ага, — Рейкен набрал в руки воду и смотрел, как она стекает через щели.        — Они тебе звонили?        — Мм, нет.        Лиам взял полотенце, которое висело у двери. Тео встал, и его тут же укутали в хлопок. Химеру подняли, как ребенка, и поставили на коврик, взяли край полотенца, натянули на голову и чмокнули в губы.        Рейкен рассмеялся.        — Ты же знаешь, что меня завтра уже выпускают? Ты слишком меня нянчишь.        Брови Лиама сложились домиком.        — Я забочусь о тебе, потому что люблю тебя и хочу, чтобы ты чувствовал себя любимым, а не потому, что ты болен.        Тео напрягся. Данбар мысленно сравнил его с уличной кошкой, промокшей под дождем, у которой шерсть дыбом встала.        Как же оборотню больно от такой реакции.        Тео сильнее укутался и вышел из общей ванной комнаты, направляясь к своей палате. Данбар молча последовал за ним.       В больнице они уже больше трех недель, и Лиам видел, как Тео это все не нравится. Регенерация замедлилась почти до человеческой, и младший буквально не хотел оставлять Рейкена одного теперь, когда его силы покидают его и он становится самой легкой мишенью для всего и всех. Тео жаловался, ворчал, но в итоге терпел все молча: и заботу, и поцелуй.               И все же Тео слишком много спал…       — Че застыл? — обернулся старший, когда они уже были в палате. Прохладный ветер гулял по комнате из-за открытого окна. Химера съежилась, и Лиам поторопился закрыть источник холода. Скоро новый год, и в Бейкен Хиллс необычайно много снега в этом году. Дети из больницы играли внизу в снежки, пока одна из мед. сестер следила за ними с улыбкой.        У Тео пропал слух.       Обычно он всегда начеку, но в последнее время часто дергается, когда кто-то неожиданно подходит сзади (Лиам или Мелисса, конечно же, другие адекватный люди так не делают).        Если бы воля Данбара, он бы не отходил от Тео ни на секунду, но Мелисса строго поговорила с ним насчет пропусков, и ему сквозь нежелание пришлось идти в школу. Зато на выходных он тусил в больнице всё свободное время. Мейсон тоже иногда приходил, и Кори, но это больше было к Лиаму, чем к Тео.        — Между вами же что-то есть? — Мейсон сказал это, засовывая очередной кусок пиццы себе в рот.        Лиам подавился и закашлялся. Он провел по губам тыльной стороной ладони, вытирая томатный соус.        — Нет. — Лиам старался звучать убедительно. — Между нами ничего нет.        — Переспали разок или…? — Мейсон спрашивал это, как люди обычно спрашивают о погоде. Лиам смутился, и уши покраснели от всплывших в голове картинок. Мейсон рассмеялся, отпивая от колы. — Лиам, серьезно? Ты же уже спал с Хейден, чего так смущаться?        Данбар заткнул своего друга, переводя тему на видеоигры. Мейсон, улыбаясь, повелся и не стал больше расспрашивать об их отношениях с Тео.        Но у Лиама все мысли занялись этими… Фантазиями. Той же ночью ему приснился сон, в которым они с Тео не просто целовались, и Данбару буквально снесло крышу от этих изображений в голове.       Оборотень пару дней из-за смущения не мог ходить в больницу, но когда он в очередной раз погрузился в свои мысли достаточно глубоко, то до него дошло, что Тео уже выписали эту самую пару дней назад. Лиам достал свой телефон из кармана и судорожно набрал номер Тео.        — Алло? — тут же зазвучало с той стороны трубки.        — Где ты? — прозвучало с наездом. Лиам не хотел так, но не смог контролировать свой страх, который перешел в злость.        Тео его, очевидно, сразу раскусил и рассмеялся.        — Это вообще-то я должен спрашивать.        Лиам почувствовал укол вины.       — Я… — Что, если он скажет правду? Они же уже целовались, значит, все идет к тому, что Тео не против. Заикаясь от смущения, Лиам постарался признаться в своих грехах. — Мы с Мейсоном говорили, и он упомянул о том, есть ли что между нами…        Молчание затянулось.       — И? — протянул Тео. — Ты рассказал, что мы женаты? Иначе я не вижу проблем, — пожал он плечами. Лиам понял это из-за шуршания.        — Он предположил, что мы переспали…        Тео рассмеялся. Так громко и тепло, что Лиам на секунду залип.        — Да, и ты, как истинный подросток, начал представлять себе всякую пошлость, а потом заиграл стыд. — Лиам покраснел, его так быстро раскусили.        — Где ты? Я приеду, — настоял младший.        — В автобусе по пути в Мендосину. — У Лиама замерло сердце, потом закипела обида, но не успел гнев. — Шучу. Я обещал остаться на неделю после выпуска. Кстати, три дня ты просрал. — Улыбнулся Рейкен.        — Где ты, черт тебя дери?!        Тео сдался и продиктовал адрес какого-то заброшенного здания. Лиам тут же подорвался к машине и завел двигатель. Ему было плевать, что он проскальзывал на красном.       Он забежал в дом, и Тео сидел на полу, он поднял взгляд, когда услышал чужие шаги.        Он опять спал.       — Тебе стоит меня отпустить, Лиам, — почему у него под глазами снова эти синяки, будто он не спит сутки. Лиам закусил губы, когда понял, а где ему спать, если здесь даже нет его пикапа? Он бросил Тео только из-за жалкого смущения. Укол вины ужалил в районе груди, Лиам сел рядом с Тео. — Я — плохая идея.        — Я уже говорил тебе не решать за меня.       — Ты наивен, — отвел глаза химера. — Ты никак не поймешь, что твой мозг просто добавил романтику, когда ненависть перетекла в доверие, не более.         — А ты никак не поймешь, что это не так!        Тео отчаянно посмотрел и придвинулся. Он перебросил одну ногу через Лиама и сел ему на колени.        — Что ты делаешь..? — смутился Лиам.        — Думаю над тем, что, возможно, если мы займемся сексом, ты наконец поймешь, что это просто влечение.               Лиам схватил его за плечи, посмотрел в глаза и обжегся, когда увидел слишком много страха напротив.        — Мы не будем заниматься сексом, Тео. Я вижу, что ты заставляешь себя.       Тео вскинул бровь и усмехнулся.        — Видимо, нашему Альфе не нравится заброшенный дом, ему, видите ли, только мягкую постель!        Лиам ладонью коснулся щеки старшего. Тео ещё, видимо, не осознал, что его маска дала трещину ещё до начала разговора.        — Я люблю тебя.       Лицо Тео исказилось, и он покачал головой.        — Нет. Лиам. Нет.        — Ты можешь думать все, что хочешь, можешь оправдываться перед собой и мной, но ты мой якорь, Тео, и я тебя люблю. — Взгляд с губ медленно поднялся к чужим глазам, и Тео выглядел таким сломленным, будто все, во что он когда-то верил, оказалось ложью. Его глаза были покрыты соленой пленкой, которая норовила скатиться слезой.        Их губы соприкоснулись. Лиам подхватил его под колени и отнес в машину. Они легли на задние сидения, и Лиам уткнулся в толстовку, которая пахла тем самым мылом, которое он почувствовал в тот вечер, когда Стайлз взял его на слежку за Рейкеном, но ещё Тео пах горем и скорбью, тоже как тогда. Он гладил Лиама по волосам кончиками пальцев, смотря куда-то сквозь потолок, и Данбар чувствовал, сколько желчи копится в Тео. Он терпел, терпел и терпел. Терпел требование врачевателей. Терпел бесконечности в аду. Терпел недоверие, ненависть и, в конце концов, лишь терпел любовь Лиама.       Оборотень поднялся, опираясь ладонями о сидение, и нежно коснулся чужих губ, Тео сам притянул его, углубляя поцелуй.        — Ты же хочешь меня? — спросил Тео, ухмыляясь. — Зачем сдерживаешься?        Тео дернулся и поменял их местами, нависая сверху. Лиам стукнулся головой, хмурясь, он поерзал, чтобы принят позу удобнее.       — Можешь расслабиться и раздвинуть свои ноги, я доставлю тебе удовольствие.       О боже, он врал. Он надеялся, что Лиам поведется на провокацию и разозлится. Сломает ему пару раз нос, и все, их обычные процедуры. Они разойдутся и забудут это тепло, поцелуй, близость, это желание.        Но Лиам лишь улыбнулся.        — Я не против быть снизу, если в следующий раз я буду сверху.        Тео растерянно замер. Его желания убежать и спрятаться увеличились на сто тысяч процентов. С каких пор Лиам готов уступать?       Данбар ухмыльнулся и притянул его, шепча в губы:       — Знаешь, твое сердце ещё никогда не билось так быстро. Я сразу понял, что ты лжешь. — Лиам немного грустно улыбнулся. — Да, я тебя хочу, но, по всей видимости, ты меня не очень. И как ты помнишь, я не хочу тебя ни к чему принуждать.        Тео почувствовал острое желание оправдаться.        — Я просто… никогда… — И все же он стыдился этого. Его имидж ловеласа сейчас будет разрушен и растоптан. — Это мой первый раз.        Глаза Лиама расширились, а брови взмыли.        — Первой раз с парнем? — медленно спросил оборотень.        Тео открыл рот, снова закрыл. Прищурился, слегка качнув головой.        — Нет. Не с парнем, а вообще, — сказал он на выдохе, будто избегая того, чтобы быть услышанным, но, конечно, это бы не сработало.        Лиам почему-то покраснел и, кажись, возбудился сильнее, отчего Тео дернулся к двери(Если что, это было бесполезно).        — Значит, я буду у тебя первым?        Тепер очередь Тео смущаться. Он сжал губы и покрылся таким ярким румянцем, что он дошел до открытий шей и уж точно опустился до накаченных плеч. Тео, мать его, покраснел!        Лиам жалеет, что не сможет запечатлеть это на телефон. Красный, взъерошенный, сбитый с толку, без ухмылки или маски злодея. Просто Тео.        Рейкен кивнул, не в силах сказать что-то вслух.        Лиам его сначала просто обнял, целуя в шею и ключицы, а потом вобрал один участок кожи, посасывая. С его теперешней регенерацией эти засосы, которые он собирался оставить, будут видны ещё минимум пару дней, и Лиам хотел, чтобы все их видели и знали, что Тео принадлежит ему. Лиам даже не подозревал, что может быть таким жадным и безумном в своем желаний завладеть.       Рейкен дрожал, кусал губы, горел. Но все равно нахально улыбался, хотя и не знал, куда себя девать, и это было так мило.        Лиам, как кот, терся носом о его шею и скулы. Целуя каждый участок. Медленно, нежно. У Тео сбилось дыхание, и он потерялся в ощущениях, глаза у него потемнели, а улыбка стала кошачье пьяной. Лиам вернул их в изначальную позицию и устроился между раздвинутых ног химеры. Рейкен был таким румяным, смущенным, пытающимся закрыться, потому что чувствовал себя слишком… Слишком.        Лиам подумал о совместной квартире. О том, как они будут спорить, какая кровать лучше подходит к цвету обоев. Как они будут друг друга будить и каждый раз заново засыпать, как будут ссориться, когда будут доказывать, какой персонаж из звездных воинов круче. Как Тео будет вести себя как мудак и все равно обнимать во сне. Их совместные завтраки и, может, они заведут собаку или кошку, а может, детей, когда-нибудь в будущем. Лиам правда думает, нет, знает, что именно так будет выглядеть их совместная жизнь. Их собственный мир, где царят понимание, медленность и комфорт.        — Я люблю тебя, люблю, Тео, правда, — шептал Лиам уже в бреду. Их тела были горячими и мокрыми от пота. Тео сбивчиво дышал и иногда не мог сдержать стоны. А потом блаженная тьма. Они заснули, укрывшись одним из пледов, который всегда в машине для долгих поездок. 

***

      Тео проснулся до восхода солнца, когда только-только тонкие оранжевые лучи красиво ложились на снег и отскакивали, создавая узоры на стенах и потолке машины. Тео засмотрелся на спящего Лиама, который даже во сне улыбался, а ресницы мягко дрожали. Он был таким красивым, что Тео не удержался и коснулся его лба, где прилипли несколько прядей волос, который были неприлично длинными для игрока в лакросс. Рейкен потянулся и поцеловал это место, ненадолго задерживая это касание.        А потом он схватил свою одежду, перепрыгнул на переднее сидение, оделся и сбежал.        Он торопился, очень торопился, и он прекрасно знал куда.        Звонок разбудил Мейсона, и он, матерясь, спустился по лестнице и уже готов был продолжить мат, но только в лицо виновнику, как замер.       — Знаю, что как снег на голову, но ты бы не мог дать мне немного денег на проезд? — неловко улыбнулся Тео. — И, эм, душ тоже был бы неплох.        Мейсон нахмурился и уже был готов захлопнуть дверь перед его лицом, но что-то его остановило, то есть это, очевидно, были засосы на чужой шее, много засосов. Ого, а Лиам, оказывается, зверь.        Мейсон хмыкнул и пропустил Тео в дом.        — Вопрос, кто был сверху, излишен. — Улыбнулся Хьюитт и прошел на кухню, чтобы поставить чайник.       — Правильно, ведь очевидно, что это был такой замечательный человек, как я.         Мейсон рассмеялся, но сделал вид, что поверил. Тео удовлетворенно кивнул и скрылся на втором этаже.        Когда он спустился, на столе стояли две кружки кофе. Рейкен удивился гостеприимству Хьюитта.        — Ну что? — спросил он заговорщической улыбкой. — Удалось смыть все, что Лиам после себя оставил?        Тео нервно улыбнулся в ответ на вопрос и просто поблагодарил за сменную одежду, которая, скорее всего, принадлежала отцу Мейсона.        Парень прервал попытки подразнить Тео и перешел к более серьезным вопросам.        — Ты же знаешь, что, если сейчас уедешь, причинишь очень много боли Лиаму, — начал Мейсон, хлебнув немного кофе. Рейкен последовал его примеру. — Так что, почему я должен обеспечить этот побег, мм?       ео удивился, как сложно ему теперь держать свою безэмоциональную маску.        — Послушай, мистер я-лучший-друг-Лиама, если я останусь, то причиню ему намного больше боли.        Пока что спокойно. Голос дрогнул только под конец, незаметно.        — Почему? — Мейсон спросил это недоверчиво, подозрительно и немного со злобой.        И Тео не сдержался.       — Потому, что умираю! — крикнул он и тут же замолчал. Блять. Он спрятал лицо за кружкой кофе и выдохнул, когда последовал удивленный:        — В смысле?        — Когда ужасные доктора пичкали в меня все подряд, им было плевать, подходит ли мне вообще та или иная группа крови, ведь все компенсирует моя…       — Волчья сила, — кивнул парень.       — Да.        — И теперь она начинает истощаться. — Тео нравился Мейсон, ему не приходилось все разжевывать, как, например, тому же Лиаму. — Но в чем проблема просто пересадить тебе органы с правильной группой крови?        — Угадай с трех раз. — И все же они все довольно наивны.        Мейсон спустя минуту промычал что-то и весь сгорбился и потускнел.        — И ты предпочитаешь, чтобы он тебя возненавидел за то, что ты сбежал, а не себя за то, что не смог тебя спасти.        Внутри от этого что-то скомкалось и запротестовало.        — Это звучит так, будто я не эгоистичное говно, так что это не совсем корректно, давай лучше скажем, что я тупо хочу сбежать и не выстраивать серьезных отношениях с Лиамом.       Мейсон посмотрел с жалостью, и Тео затошнило.       — Не смотри на меня так, — прошипел Тео и глаза его блеснули желтым. Мейсон дернулся испуганно и отвел взгляд. — Дай мне денег и поверь, ты меня больше не увидишь. Разве не отличное предложение?         Мейсон посмотрел с непонятно чем вызванным отвращением, и внутри разлилось странное удовлетворения, что так и должно быть. Что именно так люди и должны на него смотреть.        — Мне жаль, что Лиам влюбился в тебя.       Рейкен ухмыльнулся.        — Передай ему, что мне тоже.        Тео уже направился к входной двери, когда ему уже протянули деньги, но Мейсон вдруг окликнул его. На самом деле Тео уже знал, что тот спросит. Мистер я-лучший-друг-Лиама может спросит только по-поводу одной темы.       — Последний вопрос: ты хотя бы что-то чувствуешь к Лиаму? Или для тебя это была просто игра?        Тео вспомнил вчерашнюю ночь, месяц в больнице, где Лиам без конца ухаживал, ухаживал и ухаживал, ночь-спасение от Монро, когда плакал и умолял открыть глаза, его признание, поцелуй, объятие. Нежность, этот мир, где им не надо было говорить.        — Когда он сказал мне остаться — я остался, как ты думаешь?        И дверь закрылась с хлопком. Холодный ветер прошелся по задворкам.       Мейсон бросил взгляд на недопитый кофе и вздохнул, откидываясь на стуле.        Он уже знает, что Лиам никогда ему не простит то, что он позволил Тео сейчас уйти.