Время

Ангел никогда не понимал объятий. Его касания значили смерть. Его касания - приговор, прощание, высыхание тела. Его нимб - ирония. Ангелы - светлые существа, провожающие души в лучший мир, судя по тому, во что верят люди. А он демон. Он забирает жизнь, лишает шанса. Присваивает годы жизни для своей выгоды, чтобы преобразовать в холодное оружие. Аки ненавидел смерть. Смерть была его работой, хотя он пытался убедить себя, что защищает. Но Химено погибла из-за него. Столько людей погибли, потому что он не успел или облажался. Смерть висела над Аки. Несколько лет - и он тоже станет просто телом. Они были обречены. Не было какого-то хэппи энда, который мог бы упасть с потолка. Ангелу было странно в первый раз, когда во время битвы с Резе, его кто-то обнял. Ему протянули руку, его взяли за руку и не позволили умереть. Он не понимал почему. Демоны не должны уметь любить, у них почти нет эмоций. А за столько лет Ангел научился скуке. Выполнять свою работу, отнимать жизнь, преобразовать её в оружие, есть мороженое и гулять по парку. Всё это не откликалось внутри, было чем-то таким же пустым, как мёртвые тела. Он хотел умереть, но Аки не давал. После того первого объятия среди огня, среди ветряной бури, что-то поменялось. Аки, вечно раздраженный на Ангела за его лень, вдруг стал ещё более тихим. Он иногда подолгу зависал, глядя на Ангела, потом отворачивался и с непонятным выражением лица смотрел куда-то вдаль. Ангел долго думал над той битвой. Не над Резе или Дэнджи. Над объятием. Что-то нарушило скуку. Что-то заставляло тоже смотреть на Аки. На его хвостик, на спокойные чёткие движения. Аки хотелось коснуться. Он стал постоянно носить перчатки, а в кармане всегда лежала чёрная маска для лица. Их взгляды друг на друга становились дольше. Молчаливые, без страсти или чего-то такого. Один раз Аки будто бы случайно положил руку в перчатке поверх пальцев Ангела. Тот не отстранился. Только глянул на руки, а потом слизнул мороженое, таявшее на солнце. Потом на одной из миссий на глазах Аки умерло от рук демонов несколько обычных людей. Ангел знал, как Аки тяжело видеть смерть, как он устал, как вымотан кровью и бесконечным молчаливыми прощаниями. И Ангел подумал, что может помочь. Он медленно подошёл к Аки и обнял его. Просто прислонился щекой к рубашке, обхватил руками вокруг спины, следя за тем, чтобы не касаться кожи. Аки будто ждал этого уже долго. Он крепко обнял в ответ. Гладил по голове рукой в перчатке, закрывался в волосы. И это было приятно. Ангел начал понимать. Они стали больше времени проводить вместе. Гуляли по улицам, где Ангел покупал мороженое, а Аки просто смотрел. Ну, и платил. Ангел рассказывал о деревне, где жил до того, как к нему пришла Макима. О том, как он убил всех в той деревне. О девушке, которую он любил. Аки слушал молча и много курил, внутренне сжимаясь от этих рассказов. Он стал иногда держать Ангела за руку, и тот был не против. Через какое-то время Ангел стал часто оставаться у Аки дома. Они смотрели известные фильмы, ведь раньше ни у кого не было ни времени, ни сил, ни желания на такое. Аки садился спиной к стене на кровати, а Ангел заворачивался в одеяло, чтобы не касаться, и садился у него между ног, спиной прижимаясь к груди. И им было хорошо. Аки часто смотрел на Ангела, пока тот спал. Во сне он казался ещё более хрупким. Разметавшиеся по подушке волосы, расслабленное лицо и крылья. Лицо у Ангела было поразительно красивым. Аккуратный нос, длинные ресницы, тонкие губы. Такой нежный, что иногда у Аки будто болело сердце. В один день Ангел вдруг осознал, что у них мало времени. Аки скоро умрёт, а он останется снова один. И не будет больше человека, который осмелился бы подать ему руку или обнять. Если бы он мог - отдал бы все накопленные годы жизни Аки. Если бы он только мог.. Но он не может. И он стал обнимать Аки. Ему стало не хватать любых касаний. Ангел постоянно то держал за руку, то просто касался коленом или старался быть максимально близко. Аки начал чувствовать. Привязанность, симпатию.. Боялся назвать это действительно правдивым словом. Он уже терял человека однажды. В один вечер они гуляли в своём излюбленном парке возле дома Аки, держась за руки. Ангел уже съел свое мороженое, и теперь старательно слизывал с губ остатки, наслаждаясь сладким вкусом. Аки засмотрелся как дурак. Ангел заметил. Остановился, повернулся к нему, и посмотрел снизу вверх своими невероятными глазами. Аки наклонился, приблизился к его лицу и замер. Нельзя касаться. Он разочарованно выдохнул, но потом вспомнил и полез в карман за маской. Быстро надел, так что теперь нижняя часть лица была закрыта лёгкой тканью. Рука в перчатке аккуратно подняла за подбородок голову Ангела чуть выше. Аки на секунду замер, завороженный глазами демона, но потом все же поцеловал. Если это можно считать поцелуем. Маска была барьером, напоминанием об их ситуации. О том, кто они. Но они пытались забыть и бороться. Аки не мог почувствовать, но представил то, какие у Ангела мягкие губы. То, что на вкус они сладковатые из-за мороженого. Ангел прижался к нему, прикрывая их двоих крыльями, будто бы в коконе, и сквозь перья по краям красиво просвечивали огни фонарей. Это было хрупко. Странно. Это было признание. Капитуляция. Ангел понял смысл. Суть объятий и поцелуев. Причину, почему люди касаются друг друга. Рядом с Аки уходила бесконечная серая скука. Уходило желание умереть. Как можно умереть, если твой люб***ый человек будет страдать? Нельзя, нет. Нужно быть рядом, прижиматься, целовать, даже сквозь ткань. Ткань, кстати, они заменили на тонкую плёнку, в которую обычно заворачивают еду. Так они чувствовали тепло друг друга. Ангел, тоже начавший постоянно носить перчатки, гладил Аки, пробегаясь изящными тонкими пальцами по спине или шее. Аки обнимал крепко, будто боясь потерять, но так осторожно, словно боялся сломать. Хотя ломались они оба. У них не было времени. Даже без прямых касаний минуты ускользали, безжалостно приближая их к прощанию. Ангел научился чувствовать душевную боль. Аки научился улыбаться. Они держались друг за друга, будто не способные жить без этих долгих взглядов, сжиманий, поглаживаний через перчатки, объятий через ткань, поцелуев через пленку. Но время не знает любви, не знает боли. Не знает, как им нужно было больше дней рядом. Время просто идёт, слепляя их в комок из молчаливой печальной любви, чтобы потом всё это убить одним.. Касанием.